My Bloody Valentine

— Что? Оптимус, что ты сделал?.. — ошарашенно спросил Сэм. Прайм тяжело провентилировал. — Сэм, обстоятельства сложились так, что мне пришлось признаться Вайолет. Уитвики промолчал, но даже через трубку Оптимус чувствовал, как нервы мужчины трещали по швам. — Сэм, она имеет право знать, — один из кабелей Оптимуса аккуратно поправил одеяло, которое безжалостно скомкала Вайолет, — так будет лучше для неё. — Ты прав, она имеет знать правду, но нужно ли этой ей, Оптимус? — Я… — Или это нужно только тебе?                         Час назад Глубокая ночь. Казалось, Оптимус ехал в никуда. Трасса под колёсами загадочным образом то появлялась при свете фар, то так же исчезала, оставаясь далеко позади. Лишь звёзды на небе давали знать — они на Земле и скоро прибудут в Джаспер. Только одна деталь не давала Оптимусу покоя — спящая Вайолет издавала странные звуки, напоминающие тревожные и умоляющие постанывания, будто бы кто-то пытал девушку там, в её голове, но кто? К сожалению, Оптимус не умел читать мысли. Один из его кабелей незаметно прокрался в отсек. Он двигался плавно, будто хищник, улавливая каждый вздох девушки. И вот он наконец добрался до ноги, потом обвил голень, проползая всё выше. Вайолет чуть дёрнулась и что-то промямлила. Веки были прикрыты, значит, можно было двигаться дальше. Тёплая плоть грела безжизненные, пережившие не одну битву провода. Он хотел большего. Он чувствовал, что требует его внимания и томно ждёт уже несколько тысяч ворн. «О, Праймус, что за муки ты мне преподнёс в виде столь желанного и хрупкого земного божества?» Из выхлопных труб Оптимуса обильно выходил синеватый дым. Вентиляционная система работала более ускоренно, где-то внизу стекало машинное масло. Поршни нагрелись, а кибертронский металл был готов вот-вот расплавиться. «Что ты со мной творишь, Вайолет?» И будто бы услышав его мысленные истязания, девушка, почувствовав, что в салоне стало невыносимо жарко, вовсе скинула одеяло… Всё бы ничего, но… Вайолет привыкла спать без лишней одежды, поэтому, чаще всего, она лежала под одеялом полуголой. По этой причине Уитвики однажды поклялся, что никогда больше не будет заходить в её комнату без стука. И вот сейчас Оптимус оказался на месте Сэма. Да вот только, полностью рассмотреть нагую девушку Прайму не удалось, только через маленькую щель между шторками он заметил бежевую кружевную ткань, провокационно обрамляющую ягодицы девушки. Оптимус что-то прошептал на кибертронском, явно ругательства. Шлак, он чуть не потерял управление. А что было бы, если бы он сейчас оказался в одной койке с ней. Оголённой. — Хочу… — провод резко встрепенулся, собираясь ретироваться назад, да вот только Оптимус не мог выбраться из-под стальной хватки Вайолет, которая зажала его деталь между бёдрами. Как только он ощутил обжигающее тепло сквозь тонкую ткань, его искра начала бушевать с неимоверной силой. — М-м-м, давай, да, — Оптимус был обескуражен тоном Вай. Обычно такая интонация приглашала мужскую особь к спариванию, если верить великой земной паутине информации. И будто бы в подтверждение, Вайолет требовательно потёрлась о ребристую поверхность штекера. Прайм тут же ощутил приятную влагу и сладковатый аромат — так пахла Вайолет. Салон Оптимуса пропитался яркими нотками возбуждения, это была последняя капля. Казалось, двигатель вот-вот взорвётся от нагревания, и никакая, к чёрту, вентиляция уже не поможет, ибо эти вертушки работали и так на всю катушку. До города оставался всего лишь час пути. «Но мы же никуда не спешим…» Прайм не спеша сбрасывал скорость без резких толчков, чтобы не потревожить Вай и не прервать её весьма занимательный процесс оприходывания кабелей лидера автоботов. Трения становились всё динамичнее и яростнее, всё больше пошлости и удовлетворения слышалось в её стонах. Будь он Орионом Паксом, то ощутил бы неимоверный стыд, тут же выстроил бы широкую стену от чего-то неизвестного, но сейчас в нём горел Прайм, привыкший получать желаемое, так что торопиться ни к чему. Тягач аккуратно остановился, нежно, без лишнего шума, но облачаться в органику Оптимус не спешил. Синий дым заинтригованно клубился, обволакивая кузов машины. Прайм выжидал. Ещё немного, и он достигнет точки невозврата. «Консервная банка» — пощёчиной всплыли слова Вай, очередной стон которой подстёгивал автобота к более решительным действиям. «Она презирает меня. Мы разные виды. Нам не суждено быть вместе. Но почему моя искра кричит об обратном?» Мысли это, конечно, хорошо, но как говорится: не попробуешь — не узнаешь. С нетерпением облачился в человеческую форму и аккуратно оттянул шторку. Прайм совершенно без стеснения разглядывал раздетую Вай, на которой были лишь трусики. Она мирно лежала на правом боку так, что было видно её лицо, что нежно обрамляли пепельные локоны. От такого зрелища покалывание искры Оптимуса усилилось ещё больше и стало напоминать тысячи маленьких электрических разрядов. В импровизированных венах пульсировал энергон, а глаза снова светились голубым. Прайм не заметил, как уже возвышался над неприкрытым тельцем Вайолет, которая всё ещё продолжала тихо мурчать и томно постанывать. Её вздымающаяся грудь с величественно вздёрнутыми сосками побуждала в Оптимусе далеко не самые невинные желания самого настоящего десептиконского сорта. «Шлак! Я больше не могу!» Он чуть ли не упал на колени перед ней и по-джентльменски коснулся бедра, чей силуэт повторяло кружевное персиковое бельё, будто то было ленточкой для подарка, не хватало только открытки с надписью: «до Рождества не открывать». Но на дворе царил август, и к тому же, вряд ли Оптимус был готов ждать Рождество, да и вообще ждать… Большая тёплая мужская ладонь скользнула вверх, оставляя после себя пламенные и мурашные ощущения, приводящие Вай в ещё большее возбуждение. Наконец, он оказался в паре сантиметров от мокрого следа на трусиках. Оптимус заворожённо наблюдал за её реакцией и ловил каждый вздох, изливающийся из её набухших губ. Миллиметр за миллиметром… Вот он уже чувствует тепло… и всё слилось в одно: вдох, трепет, голод, падение, страх. Он резко одёрнул руку. «Нет… Я хочу, чтобы это был её сознательный выбор. Я не смею претендовать на её свободу.» С этими мыслями он резко отпрянул от неё, как от огня. — Я пообещал защищать тебя, Вайолет, — прошептал он, вновь укрывая её одеялом, — и в первую очередь, от себя… Прайм вновь слился с конструкцией тягача и аккуратно тронулся вперёд. Вдруг боковым зеркалом он заметил фары, приближающиеся с неимоверной скоростью. На радаре значился Бамблби. Оптимус с облегчением провентилировал. Он был рад своему соратнику как никогда. Теперь он отвлечётся от мыслей о Вайолет и сосредоточится на своих обязанностях лидера автоботов. Не прошло и минуты, как Бамблби уже поравнялся с тягачом и приветливо помигал. Несмотря на приятность сложившейся ситуации, нужно было сохранять лицо: — Бамблби, почему ослушался приказа? Я велел оставаться на базе. Бамблби пристроился позади Оптимуса и начал было уже отвечать, не скрывая ярких эмоций: — Вы просто не поверите, Босс, но… Оптимус прервал его: — Бамблби, прошу, усмири свой пыл. Мы не одни, — уловив помехи недоумения, Оптимус перешёл на частоту, которая не улавливалась человеческим слухом: — Близкий человек Сэма Уитвики. Мне поручено доставить её в Джаспер. Бамблби не мог поверить своим аудиосенсорам. Прошло столько лет с их последней встречи с Вайолет… Кузов его альтформы даже начал подёргиваться от предвкушения долгожданного воссоединения. — Вы же имеете в виду Вайолет, Босс? — Да. Оптимус и подумать не мог, что помимо него по Вайолет скучал ещё один кибертронец. Что-то неприятное кололо искру, но неясная дымка быстро улетучилась, и он вновь натянул на себя маску лидера. — Так, теперь по делу. Объясни, солдат, почему ты находишься здесь? И Бамблби поведал ему крайне интересную историю о том, как на хвосте Оптимуса оказывается мельтешил Старскрим, который по неведомым причинам резко прекратил преследование и отправился в неведомые дали. — Пути Старскрима неисповедимы, Босс, однако он ведёт себя очень странно. — Что бы они не задумали, Бамблби, мне это не нравится. Камаро хмыкнул: — Только пусть попробуют сунуться к Вайолет, я их быстро спрессую, — внезапно по бокам автомобиля появились пушки, — как груду бесполезного металла. — Умерь свой пыл, боец, — Бамблби тут же спрятал своё добро под кузов, — ты же знаешь, нам нужно пока залечь на дно. — Есть, сэр. Но всё же, вы не ответите, почему в данный момент Вайолет под вашим покровительством? Искра Оптимуса чуть ли не замурлыкала от столь приятной фразы, касающейся Вайолет. Под покровительством. Как приятно осознавать Оптимусу, что автоботы начинают признавать его права на неё. На секунду он ужаснулся своим мыслям. — Сэр? Это военная тайна? Прайм пришёл в себя и холодно заявил: — Всё что тебе нужно знать, Бамблби — это моя миссия. У команды другие заботы, — Прайм смягчился, уловив волны обиды от своего товарища. — Но если мне понадобится помощь, я тут же сообщу тебе, мой старый друг. После автоботы молча продолжали свой путь, лишь изредка отвлекаясь на звонки от команды и мимо проезжающие автомобили. До города оставались считанные километры. Ночь уже постепенно переходила в раннее утро, о чём намекали мелькающие первые лучики рассвета, но они не достигали Вайолет. Оптимус позаботился о том, чтобы её сон был как можно больше продолжительным и крепким. «Покровитель» — всё вертелось в процессоре у лидера автоботов. Но признает ли в нём Вайолет такой статус? Останутся ли они вообще вместе после приезда в город? Искру неприятно колола мысль о будущем расставании, хоть и временном. Оптимус ни при каких обстоятельствах не собирался оставлять её одну. На радость какому-то Эндрю? Ну уж нет, такого удовольствия, при всей его любви к людям, он не доставит этой органике. Внезапно размышления и теории заговора Прайма против Эндрю прервал звонок. — Оптимус, Вайолет с тобой? Уитвики. Снова его голос подрагивает и снова слышится волнение. — Сэм, всё в порядке, Вайолет в целости и сохранности, — отчитался Прайм, стараясь скрыть смятение. — Мне интересно, как прошла ваша встреча, ты же ей не сказал? Мы договаривались. Прайм тяжело провентилировал и начал свой насыщенный рассказ о приключениях фьордов Вайолет, а так же звонке злополучного Эндрю.

***

— Что? Оптимус, что ты сделал?.. — ошарашенно спросил Сэм. Прайм тяжело провентилировал. — Сэм, обстоятельства сложились так, что мне пришлось признаться Вайолет. Уитвики промолчал, но даже через трубку Оптимус чувствовал, как нервы мужчины трещали по швам. — Сэм, она имеет право знать, — один из кабелей Оптимуса аккуратно поправил одеяло, которое безжалостно скомкала Вайолет, — так будет лучше для неё. — Ты прав, она имеет знать правду, но нужно ли этой ей, Оптимус? — Я… — Или это нужно только тебе? Прайм понимал негодование Сэма и вполне был согласен с ним, но он так же понимал и Вайолет, и не мог поступить иначе. — При всём моём уважении к нашей дружбе, но вы что-то упустили в воспитании Вайолет, какой-то очень важный, переворотный момент. Не знаю как, но искра подсказала мне, как поступить правильно, и я прислушался к ней, — Уитвики не решался перебить Оптимуса и внимательно слушал. — Прости меня, Сэм, я не видел иного выхода. После недолгой паузы Уитвики наконец вздохнул: — Значит так надо было. Я предупредил Джека и его маму насчёт вашего приезда, не отходи от неё, пожалуйста. Прайм хотел сказать кое-что ещё, но его отвлёк смачный зевок проснувшейся Вай: — Доброе утро, железяка. Вай нахмурилась, что-то было не так. По телу были странные ощущения, будто бы… Она округлила глаза и выпалила: — Ты меня изнасиловал? На той стороне трубки послышался многозначительный кряк. Оптимус решил не медлить и, нарочито создавая помехи, сбросил трубку. — Я всё объясню, — без тени смущения прорезюмировал автобот. Лишь сзади ехавший Бамблби сохранял непоколебимое спокойствие. Он-то знал, что между этими двумя. «Что ж, сейчас будет мясо», — блестнуло в мыслях Би.