Тася, её любовь и сёстры

Тасю мучали эти звонки мужского голоса, звонок повторился снова через два дня, затем ещё раз. Когда звонок не прерывал их общение, в тот момент было прекрасно, но потом Тася мучилась, представляя себе, что, как только они расстались, Марина спешит к какому-то парню, он встречает её и тут же в прихожей целует... В такие момент Тася, покрасневшая, представляла себе, как она хватает Марину и страстно покрывает её лицо поцелуями сама – то, на что в жизни она никогда не отважилась бы. В четвёртый раз, когда Марина отвлеклась на звонок, девочка не смогла выдержать. Она спросила почти хрипло: - Это Ваш парень? - Это Валера, а вот мой ли он парень, я ещё не знаю. - Но Вы бы этого хотели? Марина Александровна всё же была уклончивым человеком на тему личной жизни и ответила не прямо, но она улыбнулась, потянулась к ученице, взяла её за руки и сказала, обжигая её своим взглядом: - Мы же все хотим любви, верно, Тасенька? Тася только кивнула. - А ты уже влюблялась в кого-то? Неожиданный вопрос поймал девочку врасплох. Что, ответить «Да, в Вас?». Это было невозможно... Но если Марина Александровна так вот смотрит на неё... Тася аж закрыла глаза. Марина Александровна поняла её по-своему. - Ничего, уже скоро влюбишься. И тут она наклонилась (они обе сидели на углу учительского стола) и чмокнула Тасю в щёку. А Тася в этот момент чуть повернула голову, и поцелуй пришёлся прямо в губы. Девочкины глаза широко распахнулись, она покраснела, потом побледнела. - Вы... меня поцеловали... – пробормотала она. Марину Александровну это как будто даже развеселило. - Это был той первый поцелуй? – спросила она. – Ой, надо же, как получилось... Как-то неуклюже... Надо сделать его более памятным, а? Тася, почти в полном шоке, ничего не могла ответить, только смотрела на учительницу, чуть вздрагивая. А та положила руку ученице на затылок, слегка притянула к себе – и нежно припала своими губами к губкам девочки на десять лет моложе её. Весь день потом Тася вспоминала, как шевелились её губы, немного изменяя и смещая давление, она высасывала Тасечку, словно спелый персик, так, что та только придвинулась к ней поближе, словно отдавая любимой женщине всю себя. А та потом прошлась по внутренней поверхности Тасиных губ язычком и только затем, вроде как неохотно, отодвинулась от девочки. Тася сидела, подрагивая, от волнения в её глазах даже проступила влага. - Божечки, ты так разволновалась? – заботливо спросила молодая женщина, - я тебя прямо так смутила? Прости. Она обняла девочку и прижала её к груди. - Всё хорошо... Просто первый поцелуй... Немного необычно, что от девочки... – Тася не сразу поняла, что она назвала себя «девочкой», - Но может, так оно и лучше, а? Тут Тася почти расплакалась; она хотела проговорить что-то про то, как это восхитительно, что её первый поцелуй был с ней, божественной женщиной... Но, конечно же, не могла это произнести. А Марина Александровна продолжала её обнимать и гладить по плечу, и Тасино дрожание понемногу улеглось. Она не могла поверить, что только что получила поцелуй от той, что занимала все её мысли и чувства последнее время. А вдруг у них и правда любовь, и Марина Александровна поцеловала её не просто так? От такой мысли сердце готово было разорваться на кусочки.