Голос неизбежности
3 сентября 2022 г., 17:28
— … Далее. Я наварила рагу на два дня. Стоит на холоде, в клети у дома. Сварила бы и больше, но наш стазисный шкаф…
— Не надо больше, Молли. Мы не в городе, чтобы питаться едой недельной давности.
— Верно. Если будешь готовить, наши запасы в ларях и на леднике — в твоём распоряжении. Картофель, овощи, мука, есть хороший кусок…
— Молли, я понял.
Чета Уизли отправлялась в поездку. Молли, уже одетая по-дорожному, привела дочку к Лавгудам и давала последние наставления. Сама Джинни изнывала рядом, с переменным успехом изображая примерного ребёнка.
— Ночевать она может в Но…
— Ночевать она будет у нас, в комнате Луны. Мы вчера спустили с чердака вторую кровать и приладили ширму. Не понравится — постелем ей на чердаке.
Это да. Я же сам ту кровать вчера и тащил, перед уходом. Заодно наконец-то побывал у Лавгудов на одиозном чердаке. Это нечто! Почему я не поднимался туда раньше?
— Мам, мне всё нравится, — нетерпеливо пискнула рыжая.
— Да тебе-то нравится, я не сомневаюсь, — отмахнулась от неё мать. — Так. Позавтракала она плотно, если будет клянчить перекус до обеда…
— То я её накормлю, — вздохнул мистер Лавгуд. — Молли, ещё одна девочка меня не объест.
— Фил, это всего на неделю, даже меньше. К Новому году мы вернёмся. Эти горящие порт-ключи у Артура на работе — они всегда как снег на голову…
— Ты рассказывала. Езжайте спокойно. Джинни остаётся у нас не в первый раз, и она уже большая.
«Горящий» порт-ключ. Артефакт мгновенного перемещения, у которого истекает срок «заложенного в него заряда». Перемещение не становится опаснее, но тошнит после него намного сильнее, так что продаются находящиеся «на излёте» ключи с существенной скидкой. Порт-ключи в праздничный Париж или Прагу сейчас раскупают даже «второй свежести» и без скидок, а вот на задворки вроде Румынии…
Нужно разобраться, почему эти ключи такие дорогие и зачем там столь мало живущий «заряд».
— Молли! — раздался с улицы крик Артура Уизли. — Пять минут!
— Пора прощаться, — засуетилась миссис Уизли. — Джинни, слушайся мистера Лавгуда. Птицу корми утром и после обеда. Часы на кухне заводи. Почту собирай. Голову промывай через день — тем, что я тебе сварила.
— Ну мам! — рыжая досадливо покосилась в нашу с Луной сторону.
— Тут стесняться нечего! — Молли по-хозяйски провела у дочери рукой по волосам. — Так, не сбивай меня… Помогай Лавгудам. Маглов не обижай. Над упырём не издевайся. Гномьи норы помоями не затапливай…
— Молли, живо сюда!! — взревели снаружи. — Что я там один буду делать, с половиной багажа?
— Всё, доченька, до встречи, — рыжую крепко обняли. — Мистер Лавгуд…
— Счастливого пути, Молли. Чарли — привет.
Миссис Уизли вышла на дорогу, где её нетерпеливо дожидался Артур Уизли, и принялась навьючивать на себя свою долю сумок с деревенскими гостинцами. Крепко взяла мужа за руку, успела сказать «А у кого вторая корзина с…» — и оба исчезли.
— Джинни, завтракать будешь? — как ни в чём не бывало спросил Ксенофилиус.
— Нет, меня обкормили кашей. Вам чем-нибудь помочь?
— Пока ничем. До обеда все свободны, мне нужно поработать. Обед поможете разогреть. — Лавгуд зашёл в дом.
Рыжая переменилась в лице, развернулась и свирепо двинулась на нас.
— Ну, привет, лунатики!
— Привет, конопатики! — протянула Луна. — Гарольд, снимай скользунки.
— Да, Гарольд, снимай всё, что есть, — с энтузиазмом поддакнула Джинни. — Большая рыжая ведьма тоже хочет порезвиться… И куда их?
— К подошвам, — ответил я. — Садись, нацеплю в первый раз.
— Ага… И вторую тогда тоже закрепи. Народ, как же я вся измаялась вчера! Смотреть из окна на вас можно, а выйти хоть на минуту — ни-ни! — Жалуясь на жизнь, рыжая не забывала внимательно следить за тем, как я закрепляю на её сапогах артефакты. — «Джинни, детка, картошку мне дочисти! И за мясом последи! Джинни, спустись в погреб за яблоками, да выбери для Чарли покрупнее! Ой, одной корзины мало, давай-ка ещё одну. Джинни, а где моя жёлтая блузка, ты должна была её»… Вау, отлично! Сидят как влитые!
Рыжая топнула сапогом на пробу, а потом внезапно вскочила на ноги и, не давая мне ничего сделать, закричала:
— Внимайте, пр-р-риземлённые! Мастер-класс от р-рыжей шельмы!
Мощный толчок завершился эпичнейшим провалом: Джинни едва не собственным носом пропахала три метра пожухлого газона. Опомнившись, мы бросились её поднимать.
— Это будет труднее, чем я думала, — отплёвываясь, констатировала рыжая. Потрогала содранное до обильной крови колено и полезла в карман.
— У меня есть лунный подорожник, — протянула Луна, осторожно ощупывая сустав. — Глупая, ты могла охрометь на добрый месяц.
— Ерунда. Где упала, там и встала. — Рыжая достала из кармана жестяную банку с мазью, щедро зачерпнула состав и втёрла его прямо по грязной ране ещё более грязной пятернёй. — Давай подорожник. История семьи Уизли, Полоумная, — это история вставания с колен.
— История обожает повторяться, Перекрашенная. — Луна закрыла рану свежим листком, который достала из своей сумочки. — Пять минут посиди спокойно.
Если я что-то понял в их отношениях — весь этот непрекращающийся обмен подколками не несёт никакого оскорбительного контекста. Они просто соревнуются, у кого первого откажет фантазия на обзывалки. А вообще-то они давние подруги, как бы странно это ни выглядело.
Как такое может быть? Почему одна и та же девчонка может быть такой разной в разных реальностях? Капризная озабоченная дура — и нормальная, неглупая, неленивая и, возможно, несгибаемая ведьма, с которой моя Луна водит какую-никакую, а дружбу. А это, знаете ли, очень серьёзный показатель.
А может, нет никакой органической дуры? Есть лишь внешний фактор, который я не увидел, потому что не искал?
— Ты куда пялишься, магл? — освежил меня ветерок реальности.
— Да вот, смотрю на твои разодранные колготы.
— А, ерунда. Мама вернётся — починит заклинанием. Они старые, я специально именно в них гуляю.
— Ты в курсе, что слово «шельма» — мужского рода?
— Ба! Да оно разговаривает! Слышь, Ночная Лампа, когда это он у тебя заговорил, я что-то не заметила?
— Да на днях, Фонарь-под-Глазом. Йоль вокруг, сама понимаешь. — Луна достала из сумки три небольших пирожка и раздала всем. Не отказался никто. — А насчёт «шельмы» — оно вроде и женского рода может быть. Надо в словаре у папы посмотреть. Только слово это нехорошее, подруга. Найди что-нибудь другое, не привыкай к нему.
— Оно точно женское, — невнятно произнесла Джинни, дожёвывая угощение. — Мама так одну торговку из мясного ряда называет — меченая шельма. Звучит неплохо, жаль отказываться. Так! Отдохнули — и хватит.
— Сядь! — неожиданно резко скомандовала Луна. — Три минуты! На попе! Ровно!
— Ого! — отмерла от секундного ступора Джинни. — Учись, магл. Если эта леди переходит на площадной говорок — дело пахнет скипидаром. Так-то это моя привилегия.
— Это привилегия твоего младшего братца, — возразила Луна. — Не бери с него пример, ты умнее. Отвыкнуть от гнилого слова потом будет очень непросто.
— Да твои… скользуны подмётки жгут. Сколько вчера терпела!
— А мы вчера целый день учились. И ты приготовься, — обрадовала подругу Луна, протягивая ей два куска плотной ткани. — Вот, обмотай колени. Падать придётся часто.
— Там многолетняя мозоль, — пробурчала Джинни, принимая обмотки. — Если у тебя столько братьев и все старшие… У тебя, магл, есть братья? Или сёстры?
— У меня есть кузен, и он тот ещё кабан. — Я достал сделанную вчера вечером третью пару скользунков и начал закреплять на ботинках.
— Ну, ты хотя бы мальчик. — Джинни крепко затянула обмотку на здоровом колене и задумалась о том, что делать с больным. — Жаль, я не родилась сразу после Перси. Я бы… Эй! У вас что, ещё скользуны есть? И вы мне поношенные дали?
— Не поношенные, а обкатанные, — возразил я. — Те, что на тебе, ездят надёжно. Те, что на мне, — ещё неизвестно.
— Оно и видно, насколько надёжно, — поморщившись, рыжая таки затянула обмотку прямо поверх подорожника. — Ну что, три минуты прошли?
— Да, рана схватилась.
— Отлично. Так и быть, показывайте, что тут надо делать.
* * *
— А ведь ты походу сквиб, магл, — внимательно глядя на меня, сказала Джинни. — Скользуны — это не метла, конечно, но простеца не поднимут. Намучавшись и накатавшись больше часа, мы присели перевести дух и подкрепиться — для разнообразия, во дворе Норы. Рыжая вынесла бутербродов с бужениной со вчерашнего стола. — А может, ты волшебник, но этого не знаешь? Тебе сколько лет? — Одиннадцать. А при чём тут… — Неважно. День рождения когда? — Тридцать первого июля. — Ха! Как у Гарри Поттера, можно не запоминать. Но письмо тебе не приходило, раз ты тут бездельничаешь. Стало быть — точно не маг. — Эм… — Забудь всё, что я сейчас сказала. — Джинни задумчиво покосилась на подругу. — Не, ну сквиб — это уже хоть что-то. Хотя мне всё равно не понять. Злюка-любовь. — Дамы, я вам не мешаю? — Пока нет. Слушай, подруга, а мистер Лавгуд ещё одни скользуны сможет сделать? Специально мы не сообщали, кто придумал и сделал магические коньки. Но на кого ещё может подумать соседская девчонка, если в деревенском доме у бывшего учёного появляется новая диковинка? — А тебе одной пары мало? Они надёжные, ломаться нечему. — Да вот… Хочу братьев переманить на ваши бегунки. Фреда или Джорджа, а лучше обоих. — А самой в это время метлу у них позаимствовать? — Точно! Скользуны — это нечто, но метла… Её ничто не заменит. Магл, ты видел наши мётлы? — Мне их можно видеть? — Он ещё и шутит! Если будешь забывать увиденное, свожу тебя в комнату Рона, заценишь его коллекцию плакатов, — говоря это, Джинни печально смотрела на небо. — Я, подруга, пока что завидую только двум вещам: владельцам мётел и твоей кудрявой шевелюре. — Так она и у тебя вроде густая, — провела рукой по рыжим волосам Луна. — Была бы. Но из неё постоянно отрезают «для дела». При внимательном взгляде на рыжую прическу было видно, что из неё аккуратно вырезан с десяток прядей. Из-за этого некогда густая грива и вправду выглядела жидковатой. При желании волшебник может отрастить отрезанные волосы за ночь. Ну хорошо, за несколько дней, если это длинные девчачьи волосы. Но есть одно исключение: собственные волосы, используемые в каком-то магическом ритуале или артефакте, отрастают долго — много дольше, чем волосы у маглов. Волосы одарённого разумного — ценный и медленно возобновляемый ресурс. Кровь — ещё ценнее. — Осенью они были гуще, я же помню, — сказала Луна. — Мама свитер вязала, много взяла. Пообещала метлу ко вручению палочки. Но я в это слабо верю, — Джинни вздохнула. — Он же растёт, ему свитер каждый год нужен. И чтобы каждый год забирать половину шевелюры, нужна морковка на верёвочке. — Кто растёт? — спросила Луна. — Не задавай глупых вопросов, подруга. — Джинни поднесла прядь к лицу и зачем-то её понюхала. — Вот, заставляют зельями полоскать, чтобы быстрее отрастало. Полдня уксусом воняю, весь дом пропах. Хорошо хоть, любящие братья в школе. Да только хрен найдёшь такие зелья, чтобы от такого помогало. Тут Джинни, наконец, вспомнила, что они тут не одни. — Так, магл, — свирепо зыркнули на меня. — Если кому-то ляпнешь хоть слово… — Не отдавай, — спокойно ответил я. — Кого, придурок? — Волосы свои не отдавай. — Да кто меня спрашивает? Умный очень? — Это неважно. Если ты не дала согласие — тебя хоть под ноль обрить могут, а волосы твои окажутся бесполезными. А у тебя новые за неделю отрастут. Ответом мне был очень внимательный прищур. — А *ты* откуда это знаешь? — Я, э-э… Но меня уже не слушали. Джинни пристально осматривала причёску подруги со всех сторон. Та сидела с загадочной улыбкой, совершенно этому не препятствуя. — Опаньки! — удивлённо воскликнули, когда слегка отросшая, но всё ещё короткая белая прядь была обнаружена. — Леди Совесть, а чем это мы забавляемся на досуге? Неужели ворожбой? — Не стоит судить всех по себе, мадам Подножкина, — протянула Луна. — Свежая мысль. Сегодня ты её ещё не произносила. — Меня крепко ухватили за плечо. — Не дёргайся, магл. Джинни бесцеремонно повращала меня из стороны в сторону, ощупала голову, заглянула за ворот рубашки, проверила запястья и с подозрением посмотрела на лодыжки. — Куда ты его спрятала? — Тебе не найти. — Луна была сама загадка. — Н-да. Сочувствую… Гарольд. Тебя окрутили. — Ужас, — притворно вздохнул я. — Я ж и так был не против. — Вот так оно обычно и бывает. — Подробнее не расскажешь? — Да я и сама пока… То есть обойдёшься, магл! — Джинни нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. — Чуть не сбил с мысли. Луна, это правда — насчёт согласия? — В общем, да. Без твоего одобрения, волосы — просто волосы. — Хм. Это нужно обдумать в спокойной обстановке. — Джинни встала и попрыгала на месте. — У меня затекли ноги. Предлагаю свернуть привал и продолжить. Но сначала… — Слушай, — перебил я её. — А свитер, случайно, не твоему Гарри Поттеру отправили? Ну, в эту вашу школу таинственную. — Не твоё… А ты откуда знаешь? — Да я других фамилий вообще не знаю — ты только о Поттере всё время говоришь. — Тебе же было сказано: всё забыть! Всего одну фамилию забыть — неужели так сложно? — Одну фамилию забыть сложнее, чем сотню, — произнесла Луна, ни к кому не обращаясь. — Я к чему, — поспешил я остановить уход дискуссии в сторону. — Вот тот свёрток в ящике — его вчера сова принесла. — Не может быть! — Рыжая подбежала к ящику для корреспонденции на крыльце. — «Адресат не найден». Долбаные совы! Им хоть что-то можно поручить? Чётко же написано: «Хогвартс». Открыв входную дверь, она досадливо зафутболила свёрток внутрь. — Это *твой* волос, подруга, — задумчиво сказала Луна. — Я бы хранила его тщательнее. — А я бы вообще сжег, — буркнул я. — Наверняка шевелюра сразу в рост пойдёт. — Не твоего ума дело, — дежурно отбилась Джинни. — Ты хоть знаешь, сколько его вязали? Хм… Это нужно обдумать в спокойной обстановке. Заходите. Джинни вошла в дом. Помедлив, мы последовали за ней. — Я сейчас, спрячу этот свитер, и нужно кое-что сделать. Минуту подождите. Рыжая куда-то убежала по лестнице наверх. Я огляделся. Большая семейная гостиная, совмещённая с кухней. Стены заставлены буфетами, шкафами и полками с посудой, припасами и… чем-то ещё вповалку. Часы-ходики с кучей стрелок. Камин. Кухонная печь. Огромная мойка. Обеденный стол на десять персон. Все десять стульев — совершенно разные. И посуда на столе — разная. И оконные рамы — разные. И шкафы — разные. Все предметы в шкафах — тоже разные. И плиты на полу… Это что, логическая загадка — найди, наконец, закономерность в этом хаосе? — Подруга, у вас же стазисный шкаф работает? — спросила Джинни, сбегая вниз по лестнице. — Прекрасно работает, — Луна с улыбкой посмотрела на меня. — Ага. А у нас… Внезапно перед нами появилась светящаяся лань. — Где вас всех шельмы носят! — пролаяла она голосом Снейпа. — Волонтёрская варка сегодня в пять. Раньше не приходите, тут эти долбаные гости… зачеркнуть, доставить восьми адресатам. Лань исчезла, оставив нас стоять с открытыми ртами. Это что же, сообщения можно отправлять сразу многим людям? Бедные патронусы. Бедный Снейп, у которого каникулы ещё и близко не начинались. — Что это было? — спросила Джинни. — Ввалилось, нахамило… — Патронус, — ответила Луна. — Выглядел уставшим, ошибся адресом. Такое бывает. Что насчёт шкафа? — Да, точно. У нас после вчерашнего… Дай мысли собрать. Короче, еды на праздник мы наготовили целую гору, но даже и половину не съели. — У нас то же самое. — Вот! Давай всё перенесём к вам и съедим. Жалко будет, если пропадёт. — А зачем… — А зачем мы это дурацкое рагу готовили, я не знаю. — Рагу тоже перенесём. — Ну и отлично. Магл, помогай!
