Ещё не поздно!

— Блядь… Как же больно… — Тэхён сегодня выходит впервые на сцену после… После того, как его жизнь раскололась на до и после. До — когда он не знал этого блядского Чон Чонгука, жил себе припеваючи, пел в маленьких неприметных барах. И после… Когда он встретил его. Уверенного в себе сукиного сына, так по-хозяйски залезшего на сцену и страстно, почти грубо, увлёкшего его в поцелуй под ободряющий свист его пьяных в хлам друзей. — Ты будешь моим! — уверенно прошептал он прямо в ухо, разрывая поцелуй и глядя в ошарашенные глаза Тэ. — Даже не думай от меня скрываться, птичка. А Тэхён и не думал. Не потому, что ноги вдруг подкосились и стали ватными. Не потому, что куда ему, бедному студенту, тягаться со взрослым, уверенным в себе мужиком. Он просто утонул тогда в этих чёрных бездонных глазах, пропал в них без права выбраться и спастись. Тэхён потянулся к нему, словно мотылёк к огню, и, как и следовало ожидать, опалил крылья. Ровно через полгода. Застав Чонгука в собственной постели с крашеной курицей. Его секретаршей. Чонгук знал, что Тэхён сегодня выступает. Мало того, он сам приложил к этому огромное количество усилий, тайно оплачивая зал и покупая менеджера. Ему было нужно, чтобы Тэхён, наконец-то, выбрался из той ямы депрессии, в которую он же его и загнал… Пусть хоть и невольно, попав в заговор конкурентов и собственной, блядь, секретарши. Он плохо помнит тот вечер. Плохо — от слова что почти ничего. Обычный обед с будущими партнёрами. Шикарный ресторан. А потом — просто боль в глазах Тэ, вернувшегося с лекции… И собственное голое тело в постели, обнимающее, казалось бы, верную несколько лет секретаршу. Шум в голове и громкий стук входной двери за Тэхёном… Он не устраивал истерик, просто посмотрел так… Что Чонгук понял: он его потерял навсегда… Уничтожая… Выбивая воздух из лёгких… Тэхён закончил песню и поспешил в гримёрку. — Чёрт… Чёрт… — бубнил он про себя, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. — Какого хрена он тут забыл? Что ему ещё нужно от меня?! А память, против воли, выдаёт восхищённый, прожигающий насквозь взгляд чёрных, таких родных когда-то, глаз. Им хочется подчиниться, сдаться без единого слова, прямо как тогда… Блядь… Тэхён приложил руку к сердцу, пытаясь унять его бешеный стук. Он силой воли вытащил из памяти картину Чонгука в постели с секретаршей, и тут же волна ненависти и отчаяния хлестанула так ярко, что Тэ задохнулся… Ком образовавшейся боли захлестнул так, что ноги подкосились и Тэхён со стоном упал на диван.

***

Чонгук видел, как Тэ скрылся за кулисами, и ноги сами понесли его следом. Чону просто необходимо было увидеть его… Вдохнуть родной запах… Прижать его к груди… — Сюда нельзя! — грузное тело охранника преградило путь к гримёркам. — Это охраняемая территория! — Мне нужно!!! — Чонгука наполняла злость и лишь понимание, что стоящий перед ним человек выполняет свою работу, останавливает его от того, чтобы не наброситься на мужчину с кулаками. — Пропусти его, — голос знакомого менеджера прозвучал откуда-то изнутри. Охранник освободил путь, и Чонгук двинулся к заветной цели. — Третья слева, — услышал он вслед уже знакомый голос.