If I Hurt, Will You Kiss It Better?

— Вэй Ин...       Человек, лежащий на койке, слегка шевелится. — Вэй Ин, — снова зовёт мягкий голос.       Мужчина, который обращается к лежачему, одет в белый врачебный халат; над левым нагрудным карманом виднеется синяя вышивка с названием больницы.       На вытянутом сиденье у окна больничной палаты восседает ещё один мужчина. Его чёрное офисное пальто аккуратно повешено на спинку стула в другом конце комнаты, а сам он облачён в классическую рубашку и тёмно-фиолетовый галстук. Услышав копошение со стороны койки, тот отрывается от проверки электронной почты на своём мобильном телефоне.       Воздух прорезает низкий стон.       Вэй Усянь разлепляет веки. Взгляд тут же режет флуоресцентный белый свет, отчего он невольно щурится. В попытке спрятать глаза, Вэй Усянь отворачивается от его источника, и вместо этого его взор останавливается на расплывчатом лице доктора, который сидит у его постели.       Когда взгляд постепенно фокусируется и ему наконец удаётся разглядеть человека подле себя, Вэй Усянь лишь ошарашенно моргает, потому что... как бы, вау. — Вэй Ин... — в этот раз его имя срывается с губ доктора с мягким облегчением. И может то лишь игра света, однако на секунду создаётся впечатление, что доктор улыбается... Вау, ну серьёзно, откуда он, такой привлекательный, взялся? — Да, доктор, это моё имя. А как звучит ваш номер телефона..?       Мужчина, сидящий у окна, тут же стонет: — О. Мой. Чёртов. Бог.       Так, ладно, это был Цзян Чэн. Вэй Усянь мог узнать голос своего младшего братца где угодно.       А вот доктор, с другой стороны, некто определённо новый. Вэй Усянь вылавливает глазами имя, вышитое на его халате: Лань В., M.D. и целый набор других букв, смысл которых ему непонятен.       В груди зарождается странное ощущение, что это имя выглядит знакомым.       Вышеупомянутый доктор даже не удостаивает Цзян Чэна своим взглядом, несмотря на его несдержанное высказывание, а вместо этого пристально наблюдает за Вэй Усянем, словно тот был кусочком пазла. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и — о, боги — его глубокий бархатистый голос творит с Вэй Усянем немыслимые вещи.       Вэй Усянь в ответ лишь хлопает глазами, пытаясь взять себя в руки. Тогда-то его и осеняет. — О-о-ох, что эт-... О, нет, доктор, неужели я умер? — Что с ним не так? — подаёт голос Цзян Чэн и поспешно добавляет: — Помимо его обычного поведения, то есть. — Ты знаешь, где находишься?       Стараясь придать себе, жалко лежащему на больничной койке, как можно более уверенный вид, Вэй Усянь поднимает взгляд на великолепное лицо доктора, смотрящего на своего пациента сверху вниз, и отвечает: — Может быть, в раю? В таком случае, вы точно ангел.       И даже то, как доктор качает головой, смотрится элегантно и безупречно. — Ты в больнице. Помнишь, как попал сюда?       Вэй Усянь отвечает ничего не понимающим взглядом. И стоит осознанию прийти, как его лицо тут же искажается и он взволнованно хнычет: — Доктор, что со мной произошло? — Почему ты зовёшь его "доктор"? — недовольно спрашивает Цзян Чэн, чьё терпение подходит к концу. — Хотя, нет, забудь. Если речь об одной из тех странных извращённых штучек, которыми вы занимаетесь дома, то я не желаю об этом слышать.       В этот раз доктор Лань бросает на Цзян Чэна косой взгляд, явно не одобряя слова последнего. Цзян Чэн в ответ лишь закатывает глаза, особо не переживая на этот счёт. Всё-таки, когда дело доходит до социальных норм и приличий, он и тупица Лань Ванцзи никогда не сходятся во взглядах. — Потому что он мой доктор..? — произносит Вэй Усянь, звуча не особо убедительно. Несмотря на это, он уже как бы невзначай держится с Лань Ванцзи за руки. — Когда это произошло? — Не совсем я. Мой брат, — поясняет доктор Лань, снова поворачиваясь к Вэй Усяню. — Я здесь только для того, чтобы позаботиться о Вэй Ине.       Легко отвлёкшись от настигшей его тревоги, Вэй Усянь тут же проясняется в лице. — О, доктор Лань, так вы здесь из-за меня? Это так глупо! — Да это ты глупый! — взрывается Цзян Чэн, обеспокоенный приторным тоном, который начал приобретать голос его брата. В прошлом такие знаки никогда не предвещали ему ничего хорошего. — Он твой муж, нет ничего странного в том, что он здесь находится!       Вэй Усянь буквально давится слюной на его словах. В мгновение повернувшись к Цзян Чэну, он шепчет тому с широко распахнутыми глазами (слышно это, правда, всем присутствующим): — Он — мой муж? — О, бог ты мой, — Цзян Чэн переводит взгляд на Лань Ванцзи. — Нет, серьёзно, что с ним не так? — Подобное иногда случается, — отвечает молодой доктор. Его изучающий взгляд прикован к пациенту на койке, словно проверяя последнего на предмет того, на что врачи обычно проверяют больных в бреду. — Эффект анестезии. Он должен пройти через…       Рука, вдруг оказавшаяся на его лице, прерывает Лань Ванцзи. Это Вэй Усянь принялся неуклюже похлопывать доктора по щекам с застывшим на лице выражением детского удивления. — Как так вышло, что вы мой муж? — недоумевает он. — Вы ведь такой красивый. Я чем-то вас напичкал?       Цзян Чэн фыркает: — Хороший вопрос, кстати. Мне тоже любопытно, как ты заставил его жениться на своей сумасшедшей заднице. — Я не был ничем напичкан, — отвечает Лань Ванцзи абсолютно серьёзно, несмотря на нелепую ситуацию и словно обращаясь вовсе не к сумасшедшему. — Вэй Ин может понравиться многими своими качествами. — О-о-о-о, боги, я сорвал джекпот. — Тц, какого хрена! — восклицает Цзян Чэн. — Я не отменял все свои сегодняшние встречи только для того, чтобы выслушивать твою сопливую чепуху о собственном супруге, Вэй Усянь!       Надоедливый пациент в ответ лишь хихикает. — Вы это слышали? — заговорщически обращается он к Лань Ванцзи, как будто делится с ним тайной. — Он сказал, что вы мой супруг.       Тупость, должно быть, заразна — думает Цзян Чэн, глядя, как Лань Ванцзи кивает в ответ: — Мх-м, сказал. — Эй, — продолжает Вэй Усянь, возбуждённый как никогда. — Эй, доктор Лань, если я скажу вам, что у меня что-то болит, я получу за это лечебный поцелуй?       Цзян Чэн вскидывает руки. — Чёрт подери, меня как будто не существует. — Принести тебе ещё болеутоляющих?       Вэй Усянь скулит: — Не-е-ет! Нет, лучше поцелуйте меня! — Разве наша мать не учила тебя не целоваться с незнакомцами, а, Вэй Усянь? — вмешивается Цзян Чэн, но идиот на койке только усмехается. — Ты даже не можешь вспомнить имя этого парня. — Она говорила нам не разговаривать с незнакомцами, А-Чэн, — парирует Вэй Усянь, считая это разумным аргументом. — Кроме того, как он может быть чужим, если я вышел за него замуж, верно, доктор Лань? — Обручиться с чужаком не было бы твоим первым сомнительным решением, это точно, — саркастично отвечает Цзян Чэн и поворачивается к Лань Ванцзи. — У тебя сейчас перерыв, верно? Я отказываюсь смотреть на этот жалкий цирк, так что, может, ты просто дашь знать, когда он снова потеряет сознание или что-то в этом роде? Всё равно мне ещё надо позвонить сестре, сообщить ей, что этот идиот пережил операцию.       Лань Ванцзи поворачивается к нему и кивает. — Я могу остаться с Вэй Ином. — Спасибо. Если я продолжу слушать чушь, которую несёт этот придурок, у меня начнётся мигрень.       С кровати доносится драматический возглас. — Цзян Чэн! А что если я умру, пока тебя нет? — О, поверь, я не настолько везучий.       Лань Ванцзи снова поворачивается к Вэй Усяню, пытаясь отвлечь его от ещё более драматичных реплик, которые он уготовил брату. — Я позабочусь о тебе.       Его слова оказывают желаемый эффект. Вспомнив о присутствии доктора, Вэй Усянь снова устремляет мечтательный взгляд на Лань Ванцзи. — Вы сделаете так, чтобы со мной ничего не случилось, доктор Лань? — Мх-м. — И защитите от издевательств младшего брата? Он наверняка уже строит планы, как отпинать меня, пока я прикован к койке, потому что честным путём победить не сможет. — Ты-! — Я защищу тебя, Вэй Ин.       Цзян Чэн сдаётся. — Тебе что, двенадцать? Надеюсь, вас покусают муравьи, отвратительная вы парочка!       Раздражённый, он покидает палату, не забыв прихватить свои пальто с бумажником и едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть напоследок дверью.       Мужчина делает несколько шагов вправо и, прежде чем повернуть за угол, натыкается на другого доктора в белом халате. — Ах, Цзян Ваньинь.       Цзян Чэн поднимает глаза и узнаёт перед собой лицо почти идентичное тому, которое только что оставил в больничной палате своего непутёвого брата. Он вздыхает. Отлично, больше представителей семьи Лань. — Привет, док.       Лань Сичэнь, в отличие от своего более сдержанного младшего брата, всегда улыбается; и даже сейчас мужчина одаривает своей улыбкой Цзян Чэна. — Я как раз собирался проверить молодого мистера Вэя. Насколько я понимаю, Ванцзи с ним? — Поверьте, вам не хочется идти туда.       Лань Сичэнь усмехается. — Понятно, — произносит он чопорно и вежливо, как подобает идеальному богатому мальчику, коим тот и является. — Спасибо. Тогда я прислушаюсь к твоему совету.       Вместо «пожалуйста» Цзян Чэн лишь фыркает и скрещивает руки на груди. Он ждёт, пока собеседник закончит со своими любезностями и попрощается.       Однако Лань Сичэнь удивляет его совсем другой реакцией. — Ты ведь ещё не уходишь? Если свободен, не хочешь составить мне компанию за чашкой кофе?       Цзян Чэн приподнимает бровь. Со старшим братом Лань у них не было особо активного общения со времён свадьбы их братьев, хотя эти двое и находились друг у друга в постоянном поле зрения.       В качестве новоиспечённых родственников, то есть. Не то чтобы Цзян Чэн помышлял о чём-нибудь другом. — Я угощаю, — добавляет Лань Сичэнь, при этом неподдельно ему улыбаясь. Цзян Чэн, конечно же, не знает его настолько хорошо, однако к этому времени он всё-таки успел подметить несколько привычек старшего брата Ванцзи, чтобы понимать, какая из его улыбок является искренней.       Он переводит взгляд на свой телефон, а затем снова на коридор, из которого вышел минуту назад и куда, надеется, не вернётся в ближайшие несколько часов. — Ну, — отвечает он, стараясь сохранять небрежность, и оглядывает мужчину, — раз уже это бесплатно и всё такое...

---

      Двое оставшихся в палате уже и забыли, что с ними до этого находился третий человек. — Вэй Ин, тебе следует отдохнуть.       Вэй Усянь едва ли не мурлычет от внимания доктора и тонких пальцев, нежно перебирающих его волосы. — Эй, — сонно произносит он, уткнувшись носом в мужскую руку. — Мы действительно женаты?       Пальцы начинают оглаживать его за ухом, интимно и знакомо, отчего по коже Вэй Усяня пробегает счастливая дрожь. — Мх-м. — Хм-м, а если я тебе не поверю? Докажи.       Его слова заставляют Лань Ванцзи задуматься, но только на мгновение, потому что уже через секунду он поднимет одну руку и показывает Вэй Усяню своё золотое обручальное кольцо.       Всё ещё остекленевшие глаза расширяются. — Вау-у-у, — Вэй Усянь проверяет и собственную руку, конечно же найдя на безымянном пальце идентичное кольцо.       Он подносит его к своему лицу так близко, что глаза скашиваются на переносице. — О-о-о, боже, это правда! Вау-у-у-у...       Холодные пальцы осторожным движением отводят руку молодого человека от его лица. — Веди себя спокойно. У тебя же сейчас закружится голова. — Ладно, кольца — это круто и всё такое, но на самом деле я думал о том… — голос Вэй Усяня становится игриво застенчивым, — ... можно ли доказать факт нашего брака… — он постукивает пальцем по губам, — ... немного иным способом?       К радости Вэй Усяня, Ванцзи, судя по выражению лица мужчины, быстро смекает, что тот имеет в виду. Однако в ответ ему доктор просто фыркает и произносит: — Глупости.       Его реплика заставляет Вэй Усяня обиженно надуться. — Ну давай! Держу пари, мы целовались тысячу раз! — Вряд ли тысячу. — Да кто вообще считает? — Вэй Усянь чуть ли не плачет. — Ты что, совсем меня не любишь? Всё, о чём я прошу, это чтобы мой муж поцеловал меня, но теперь я вижу, что он даже не…       А потом его целуют — внезапно и, вероятно, для того, чтобы заткнуть ему рот.       Даже-бог-не-знает-сколько людей пытались заткнуть Вэй Усяня за всю его жизнь. Многие, конечно, потерпели неудачу, однако этот способ… Ладно, этот хорош. Вэй Усянь должен признать, что в сравнении с остальными методами поцелуй гораздо более эффективен. Он почти тает под тяжестью мужчины, чей поцелуй путает мысли в и без того запутанной голове Вэй Усяня. Он не может вспомнить что-либо ещё настолько сладкое, приятное и совершенное, как ощущение мягких губ, прижимающихся к его собственным, тёплых рук, обхватывающих его лицо; как жар другого тела обволакивает его самого и вытягивает накопленные внутри напряжение и боль.       Поцелуй заканчивается гораздо раньше, чем Вэй Усяню хотелось бы, и он недовольно хмыкает. — Не напрягайся, — произносит его великолепный, сексуальный, по-настоящему идеальный муж (победа!). — Будет неприятно, если тебя вдруг вырвет. — Э-э-э, обойдёмся без этого, — Вэй Усянь сонно моргает, глядя на Ванцзи. — Ты такой красивый. И хорошо целуешься.       Слова супруга вызывают улыбку на лице мужчины, и — боже мой — он умудряется выглядеть ещё лучше, чем раньше. — Не такой красивый, как Вэй Ин, который тоже хорошо целуется.       Вэй Усянь хихикает и слабо пихает Лань Ванцзи (последний этого даже не замечает). — Ой, замолчи. Почему ты такой милый? Ты всегда так со мной? — Мх-м.       Вэй Усянь улыбается настолько сильно, что чувствует, как онемевает лицо. — Я, должно быть, так счастлив. — Надеюсь на это, — отвечает его муж, проводя тыльной стороной ладони по щеке Вэй Усяня, словно какой-нибудь чересчур безупречный герой второсортной мыльной оперы. — Я делаю всё возможное, чтобы ты всегда был счастлив. — И как тебе удаётся быть таким идеальным? — спрашивает Вэй Усянь. — Наверное, в прошлой жизни я совершил нечто по-настоящему достойное, раз заслужил тебя.       Мужчина хрипло фыркает, в чём Вэй Усянь на этот раз узнаёт смешок. — Отдыхай, Вэй Ин. — Не хочу, — сонно тянет он. — Не хочу оставлять тебя. — Ты ведь вернёшься, — мягко заверяет его муж. — А я буду ждать здесь. — Милый, такой милый… — Вэй Усянь хочет выкрикнуть это в притворной жалобе, но чувствует, как энергия покидает его тело с пугающей скоростью. Он зевает. — Ты лучший. Самый лучший, мой Лань Чжань.       Вэй Усянь проваливается в крепкий сон, и палата погружается в тишину. Лань Ванцзи продолжает наблюдать за супругом, мирно сопящим на койке, руки не перестают касаться его и ласкать открытые участки кожи. — Спи спокойно, Вэй Ин.