Парень-кот

— Какие омеги нравятся твоему другу? — робко спросил Феликс, брат заставил его прийти и ещё раз извиниться, он долго краснел и искренне просил прощения за случившееся, а после неожиданно выдал этот вопрос. Хан удивился, невинный омега не казался настойчивым, тем, кто будет добиваться понравившегося альфу. Но, похоже, айдол слишком сильно ему нравился. Джисон несколько запереживал, о брате Минхо он тоже должен позаботиться. И не то чтобы Хёнджин был плохим кандидатом в парни. Просто Хван давно не был в серьезных отношениях, да и он не стремился к ним. Но, вспомнив первоначальный интерес друга к Ликсу и то, что тот по какой-то невиданной причине все же согласился остаться с омегой в течку не для секса, решил помочь обоим. «Возможно, они нравятся друг другу взаимно», -немного успокоился он, Хан боялся, что сердце лучшего друга снова разобьётся, но робкий и романтичный Феликс не был похож на того, кто может это сделать. — Хм, ему нравятся стервозные, чем требовательнее, тем лучше, — тем не менее с удовольствием подложил свинью он Хёнджину. Если уж Ликси понравился Хвану ласковым цветочком, то и любой другой отпугнуть не должен. А если все же оттолкнет, то не настолько сильна его симпатия, нечего и начинать, здраво оправдывал себя Джисон. Всё-таки Феликс брат его будущего омеги, он собирался защищать их обоих. К сожалению, утром Минхо, как ни в чем не бывало, уехал на работу. — Кто будет оплачивать наши счета? — возмутился парень-кот на робкие попытки остановить его. «Какие ещё счета, ты живёшь за мой счёт, я всё оплачиваю», -чуть было не заорал Хан, но вовремя себя остановил, он совсем не собирался сообщать гордому парню, что это его заброшенка. Между ними всё было очень хрупко и без этого, да и признаваться, что караулил в кустах, всё ещё как-то стрёмно. Пришлось отпустить. Сам на работу он не поехал. Да, он доверял лучшему другу и знал, что тот не собирается причинять боль Ликсу, но оставлять их вдвоем тоже казалось неправильным. Они нравятся друг другу, как бы не наделали глупостей. Да и знакомы совсем недолго. Он не собирался предавать доверие Минхо, был очень счастлив, что тот доверяет ему самое дорогое, своего брата в беззащитном состоянии. Джисон на подсознательном уровне считал этих омег своими, теми, кого он будет оберегать всегда. — Меня заебал твой нежный цветочек, Джисон, — на весь дом возмущался Хван. Хан посвятил весь день ничего неделанью, валялся на диване и играл в приставку, здраво рассудив, что Хёнджин должен сам со всем справляться. Кормить, поить, обнимать и подчиняться капризам Феликса. — Это как раз потому, что ты его не ебёшь, — ответил Джисон, про себя подумав: «молодец Ликси, не растерялся», он, не отвлекаясь от экрана, ухмыльнулся другу. — Ха-ха, какой каламбур, юморист, блядь, — буркнул Хёнджин, — это просто демон во плоти, а не течная омежка, то это не так, то мороженое не такое, то ягоды другого цвета, то простынь он хотел зелёную. Какого хуя? «Принеси мне моих котиков», тьфу, блядь, моя одежда вся в шерсти, — продолжал ворчать альфа. — Это последний течный омега в моей жизни, — заявил он напоследок и, перехватив поудобнее огромный пакет со сладостями, поднялся к младшему омеге. Джисон завидовал Хёнджину, тот проводил всё время с омегой и хотя постоянно ворчал, явно получал удовольствие, иначе он не мог объяснить, почему тот продолжает это делать. Его друг был не из тех, кого можно заставить что-то делать. Хван раньше не был таким гадким, он был нежным и заботливым альфой. Со своим первым омегой они полюбили друг друга ещё в подростковом возрасте и были такими милыми вместе. Но взрослая жизнь всё изменила. Хёнджин пробился в айдолы, а его омега, как оказалось, тоже хотел. Он устраивал дикие истерики, сцены ревности и без того смертельно устающему альфе. Хёнджин старался как мог, часто предпочитая омегу карьере, Хан много с ним ссорился, но его друг был упорный и сильно влюблённый. Он почти всё потерял, когда омега, собрав вещи, просто свалил к другому. Хёнджин очень страдал и пытался его вернуть, со скандалом взял перерыв. Сони его тогда не понимал, он так сильно никогда не влюблялся, но сейчас подумал, что тоже всё бы бросил из-за Минхо. К сожалению, вернуть вздорного омегу не удалось, он только поливал Хёнджина грязью, в том числе упрекал отстойным сексом, они оба были первыми друг для друга. И после этого Хвана словно переклинило, он круто поменялся, постоянно носил маску беззаботности, скрыл ото всех свой ласковый и нежный характер, перешёл на одноразовые связи, выбирая самых красивых и опытных омег. За ночь с ним омеги выстраивались в очередь, в том числе и первая любовь прибежала, но Хёнджин уже переболел. И вот теперь Джисон наконец-то видел, как заинтересованный блеск вновь зажёгся в глазах его лучшего друга. Звоночек прозвенел ещё когда Хван рассказал, что первым подошёл к омеге, такого с ним никогда раньше не случалось. А теперь, несмотря на всё ворчания, не отходил от блондина ни на шаг, только по странным просьбам, вновь предпочитая омегу своей работе. Джисон надеялся, что тот сам вскоре это осознает или хотя бы не наломает дров. — Как уходите? — удивлённо переспросил Джисон. — Ты думал, мы останемся у тебя жить? — лицо Минхо вытянулось, намекая, что ответ «да» будет неверным. — Три дня прошли, благодаря твоему другу, Феликс действительно в порядке, спасибо за помощь, но у нас есть свой дом! — раздражаясь, произнёс старший омега. «Ваш дом — мой старый сарай», — снова хотелось проорать Джисону. «Я решу все твои проблемы, со мной вы будете в безопасности», — готов был поклясться он. Но вовремя прикусил язык. Минхо не хочет быть слабым, ему ничего не стоит снова убежать, горько подумал Хан. — Но вам же хорошо здесь, и мне хорошо с тобой, — шёпотом, вместо всего, что было в его мыслях, проговорил он. — Мне тоже хорошо с тобой, — смягчился Минхо, поняв, что никто не собирается на него давить и принуждать. Он, преодолев смущение, осторожно поцеловал Сони. — Ты можешь забирать меня с работы, например, — немного сдвинул границы его парень-кот. Хан приободрился. — Ладно, мы действительно ещё мало знаем друг друга, чтобы жить вместе, — наконец согласился он. Минхо закатил глаза и, помахав на прощанье, догнал не хотевшего смотреть на их милования Феликса.