Грубые руки

Ивану повезло больше, когда не стало родителей и кого-либо, кто мог заботиться о брате и сестре. Его приметил мастер Никита, который сразу сказал, что руки у него золотые. Не особо верила Краса в это, потому что больше чем работать руками любил Иван песни сочинять. Ну да ладно. Ее же определили прислугой в боярский дом. Ничего, кроме тяжелой и неблагодарной работы она не знала. И некрасивая она вовсе: плечи широкие, руки короткие, глаза как у свинки. Иван получше будет, но Краса, словно в насмешку так названная, не взыщет. У каждого свое в жизни намечено. Оттого невероятным ей кажется тот момент, когда Иван женится на мастерице Наталье, которая кружева словно паук плетет. Затронуло это событие и Красу. Не стал ее Иван оставлять в том доме, к которому она была приставлена, а забрал с собой в Озерск. Трудится теперь Краса среди девушек, что ткани прекрасные создают. Налюбоваться на них не может. А в один день словно умирает она, когда видит перед собой мастерицу с именем Ярослава. Глаза огромные, взгляд острый, талия осиная, руки тонкие. Все от нежности сотрясается в Красе. Хочется ей заговорить с девушкой, но боится спугнуть ее своим внешним видом. Потому наблюдает она за тем, как та работает за станком, пока сама полы моет и улыбается не пойми чему. Все девицы в Озерске с самомнением. Женихов себе выбирают из мастеров рукастых. Ярослава не такая. Угрюмая, молчаливая, о глупостях не говорит. Смотрит только на работу свою, а потом так же тихо вечером уходит. Наглядеться не может Краса. И слезы тайком с глаз смахивает, такая умница ни на кого внимания не обратит. Все в своем внутреннем чудесном мире. Задерживается та иногда, а Краса как можно ближе к ней свою работу на совесть выполняет. Тихий вечер, закатывается солнце. Девушки-работницы куда-то вышли, только Ярослава занята своим делом. Смотрит по привычке на нее Краса и чувствует, как сознание ее покидает. Глаза закатываются… — Краса, что с тобой? — громко спрашивает ее голос, принадлежащий девушке с невероятно изящным профилем. Приподнимают аккуратные ладони Красу за плечи, приходит она в себя. И тут на свою спасительницу смотрит. Это Ярослава. Ахает Краса, краской заливаясь, не знает, что сказать. Но потом все же находит в себе силы прохрипеть: — Плохо мне стало. Теперь лучше. — Заработалась ты совсем, не бережешь себя, — произносит Ярослава и осторожно помогает Красе подняться. Случайно она рук Красы касается и вздрагивает: — У нас ведь лучше, чем в боярском доме? — Намного, — кивает Краса. Смотрит на нее девушка между тем, чувствует Краса, как сердце ее подпрыгивает тревожно. Манит в фигуре мастерицы ее абсолютно все. Тяжко ей, не хочется отстраняться, а Ярослава и не спешит. — У тебя руки с трудовыми мазолями. Горжусь такими как ты, — произносит Ярослава тихо и неизвестно зачем проводит по руке Красы, поглаживая. Отводит взгляд Краса, что замечает Ярослава. — Ты чего взгляд от меня воротишь? Противна тебе? Противна. Как будто такая прелесть как она может быть противна. Вздыхает Краса и шепчет тихо: — Люблю я тебя, Ярослава. Тяжко мне от того, что никогда не будем вместе мы, потому и стараюсь не смотреть на тебя. Я не мастер какой и не красавец писаный, чтобы тебя добиваться… Замирает девушка напротив. Глаза и без того огромные ширит. Молчание на какие-то минуты повисает. А потом говорит Ярослава спокойно: — И что же? Просто так сдашься? В неверии смотрит на нее Краса. Видит улыбку. Первую, которую она заметила на этом лице. Душа наружу просится. — Я… — глотает от удивления слова Краса, а потом твердо отвечает: — Нет. Проводит по лицу ее Ярослава так, что жмурится на миг Краса в свое счастье не веря, а потом опять говорит спокойно: — Да, не мастер ты и не красавец писаный. Но ты труженица, старательная, работу свою знаешь. И для меня в тебе не это главное. Если любишь меня, так не бойся действовать. А я уж скажу, если мне что не понравится. Улыбка так и растягивает губы Красы. Ей нечего сказать. Она лишь находит в себе смелость коснуться губ Ярославы своими, что уже давно хотела сделать. Светятся ее глаза, как и глаза мастерицы. Грубые руки от работы обеих соединяются, чтобы больше никогда не разъединиться.