Set this shit off

𝐈'𝐦 𝐛𝐥𝐞𝐞𝐝𝐢𝐧𝐠 𝐮𝐧𝐝𝐞𝐫𝐧𝐞𝐚𝐭𝐡 𝐦𝐲 𝐬𝐭𝐢𝐭𝐜𝐡𝐞𝐬 Сами уже толком и не помнит, как они вообще познакомились в первый раз. В принципе для их рок-метал среды это обычное дело, знакомиться уже пьяными в хлам, а на утро обнаруживать себя в самых необычных местах, в достаточно странных позах и с максимально необычными людьми под боком, с возможностью вспомнить вчерашние события лишь только по случайным видео. В одно такое не очень доброе утро, Эльбанна с ужасом обнаружил себя в незнакомой квартире. Слава богу, хотя бы в штанах. А рядом лежало нечто, видимо являющееся хозяином этой обители, с разметавшимися золотыми волосами на подушке. — Блять, я ненавижу концерты по воскресеньям, — то ли шипит, то ли стонет обладатель завидной шевелюры и… бесконечно длинных и пиздецки худых ног. Их лейбл вообще кормит, нет? — А я ненавижу работу в студии в понедельник после бурной ночи, — брякает, не подумав, лидер Lost Society. Его сосед буквально вскакивает, сбрасывая с себя одеяло и, благо, нижнее бельё на нём. Сами присвистывает, глядя на сидящего перед ним. Ему либо уже капец как повезло, либо ему повезёт, если он уберётся из квартиры в ближайшие пять минут. Между тем собеседник смотрит на него пару секунд ясными глазами, которые вновь затуманиваются и он обратно падает носом на простыни. Кто-то вчера явно перепил. — Вода в бутыле, еда в холодильнике, стаканы в шкафу справа, туалет по коридору и налево, аспирин, если нужен на столе. По крайней мере мне он точно нужен, — Эльбанна не понимает, в какой волшебной стране он оказался, но дружелюбия после такой пьянки у этого чувака явно неприлично много. Это, в принципе, ему на руку. Что ж, пора знакомиться по-нормальному, чем они и занимаются спустя два часа, когда трэш-металисту таки удаётся вытащить лидера Blind Channel из постели на свежий воздух, пока Йоэль морщится от солнца и проклинает всё на свете: от голубей до гитары гитариста их группы, и влить в него двойную дозу крепкого кофе по пути до студии Хокки. Неплохое начало для знакомства. Возможно даже лучшее в его списке.

***

𝐈 𝐜𝐚𝐧'𝐭 𝐛𝐞𝐥𝐢𝐞𝐯𝐞 𝐢𝐭, 𝐠𝐨𝐝 𝐈 𝐦𝐮𝐬𝐭 𝐛𝐞 𝐝𝐫𝐞𝐚𝐦𝐢𝐧𝐠 𝐓𝐡𝐢𝐬 𝐟𝐞𝐞𝐥𝐬 𝐬𝐨 𝐩𝐥𝐞𝐚𝐬𝐢𝐧𝐠 𝐚𝐧𝐝 𝐬𝐨 𝐟𝐮𝐜𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐞𝐚𝐬𝐲 𝐘𝐨𝐮 𝐤𝐞𝐞𝐩 𝐨𝐧 𝐩𝐥𝐞𝐚𝐝𝐢𝐧𝐠, 𝐈 𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐧𝐞𝐞𝐝 𝐚 𝐫𝐞𝐚𝐬𝐨𝐧 𝐘𝐨𝐮'𝐥𝐥 𝐛𝐞 𝐬𝐜𝐫𝐞𝐚𝐦𝐢𝐧𝐠 𝐟𝐫𝐨𝐦 𝐭𝐡𝐞 𝐭𝐨𝐩 𝐨𝐟 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐥𝐮𝐧𝐠𝐬 Сами — не истинный финн даже кровно, пойдя по большой части характером и чертами лица в отца египтянина. Слишком весёлый для этой страны, слишком… тёплый, слишком кудрявый, он красивый, но не проходит по стандартам красоты что в Финляндии, что в Египте. Эльбанна, в общем-то, было наплевать на это. Медово-карие глаза, словно воплощение южного солнца, глядели на огромный мир с присущей южным народам любовью и добродушием, насколько это возможно при его несильно известной, но достаточно кричащей репутации. А небесно-голубым глазам Йоэля нравятся «не такие как все». Особенно трэш-металисты. И видимо, особую слабость к полу египтянам он тоже теперь питает. Они были из двух разных миров. Lost Society живёт в своей закрытой от остального рок-мира автономии, Blind Channel же, с сердцем рока и попсовой душой, были в самом эпицентре. Трэш-металисты довольствуются малым и умеют наслаждаться таким, рокеры с Евровидения жаждут мировой славы. Сами — один из немногих проводников из мира трэш-метала, ну а Хокка просто умеет слушать. Йоэль немного тщеславен, Эльбанна — слегка мягок для своего музыкального стиля. Сами красит волосы чаще, чем пишет песни, Хокка ходит в одной футболке по несколько лет, всячески модифицируя её. Эльбанна иногда изъясняется на арабском, Йоэль редко бросает фразы на испанском. Им слишком легко друг друга понять, даже по одному взгляду. А в предстоящем туре это необходимо. Сами любопытен до чёртиков, которые пляшут огнём в его хитрющих глазах. Йоэль снисходительно улыбается, добавляя нотку мечтательности. Протягивает руку, но не спешит раскрываться перед коллегой по цеху. Хотя Эльбанна чувствует кожей: Хокка ему симпатизирует. И Сами знает, однажды он разгадает тайну души Йоэля. Сами собрал свою группу раньше Йоэля на три года, но Хокка старше Эльбанны на два. Сами легкомысленней, ему вечная любовь кажется чем-то недостижимым и пустым. По крайней мере сейчас, и он шарахается отношений. Йоэль тоже сторонится долгосрочных связей, но о причинах, которые скрываются в бездне печальных глаз, никому не рассказывает. Трэш-металист всё понимает без слов. Он не фанат сочувствия, ну а Хокка, несмотря на ранимую душу, ненавидит жалость. Всех всё вроде пока устраивает. Лето 2022 года кажется сущим безумием, особенно в преддверии осеннего тура. У них — череда фестивалей Финляндии. У Blind Channel — альбом, который разрывает чарты Европы. Don’t fix me играет в его квартире 24/7, волосы приобретают цвет обложки сингла, а в список контактов добавляется один новый номер. Вообще Эльбанна поначалу особо не верит россказням о том, что между Вильме и Йоэлем просто дружба, да ещё и такая долгая. Но со временем понимает: та девчонка слишком жизнелюбивая для Хокки. Йоэль тоже жизнелюбив, только у него это проявляется в максимально извращённой манере вроде странных фильтров из инстаграмма и тик-тока. Сами почти что смешно от того, что он тоже пристрастился к ним, хоть и использует их реже. Делить сцену с отныне всемирно известной финской шестёркой — почти что чистое сумасшествие, и от того настолько приятное на вкус. Зрители едва ли не за одну песню нарекают его седьмым участником и просят исполнить Snake. В обычной музыкальной жизни Сами поёт другие песни, но сейчас ему почти что хорошо. Вероятно от того, что стоящий и что-то орущий в микрофон Хокка проспорил ему и надеется откупиться. Наивный, но чертовски красивый, а волосы светятся золотом в лучах солнца. А у Эльбанны коричневый цвет видно даже сквозь краску. Согрешивший ангел и его святой демон. История, достойная страницы в настольной библии финской рок музыки. Почему святой — Йоэль делает вид, что не слышит и лишь загадочно улыбается. Хотя Сами, в принципе, готов быть для кого-то святым. Особенно если этот кто-то — Йоэль Хокка. Сами — чертовски хороший любовник, Йоэль это признаёт сразу. Он рвёт и метает, вместе с тем ласково и нежно припадая губами к груди Хокка, который кошкой выгибается под ним, даже не заботясь о том, что чутко спящие Нико и Алекси утром не дадут им покоя. Вообще Йоэль не привык выбирать выражения, но почему-то жестокой еблёй назвать то, что происходило между ним и лидером Lost Society после концертов, у Хокки язык не поворачивался. Но и сексом это назвать было… нельзя? Или всё-таки можно? Секс по дружбе? Да, вполне. Даже если это не совсем дружба в классическом её понимании. На следующее утро после бурной ночи Сами хоть и не помнит ничего, как ему поначалу кажется, но в состоянии догадаться, за каким занятием они провели большую часть ночи. Хотя, судя по попавшей в поле зрения разбитой… статуэтке? Откуда она то блять взялась? Из коридора доносится вопль, полный возмущения и удивления, и только сейчас лидер Lost Society замечает, что половина кровати Йоэля пустует. Зато в комнату влетает красноволосое нечто с блёстками на глазах. Точно, спор. О как. — Насколько по идиотски я выгляжу? — видно, что Хокке с трудом удаётся сделать свой голос не дрожащим от возмущения. Сейчас ангельская внешность уступает по настоящему сатанинской ярости. Однако Сами откровенно хочется ржать до хрипоты и он сквозь смех отвечает: — Полегче можно вопрос? — Хокка против воли дёргает уголками губ и говорит: — Откуда мы взяли краску? И блёстки. Из комнаты Йоонаса? — — Не уверен, что хочу это знать, — Сами на самом деле помнит, что было прошлой ночью. Но это явно не то, о чём стоит жалеть. — Значит приватизировали у Йоонаса. И теперь он нам спуску не даст, — Йоэль мрачно хмыкает и садится на краешек кровати, — А за материальный ущерб отелю нам спуску не даст наш тур-менеджер. Но это уже совсем другой разговор, — — А пока он не проснулся, мы наверняка найдём, чем заняться, — с придыханием шепчет трэш-металист и резко тянет вокалиста на себя, отрезая любые пути отступления, явно рассчитывая на продолжение ночи. Йоэль, на удивление, даже не пытается вырваться. Только лишь незаметно достаёт остатки блёсток и с мстительным удовольствием выливает их на волосы Сами, предусмотрительно подтянув к себе все подушки, а затем вылетает из комнаты, чуть не сбивая с ног заспанного Олли, беззастенчиво ржа под отборную смесь арабо-финского мата. 𝐋𝐨𝐨𝐤 𝐚𝐰𝐚𝐲, 𝐈'𝐦 𝐟𝐞𝐞𝐥𝐢𝐧𝐠 𝐢𝐧𝐬𝐚𝐧𝐞 𝐓𝐚𝐤𝐞 𝐚 𝐦𝐢𝐧𝐮𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐩𝐩𝐫𝐞𝐜𝐢𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐡𝐞 𝐦𝐞𝐬𝐬 𝐈'𝐦 𝐢𝐧 𝐈'𝐦 𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐞𝐝𝐠𝐞, 𝐥𝐞𝐚𝐯𝐞 𝐦𝐞 𝐟𝐨𝐫 𝐝𝐞𝐚𝐝 𝐃𝐨𝐧'𝐭 𝐰𝐚𝐬𝐭𝐞 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐩𝐫𝐚𝐲𝐞𝐫 𝐨𝐧 𝐚 𝐬𝐢𝐧𝐧𝐞𝐫 𝐉𝐮𝐬𝐭 𝐩𝐮𝐥𝐥 𝐭𝐡𝐚𝐭 𝐭𝐫𝐢𝐠𝐠𝐞𝐫 В Европе Йоэль тащит его по барам, и зачастую Сами кажется, что он реально приставлен к Хокке как сторожевой пёс, чтобы следить за своим талантливым, но чересчур безбашенный хозяином. А ещё куда-то таинственным образом исчезает его любимая шапка. Йоэль целует его на камеру чуть ли не при всех, кусая губы до крови, вызывая дикий восторг у одних фанатов, негодование — у других, но шокирует абсолютно всех. Будь это кто угодно другой, Эльбанна быть может и взбесился, не привыкший выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение, да только Йоэль действует на него как метроном, притягивая всё безумие себе. В конце концов он всё ему готов простить в обмен на пение в нетрезвом состоянии, когда голос вокалиста звучит ещё проникновеннее и откровенней. Сами то это в общем-то всё и не надо. Но, разве демоны хоть иногда отказываются от соблазнов? Даже святые. А когда однажды, будучи в стельку пьяным, Хокка вдруг рассказывает ему историю создания «Bad Idea», только с его стороны, Сами теряется окончательно. Рутина повторяется, он заказывает им такси до отеля, дотаскивает на себе Йоэля до постели, который тут же вырубается, и без сил валится сам. Физически Эльбанна ощущает себя пиздец каким разбитым, но после такого количества откровений за одну ночь сон не идёт. И положение не спасают даже сигареты. Вильме звонит, как будто знает, что с недавних пор персональному психологу их общего друга уже самому нужна психотерапия. Сами говорит без остановки минут пятнадцать, а девушка лишь с улыбкой смотрит и говорит под конец: — Поздравляю, ты прошёл боевое крещение. Хокка не любит слово «друг», но после того, что ты мне сейчас рассказал, ты вошёл в тот узкий круг людей, ради которых он готов умереть. На моей памяти ты достиг этого быстрее всех, — Сами даже не знает, как это воспринимать. Йоэль ему доверяет, но разгадка его тайны всё также скрыта неприступной стеной. Ему бы радоваться, но на душе впервые за долгое время — пустота. Или то, что он путает с пустотой. Йоэль всё ещё против отношений, Сами всё ещё считает, что слишком молод для них. Ему лишь недавно исполнились злополучные двадцать семь, и, пожалуй, сейчас его беспокоит лишь только предстоящий альбом. Однако Эльбанна отрицать не может, что постепенно привязывается к светловолосому вокалисту, а его уважение иногда граничит с восхищением, а тот, в свою очередь, начинает на него как-то по особому смотреть и класть голову на плечо, когда они сидят рядом. За тур они уясняют три вещи: мешать коньяк и выступления на сцене — хуёвая идея, выбешивать Сантери и Томми — пиздец какая хуёвая идея, а ещё то, что им обоим чертовски идут разноцветные листья в волосах. Сами потихоньку смиряется с тем, что ему не разгадать тайну финской души. Йоэль не был бы тем Йоэлем, прекрасным в своей таинственности, как и Сами без своего умеренного оптимизма и шебутного характера. Хокка — холодная и неприступная статуя, с невероятно горячим сердцем, как у самого Сами, жившего какое-то время в знойных Объединённых Арабских Эмиратах. Их отношения — что-то невероятно сумбурное, как-то вообще не вгоняются в стандарты простых людей. Но Эльбанна давно обходится без них, а для Йоэля такого слова просто не существует. Их связывает секс, взаимный интерес как музыкантов, а теперь ещё и временно сцена. У Сами в планах после выпуска альбома переехать в Хельсинки, а Йоэлю не с кем снимать квартиру. Хокке нужны идеи для песен, а Эльбанна полон их. Согрешившие ангелы так же реальны, как и святые демоны с волосами цвета морской волны. Йоэль мечтает рок-Олимпе, а лежащий рядом с гитарой Сами просто хочет радоваться жизни и привносить тепло Египта в эту холодную и неприступную Финляндию. И начинать нужно с Хокка. Спустя несколько дней, перед тем как поехать на звукозапись, Сами находит свою шапку, аккуратно сложенную в прихожей, пропахшую одеколоном Йоэля. Определённо, эта находка достойна улыбки. И Эльбанна сейчас имеет ввиду вовсе не головной убор. Из гостиной доносятся звуки «What I’ve Done». 𝐈 𝐜𝐚𝐧'𝐭 𝐤𝐞𝐞𝐩 𝐦𝐞𝐝𝐢𝐭𝐚𝐭𝐢𝐧𝐠 𝐈'𝐦 𝐡𝐲𝐩𝐞𝐫𝐯𝐞𝐧𝐭𝐢𝐥𝐚𝐭𝐢𝐧𝐠 𝐈𝐭'𝐬 𝐬𝐨 𝐞𝐱𝐡𝐚𝐮𝐬𝐭𝐢𝐧𝐠 𝐁𝐞𝐢𝐧𝐠 𝐭𝐡𝐢𝐬 𝐟𝐮𝐜𝐤𝐢𝐧𝐠 𝐢𝐧𝐯𝐚𝐥𝐢𝐭𝐞𝐝