Я просто хочу жить

      Темно. Сыро. В воздухе витает удушающий запах плесени. Где-то за стеной копошатся крысы. Из маленького окошка, с решёткой под самым потолком, падает на пол скучный лунный свет. В углу комнатушки стоит маленький мальчик, сжимая плюшевого котёнка, и взрослый тучный мужчина.        Мальчик смотрит на мужчину снизу вверх, в его больших мутных глазах плещется тревога и непонимание. Когда-то эти глаза были чистыми, яркими, как летнее небо в ясный день. Но после увиденного... Они утратили свой блеск, потеряли ту детскую невинность. Мальчишка зябко повёл плечами, сильнее, почти судорожно, сжимая в маленьких ручках игрушку.       – Папочка, зачем мы пришли сюда? Здесь холодно...       Мужчина смерил сына высокомерным взглядом и хмыкнул.        – Ты пошёл туда, куда я запретил тебе ходить. И увидел то, чего не следует. Поэтому... – не успел мужчина договориться, как его перебили.        – Я никому ничего не скажу!       В темноте прозвенел шлепок. Маленькая щёчка заалела, в уголках глаз скопились слёзы, готовые вот-вот упасть и оставить влажные дорожки на детском личике. Мальчику было страшно, он старался не плакать. Он знал, что за слёзы будет ещё больней.       Мужчина присел перед сыном с наигранно сочувствующим взглядом и потрепал того по волосам. В следующее мгновение резким движением руки он схватил мальчика за лицо, вдавливая щёки. Игрушка упала на пол, маленькие ручки судорожно вцепились в рубашку отца, мокрые дорожки побежали по личику, в глазах читался неподдельный ужас.        – Ничего не скажешь. Никому ничего не скажешь. А знаешь почему, – лицо мужчины оказалось вплотную к детскому личику. Тёмные глаза горели нехорошим блеском, губы скривились в ужасающую гримасу. Злой шёпот, подобный шипению, раздался в полумраке, – потому что не сможешь!       Крепкая рука сильнее сдавала щёки, большой палец второй руки, будто змея, заполз в приоткрытый ротик и надавили на нижний ряд молочной-белых детских зубок.        Детский крик, полный боли, разрезал звенящую тишину. Отвратительный звук рвущейся плоти. На маленьких ручках блестели рубиновые капли, из глаз сильным потоком брызнули слёзы, штанишки намокли между ног. К удушающему запаху плесени примешался запах испражнений.       Мужчина с безумной улыбкой наблюдал за страданиями сына. Он будто наслаждался этим. Ему будто было мало этого. Рука потянулась за пазухи за небольшим кинжалом.        Для мальчика мир потерял цвет, в ушах зазвенело. Он не чувствовал ничего, кроме боли на лице и в челюсти. Плюшевый котик покрылся россыпью алых пятен. Маленькое сердечко ходило ходуном. Оно не хотело умирать. Оно всё ещё надеялось на спасение...        Внезапно стало нечем дышать. Отцовская рука сжимала тонкую шею, норовят оторвать голову от туловища. Что-то острое упёрлось в подбородок.        Изо рта на пол вывалилось что-то маленькое, скользкое, орошённое кровью. Язык.        На крик не было сил. Из глаз непрерывным потоком текли слёзы.       Мужчина ухмыляясь толкнул мальчика на каменный пол. Страдания младшего сына доставляли ему удовольствие. Он схватил мальчика за шиворот приподнимая его с пола.        В лунном свете блеснула рукоять кинжала, торчащая из детского горла.        Глаза мальчика покрыла серая пелена, из груди вырвался последний вздох. В маленькой головке возник последний образ: юноша, с печальными голубыми глазами. "Братик, где же ты? " промелькнула мысль и мальчик затих. Лишь мокрые дорожки на щеках были свидетельством того, что малыш был когда-то жив.        С противным хлюпаньем мужчина вытащил кинжал. Рубиновые капли завораживающе поблёскивали на серебряном лезвии.       Со стороны лестницы донеслись шаги. Мужчина наспех вытер кинжал о полу рубашки и спрятал за пазуху.