Выходной

— Спасибо! — тонет в восторженных криках стей. Крайний концерт наконец закончился, и теперь впереди только пятичасовой перелет обратно в Корею. А дальше — долгожданный отпуск. Небольшой, всего в два дня, но все же отдых. Мемберы уже строят планы на эти дни. В ожидании своего рейса, Чан подсаживается ближе к Чонину, который вот-вот да кажется отключится. Видать, очень вымотался. Делает вид, что потягивается и ненавязчиво закидывает руку на сиденье младшего. Касаясь плеча, парень тянет Яна на себя и укладывает его на свое плечо. Чонин тут же выходит из дрёмы и пытается улечься поудобней. Вот они, привилегии отдельной комнаты ожидания. — Хей, — шепчет Чан, — у тебя есть планы на эти выходные? — Особо нет. Родители уехали, поэтому домой нет смысла ехать, — пожимает плечами парень и поправляет съехавшую сумку на плече. — А что? Есть идеи? — Небольшие. Не хочешь провести выходные вместе? Просто вдвоем. Чонин задумчиво устремляет свой мутный ото сна взгляд в пол. Идея действительно хорошая, учитывая, что в последнее время они особо не общались. Если только во время приема пищи. Но там общаешься со всеми, хочешь ты этого или нет. А вот вдвоем, наедине друг с другом, им так и не удалось побывать. График слишком плотный: подъем, репетиция, небольшой обед, репетиция, выступление. В конце дня каждый был просто не способен на что-либо. Все просто валились с ног, и единственная мысль, которая посещала головы мемберов, это был сон. На публике тоже особо не пообнимаешься, тем более не поцелуешься. А Чонину так хотелось снова почувствовать тепло любимого тела. Просто хотелось лежать в обнимку под пуховым одеялом и смотреть какие-нибудь сопливые мелодрамы. — Конечно, — тихо шепчет юноша, но этого было достаточно. — Можешь поспать пока, — Чан зарывается пальцами в блондинистые волосы, перебирая их и легко массируя кожу головы. — Я разбужу тебя, когда надо будет.

***

Выйдя с самолета, группа просто заваливается в машины, не разбирая особо, кто с кем едет, и в сонной тишине добирается в общежитие. Вот она, суровость ночных перелетов. Дом. Милый дом. Чан, который еще более менее не в сонном состоянии, подхватывает свою сумку и сумку Чонина, приобнимает полуспящего парня и ведет его к зданию. — Чан, нам в другую сторону, — озадаченно говорит Хан, закрывая багажник машины. — Провожу его и вернусь, — с немного вымученной улыбкой отвечает тот. — Идите. Джисон лишь пожимает плечами, равняясь с Хенджином и Чанбином. Вернётся он. Как же. Он так долго ждал не для того, чтобы просто вернуться. Да, скрываться от ребят бывает очень трудно: Чонин еще не готов к официальному заявлению. Да и Чан не давит. Когда придет время, они обязательно расскажут. Конечно, можно все свести в шутку, но на постоянной основе это просто перестанет работать. Хотя Бан думает, что некоторые все равно догадываются об их связи, просто тоже тактично молчат. И он благодарен им за это. В какие-то моменты он так рад, что выбрал именно этих ребят. Благодарен за доверие к его выбору. Если бы не это, встретил бы Чан это солнце, которое уже во всю опирается на него? На лице появляется улыбка. Зачем думать об этом? Сейчас он с ним, и все хорошо. А остальное не важно. Минхо придерживает для них дверь и, когда те заходят, быстро смывается в направлении кухни. Чан оставляет сумки, снимает обувь, усаживает Яна на пуфик, стягивая кроссовки и с него. Подхватывает, уже спящего юношу, на руки и как можно осторожнее несет его в комнату. Свет включить не получается, поэтому приходится действовать наугад. Бан укладывает Чонина на кровать, пытается нащупать язычок молнии, но блондин просыпается. — Прости, не хотел будить тебя, — с минимальной громкостью говорит Чан. Ян принимает сидячее положение и устало ведет рукой по лицу, пытаясь снять сонливость. Также еле слышно с небольшой хрипотой произносит: — Останься. Чан кивает. Но потом понимает, что этот жест был скорее всего не увиден, поэтому отвечает небольшим «хорошо». Брюнет снимает верхнюю одежду и аккуратно складывает на полу у кровати. Чонин тоже тащит с себя брюки с курткой и остается лишь в футболке. Он отодвигает край одеяла, залезает под него, но край так и не отпускает. Приглашает. Чан быстро смекает и присоединяется, накрывая их обоих. Блондин отворачивается к стенке, а Чан прижимается грудью к его спине, перехватывая рукой талию. Чонин переплетает их пальцы и мгновенно засыпает. — Спокойной ночи, лисенок, — шепчет Бан в висок юноши и легко целует. *** Утром за дверью слышатся голоса. Бан сонно размыкает глаза и смотрит влево на Чонина, который переместился на него и теперь мирно посапывает, уткнувшись носом ему в грудь. Невольная улыбка расцветает на лице Чана. Он так давно не видел Яна таким беззащитным, умиротворенным и домашним. Брюнет зарывается в белобрысые волосы и закрывает глаза, в надежде продолжить видеть сновидения. Однако, голоса становятся громче и возмущеннее. Не выдержав, Чан аккуратно, чтобы не разбудить, выпутывается из своеобразных объятий юноши и идет разбираться, кто посмел нарушить его покой. Не забыв надеть футболку со штанами, конечно. — Давай быстрей! Я тебя уже миллион лет жду! Акция закончится через чертовых два часа! Нам еще добраться надо! — возмущению Хана не было предела. Минхо, которому и адресована эта тирания слов, со спокойствием сидит на диване. Одной рукой он полотенцем протирает волосы, а второй листает ленту какой-то соцсети. — Что происходит? — задается вопросом Чан, скрещивая руки на груди и недовольно смотря на Джисона. — Я и Минхо-хён планировали сходить сегодня в Мак на утреннюю акцию. Но он такой медленный, что просто невозможно, — Хан надувается, устремляет свой взор на сидящего парня, которого, кажется, вообще не осведомили о плане. — О, серьезно, Хан? Подожди, — Минхо поворачивается в сторону Джисона, — ни о чем мы не договаривались. Это ты вломился ко мне в комнату и начал орать, чтобы мы пошли в Мак. Джисон начинает было оправдываться, но Чан утихомиривает его грозным взглядом, и юноша тут же затихает. Старший подходит к Сынмину, который стоит в дальнем углу и наблюдает за цирком с лицом лица. — Долго они так? — спрашивает Бан. — Минут двадцать. С момента, как Хан ворвался сюда. И до того, пока ты не пришел. Непроницаемость лица Кима поражает. — Кошмар, — на тяжелом выдохе произносит старший. — Если что, разнимай их ты, а я пошел. У меня поезд скоро, — бросает Сынмин за спину, поправляя лямку рюкзака. Но мгновенно разворачивается. — А ты как тут оказался? — Проверить кое-что нужно было, — легко отмахивается Чан. — Ну-ну… — Погоди, я с тобой выйду, — парень бросается к выходу, быстро напяливает кроссовки, подхватывает оставленную вчера сумку и выходит, надеясь на благоразумие парней и крепкий сон Чонина. *** Бан Чан возвращается к себе в общежитие, в котором, в отличии от другого, царят тишина и покой. Парень умывается, а после принимает прохладный душ. Вчера это сделать не удалось, поэтому остатки вчерашнего выступления приходится смывать сейчас. Наспех вытерев волосы, Чан забирает из комнаты ноутбук и возвращается в первое общежитие. В доме уже никого нет, кроме Феликса, который проспит весь этот день. Он хорошо поработал и вполне себе заслужил отдых. Они все заслужили отдых. Парень проверяет комнату Чонина, но тот по прежнему спит, закутавшись в одеяло. Часовые пояса — дело серьезное. Особенно, когда перелеты чуть ли не каждый день. Чан решает не мешать, а, наоборот, приготовить завтрак в постель. Сначала выбор падает на самый стандартный вариант — яйца с беконом. Но потом Чан натыкается на упаковку рамена и решает всё-таки сделать его. Пока вода закипает, Бан пишет пару постов в соцсети, описывая свои эмоции от прошедшего концерта. Опять же, вчера это сделать было просто невозможно, и не сказать о впечатлении тоже нельзя. Рамён готов уже через недолгих пять минут и еще через две аккуратно сервирован на дощечке, на которой стоят еще две кружки ароматного чая. Войдя в комнату, не без трудности открыв дверь, Чан как можно тише ставит ношу на столик у кровати. Чонин лежит, закутавшись в одеяло с пят и до подбородка. Бан ложится рядом, подпирая голову одной рукой, а второй тянется чтобы убрать мешающиеся пряди с глаз Яна. Младший жмурится и укутывается одеялом по самый нос. Чан лишь хихикает. Не спит же. — Нини-и, вставай, — нежно целует старший в кончик, выглядывающего из-под одеяла, носа. Переворачивает блондина на спину, наваливаясь сверху. В ответ только неразборчивое мычание. — Я знаю, что ты не спишь! Проснись и пой! — уже смелее смеётся Чан, легко бодаясь в районе шеи. — Заткнись и спи, — произносит Чонин как можно четче, на сколько позволяет одеяло, пытаясь скинуть с себя тело. — Чан, ты тяжелый, слезь с меня! Брюнет слушается, перекатывается набок, но из объятий не выпускает. А Ян и не сопротивляется. — Я тебе вообще-то завтрак приготовил. Поэтому не будь таким грубым. — С этого и надо было начинать. Растрепанный Чонин выбирается из своего кокона. Он выглядит таким милым и безобидным в таком виде. Но Чан знает его «безобидность». Этот ребенок может хорошенько наподдать даже ему. Бан улыбается, помогает выбраться из одеяла и отпихивает его в ноги. Потом ставит импровизированный поднос на колени Чонина, не забыв переставить кружки с подноса на столик. Едят они молча, наслаждаясь каждой минутой вместе. Под конец трапезы Чан тянется рукой к лицу Чонина, чтобы вытереть остатки еды на уголках губ, а тот сам притягивается, подставляясь под теплые руки. Неожиданно кусает за большой палец и открыто смеется с удивленного лица брюнета. В шутку обидевшись, Бан встает с кровати, забирает поднос с грязной посудой, делает вид, что уходит, но в ту же секунду разворачивается, наклоняется и целует в уголок губ Яна. А младший лишь растягивается в улыбке, притягивает за ворот футболки и целует полноценно. Без излишеств. Просто касание. Но такое трепетное и желанное. Оторвавшись друг от друга, Чан сгребает кружки, а Чонин слазит с кровати. На выходе из комнаты разделяются, старший идет мыть посуду, а младший — в душ. Чан заканчивает раньше. Вытирает руки и идет выбирать, что посмотреть. Недавний стол для еды превращается в стол для ноутбука, а одеяло снова аккуратно лежит на постели, чуть подогнутое, чтобы было проще залазить под него. Парень выбирает первую попавшуюся дораму, включает и тут же ставит на паузу. Через какое-то время в комнату заходит Чонин с банкой мороженого и двумя пластиковыми ложками. Юноша скидывает полотенце с плеч, забирается на кровать, ставит мороженое у подушек, укладывается в объятья Чана, который сел у изголовья кровати, и тонет в них. Возникает желанье сидеть так вечность. Просто вот так, вдвоем. Младший кладет голову на плечо Бану, подгибает ноги в коленях и кладет руки поверх рук старшего, переплетая пальцы. — Нажми на плей, пожалуйста, — говорит Чан в висок юноши, туда же легко целуя. Чонин вытягивает ногу, носком доставая до пробела, нажимает на него и обратно принимает исходное положение. Оба смотрят на экран, завороженные сюжетом, иногда прерываясь на короткие поцелуи. Чан не посмотрел на рейтинг дорамы, поэтому некоторая сцена заставляет парней смутится. Чонин выпутывается из объятий и пересаживается лицом к брюнету. — Смотри на меня, — говорит младший и обвивает руками шею Бана. Только на камеру и только с другими мемберами он чужд и нетактилен. Но все меняется, когда это Чан. Брюнет тоже окольцовывает талию младшего и смотрит ему в глаза. Ян наклоняется и целует. Коротко. Потом еще и еще. А сам хихикает и смущается. «Ребенок», — думает Чан и, тоже улыбаясь, целует в ответ. Чонин задерживается на губах едва чуть больше секунды, а Чан уже чуть настойчивее сминает мягкие губы своими. Но не из какого-то интимного побуждения. Нет. Это всего лишь невинное желание наверстать упущенное. Снова почувствовать сладость спустя столько времени некой разлуки. Ян только льнет ближе. Разомкнув поцелуй, оба смотрят друг другу в глаза. Не выдерживает первым Чан и снова чмокает в губы. Потом в кончик носа, щеки, ямочки, снова в носик. Рука тянется к затылку блондина. Парень зарывается пальцами в волосы и тянет ближе к себе. Стукаются лбами. И смеются. Тихо. Для себя. — Я люблю тебя, Нини, — шепчет Чан, закрыв глаза. Касается кончиком носа носа Чонина и трется о него. Чонин вторит действиям старшего и тоже тихо произносит: — И я тебя, Чан. Постельная сцена заканчивается и Ян разворачивается, падая в объятия и прижимаясь спиной к груди старшего. — Будешь мороженое? — спрашивает блондин и, не дожидаясь ответа, тянется к банке. — Не откажусь, — парень помогает младшему открыть крышку и отдает ложку, зачерпывая своей порцию мороженого, но та не успевает прийти в пункт назначения и перехватывается Чонином. — Эй! Довольный Ян щурится по-лисьи, улыбается во все тридцать два, оборачивается и чмокает брюнета в щеку. Затем окунает ложку в банку и готовый уже принять вторую порцию мороженого, не сразу замечает, что столовый прибор с десертом был выхвачен и таким же наглым способом съеден. — Теперь мы квиты, — бормочет Чан с ложкой во рту. Чонин лишь смеется, выхватывает ложку и кидает поодаль от себя на кровать. — С одной будем есть? — усмехаясь спрашивает старший. В ответ только неразборчивое щебетание. Бан берет ложку, зачерпывает мороженое и отправляет его прямиком к Яну. Тот откидывается назад и что-то довольно мурлычет, а брюнет только хихикает. К концу дня почти вся банка мороженого съедена, а дорама полностью просмотрена. Парни так и не выходили из комнаты, если только не считать небольшой перекус и заваривание чая. Однако вечером накатывает усталость, и Чан предлагает все таки ложиться спать. Чонин не сопротивляется. Тоже чувствует приближающееся чувство сна. Оба ложатся под одеяло, лицом друг к другу. Старший притягивая к себе ближе блондина и оставляет руки на талии. Тот кладет одну руку под подушку, а другую ведет за спину Бана. Ноги хаотично переплетаются. Воцаряется тишина. До ушей доходит только мерное дыхание друг друга и едва слышное сердцебиение. Так и засыпают, вслушиваясь в умиротворенные звуки друг друга.