Правда

***

День стоял чудесный. Светило яркое солнце. Во дворце был праздник. Гости сидели, трапезничая и слушая живую музыку. Наложницы под музыку красиво танцевали восточные танцы. Всем было весело. Во главе пиршества сидели две женщины. Одна из них была самая старшая дочь Айше Хавсы Султан и сестра Султана Сулеймана хан Хазретлери – Хатидже Султан, а другая являлась самому Властелину мира законной супругой – Хасеки Хюррем Султан. Всё было хорошо. Праздник шёл полным ходом. Гостьи спрашивали Хюррем, о её вакфе, а она с улыбкой им рассказывала, что всё идёт хорошо. Но тут произошло самое неожиданное для Хасеки. Во время беседы жены Султана и двух гостий, Хатидже, вдруг, неожиданно смеясь, произнесла слова, так чтобы их услышала лишь та, кому они предназначались. — Кому за всё это время ты сделала что-то доброе? Эти очень обидные слова очень глубоко ранили сердце Хюррем. Хасеки сразу же поменялась в лице. Исчезла её заразительная улыбка. В глазах уже не было прежнего огонька веселья. Хюррем помрачнела и все это заметив, тут же начали спрашивать, что же случилось с супругой Повелителя. — Что с вами случилось, Госпожа? Вы так резко побледнели! Хатидже смотрела на Хюррем, словно насмехаясь над ней. Хюррем успокоила всех гостей, сказав, что ей немного не здоровится. Праздник в итоге перенесли на более благоприятный день, а гостей проводили, как положено и отправили в путь.

***

Хасеки, оставшись наедине с сестрой Султана, резко обернулась к ней, смотря ей прямо в глаза. — За что ты так? – спросила султанша, прикусывая свои губы. — А ты как будто не знаешь?! Ты же всё уничтожила своим существованием. Отравила наши жизни. Моей матери. Моего брата. Мою жизнь… — Твою? – перебила Хюррем Хатидже. — Да, мою! Ты пыталась избавиться от Ибрагима. Убить его. Ты разрушила мою супружескую жизнь. А теперь мозолишь мне глаза этой Нигяр. — Госпожа, это ведь не я её к нему подталкивала. Я всегда желала вам добра, поэтому и раскрыла этих двоих. Я не хотела, чтобы вы жили в обмане. — Довольно твоих лживых речей. Ты всегда всё делала ради своей выгоды. Ты хотела сделать мне больно этим поступком. Что ж тебе это прекрасно удалось сделать, - Хатидже подошла ещё ближе к Хюррем, — Я больше никогда тебе ни за что не поверю. Ты лживая гадюка, которую мы пригрели на своей груди. Права была матушка, ты всем делаешь только хуже, отравляешь всех своим ядом. Только некоторых смертельно, а некоторых делаешь таким образом своими рабами, подчиняя их своей воле. Так ты сделала с моим братом. Околдовала его. Ведьма! Хюррем было больно слышать такие слова от своего бывшего единственного друга, который ей верил. Она с грустью смотрела на свою подругу и свою запретную любовь. Да! Да! Хюррем искренне любила Хатидже, просто она это тщательно скрывала и никому не показывала своих истинных чувств по отношению к сестре Сулеймана. — Госпожа, мне очень больно слышать это от вас. Ведь вы, когда я только прибыла во дворец, были моим другом. Единственным другом. Вы мне верили. Мы всегда старались быть рядом друг с другом. Поддерживать друг друга. Вы помогали мне, а я вам. Как с той бабочкой. Когда Валиде спросила от кого она, я сказала, что от меня. Вы помните ту брошь, госпожа? — Это всё в прошлом, я тогда глупая была. Ошиблась в тебе. Ты всегда делала всё только ради самой себя, тебе на всех было наплевать. Ты лишь от всех стремилась избавиться. — Нет, госпожа, я не такая, как вы думаете. Я искренне хотела стать вам подругой и когда это случилось, я была очень рада. Я всегда старалась помочь вам. Я поддерживала вашу любовь с Ибрагимом, когда все вокруг были против и хотели выдать вас замуж за нелюбимого. — Хватит этих слащавых речей! — Нет, это я тебе говорю хватит! Мне надоело, что меня каждый раз поливают грязью, чуть что так сразу я виновата. Хюррем сделала паузу и снова продолжила, уже сама сделав шаг вперед к Хатидже. — Вы ведь верили мне когда-то. Когда убили Айше хатун, вы поверили мне, что это сделала не я. Вы были моей единственной и самой дорогой подругой. Мы вместе покупали подарки нашим любимым мужчинам. Ты, когда мне было плохо и одиноко в старом дворце, против решения Валиде, привезла мне моего Мехмета, не боясь гнева своей матери. Хатидже в течении рассказа начала наблюдать сильные изменения в поведении рыжеволосой. Она начала трястись, ещё сильнее побледнела. Хатидже всерьёз начала переживать за Хюррем. Но всё равно оставалась на своём месте, продолжая слушать Хасеки. Быть может, это очередная уловка Хюррем. А Хасеки тем временем продолжала изливать свою душу. — Я заботилась о тебе, Хатидже. Когда ты заболела, я принесла лёд, чтобы приложить его к твоему лбу. У тебя тогда был жар. – не выдержав всего, Хюррем неожиданно расплакалась. Но речь, свою не прервала. — Я спасла твоего первенца, когда он не дышал. Я успокаивала тебя во время твоей беременности двойняшками, когда ты впала в депрессию из-за ранения Паши и из-за этого совершенно ничего не ела, ставя под угрозу и себя и детей. Ты держала меня за руку, Хатидже. Я всегда заботилась о тебе! – упала в ноги Хатидже Хюррем. Теперь перед Хатидже была не сильная и властная женщина. Это была слабая, с многочисленными ранами в душе, женщина, которая отчаянно искала любви, потеряв своих родных. Хюррем уже просто не знала, где она находится. Весь мир уменьшился вокруг неё. Осталась лишь она и её слезы, которые без остановки продолжали течь по её щекам. Она вся тряслась в рыданиях, её прическа испортилась и её волосы теперь лежали беспорядочными прядями. Платье всё смялось и было залито слезами супруги Султана. Хатидже в ужасе смотрела, во что она превратила эту, казалось бы, сильную и бесстрашную женщину. От неё ничего не осталось. Она её только что своими руками разрушила. Хатидже упала на пол рядом с Хюррем. Она притянула Хасеки в свои объятья. Она поняла, что она наделала. И теперь она пыталась исправить свою ошибку. — Хюррем? Ты меня слышишь? – пыталась докричаться Хатидже до рыжеволосой. Но Хюррем словно не слыша её, повторяла теперь лишь одну фразу, которую не удавалось понять из-за слёз султанши. Хатидже, отодвинулась от Хюррем и взяв её лицо в свои руки, наконец поняла, что султанша бормотала. — За что ты так со мной, я ведь тебя люблю! Люблю! Хатидже была в шоке. И теперь зная всё это, она поняла, что Хюррем действительно любила её, поэтому всё это делала. В её глазах всегда была эта искорка любви. И даже когда, она рассказывала о Нигяр и Ибрагиме. Всегда был этот взгляд любви. — О Аллах, прости меня, Хюррем. Я такая глупая, не ценила тебя. Прости меня! Прошу услышь! Но Хюррем в упор не хотела приходить в себя, она всё также заливалась слезами, только уже ничего не говоря, а лишь всхлипывая. А Хатидже оставалось лишь прижиматься к ней ближе, в надежде, что всё скоро закончится. Хатидже осознала, какую глупость совершила, отвергнув их дружбу и оттолкнув Хюррем. Нет. Александру. Её Александру. — Чёрт… Я… Люблю тебя. Хюррем, я люблю тебя! Прошу тебя, очнись! Александра! Прости меня! Хюррем, вдруг перестала трястись, давясь своими слезами. Она подняла на Хатидже голову и спросила, еле шевеля губами. — Любишь? Ты меня любишь? – в её глазах читалось непередаваемое удивление. — Люблю! Люблю всем сердцем! Прости за всю боль, которую я причиняла тебе. Тогда Хюррем протянула свою руку к лицу Хатидже, осторожно положив ладонь на щеку, начала поглаживать скулу госпожи. Хатидже была в смятении. От всех выплеснутых чувств и эмоций. От открывшейся её любви к жене брата. От того, что сейчас делала с ней Хасеки. Она ничего уже не понимала, но ей было ясно одно – она любит Хюррем, как бы странно это не звучало. Обе женщины, сидящие на полу покоев Хасеки, поняли свои чувства друг друга. Они отчаянно боролись с самими собой. Ведь, где это видано, чтобы две женщины любили друг друга, как должен любить мужчина женщину или женщина мужчину? Они долго сидели, смотря друг другу в глаза, находя в них все ответы на свои вопросы. И видели в глазах всю палитру своих чувств. Они вместе сделали шаг навстречу друг к другу. Слияние их губ было похоже, на танец любви, в котором плескалась необузданная страсть и нежность. В этом поцелуе они передавали всю свою любовь без остатка. Не было больше ненависти, презрения, злости. Осталась только любовь.