свалило с ног

Чонгук сильно заболел. Естественно, об этом все вокруг знали, но каждый из них пытался притворяться, что нет. Группа видела и слышала всё. И то, как Чон идет на тренировку, игнорируя всунутые Джином таблетки, корящий взгляд чимина, гнев остальных (тихий, пока что), и то, как пел, а потом кашлял, а точнее сдавливал кашель, чтобы никто не заметил. Как видите, заметил. И не «кто», а все. Но пока что они сдерживали себя от любой помощи, потому что а) Чонгук их убьет (его устрашающий вид – отдельное зрелище), б) есть джин и иногда Хосок, которые попытки лечить делают (а иначе их Джун придет и убьет, потому что за главных оставил, а нифига ничего не сделали) Говоря о Джуне. Реп Мон и Шуга в этом «цирке» не участвовали – сидят в своем подвале и нос не высовывают. Проекты у них какие-то, музыка. А Чонгук весь измотался. Выгорел, заболел и пострадал, но продолжал себя мучить и добивать. «Вот нафига ему идти в спорт зал, когда с ног валишься? Или песни записывать?» - думали одногруппники, волнуясь. Спустя несколько дней болезни втихую, Чонгук все-таки доигрался. Тело дало сбой, нехилый такой, хотя можно и пожестче было Получилось все очень просто. Чонгук пришел в компанию, в комнату записи треков Намджуна и Шуги. Эта комната пока не использовалась (эти музыканты в подвале сидят, вы что, там же лучше работается), поэтому рэп монстр и мин разрешили там отсиживаться Чону, если ему нужно. Парень пришел, бросил сумку на табуретку, а сам сел на кресло у стола. Он включил технику, настроив все как надо и начал петь. Он чувствовал тяжесть и недомогание, но продолжал, полностью игнорируя сигналы своего тела, потому что ведь «неважно, как ты себя чувствуешь, ты должен работать» Ноты брались ужасно. Голова болела. Голос срывался, был неустойчив и, то слишком громок, то слишком тих. Это расстраивало Чонгука, но вскоре грусть сменилась на сонливость. Внезапная, резкая волна сна забирала к себе в царство Морфея, в свои руки, туманила мозг, делала тело ватным и слабым. Тело больше не могло бодрствовать и позволять работать. Оно долго давало знаки – и слабость, и немного повышенную температуру, и боль в голове, но перешло на крайние меры. Если не получается мирно – значит буде не мирно. Скажите спасибо, что без скорой справиться можно. Парень не заметил, как добрался до двуспальной кровати рядом с аппаратурой (ее поставили на случай, когда артист засиживается допоздна, а еще для того, чтобы больше человек уместилось в студии), и лег на нее, оперевшись на свои сложенные друг на друга руки. Гук подумал, что поспит совсем чуть-чуть, пять минут полежит с закрытыми глазами. А потом проснется и бодрячком пойдет… Что делать? Правильно!.. дальше работать. Но тело решило по-другому и усыпило парня на какое-то неопределенное время. В темноте закрытых глаз виделись двигающиеся пятна. Пространство терялось вокруг, непонятно было, лежишь ты или уже можно слетать с кровати (прямо к потолку), было холодно и жарко одновременно, но встать не было сил. Было откровенно плохо. Затем послышались знакомые голоса. Все они были рядом, но и далеко, как будто и нет их вовсе. - То есть вы знали о том, что он заболел, и ничего не сделали?! – Наконец достаточно четко и громко сказанная фраза, чтобы вывести Чона из состояния отсутствия. Это Намджун. Это он сидел рядом с Гуком и параллельно отчитывал стоящих в сторонке Чимина и Тэхена. - Я делал! – Возмутился Джин. – Я ему таблетки давал, а он не пил. - И я тоже! – Отозвался Хосок. - Тихо, прекратите. - Джун закатил глаза, а затем обратил внимание на проснувшегося Чонгука. Еле-еле открытые глазки золотого макне смотрели на него, это заставляло умиляться. Все-таки… Не чужие же они люди друг другу. Но, к сожалению, это не избавляло парня от лечения, заботы, опеки и, также, отчитываний. - Ты вообще-то как? – Проговаривая каждую буковку и с долей нежности спросил Намджун. Чонгук покачал головой, что, мол, все нормально, и попытался встать. Он не будет здесь лежать пластом, как слабый и ничего не способный человек. Он сильный, он встанет и пойдет! И совсем ему не плохо – только кружится немного… И жарко… И холодно… И давит сверху… Но это неважно. Совсем неважно. Он не болеет. Никак нет. Его резкое и неожиданное действие прервал лидер, опустив назад, вовремя надавив на грудь рукой. В этой битве он победил, не приложив много усилий – он физически сильнее сейчас, чем Чонгук, у которого физическая сила пропала. Он бы даже если попытался сопротивляться, его одним махом бы с ног сбили. - Кому-кому, но не тебе сейчас вставать. Успокойся. – Намджун сердито покосился на Чонгука. «Вот не было его, Джуна, всего четыре дня вместе с Шугой. Четыре! Но за эти чертовы четыре дня среди группы воцарился кавардак, а кому все разгребать? Конечно ему.» - Примерно о таком думал Джун, когда трогал лоб Чонгука своей большой ладонью. Остальные стояли в сторонке и наблюдали – вдруг что понадобится. Гук, будучи больным и нечего не соображающим, смущаясь, улыбнулся, потому что прикосновение хена ему очень понравилось. А почувствовав еще и аккуратное прикосновение губ к своему лбу, парень отвернулся, так как совсем заскромничал. Конечно, Намджун не мог справиться со своей любовью к Чонгуку. Это милое личико и милое поведение Джун обожал, просто… Нет, он не уберет этот сердитый взгляд. Добавит в него еще и испуг с волнением, потому что осознал проблему насущную. -… у него температура, народ. И еще какая. – Произнес он с такой взрослостью и серьезностью в словах, какую группа слышит совсем нечасто. Все остальные стояли молча и ждали. - Так, Чимин, принеси пожалуйста тряпку, смоченную в чуть прохладной воде. Парень ушел выполнять поручение. - Хосок, с тебя теплое молоко, Джин, жаропонижающее (да что ты на меня так смотришь, верхний ящик на кухне, на «л» лекарство и в красной коробочке. Как не с нами живешь!) вместе с водой. Ты, Тэхен, принеси аптечку, пусть будет здесь на время болезни Гука. Все разошлись. Шугу вмешивать в целом не стали, пускай пишет тексты и никого не трогает. Оставшись наедине, Намджун скрестил руки на груди и посмотрел на Чонгука. Тот под этим пристальным взглядом коршуна крошка почти съежился. Сильным быть получалось меньше и меньше. - И что это такое? А? Объясни мне, дорогой мой человек. – Посмотрел внимательно-внимательно, пытаясь дождаться ответа. Подсел ближе, начал гладить мальчика по телу через одеяло. - Ты чего так на себя наседаешь? – Смягчился он. - Быстрее выздоровел бы, если бы отдыхал. - Отдыхают слабые. – Тихо, себе под нос буркнул Чон, отвернулся, словно и не он сказал. - Умирают сильные. Конечно. Логично. – Раздраженно сказал Намджун. Послышались шаги за дверью. – Вставай. Сейчас мы будем тебя лечить. - Давайте не надо? – Закапризничал Чонгук, отворачиваясь к стенке. Его вдавливало в кровать какой-то неземной силой, и голова все еще раскалывалась. - Надо-надо! – Громко воскликнул пришедший Хосок, а за ним последовал остальной народ. - Да, поворачивайся, поднимайся и мы все сделаем. – Сказал Тэхен, поставив аптечку на ту самую табуретку, где сумка Чона. Затем Джун берет руки Чонгука в свои и тянет на себя. Тот нехотя подчиняется. Голова начинает кружиться, парень держится, но затем сильнее хватается за Намджуна. - Спокойно, тише. – Прошептал Реп Мон и пересел к другому краю кровати, чтобы поддерживать Чонгука со спины, чтобы тот не упал. Пусть даже на кровати. Чимин присел на кровати рядом с Гуком, начал нежно обтирать его лицо и руки тряпочкой. - Я все, но положу сюда, потом освежите Гука перед сном? – Парень хочет убедиться, что без него тоже окажут помощь. - Разумеется. – Кивнул Джун уходящему Чимину. - А… Я что, здесь спать буду? – Пробормотал Чонгук, сжимая в своих руках руку Джуна. - Нет, на полу в ванной. – Пошутил Джин. - Молоко держи пей. – Хосок отдал в руки младшему чашку. Тэхен пожелал всем спокойной ночи и ушел вслед за чимином. Чонгук пил нехотя. Ему не очень нравился дозор старших, и его слабость тоже. Не нравилось и молоко, в которое зачем-то добавили соды. Потом ему дали таблетку, убедившись раз тысячу в достоверности того, что Гук точно все сделал. - За кого вы меня принимаете?! – Воскликнул Чонгук, а потом пожалел об этом, ведь закашлялся. - Ни за кого. Просто хотим, чтобы ты быстрее вылечился и потребял то, что дают. – Спокойно разъяснил Намджун. Хены наконец-то ушли. Кроме Джуна. Его остановила мертвая хватка Чонгука. Парень не желал отпускать любимого человека. - Милый, подожди меня чуть-чуть. Я умоюсь, проверю обстановку и приду. Поцелуй. Нежный, уверенный, в щеку, а потом Намджун встает. Помогает Чонгуку улечься, укрывает его одеялом и уходит. *** В полудреме Чонгук чувствует, как прогибается кровать за ним, а затем и теплое, родное и сильное тело за своей спиной, руку на талии. Любимый рядом, любимый не уйдет. Все будет хорошо.