чапман ред.

вот оно – идеальное воплощение «дома». помочь своему партнёру и найти правильный подход – самый настоящий талант, требующий терпения, внимания, понимания и трепета.

губы у вару обветренные, с лёгким горьковатым привкусом после очередной выкуренной пачки сигарет, что хорошо отдает в их с зонтиком поцелуях, чему он и не возражает; всегда с удовольствием тянется к его губам по вечерам после завершения рабочего дня, старается тщательно распробовать их в поцелуе, словно делает это впервые. зонтик любит вишню и другие летние ягоды, а пиковый знает об этом, в какой-то момент решив заменить свою привычную пачку сигарет на ароматизированные чапман ред, желая сделать их поцелуи хотя бы малость слаще, позволяя зонтику сцеловывать мимолетные вишнёвые нотки с потрескавшихся губ, мешая их с лёгким, едва ощутимым привкусом медикаментов на его собственных: они часто увлекаются этим, в ходе чего далеко не сразу позволяют себе заметить, как же быстро снаружи темнеет. оно ведь и неудивительно вовсе: каждое прикосновение, каждый новый поцелуй заставляет забыться, раствориться в друг друге и почувствовать себя по-настоящему счастливым и нужным, пусть даже колеблясь время от времени, позволяя туману просочиться в голову, охватывая разум и не позволяя сделать первый шаг. это то, над чем им обоим еще предстоит работать. на сей раз — вместе. порой вару понимает, что не способен дать зонтику то, в чем он нуждается, но трефовый продолжает находиться рядом с ним, учась прорабатывать травмы, преодолевать заминки и трудности в отношениях. вару, не секрет это, что довольно упрям, но не без причин на то; хранит различного рода мысли внутри своей головы, не позволяя им выбираться за ее пределы. старается притупить боль очередной сигаретой – вкус никотина помогает расслабиться, утоляя вязкое и дьявольски навязчивое чувство беспомощности, избавиться от которого в одиночку — каверзно.

табак лишь приглушит туман, увы не избавит от него насовсем. тьма на самом деле не менее ослепительна, чем свет.

достучаться сквозь стекло, когда вода в ушах глушит все звуки мира — сложно. но он всегда был особенным. когда сознание укутывает мрак, он — луч света, который помогает постепенно выбраться обратно. аккуратные пальцы зонтика робко касаются плеч пикового и ему абсолютно не нужны слова для того, чтобы понять, что он чувствует, зная, как тяжело может быть позволить кому-то постороннему прознать, что происходит глубоко внутри. вот только он далеко не чужой для него, посему кудрявый молча прячет лицо в шее розоволосого, позволяя себе наконец собраться с силами, чувствуя родной и успокаивающий запах, при том незаметно щекоча трефу нос кудрями, отчего второй забавно морщится, но надежно заключает пикового в объятия.

«даже звезды не сверкали бы так ярко без тьмы на своём фоне.»

по своей старой привычке зонт всё ещё носит перчатки, на что вару недовольно ворчит, косится на них с презрением и каждый раз незаметно забирается тонкими пальцами под их чёрную ткань, желая коснуться чужих ладоней, что всегда ощущались чертовски тёплыми, контрастирующими с его собственными, — вечно прохладными, отчего зонтику невольно кажется, что он мерзнет. порой это и вправду так: тёплый пиджак зонта всегда спасает в такие моменты, пока щеки кудрявого вновь незаметно алеют, но, тем не менее, он с удовольствием кутается в его одежду, моментально согреваясь не только благодаря ей, но и его изящным ладоням, которые сжимают его собственные бережно и заботливо, отчего в груди зеленоволосого что-то приятно и трепетно сжимается, а тепло медленно распространяется уже по всему телу. вследствие этого всякий холод быстро забывается и покидает его. когда зонтик улыбается — вару забывает, как дышать. забывает все, что только возможно забыть, да и что невозможно — тоже, завороженно наблюдая за ним и его губами, которых желает коснуться как можно скорее и ощутить эту улыбку в их поцелуе, зная, что зонтик точно не станет возражать. вот только вместо этого, все, что у него получается — неловко глядеть, словно перед ним совсем незнакомый, но такой красивый юноша, будучи зачарованным и одновременно смущенным, ведь щеки при том ощутимо покалывали, наливаясь ярко-красным, что вару замечает далеко не сразу, поправляя зеленые, дивно переливающиеся на свету несколькими цветами сразу, очки. очередной день подошедший к концу. очередное небо над головой, усеянное миллионом ярких точек на нем, при взгляде на которые хочется утонуть в их красоте и надолго потеряться в них. очередной, но долгожданный поцелуй — уверенный, однако нежный и ненавязчивый — обычно именно этим и заканчивается каждый их день. именно поэтому вару любит ночь, будучи готовым раствориться в ней, а еще больше — в обворожительности розоволосого, чувствуя как мягкие, едва ощутимые поначалу, поцелуи в плечи помогают ему отвлечься и войти в нужное состояние: зонтик никогда не сделает больно. всегда следит за реакцией на нежные, но распаляющие касания, и со временем они становятся длиннее и ощутимее, даже если путь занимает крайне много времени. только после он позволяет себе скользнуть тонкими пальцами под майку зеленоволосого, вместе с этим поднимаясь поцелуями уже к его ключицам и шее. это похоже на сладкую терапию. вару любит неосознанно ассоциировать зонтика с песнями cigarettes after sex, в особенности по утрам, когда на его лицо падают надоедливые лучики солнца, вынуждающие трефового недовольно фыркнуть и уткнуться носом в мягкую подушку, продолжая сон; зеленоволосый не может отказать себе в прикосновениях к нему в такие моменты. не может не коснуться его мягких розовых прядей пальцами, ласково прочесывая и перебирая их, а затем также бережливо припадая губами к оголенным плечам, что не скрывало уютное одеяло, усеивая их россыпью из легких поцелуев, пока тот дремлет, пряча лицо от яркого солнца за окном, слабо бьющего сквозь тонкие шторы. лёгкий привкус приготовленного зонтиком кофе с утра остаётся на губах обоих и смешивается воедино, стоит им вновь прикоснуться к друг другу перед тем как вновь попрощаться до самого вечера, а затем снова встретиться и сперва мягко коснуться ладоней и сжать их в своих, вновь ощущая родное тепло рядом. что угодно, лишь бы этот момент длился вечно. рядом с зонтиком уютно. не тревожно, не неловко или дискомфортно. в его компании тепло и спокойно во всех смыслах. каждый из вечеров они проводят на балконе и вару устало роняет голову на чужое плечо, в ответ на что получает лёгкие объятия и невесомый поцелуй в макушку, а ещё сотню приятных разговоров ни о чем и обо всём одновременно, до тех пор пока пиковый не достанет очередную сигарету, а дым не окажется у губ зонтика, знаменуя начало новому, длинному и сладко-вишневому, от новых купленных сигарет, поцелую, который продолжается достаточно долго, дабы розоволосый смог тщательно распробовать терпкий вкус любимых губ, однако при этом в нем нет ни единого вульгарного намека, сохраняя чувственность и свободу для них обоих.

на балконе прохладно, но вместе им всегда тепло. отпускать друг друга не хочется. это вошло в привычку, а за окном кажется вновь идёт дождь.