Я прикрою тебе спину.

Какой-то странный переулок, нос в который не сунула бы ни одна юная девица, Дазая снова подкараулили его "друзья", с которыми он вёл преступные дела ещё со времён мафии. Громкие шаги со спины эхом отражались от стен и доносились до слуха Осаму, который, как можно было понять, делать ничего не собирался. Или... Ладонь сжимается в кармане брюк, когда его старый знакомый подходит все ближе и ближе. – Даза-ай, – протягивает мужской, но тем не менее высокой тональности голос. Он перестал шагать, такое ощущение, словно он уже совсем рядом, совсем дышит в затылок, совсем... – Помнишь, когда-то по нашей старой "дружбе" ты, вместе со своим жалким боссом, предал нашу организацию? Наш босс поверить не мог, что в самый ответственный момент вы его решите обмануть, тем самым поставив на кон весь его смысл жизни? Он лишился своей организации, все мертвы, все, кроме меня. Знаешь, Дазай Осаму, я не привык проигрывать, но поступком вашей мафии ты сделал мне чертовски больно, так больно, что я не смог смотреть на мучения Босса, я пришёл поквитаться с тобой. Всё это время шатен, не особо вникая в речь молодого паренька, осматривал местность. Там крыса.. там, там и там... Крысы. Крыс Дазай не любил совсем, омерзительные существа, что только и могут прятаться по городу. – Хей? Ты меня слушаешь? Ты, как я понял, самоубийцей с того самого момента и остался... тогда с тобой проблем особо не будет. Парни, выходите! Из всех возможных скрытых от взора Осаму мест вылезли вооруженные мужчины. Пару снайперов где-то наверху, снизу обычные с пистолетами и ножами, в сумме где-то десять, должно быть легко. Крысы ли это? Нет. Это мыши. Звук выстрела, такой противный, но до боли в груди знакомый, следом за ним тихие, почти немые шаги, которые приближаются к шатену со спины. – Я уже успел подумать, что ты не прийдёшь. – Я не мог не прийти, – Фёдор скидывает прядь волос со своего плеча и встречается спиной к спине своего врага, обвив ладонями свой пистолет покрепче. Где-то далеко в небе плачут криками вороны, в то время как здесь, в никому неизведанных трущобах, слышится громкий топот, смена магазина и падение уже мертвецов на землю. Их было изначально не много, они быстро справились, но один из "мышей", уже в полу-мертвом состоянии сумел доползти до обуви Осаму и, хоть и осознавая свою беспомощность, но имея надежду до последнего, схватил его за ботинок. Бессмысленное действие; Фёдор разворачивается лицом к затылку Дазая, кладёт руку ему на талию и, немного наклонившись, прострелил лоб последней мыше. – М-да, стоит ли мне вообще заморачиваться над стиркой? Я весь в крови, ты, кстати, тоже, Достоевский, – неожиданная пуля в плечо, из-за чего шатен моментально сжимает рану и, подкосив в коленях, посмотрел из-за плеча на нападавшего. – Вот же сукин сын... Достоевский оживляется, прикрывает собой спину Дазая и начиная очередную перестрелку. Фёдор, который прикрывает спину своему главному врагу и Дазай, который полностью доверяется ему. Ситуация не из лёгких, правда? Но считали ли они когда-то врагами друг-друга? Игра окончена, неназванный падает в собственную лужу крови и хрипит не то от боли, не то от отчаяния. "Это ещё не все! Дазай, мы ещё встретимся!" – последнее, что смог выговорить обиженный парнишка перед тем, как в его сердце прилетела пуля. – Нет. Не встретитесь, – брюнет засовывает пистолет обратно в карман и мигом проворачивается к тому, кто доверился ему полностью, не подставил подножку при удобном моменте и сам не уполз. – Вставай, тебе плечо прострелили, а не колено. – Ах, ну как всегда ты прекращаешь все веселье, Дост-кун! – Ещё слово и тебя застрелю уже я. Пошли домой, нам надо хотя бы постараться отстирать вещи.