Жертвы

      Жизнь Чон Бёнина не была обычной. Как и все южнокорейские пилоты гражданской авиации полковник Чан был ещё и военным резервистом. О подобной карьере могли лишь мечтать многие его соотечественники, жившие на земле с которой бежали на проклятый Север. Да, да, дорогой читатель, так тоже было!        11:30 GMT. Техническая посадка в Анкориджском аэропорту для дозаправки.       Позади — более 10 тысяч часов лётной практики. Впереди — очередные 11400 километров полета в Сеул по международной трассе Р20. Сегодня он пилотировал Боинг-747 рейса 007 KE Нью-Йорк — Анкоридж — Сеул. Обычный рейс. Так он думал, пока не получил распоряжение подождать ещё 40 минут. Странно, в топливные баки залили дополнительные 4 тонны. Топливо это не только запас энергии, но, как и всё на борту обладающее массой, ещё и дополнительный её расход. Эта проблема становилась особо наглядной на примере запусков на околоземные орбиты. Около 90% объёма и массы ракеты занимали баки с топливом, необходимым в том числе для подъёма его ж самого. Больше горючего — больший вес, а если приходится на такой объём увеличивать и топливный бак, то это влияет и на размер всей конструкции, а значит, помимо её дополнительного веса — увеличивает сопротивления воздуха. И чтобы всё это преодолеть необходимо больше топлива. Даже профессиональные водители наземного транспорта, если тот не на аккумуляторах, не всегда заливают полный бак. Самолёты заправляют лишь с небольшим запасом. Эти "лишние" 4 тонны означают возможные "лишние" мили….       А вот сейчас всё и разъяснят!…

***

      — Да вы в своём уме?!       — Это Вы забываетесь, полковник Чон!…       — Не надо мне напоминать о моём звании и моих обязанностях!       — Тогда…       — Под моей ответственностью — 22 члена экипажа — тут капитан воздушного судна рванул, не давая вставить что-нибудь про профессиональные риски — и 246 ничего не подозревающих гражданских-пассажиров. Согласно международному праву…       — Международное право в борьбе с коммунизмом… — оценил юмор генерал Дропшот¹.       — Да нас же собьют… — вставил своё слово второй пилот Сон Донхви.       — В 78-ом всё обошлось.       — …двумя трупами, — довершил за генерала полковник Чон.       — В этот раз всё будет по другому. Не зря же мы выбрали именно вас для этой миссии. С пассажирами тоже всё улажено. Часть из них полетит рейсом KE 0015, чтобы на вас никто не подумал…       Видя, что такие доводы должного эффекта не производят, генерал перешёл к завершающим:       — Боюсь, вы как раз не понимаете своих обязанностей. Вы не с Севера, иначе б не имели чести здесь присутствовать.       Лётчики хотели было сказать, что они думают о чести, но генерал Дропшот поставил точку последним доводом:       — Желаю вам удачи, джентльмены. Но даже если что-нибудь пойдёт не так, за свои семьи можете не переживать. О них в любом случае позаботятся. И если вы не вернётесь с задания живыми, и если откажетесь его выполнять, либо ещё как-то подведёте нас, например, отзовётесь на сигналы русских. Причём в последнем случае эта забота станет особенной. У нас, ведь, любят корейцев. Особенно молодых и несовершеннолетних.

***

      Проводив пилотов взглядом до захлопнувшейся двери, полковник Лоуренс всё-таки решил напомнить о себе:       — Сэр, а если русские их и в этот раз собьют? Мы можем не выкрутиться, как в 1978-ом.       — «Если», «как»… Я же сказал: в этот раз теперь уже всё будет по иному. Нам не придётся делать то, что планировали во время Карибского кризиса². Это сделают за нас русские. И в гораздо лучшем виде!       — Сэр, считаю своим долгом напомнить вам, что среди пассажиров KE 007 член Палаты представителей США Лоуренс Макдональд. Ярый антикоммунист…       — Джон, тебе и вправду жаль этого… патриота? Именно их кровью должно поливаться древо свободы. Нашей свободе нужны жертвы. Помните ту чей фамилией назван аэропорт из которого вылетели наши корейские друзья? И если уж даже наш 35-й президент не застрахован от такой чести, и, тем более, Ваш однофамилец Макдональд, то кто-нибудь рангом пониже, в случае недостаточных где надо молчания, а где — сговорчивости…