Интерлюдия: Детинец
3 сентября 2022 г., 22:17
— Иными словами, Хогвартс резво «потеплел», стоило только пригласить дурмстранговцев, — задумчиво произнёс Люциус Малфой. — Полвека одаривал насельников ранним артритом, и тут… Слушай, Сев, может, нам ещё пару «братских инспекций» устроить? Водопроводчиков из Шармбатона, мелиораторов из Ильверморни?
— Надеюсь, ты шутишь, — мрачно отозвался Снейп. — Хог чинит человек. Ребёнок. Бесплатно.
— Ребёнок? — удивился Малфой.
— Вот, — зельевар достал и выложил на стол тепловодную трубку. — Флитвик, наконец, позволил взять на время. И вот.
Рядом легла копия записки с текстом про мозгошмыгов в теплогрейках.
— Что это? — покосившись на трубку, Малфой ожидаемо взял в руки записку. Он — специалист по отношениям между людьми, а не инженер-артефактор.
— То, из-за чего тепло не доходило до комнат. Это новая деталь, как видишь. Я бы, кстати, хотел проконсультироваться у твоих мастеров.
— Обязательно, — кивнул Малфой, не отрываясь от изучения документа. — Нда… Мозгошмыги и грамматика.
— Сначала я искал его среди поступивших в этом году, — Снейп покачал головой. — Тщетно. Было одно подозрение, но… эта записка всё меняет.
— Почерк девичий, по-моему. Кстати, ты почерки сравнивал?
— Дважды. Ни у кого, ни на одном курсе. Безграмотных у нас хватает, но с такими вензелями и лексиконом — нет.
— А тот твой… «одно подозрение»?
— Он пишет подчёркнуто грамотно, — Снейп слегка скривился. — С лексиконом тоже всё в порядке. Даже странно.
Люциус внимательно посмотрел на собеседника, но говорить ничего не стал. Взял в руки трубку, осмотрел.
— Как это работает, ты разбирался?
Вместо ответа зельевар забрал трубку у хозяина и поднёс один из её концов к пламени свечи. У другого торца разместил кусок пергамента. Бумага начала обугливаться, а через некоторое время и загорелась.
— Идеальный проводник тепла, — завершил демонстрацию Снейп.
— Погоди, — нахмурился Малфой. — Так это…
— Да, — понял собеседника с полуслова зельевар. — Таких трубок там — многие километры. Каждая зачарована. Гоблинские расценки ты читал.
— Мерлин, — пробормотал Малфой. — А где он… она берёт материалы на эти километры?
— Теперь ты понимаешь лучше, — вздохнул Снейп. — Она не взяла ни кната из бездонной дыры под названием «школьный бюджет». Помнишь, сколько вы вбухали в лесопильный артефакт? А вот она сделала то же самое — молча, таясь от всех, выплавив из чего-то эти километры и… зачаровав их. Результат налицо. В отличие от.
Люциус молча разглядывал трубку в своих руках, заново оценивая те или иные её детали в свете новых известий о километрах, дошкольниках и «таясь ото всех».
— Что она могла бы сделать, — продолжил зельевар, — будь у неё нормальный бюджет, проверенные поставщики сырья, опытные помощники и обычный рабочий график?
— Ты думаешь… она могла бы…
Договаривать нужды не было. Эту тему главы родов поднимали в приватных беседах уже второй десяток лет.
Детинец. Наиболее защищённое место города. Основная опора при отражении массированного нападения. Место, где можно было оставить детей в случае внешней опасности, а самим выйти на стены.
Изначально Хогвартс был именно детинцем. С самого своего основания, когда здесь укрывали осиротевших одарённых детей, собранных по разорённым поселениям. Школа появилась позже: детей ведь нужно было чем-то занимать и где-то обучать.
Выстроенный на доминирующей высоте рядом с мощнейшим Источником, имеющий в соседях неограниченный природный ресурс в виде Запретного леса и Чёрного озера, Хогвартс был идеальной крепостью, способной выдержать любую осаду. Скрытый в отдельном слое от магловской инквизиции, укутанный мощными магическими щитами от враждебной магии, с союзными Детьми Магии в соседях — настолько неприступной цитадели на Альбионе больше не было.
Четверо Основателей и многие поколения их последователей заложили вокруг замка уникальные по силе эмиттеры щитов, стационарные излучатели убойных проклятий и разветвлённую сигнальную сеть. Ходят легенды, что в окрестностях замка даже со Временем можно играть, если не наглея и думая о последствиях.
Родовые мэноры — это важно. Это основа семейного могущества. Но если поместье разрушат, его всегда можно возвести из руин, были бы руки на месте и голова цела. А вот детей… А детей на время войны прятали в детинец. Взрослым было спокойнее держать осаду родовых гнёзд, если никого родного не могли взять в заложники, и если особенно убойную гадость можно было направлять без оглядки, есть ли в том районе кто-то свой.
Ну а если на Альбион надвигалась большая общая напасть — на стены Хогвартса могли собраться и взрослые. Прецеденты были — в войнах с гоблинами.
Чем можно взять абсолютно неприступную крепость? Очевидных путей два: ослабить стены и посеять раздор внутри.
Стены в Хогвартсе слабеют из года в год уже второе столетие. Волшебные стены, конечно, но и до каменного остова разруха тоже доберётся, это лишь вопрос времени. Кто в этом виноват — только ли отсутствующий Хранитель, или ещё кто руку прикладывает — вопрос открытый.
А вот раздор виден любому желающему и вполне прозрачен. Даже если Рода находились в состоянии войны — в Хогвартсе они всегда могли оставлять своих детей и быть спокойными за их здоровье и безопасность. Нынешний же директор нагло попрал многовековой нейтральный и мирный статус этой стратегической гавани. Зачем он это делает? Только ли из собственных, шкурных политических интересов?
Сколько ж тебе коптить небо-то осталось, козлу старому? Не пора ли уже о вечности задуматься? Не ты ведь это строил — зачем разрушаешь?
Одно слово — бездетный. Child-Free без крестников.
* * *
— Давай-ка попробуем собрать немного деталей, — вывел Снейпа из раздумий голос Малфоя. — Карл! Появившийся домовик был стар. Рабочий комбинезон, халат мастера, широкий пояс с множеством безразмерных кошелёчков — и глаза, вопреки возрасту выдающие живой и острый ум. — Чем старый Карл может помочь нашему лорду? Вопреки обыкновению, ритуальное приветствие этого домовика лорд Малфой выслушал, не перебивая. — Что ты можешь сказать об этой вещи? — спросил Малфой, протягивая трубку. — Это теплогон, — ответил домовик, помолчав. — Кусочек большой теплоносной сети. В нашем поместье используется похожая. Он легонько стукнул по трубке ногтем, и та красиво зазвенела. — Стенки из кварца. Серебро очищали маглы, но очень качественно. А вот чары… старый Карл ещё не встречал таких чар. — Не встречал? — удивился Малфой. — То есть этот… теплогон делали не люди? — Теплогон делал и зачаровывал юный человек, — домовик провёл рукой по трубке и задумчиво улыбнулся. — У него пока что лучше получается считать, нежели волховать. Но это не страшно, у него ещё всё впереди. Снейп скривился от непонятно с чего накатившего привкуса цикория с гвоздикой. Малфой таких проблем не испытывал. — Эти необычные чары — лучше наших? — Эта трубка недолговечна, — пошевелив ушами, ответил Карл. — Но она проще и быстрее в изготовлении. Стенки сделаны из кучи озёрного песка, серебряная нить тянулась вручную, с нарезкой помогал неопытный домовик… Юный одарённый был стеснён и в средствах, и во времени. Мужчины переглянулись. — Насколько недолговечной будет… теплоносная сеть на основе таких трубок? — вернул разговор в практичное русло Снейп. — Рачительный хозяин заменит её после сотни зим, — ответил Карл, слегка наклонив голову. — Небрежный сможет потерпеть и две. У ленивого к четвёртой сотне откажут две трети кусочков. — Всем бы быть такими «недолговечными», — буркнул Снейп. — То есть теплоносная сеть в Малфой-мэноре — лучше? — уточнил хозяин дома. — В наших сетях используются разные источники тепла, их нельзя сравнивать, — покачал головой домовик. — Этот теплогон рассчитан на горящее пламя, вроде дровяной печи или нефтяного огня. — Есть в Хогвартсе печи, — согласно кивнул Снейп. — Огромные, в подвалах. Я сопровождал гостей вместе с Филчем, контролировал шаловливые ручонки. Наконец-то увидел, куда исчезают составы дровяного леса. — А что у нас? — спросил Малфой домовика. — Наше поместье отапливается горячими ключами, бьющими глубоко в пещерах под особняком, — ответил домовик. — Горячими ключами? — удивился Малфой. — Как в Бате? — В Бате ключи выходят на поверхность, — согласно кивнул Карл. — У нас же они — глубоко под землёй, а потому горячее. Тридцать пять делений магловского звездочёта Цельсия, или шестьдесят пять — магловского целителя Линнея. — Да уж, это вам не дровяное пламя, — скептически усмехнулся Малфой. — Его не хватает для приготовления пищи, но с лихвой достаточно для отопления, — мягко возразил домовик. — Ключи греют и особняк, и оранжереи леди Нарциссы, и газоны с дорожками в парке. А главное, нам не нужны никакие дрова для этого. — Брёвна в Хогвартс поставляет Запретный лес, — напомнил Снейп. — Да, в нашем графстве с дровяными составами туго, — согласился Малфой. — Как же много можно узнать о собственном доме, рассматривая простой кусок стекла! — Судя по рассказу, кусок не очень-то простой. — Склонен согласиться. Карл, можешь ли ты ещё что-нибудь сказать о зачаровавшем этот теплогон юном маге? Старый домовик молчал долго. С минуту, наверное. — Место этой совы — среди звёзд, — сказал он наконец. — Но она сидит на земле ради других птенцов. Произнеся это, старый Карл опустил голову. Снейп открыл было рот, распираемый уймой вопросов, но сдержался, глядя на задумчиво молчащего хозяина дома. А вот Люциус Малфой прекрасно видел границы откровенного в общении не только с людьми. Видел и ценил те редкие моменты, когда тебя пропускают за них — ненадолго и неглубоко. Будешь вести себя прилично — в следующий раз пустят дальше. — Спасибо, Карл. Можешь идти.* * *
Некоторое время мужчины молчали, переваривая услышанное. Первым нарушил молчание хозяин дома. — Подведём итог, — сказал он. — Необычная магия, счетовод, стеснён в средствах, сова, звёзды, птенцы на земле. — Винегрет, — констатировал Снейп. — Сова, птенцы, совы гнездятся на земле. Указание на самку? — По-моему, это аллегория, — покачал головой Малфой. — Хотя я не могу припомнить классических аллегорий с совами. Хтоническая птица, ночная ведьма, проводница в загробный мир? — Люц… завязывай с кельтским эпосом. Или добавь туда «крик совы — предсказание рождения ребёнка» и доставай свой коньяк — без него не обойдёмся. — Хорошо, зайдём с другой стороны, — не стал спорить Малфой. — У вас там есть… любители посчитать? — Есть, — опять скривился от гадостного привкуса Снейп. — Но он — не девочка. Пишет без ошибок. — Случайно не тот… «одно подозрение»? Снейп нахмурился. Заново обдумал «свежую мысль». — Исключено, — покачал головой он. — Этот олень иногда светит необычной магией, но… Где ему километры стекла зачаровывать? В гриффиндорской казарме? — Гриффиндорец — и любитель посчитать? — удивился Малфой. — Это что ж за уникум такой? Именем не поделишься? Вопреки ожиданию, от этого безобидного вопроса Снейпа перекосило. Малфой удивился ещё больше, сложил в уме все сегодняшние гримасы и оговорки друга, и… — Не может быть! — вскинул он брови своим фирменным жестом. — Что, правда, что ли? Снейп скрипнул зубами. Злиться на Малфоя он решительно не умел, но… Люциус, однако, усугублять не стал — хлопнул друга по плечу и сказал: — Ладно, я понял: объективного анализа от тебя сейчас не дождёшься. Если уж тут замешан… — Он её знает, — внезапно произнёс Снейп. — Что, прости? — Поттер. Он знает её… или его. Того или ту, что пишет с ошибками о мозгошмыгах, — он устало потёр глаза. — Только сейчас дошло. Мне Флитвик совсем недавно эту записку показал, а до того… был ещё один инцидент. Извини, не могу рассказать, я под клятвой. — Хорошо, а при чём тут Поттер? — Расследуя инцидент, я попытался его спровоцировать фразой о «мозгошмыгах». Он на неё отреагировал, но странно: расхохотался в голос. Притом что он — немой. А после написал, что… поговорит «с тем человеком» и… — Сев, — внезапно посерьёзнел Малфой. — Дальше — не трогай. — В смысле? — Поттер её знает. Мы знаем, что он знает. На этом — всё. Не бури своим глубоким бурением! Не оборви нам этот контакт! — Ты думаешь… — Когда у нас будет с чем к ней подойти — мы подойдём. До этого — оставь её в покое, кошак немытый! — Да на себя посмотри, ты!.. А! — Снейп махнул рукой и обиженно отвернулся. — Вижу, без коньяка всё же не обойдётся, — хохотнул Малфой. Встал, отошёл к бару и лично наполнил два бокала. Некоторое время друзья сидели молча, нагревая напиток в ладонях и медитативно созерцая пляску мирного пламени за каминной решёткой. Люциус прав, понял Снейп. Нужно слушать друзей, лучше тебя разбирающихся в нормальных человеческих отношениях. И собственное любопытство тоже нужно иногда окорачивать. Однажды ведь оно довело меня до беды — до сих пор расплачиваюсь… — Что у вас там из приятных новостей? — спросил Малфой. — Дорогие гости, наконец, уехали, — буркнул Снейп. — Четыре дня ходил за ними конвоем, ещё четыре — выдавливал «жучков». Дамблдор что-то бурчал про Шармбатон, кстати. Мало ему, маразматику… Ну, хоть шубы свои осклизлые оставили — будет что Хагриду нашить на воротник… — Осклизлые? Шубы? — Ах, да ты же не знаешь! Неделя сумасшедшая, некогда было даже… Ха! — Снейп порывисто выпрямился и поставил бокал на столик. — Я ж воспоминания тебе привёз — оборжёшься! В кои-то веки Пивз… Нет, не буду вам портить впечатление для семейного просмотра! Но сначала… Снейп посерьёзнел, достал из внутреннего кармана футляр и вытащил три небьющихся флакона с зельями. — Это — для Нарциссы, — передал он два пузырька. — То, что ей хорошо подошло в прошлый раз. А это — для лорда Гринграсса. Оценив содержимое пузырьков, Малфой встал, добыл из шкафа пустую шкатулку с выложенным мягким бархатом дном и аккуратно поместил туда все три флакона, переложив их куском этого же бархата. — Сколько я должен мастеру? — спросил Малфой, доставая чековую книжку. Снейп посмотрел на друга как на сморозившего обидную бестактность пьяного люмпена. — Так это ты варил? — удивился хозяин дома. — Сев, искренне снимаю шляпу. Ты растёшь прямо на глазах. Три идеальных зелья… Но даже и от такой, дружеской и безобидной похвалы Снейпа в очередной раз перекосило. Малфой, однако, уже выучил за сегодняшний вечер характерные черты этой физиогномики, а потому просто выпучил глаза в ответ: — Что? Опять Поттер?* * *
Как могла бы закончиться эта сцена, осталось неизвестным, потому что в этот момент дверь в кабинет распахнулась и внутрь влетел Драко. Длинные волосы растрёпаны, аристократическое лицо раскраснелось, глаза выпучены. — Пап! Дядя Сев! — преодолев сбитое дыхание, крикнул он. — *Что* это такое? Лорд Малфой немедленно убрал с лица то великодушие, что пребывало на нём ещё секунду назад. — Сын! — строго сказал он. — Ещё одна такая выходка — и следующие каникулы ты проведёшь в Гринграсс-Холле. Без мётел и сов! — Прости, отец, — Драко вздохнул и заговорил тише. — Просто тут… — Ты же вроде нормальным человеком приехал из Хогвартса, — ещё не закончил воспитательную накачку лорд Малфой. — На тебя так плохо влияет наш дом? Может, мне Поттера нанять твоим гувернёром? С проживанием у него в семье? Услыхав за спиной подозрительный скрежет, лорд Малфой решил закруглиться с деталями. — Что у тебя в руке? — спросил он. — Воспоминания. Я сунулся в… — Да что ж такое?! — Прости, отец. — С самого начала, Драко. Как подобает обученному риторике наследнику. Тебе же речи в Визенгамоте произносить! Ты их тоже будешь начинать с «короче, я сунулся»? Конечно, оставалась вероятность, что Драко пытается высказать двум взрослым какую-то срочную новость, вроде «Уведомляю вас, господа, что у нас догорает конюшня с арабскими скакунами». Однако домовики давно сообщили бы о таком хозяину дома первыми. — Конечно, — Драко обречённо вздохнул и собрался с мыслями. — Кор… Кхм. На днях мы с крёстным были у Фортескью. И там я встретил интересную компанию. Ну, это когда я с рыжей обезьяной поцапался, дяд… По столу грохнули кулаком. — Прости, отец. Мы обсудили с Джиневрой Уизли тему о птичках. И я… — Драко! Судя по лицу Малфоя-старшего, он успел пожалеть о своём ударе по столу, едва услышал о мелкой рыжей, но воспитательный процесс есть воспитательный процесс. — Но это правда был разговор о птичках! Павлины, индюки, курицы… Пап, ну дай мне сказать, а то я до сути не дойду сегодня. — Давай покороче тогда. Учись вычленять главное. — Да. Выяснилось, что в Лондоне выступает русский балет на льду. — Ты что-то такое мне говорил. Обещал показать воспоминания. — Вот! Сегодня Луна… Полумна Лавгуд мне их прислала. Полный флакончик, поэтому так долго, наверное. — И у тебя в руке именно они? — Да. Нет… Дайте сказать, пожалуйста. — Хорошо. — В общем, я побежал в смотровую к думосбросу. Зацепился за ковёр, упал, повалил столик. А там шкатулка стояла, и оттуда всё высыпалось… — Ты смотрел что-нибудь из этой шкатулки? — напрягся Снейп. — Нет. Я помню, дядя: смотреть неизвестные воспоминания нельзя. Ну… — Сев, что за шкатулка? — спросил лорд Малфой. — Моя коллекция. Привёз вам показать тот случай на Рождество. — Хорошо, — кивнул хозяин дома. — Итак, ты упал и перевернул шкатулку. — Да. Я собрал в неё всё вывалившееся, поставил на место и пошёл смотреть свой пузырёк. Он приметный, видите? — Драко передал взрослым то, что держал в руках. Думосбросы — несерийные изделия. Выдуваемые ими флакончики для воспоминаний — разные у разных артефактов. Тот, что передал для осмотра Драко, выделялся даже в этом многообразии: на боковой стенке у него красовалось выгравированное изображение растущей луны. — Оригинально, — усмехнулся лорд Малфой. — И что же? — И… В общем, оказалось, что в шкатулке всё же был ещё один, точь-в-точь такой же флакончик. Драко передал и его. Второй пузырёк с луной, кстати, был заполнен под завязку. — То, что я там увидел… Дядя Сев, откуда это у вас? Мужчины, однако, не спешили отвечать, внимательно разглядывая Драко. В комнате повисло напряжение. — Сев? — требовательно отозвался лорд Малфой. — Да, сейчас, — Снейп поднялся и присел перед наследником на ковёр. — Не шевелись, Драко. Посмотри мне в глаза. Некоторое время шла незримая работа легилимента, диагностирующего возможное вмешательство в разум младшего Малфоя. Наконец зельевар отвёл глаза и озадаченно опустил голову. — Сев? — ещё более требовательно поторопил друга лорд Малфой. — С Драко всё нормально, — ответил Снейп. — Но нам действительно стоит на это посмотреть.* * *
— Воспоминание подлинное, — вздохнул Снейп, поднимая голову от думосброса. — Есть небольшие затёртые участки — звучащие в разговоре имена и кое-что из видимых деталей седоков. Удалён вестибулярный и осязательный слой. Но пейзажи оставлены нетронутыми. Думосброс у Малфоев установлен в отдельной комнате — «смотровой». Воспоминания в любой момент могут пожелать посмотреть все проживающие в доме: и Нарцисса, и Драко, и гости. Более того, их зачастую и смотрят сообща: для этого думосброс оснащён проектором иллюзий, а в комнате расставлены удобные кресла и столики для закусок. Если же хозяину дома необходимо что-то увидеть приватно, всегда можно приказать домовику перенести артефакт в кабинет. Они просмотрели воспоминание дважды. Сюжет короткий, но необычный: сначала — полёт сквозь облака на умопомрачительной скорости; потом — город. Невозможно прекрасный, летящий среди облаков и извергающихся вверх водопадных струй. Такой, какой никогда не смогут построить человеческие руки. Редкий случай, когда жалеешь, что родился людью. Чтобы не задерживать Драко, оценили и «балет на льду». Далеко не весь — там полтора часа не менее удивительной красоты, Луна постаралась. Лорд Малфой резонно заметил, что всё отсматривать глупо, так как будет неинтересно наслаждаться этим же шоу на месте, своими глазами. Ибо — с этим глава семьи согласился — на русский балет нужно обязательно сходить всей семьёй. Каникул осталось немного, но времени хватит. Агент-сквиб, специально нанятый Малфоем для таких поручений, уже озадачен покупкой четырёх билетов. Отослав, наконец, Драко, двое мужчин занялись более важным делом: абстрагировались от красоты и приступили к изучению деталей странного действа в облаках. Проектор иллюзий обеспечивал относительно безопасный просмотр содержимого, но передавал только изображение. Звуки, запахи, моторику и осязание можно было услышать и почувствовать, только «погрузившись» в думосброс. Это несло определённую опасность — среди воспоминаний можно прятать ловушки для разума, — но рискнуть стоило. Опасную работу, конечно же, взял на себя Снейп — мастер окклюментных техник, хорошо поднаторевший в выискивании противоречий насылаемого морока. — Два ребёнка, мальчик и девочка. Летят… наверное, на очень большой птице. Иногда взгляд поворачивается вбок, и становятся видны эти огромные крылья. Автор воспоминания — мальчик, девочка сидит за спиной, её не видно. Точка зрения такая, будто он устроился на голове птицы, а не у центра масс. Что ещё раз подтверждает, что птица огромная и её такой перекос не стесняет. — Картинка удивительно чёткая, — произнёс Малфой. Активировал проектор и «отмотал» к наиболее показательным местам. — Видны детали, которые даже зоркий глаз… Сев, может, они — не люди? — Язык английский, — возразил зельевар. — Кроме того, мальчик упоминает человеческий топоним — «дельта Амазонки». Заодно удивляется, почему здесь *тоже* ночь. — Они там разговаривают, что ли? — Да. Девчонка засыпает на ходу. Интересуется, где они. Пацан отвечает, что над дельтой Амазонки, судя по береговой линии. — Неслабые у них там масштабы путешествий, судя по небрежности ожидаемого промаха, — вздохнул Малфой. — Эта голубизна по бокам — она может быть связана со скоростью полёта? — Не могу сказать уверенно. Парень не вертит головой по сторонам во время крейсерского хода. Возможно, какой-то транс. — Жаль, ощущения тела не добавлены, — вздохнул Малфой. — Понять по тряске, машет ли птица крыльями, или… — Там многое можно было бы понять об авторе. Именно поэтому «осязалку» обычно и вырезают. — Да, я понимаю, — кивнул Малфой. — Хорошо, они прилетели в город — и дальше? Найти родной дом, припарковать птицу — и баиньки? — О, это самое интересное. Определившись с местоположением, девчонка говорит, что давно хотела тут побывать. Что *они* не любят чужих гостей. Но если не приближаться и не борзеть… — То? — поторопил зельевара хозяин дома, когда пауза затянулась. — Всё. Девчонка окончательно засыпает на спине у парня, а он начинает облёт окрестностей. — Мерлин! — досадливо выдохнул Малфой. — Летающий город — эка невидаль! Сегодня сморило — завтра с утреца вернёмся. — Увы, Люц. Не у всякой истории бывает начало и конец. — Тебе бы в рамку эту цитату закатать. И свою подпись внизу, чтоб не забывал. Снейп печально улыбнулся. Собрал субстрат и поместил его обратно во флакон. Поставил оба флакончика рядом. — Это делалось в одном думосбросе, — констатировал он. — Но разными людьми. Говорю как специалист: у авторов воспоминаний — разный пол. — У Лавгуда должен быть свой думосброс, — произнёс Малфой. — Пандора умела… Так что, скорее всего, оба флакончика — из его артефакта. Но со всякого рода вопросами он нас пошлёт. Малфой посмотрел на друга. — Сев. Откуда у тебя в шкатулке это чудо? — Ты не поверишь, но я не помню, — зельевар устало потёр глаза. — Сам уже голову изломал. Никаких Лавгудов ко мне в зельеварню не заглядывало. Ни старших, ни младших. — Хм… Что-то ещё можешь добавить? — Только смутное ощущение. Мне кажется, голоса обоих детей я где-то слышал. Недавно. Но это — всё, — зельевар вздохнул. — Неделя была ураганная, Люц. — Ну так отдыхай, — радушно кивнул хозяин дома. — Завязываем с делами на пару дней. Кстати, завтра мы все идём смотреть на русских, Сев. Не вздумай откосить! — Да, картинка завораживает, — расслабленно вздохнул Снейп. — Кстати, я там видел Драко, мучающего какую-то доску. Вы решили радикально усилить его безопасность? — А, — скривился Малфой. — Моя вина. Кто-то прислал её Драко в подарок, а ограничительный артефакт от неё — лично мне. В кои-то веки нашлась одна понимающая душа. — И? Хотя постой, дай догадаюсь… — Именно! В этом году все словно с цепи сорвались: от нового шампуня с мордой владельца на флаконе — и до «уникальной» prêt-à-porter-коллекции от Малкин, будь она неладна со своей пробивной нахрапистостью. И всё, конечно же, под праздники. — И ты, разумеется… — Да. Всё, что не из личного списка, не глядя пошло в камин. Снейп вздохнул. Маги очень неохотно перенимали многие хорошие находки маглов. А вот плохое брали на вооружение моментально.
