meet death blindly

       — чонвон, подойди сюда, пожалуйста, — зовёт преподаватель биологии, сидя за учительским столом и перебирая в руках листок с самостоятельной по биологии, которую дал классу чонвона около пятнадцати минут назад; во время проверки ему пришлось остановиться на клетчатом листе бумаги, подписанным чонвоном. чонвон поднимается с места и подходит к столу учителя, провожаемый чужими взглядами, прожигающими и любопытными.        — да, пак-сонсэнним?        — у тебя одна ошибка. кадык чонвона дёргается. его нижняя губа начинает дрожать, а руки непроизвольно тянутся к листочку, но чонвон успевает вовремя среагировать и отдёрнуть их. держи руки при себе.        — что? где? я был уверен, что там всё правильно…        — к каким факторам относится влияние на организмы бактерий и вирусов? — мужчина пытается намекнуть на возможность мгновенного исправления ошибки, но чонвон, к сожалению, её упускает.        — к абиотическим?.. — чонвон хмурится, вспоминая свой ответ, на что преподаватель лишь вздыхает, качая головой.        — неверно. абиотические факторы — это свет, температура, влажность воздуха и прочее. я вынужден поставить тебе «B», чонвон. дыхание учащается, и всё тело пробирает дрожь, руки начинает трясти. господи, боже ж ты мой! и как чонвон вообще смог допустить такую ошибку, быть настолько невнимательным, чтобы испортить себе самостоятельную, а заодно и весь сегодняшний день? какой же он непроходимый тупица! дурак, придурок, идиот…        — у чонвона «хорошо», — подслушанный сидящими за первой партой разговор между учеником и учителем тут же разлетается громогласной вестью по всему классу. — у него одна ошибка.        — лол, серьёзно? одна ошибка?        — да ещё и в таком тупом вопросе…        — ян, ты только не плачь! — доносится откуда-то с задних парт, где, видимо, считают, что им дозволено гораздо больше, и в тот, сука, самый момент, когда глаза чонвона начинают слезиться от обиды. — ты ещё какой-нибудь стишок сочини, биология, поди, не встанет на одно место с твоей будущей популярностью. чонвон просится выйти дрожащим гудящим голосом, на что пак-сонсэнним, конечно же, даёт добро. — эй, чонвон, а я вчера сочинил песню, хочешь, расскажу? как одного ботана выебали трое гопников в подворотне!.. чонвон слышит только то, как преподаватель биологии кричит на учеников, чтобы они немедленно прекратили этот балаган, прежде чем зажать уши ладонями крепко-крепко и выбежать из кабинета. несясь в сторону туалета, чонвон даже не пытается сдерживать слёзы, начинающие скатываться по его щекам. тупые, тупые, тупые… глупые никчёмные создания! чонвон не сделал им ничего, он помогал им, а они не ценят его помощь. они лишь смеются над тем, как чонвон витает в облаках на переменках, перечитывая текста написанных собой же песен с очередного выуженного из рюкзака исписанного листка и настукивая кончиком ручки по парте или носком ботинка по паркету то, как он хотел бы, чтобы звучала мелодия этой песни. странный. он — мечтатель с синдромом отличника. это его прозвище, кличка, которая закрепилась за ним уже давно, словно бы у какой-то собаки, если хотите. все вокруг опасаются его, сторонятся, а есть ли в этом смысл? не они ли те, от кого нужно убегать? врываясь в уборную, чонвон слышит, как оглушающе хлопает дверь позади. не стремясь проверить, есть ли ещё хоть одна живая душа в маленьком помещении, чонвон падает прямо в коридорчике, ведущем в комнаты с кабинками, и, свернувшись калачиком, начинает тихо, но безудержно рыдать. чонвона унизили за то, чего он мог бы не допустить, но он позволил этому случиться… третья «B» за этот месяц, чонвон! третья, блять! ты мог бы получить «отлично» вместо этого, получить все три раза, заставить этих полудурков смотреть на тебя со скрытым, но всё же завистливым уважениям в заплывших тупостью глазах. ты не сделал этого. блять, какой же я тупой! чонвон всхлипывает, захлёбываясь в собственных слезах, задыхаясь от плача. какой раз за эту неделю его накрывает волной истерик? дай бог четвёртый, учитывая то, что неделя ещё не закончилась, дай бог четвёртый. через некоторое время чонвон понимает, что слёзы перестают идти. они будто бы заканчиваются, и, хоть чонвон и знает, что их ещё буквально неограниченное количество, сейчас, наверное, время остановиться. приподнимаясь на коленях, чонвон утирает лицо рукавом рубашки, неприятно размазывая по нему смешавшиеся в кучу слёзы, сопли и слюни. чонвон морщится, хоть подобное дерьмо преследует уже не в первый раз, он приподнимается на ватных ногах и ступает к раковине, чтобы смыть с себя всю эту мешанину.        — …ой. чонвон не проверил наличие людей здесь, а следовало бы, наверное. неподалёку, опершись о стену, перед ним возвышается крепкая фигура незнакомого парня, которого он точно до этого ни разу даже в глаза не видел. молодой человек выглядит… крутым, если это можно так назвать. его тёмные волосы небрежно уложены, а виски выбриты, судя по одежде парня, он не совсем стремится соблюдать установленную правилами форму. из-под закатанных рукавов неряшливо выправленной из джинсов рубашки выглядывают другие рукава — чернильные, руки парня сплошь покрывает узор из татуировок. в ухе масса серёжек, на пальцах множество колец, а меж пальцев зажата тонкая сигарета, фильтр которой почти полностью истлел. хорошо, надо подумать. чонвон шмыгает носом, стараясь втянуть в него остатки соплей, которые, вот уж неожиданность, не хочется показывать брутальному привлекательному парню напротив, размышляя. он что, всё это время курил здесь и слушал, как чонвон заходится в истерике за стеной? просто блеск. и что дальше?        — прям даже не вейп? — хрипло интересуется чонвон, внезапно ощутив желание выплеснуть накативший прилив смелости. — сигарета? незнакомец приподнимает бровь, удивлённый. чонвон бы поморщился от запаха сигарет, витающего в маленьком помещении туалета, но, так уж совпало, чонвон без ума от этого аромата.        — кто тебя так, малой? — чонвон вздрагивает, когда в его уши врезается прокуренный мягкий баритон.        — что?..        — кто тебя так довёл? — переспрашивает парень. он весьма беспардонно тушит сигарету о шершавую стену слева и выбрасывает бычок в мусорное ведро.        — а тебе… есть дело? — чонвона всё же преследует заикание, которое он упорно пытается скрыть; получается с трудом, потому что незнакомец напротив, сверкнув острыми прищуренными глазами, тепло усмехается.        — ну, ты так жёстко заливался слезами, знаешь. расскажи, может помогу чем.        — я не делюсь с незнакомцами своими проблемами, — отрезает чонвон.        — джей.        — что?.. парень мычит с улыбкой на лице. — будем знакомы. ох, чёрт, да он издевается. сделав несколько шагов ему навстречу, чонвон облокачивается о стену, сползая вниз по холодному кафелю, отрезвляющему мысли и приводящему в себя. чонвон где-то слышал, что будет легче, если ты выскажешься незнакомому человеку, будь у тебя на душе хоть одно чёртово слово, в котором заключён весь смысл происходящего в твоей жизни.        — я текста песен пишу, — начинает чонвон, решая не затягивать. — для себя. я очень хотел бы стать айдолом, в будущем выступать на большой сцене. но мои одноклассники думают, что у меня ничего не получится. они издеваются надо мной, задевают за живое тем, что мои текста — полная хуйня. а ещё не забывают поглумиться, когда у меня, отличника, попадаются не отличные оценки. они готовы пиздить меня словесно за любой промах, и ладно бы только словесно…        — они причиняют тебе физический вред?        — иногда, — кивает чонвон. стараясь побороть свой страх, чонвон подтягивает рубашку, оголяя большой фиолетово-жёлтый синяк под рёбрами. — недавно меня так ударили. они любят плеваться в меня.        — и всё из-за твоей мечты? чонвон усмехается. — видимо, да. джей молчит. минуты так с четыре он просто молчит, размышляя, его ладони собраны в крепкие кулаки, а губы плотно сжаты. когда джей возвращается в реальный мир, сюда, в туалетную комнату, к холодной стене возле умывальника, сидя рядом с этим мальцом, он почему-то весело фырчит. чонвон поднимает голову, очнувшись, устремляет на джея рассеянный взгляд больших блестящих от невысохших слёз глаз.        — хочешь, мы вместе попробуем осуществить твою мечту?        — ч-что? о чём ты говоришь? — заикается чонвон. джей хмыкает, и на его лице появляется ядовитая улыбка, немного властная и самоуверенная.        — ну, раз эти твари думают, что ты один, отныне они глубоко ошибаются. ты пишешь текста песен, так? значит, их надо кому-то спеть.        — ты хочешь, чтобы мы спели их вместе с тобой?        — хочу помочь тебе. я могу познакомить тебя со своими друзьями. знаешь, они хорошие ребята, я думаю, они те, кто точно в состоянии оценить твой талант по достоинству.        — но если… — чонвон запинается. страх пробирает до костей от собственных слов, которые он хочет сказать. — если и они подумают, что я странный? глупый? ненормальный? я ведь… — чонвон опускает веки. — я ведь изгой. джей протягивает руку, чтобы коснуться щеки и вытереть большим мозолистым пальцем слезу вздрогнувшего от такой неожиданности паренька. — я тоже.        — серьёзно? — резко вскинув голову, чонвон удивлённо впивается в него покрасневшими глазами. — но ты выглядишь так круто… неужели с тобой никто не общается?        — это должно что-то значить? — усмехается джей в ответ на такое наивное предположение. — я — отброс из мира своего окружения, малой, и все мои друзья, которые даже не знают друг о друге, точно такие же.        — то есть, ты хочешь, чтобы у меня появилась своя команда изгоев? откинув голову назад, джей громко хохочет от подобной реплики, на что чонвону хочется рассмеяться точно так же, отчаянно, ужасающе и вместе с тем до невозможности горячо.        — почти как отряд самоубийц, да? иди умойся, малой, и дай мне свой адрес. до скольки твоих родителей нет дома?        — вообще, они уехали в ильсан до вторника… — лепечет чонвон, после чего косится на джея с подозрением. — погоди, а что ты собираешься делать? «доверься мне», — вот, что говорят чужие глаза, хоть и отвечает джей многозначительным оглушающим молчанием. и чонвон, может, и отчаялся уже настолько быть понятым, принятым на пути к своей мечте, но доверяется, скрепя сердцем и трепетно переживая каждую секунду происходящего между ними. после чонвон умывается, пока джей стоит над душой, придерживая его за воротник рубашки, но не сказать, что чонвон не благодарен. напротив — он без ума от желания в ноги кинуться этому привлекательному смелому старшекласснику, который помог ему в тот самый момент, когда чонвона разбивали на хрупкие осколки в очередной раз. перед тем, как чонвон вышел из туалета, он почувствовал, как чужие татуированные руки притягивают его в сильные, но нежные объятия. — если что, моё второе имя — чонсон, малой, — чонвон с тихим писком упирается ладонями в чужую грудь, чувствуя под пальцами размеренное биение сердца сквозь грудную клетку. джей утыкается носом в его макушку, вдыхая аромат цветочного шампуня. от самого джея, кстати, пахнет чем-то, похожим на смесь сигарет и одеколона, но чонвон не жалуется; запах приятно удушает его.

♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎

       — и что здесь? — спрашивает сидящий на коленях на полу, устеленном ковром, невысокий парень с пепельными волосами по имени джеюн. чонвон неловко мнётся, пока джеюн вертит в своих жилистых руках листок с текстом, который писал чонвон.        — это… одно из моих первых. невероятно красивый светловолосый мальчик с острыми чертами лица, который недавно представился сонхуном, заглядывает за плечо джеюна. пробежав глазами по тексту, он мычит. — так тут рифмы нет.        — её и не должно быть! — возбуждённо и взволнованно восклицает чонвон. — это как… аутро. там только небольшая песенная часть.        — оу, да, — сонхун кивает, изучив текст внимательнее. — да, вижу, есть такое. извиняюсь, зря быканул. джеюн начинает проговаривать текст, шепча. то ли неуверенность в своих действиях, то ли опасения того, будто кто-то ещё их услышит, не позволяет говорить громко, но его шёпот звучит несколько завораживающе в стенах мрачной небольшой комнаты чонвона. затем джеюн начинает напевать ту часть, где поставлена довольно прозрачная и понятная отметка «петь». вокруг него воцаряется молчание, вслушиваясь в красивый голос, чья мощь не перестаёт удивлять, даже когда он настолько тих, собравшиеся в комнате не издают ни звука.        — это… это было красиво, — наконец, подаёт спустя несколько минут, проведённых в тишине, хисын — парень, который уже не учится в школе, самый старший среди них, высокий, со стройными ногами и длинными волосами, чьи пряди спадают на лицо, собранные в небрежный хвост. у хисына продолговатый шрам на горле и несколько швов на левом запястье; чонвон не решился спросить, откуда они. джеюн улыбается. — спасибо.        — какие-то тени перед глазами, предзнаменование… слишком много корейского, — фырчит из тёмного угла комнаты мальчишка шестнадцати лет по имени рики, нескладный и долговязый, только что докуривший сигарету на балконе, куда ведёт дверь прямо из комнаты чонвона. — я столько не скажу.        — ты можешь говорить на своём родном языке, если надо будет. мы переведём тебе на японский.        — это всё хорошо, — вмешивается в разговор сидящий на кровати джей, чей прекрасный лик и своевольный нрав чонвон имел честь наблюдать ранее. — но если мы хотим попробовать записать это… аутро, нам нужно решить, как это сделать.        — да, — подмечает сонхун. — у нас ведь даже нет музыки.        — …у меня есть несколько мелодий собственного сочинения, которые я играл в музыкальной школе, — подаёт робко голос сону, паренёк одного с чонвоном возраста с пухленькими щеками, губками и острыми лисьими глазами. — мы можем посмотреть, какая из них подошла бы лучше, а потом обратиться в какую-нибудь студию звукозаписи, чтобы нам сделали её профессионально на нормальных инструментах, — он вздыхает. — и нам, наверное, нужны колонки, микрофоны, что-то ещё…        — сколотить студию? — спрашивает хисын, приподняв бровь.        — я живу в частном доме, — говорит джеюн. — у меня есть подвал, и он абсолютно пустой, — хисына передёргивает:        — там, наверное, много пауков и тараканов…        — ради тебя всех перебью, сладкий, — фырчит джеюн будто обиженно, на что хисын уставляется на него круглыми от удивления глазами.        — боишься насекомых? — спрашивает чонвон, на что хисын кивает.        — да, есть немного.        — это всё хорошо, и вы звучите, как люди бывалые, — рики выходит в свет, тряхнув копной волнистых чёрных волос, и присаживается на спинку кровати. — но «сколотить студию» в вашем понимании что? да и у меня с финансами проблематично. мне шестнадцать, я один живу.        — тебе шестнадцать?! — вскакивает со своего нагретого местечка сону, прижав руки ко рту, и рики фырчит. склонив голову, нишимура вытягивает руку, и его пальцы слабо двигаются. он будто манит сону, подзывая к себе, и сону, удивлённый, на дрожащих ногах следует за ним, но как только он оказывается возле кровати, рики, подтянув его за руку, валит маленькое тело на себя под громкий писк того.        — ты мне понравился, — просто поясняет свои действия рики, устраивая на своём теле барахтающегося сону. — а так, да, мне шестнадцать.        — удивительный человек, — бурчит сону. ещё немного покопошившись на кровати под тихий смех сонхуна, старший поджимает ноги и, прижав кулачки к груди, ложится на рики. интересно, но он совсем не выступает против. — я думал, тебе двадцать пять.        — я тоже так думал, кстати, — со смешком добавляет сонхун. — и, кажется, у нас только что образовалась новая парочка? он недвусмысленно играет бровями с хитренькой улыбкой, что даёт поблёскивать его выступающим клыкам по бокам челюсти. сону только показывает ему язык.

♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎

«теперь кричи, кричи изо всех сил до окончания нашей с тобой истории…»

«мы идём и кричим, кричим, кричим…»

«когда мы вместе»

«останься, останься, останься…»

«ты делаешь меня лучше!»        — стоп-стоп-стоп! — джеюн подаёт особый сигнал, намекающий на остановку мелодии и заодно сердца всех участников данного кордебалета. он машет ладонью, и рики с опаской клацает по кнопке на колонке. — хисын! какой шут? шат аут!        — такой шут! шут — это ты здесь! — насупившись, бурчит хисын в ответ обиженно. — гороховый! мы уже почти записали всю песню!        — ну давай запишем её с неправильным произношением, как же! потом у всех уши вянуть будут!        — заткнитесь уже, а, — бормочет рики себе под нос. — развели тут бабскую канитель, — сону, стоящий за микрофоном рядом с ним, с тревогой аккуратно поддевает его под руку. джеюн фырчит: — это ты мне говоришь заткнуться, сопляк?        — я сопляк? — рики бросает на джеюна чуть растерянный и насмешливый взгляд сверху. — на себя блять посмотри, король рыночного павильона… чонвон пытается успокоить свою новоиспечённую группу, размахивая ладошками в стороны и крича: «ребята, ребята!..», но, очевидно, не находят в этом успеха. снявшие наушники, зацепив их за шеи, хисын с рики продолжают перепалку с джеюном, который настаивает, что двое на одного — не честно, сонхун пытается доказать что-то, сложив руки на груди, а сону растерянно оглядывается по сторонам и иногда пытается вставить своё слово, которое все пропускают мимо ушей. со вздохом чонвон хватается за голову и приземляется на пол, на одну из подушек, постеленную на бетонный пол в подвале джеюна. они притащили сюда одну довольно мощную колонку, которую рики еле-еле душа в теле приволок из зала, закупились микрофонами (на это были потрачены деньги джея) и предоставили чонвону каждый свои наушники. у кого-то самые обыкновенные, у кого-то — большие накладные, полностью закрывающие уши, как в настоящей студии звукозаписи. а записывают на диктофон ноутбука; «м-да уж, прям какая-то «большая тройка для бедных», — пошутил чонвон, оглядывая данную систему, и, пока никто не решался рассмеяться, расхохотался сам.        — прям цирк дю солей в подвале, — хмыкает ему на ухо джей своим глубоким хриплым голосом, присаживаясь рядом. чонвон вздыхает вновь, тяжело и глубоко, качая головой:        — я мечтал о сплочённой и собранной команде, а эти ведут себя как за столом из видео про «ёбаный рот этого казино». джей посмеивается. — они узнали друг друга совсем недавно. дай им время, малой. да и к тому же, настоящий лидер, — его большая жилистая ладонь, обрамлённая красивыми выпуклыми венами, аккуратно ползёт к ладони чонвона и поддевает её своей. бросив взгляд вниз, на их теперь сцепленные руки, чонвон стремительно краснеет, отводя взгляд, но не противится. — это тот, кто сможет даже из такой компании сделать семью. верно? и любовь тоже не станет для него проблемой. джей подмигивает ему. чонвон смотрит на него своими широко распахнутыми блестящими глазами, с длинными, как у куклы, загибающимися вверх тёмными ресницами. на лице джея мягкая улыбка сияет лунным светом, когда он тянется к лицу чонвона, и чонвон боязливо прикрывает глаза. он ещё ни разу в жизни не целовался. их прерывает какой-то странный, но очень характерный звук. веки чонвона стремительно подымаются, и они с джеем, который кривит лицо, пытаясь не рассмеяться во весь голос, очень медленно поворачиваются к основной толпе. те озадаченно переглядываются между собой, пытаясь найти обладателя.        — майский жук? хисын нарушает тишину. секунда — и все, перекинувшись взглядами, разражаются оглушительным хохотом. чонвон падает на джея, от смеха трясясь, который, хохоча, пытается придержать его. джеюн цепляется за стену в попытке удержать себя, а лицо сонхуна, который обычно бледен, как молоко, чертовски красное сейчас.        — пиздец, — смеётся сону, утирая слёзы своими маленькими пухлыми пальцами. — пёрнули, и никто не хочет признаваться.        — это спецэффекты! — выдавливает зажмуривший слезящиеся от смеха глаза хисын.        — ага. формула один пролетела, — бурчит развеселённый и уже далеко не такой раздражённый джеюн. — давайте перезапишем песню уже и пойдём пожуём чего-нибудь.        — да, давайте! — сону прыгает рядом с нежно улыбающимся рики, хлопая в ладоши. — хочу заказать роллы! кто-нибудь будет роллы?        — я буду! — отзывается радостный чонвон. хмыкнув, сидящий рядом джей почти невесомо оглаживает его спину.        — а я пиццу хочу, — бубнит рики. — четыре мяса. в конечном итоге выясняется, что хисын хочет рамен, а джей — удон, а потом ещё и джеюн хвостиком вьётся за хисыном и его раменом… ну, это не самое страшное. это не страшно, ведь оно греет чонвону душу.

♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎

       — хэй, вон, — сидя на полу в позе лотоса, сонхун отправляет в рот ролл «филадельфия» деревянными одноразовыми палочками. — а как мы будем называться?        — на… называться?        — ну да! — активно кивает сону с набитыми щеками. — я согласен с хёном. мы же группа, а значит, у нас должно быть название. чонвон задумчиво жуёт свою «касабланку», после чего, вскочив с куском торчащего изо рта ролла, вскакивает с места. — сейчас! — он несётся ко своему рюкзаку, где запечатаны в папку все его текста и сочинения. юноша роется в папке, перебирая листы друг за другом и приговаривая: «куда же я его мог деть…», пока остальные с интересом наблюдают за ним. — вот он! ребята подтягиваются к дивану, где сидит рики, которому чонвон, собственно, и дал листок. — здесь все названия будущей группы, которые когда-либо приходили мне в голову, и даже самые наитупейшие, поэтому вы…        — redhotchillyband? — с ошалелой улыбкой читает хисын, прижав руки ко рту, чтобы не расхохотаться во весь голос.        — …вы не смейтесь, пожалуйста, — с досадой заканчивает чонвон. — да.        — а ты видел coolboys? — брови рики взлетают вверх. — мы из 2007-го года. хоть «крутых перцев» нет, и на том спасибо. ребята продолжают бурно обсуждать варианты названий, в то время как чонвон наблюдает за ними сконфуженно, с тревогой раздвинув губы. до тех пор, пока джей не поднимает на него нежный взгляд, искрящийся любопытством:        — мне нравится enhypen, — от его взора мурашки окутывают тело чонвона. — что это значит?        — да-да, мне тоже нравится! — активно поддакивает сону. — правда, а что это за слово? — он растерянно бросает взгляд на чонвона чуть поодаль. — оно ведь ничего не значит. губы чонвона расплываются в улыбке, когда он, кажется, понимает, что они пришли к единогласному решению. — это как винкс, — и он делает странный жест руками в воздухе. — ничего! просто enhypen.

♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎♱︎

чонвон, сону и хисын спокойно ложатся спать на расправленном диване, пока джеюн, сонхун и рики с джеем по очереди договариваются уходить на ночное дежурство, чтобы инструменты в подвале не коротнуло из-за большого количества путающихся друг с другом проводов. с тревогой поджав губы, чонвон смотрит в окно чужой спальни, сложив руки на груди. на город опускаются сумерки, и из труб окружающих домов почти отовсюду валит густой дым растапливаемых дровами печей. атмосфера спокойная и умиротворяющая, но сердце почему-то колотится, как ненормальное. перед глазами — будущее, в мыслях — джей, который почти поцеловал его, и никакого от этих мыслей толку.        — устал за сегодня? вздрогнув, чонвон оборачивается, когда знакомый высокий голос врезается в его уши. у джея красивый голос: он довольно мягкий, не низкий, но приятный, немного шепелявый, когда джей взволнован или, хмурясь, пытается что-то доказать. а когда он поёт, чонвон млеет, и внутри у него всё обмирает будто.        — да, есть такое, — спохватывается чонвон, когда до него доходит, что джей, видимо, ждёт от него ответа. — не знаю, что мы будем дальше делать. первая песня записана. просто пустить её в интернет?        — загрузим в ютуб, — пожимает плечом джей. — хисын обложку нарисует, он обещал. иногда лучше просто плыть по течению, малой.        — а если нас осудят? — взволнованно трепещет чонвон. джей хмыкает в ответ; большая тёплая ладонь опускается на его малиновую макушку.        — живём один раз, какая разница, что подумает абсолютно левый чел целых две секунды про тебя. мы все умрём, конечно, всем глобально есть дело только до тебя. он успокаивает почти ласково, и голова у чонвона кругом идёт. они стоят друг напротив друга, а младший тепло от чужого большого тела чувствует. без лишних слов джей кладёт руки на его талию, аккуратно, чтобы не спугнуть милого застенчивого юношу. ойкнув, когда притесняют ближе, чонвон со смущением покусывает губу, кладя руки на широкие мускулистые плечи джея. он мило склоняет голову вбок, и тогда джей, прикрыв глаза, тут же целует его. он действует аккуратно и смело, ухмыляется с теплотой в поцелуй, чувствуя, как неумело, но трогательно чонвон пытается отвечать на него. чонвон сминает, пытается чмокнуть и задеть чужие губы, пока джей, потянувшись к его телу, не оборачивает ладонями тонюсенькую талию юноши. чонвон мягко обнимает его за шею. его руки зарываются в чужие выкрашенные волосы, перебирая, пуская рой мурашек по крепкому телу, к которому он сейчас прижимается. чонвон цепляется за него — он хочет ещё, он вдруг резко хочет ещё, и джею с трудом удаётся отстранить пылающего чонвона от себя. тяжёлое дыхание двоих разносится в комнате оглушительным ураганом. джей улыбается, соединяя их лбы, пока чонвон продолжает прижиматься к нему, смущённо глядя ему в глаза.        — мы с тобой на полицейскую мигалку похожи, — с придыханием шепчет чонвон, рассматривая синие волосы джея, зачёсанные назад и привлекательно открывающие лоб. джей смеётся, зажмурив глаза. — ага.        — а ещё ты забрал у меня мой первый поцелуй! — с притворным возмущением чонвон несильно, но ощутимо бьёт его в грудь, и джей коротко хихикает.        — ага, — повторяет он. — по тебе видно было. осторожно чонвон оглаживает его острую, как транспортир, линию челюсти. чёрт возьми, он только что отдал ему свой первый поцелуй. внезапно настоящее кажется не таким безнадёжным, а будущее — не таким пугающим.