Однажды вдруг....

Академик Сарданапал Черноморов — самый сильный светлый маг после Древнира. Он преподаёт в школе волшебства Тибидохс и является лучшим учеником Древнира. И вот сейчас он вынужден слоняться по острову Сицилия, затерявшемся где-то в Средиземном море. Древнир послал ученика найти что-то, что поможет ему понять истинное предназначение магии, дабы усилить свои способности. Ведь большинство магов считают, что магия — это игрушка, призванная удовлетворять все желания своего владельца. Только воистину сильные маги и стражи света понимают, что же на самом деле у них в руках. Только открыв для себя эту истину, можно творить волшебство без кольца или волшебной палочки. Мужчина провел на острове месяц, изучая всё, что попадалось на его пути. Он исследовал каждый камень, каждую травинку, надеясь найти в них скрытые силы. Он не понимал, чем же может оказаться то, что он ищет, и представлял что-то великое, насыщенное магией и силой. Он уже знал весь остров, исходил его вдоль и поперек, но ничего не нашёл. В конце концов он принял решение провести на острове ещё три дня, и если ничего не найдет, вернуться к учителю, признавшись в первом в своей жизни провале. Сейчас он в последний раз обходил побережье, оставив на следующие два дня лес в глубине острова. Вдруг он услышал чьи-то голоса. На острове явно были посторонние, раньше он здесь никого не встречал. И точно: осторожно выглянув из-за скалы, Черноморов увидел мужчину и девушку, бредущих по пляжу по колено в воде. Девушка была хороша собою, фигура её была идеальна, а плащ с капюшоном скрывал её лицо и волосы. Мужчина же не был особенно красив, он был грузен и довольно неповоротлив. По доспехам и оружию Сарданапал безошибочно определил в нём грека-воина. Девушка в легком са́ри небесного цвета тоже была гречанкой. Черноморову всегда неплохо давалось чтение мыслей, поэтому он тут же этим воспользовался. Он узнал, что девушка очень счастлива, что сейчас рядом с ней её возлюбленный, и что завтра они вместе уплывут с этого острова, где она провела долгие десять лет. Это несколько удивило академика, так как за всё время пребывания на острове он никого не встречал, и никаких следов чьего-либо присутствия не обнаружил. Лишь несколько античных статуй из белого старинного мрамора дополняли природный ландшафт острова. Намерения грека были не столь понятны, как его спутницы. Он радовался скорому избавлению от проблемы, и вовсе не считал гречанку своей любимой. И главное, что он действительно собирался покинуть остров, но в его мыслях не было ничего о том, что он заберёт с собой девушку. Вскоре пара подошла так близко к скале, за которой прятался Сарданапал, что стал слышен их разговор. — Дорогой, наконец-то мы уедем отсюда. Я так рада покинуть это ужасное место. — Я тоже счастлив, что ты теперь со мной. — однако голос воина не выражал никакого счастья. — Сейчас так печет солнце. Я устала и хочу отдохнуть в тени. — Конечно, любимая… Персей, а это был именно он, академик узнал его вблизи, сел в тени скалы, и положил щит к себе на колени. Девушка опустилась рядом и положила голову на щит, руками обняв мужчину за пояс. Вскоре она заснула с счастливой улыбкой на устах. Тут воин тихо вынул из ножен меч и, накинув на голову гречанки капюшон, хладнокровно отрубил ей голову. После, подхватив её, завернутую в плащ, опустил в мешок, висевший на поясе, и, даже не взглянув на тело, двинулся прочь. Черноморов в ярости выскочил из-за скалы. Убить ту, что так доверяла ему. Эту даже не преступление, а гораздо подлее. Он несложным заклинанием заставил замереть грека на месте, потом сорвал с пояса мешок и, вынув оттуда голову в плаще, телепортировал туда дыню. Повесив мешок обратно, он, с трудом сдержавшись, чтобы не применить нечто более глобальное и смертоносное, произнес заклинание и стёр герою память о последних минутах. Дождавшись, пока воин удалится на достаточно большое расстояние, он склонился над телом гречанки. Развернул плащ и понял, зачем девушка носила капюшон. Само лицо было бы невероятно красиво, если бы не проклятие, явно относящееся к магии вуду. Оно испортило кожу на её лице, покрыв её прыщами и фурункулами. Одной искрой он стёр проклятие с застывшего лица и приставил голову к шее гречанки. Попутно отметил, что волосы у неё красивого медно-рыжего цвета, однако несколько прядей чуть извиваются, явно смахивая на чешуйчатых рептилий. Две капли живой и мертвой воды, и грудь незнакомки начала мерно вздыматься, стало ясно, что у неё лихорадка и бред. Академик подхватил её на руки и телепортировал в пещеру, где оставил все свои вещи. Опустил драгоценную ношу на кровать и сел на табурет рядом с изголовьем. Вскоре гречанка распахнула глаза. Сарданапал едва сдержал изумлённый и одновременно горестный возглас. Её глаза — два изумруда, такого прекрасного и насыщенного оттенка зелёного цвета. Видно, что раньше они горели золотыми искрами, сейчас же посерели и потускнели. Их владелица явно успела увидеть последние секунды предательства Персея. — Как тебя зовут? — тихо спросил мужчина. — Медузия Горгонова… — она попыталась сесть, но тотчас в изнеможении упала на подушку. — Кто вы такой, и где мы? Что я тут делаю? — Меня зовут Сарданапал Черноморов. Мы в моей пещере, где я остановился на время пребывания на этом острове. Я принес тебя сюда, так как ты очень слаба и тебе необходим постельный режим. А сейчас отдохни, остальное я расскажу позже. — академик поднялся и направился к выходу. — Нет… Я не могу. Я не хочу жить. Оставьте меня, я никому не нужна. Тот, кого я любила, предал меня. Ах, зачем, зачем вообще существует это чуство? — она отчаянно пыталась подняться. — Не говори так. Ты ещё молода, красива, и всё ещё обернется лучшим образом. Просто надо ждать. — уже стоя в дверях, произнес Черноморов. — Я красива? Да что вы говорите, не надо лгать. Я боюсь даже к зеркалу подойти, зная, что там увижу. Мужчина взмахнул рукой, и в ней появилось зеркало. Он поднёс его к лицу Медузии и та замерла, недоверчиво вглядываясь в отражение. — Неужели я правда красивая? — тихо прошептала гречанка. — Очень… — Сарданапал обвел её глазами. Медно-рыжие волосы, лёгкие, пушистые, воздушные, немного взлохмаченные. Лицо, будто выточенное из мрамора, настолько правильное и утончённое, однако подвижное и живое. Хрупкие плечи, отливающие белоснежной кожей. Тонкая талия, изящно подчёркнутая голубым сари. Тонкие, ровные ноги, бархатная кожа бедра, выступающая из-под одеяния. Она действительно невероятно красива, но настолько печальна и измучена, что похожа на прекрасный цветок, увядающий от жажды. Академик заглянул ей в глаза, объятые густыми пушистыми ресницами, и сердце его пропустило пару ударов. Столько боли и отчаяния отражалось в них, столько страха из-за пережитого, и страха, что оно повторится вновь. Вот перед ним та, кому любовь приносила одни несчастья, и она окончательно сломалась, сдалась, и поверила в невозможность этого чувства. А вот он сам, постоянно считающий, что любовь делает человека слабым, беспомощным и не желающий принимать это чувство. И вдруг он испытал какое-то невероятное желание помочь Медузии, показать ей путь, в конце которого её ждут не боль и отчаяние, а нежность и забота, награда за то, что она любит и возможность самой быть любимой. Он просто обязан научить её любви, показать светлые стороны этого чувства. Правда для этого нужно познать их самому. И он принялся рассказывать ей о себе, о Тибидохсе, а она слушала и кивала в ответ. — Хочешь ли ты полететь со мною и поступить в школу на первый курс? — Конечно… Ведь здесь у меня ничего не осталось, а там, в школе, я смогу изучать магию и найти ответ на свой вопрос. — Какой вопрос? — удивлённо спросил академик. — Что же есть смысл жизни, и в чём цель моей? Ради чего я живу и страдаю? — тихо произнесла Медузия. А в голове у Сарданапала уже промелькнул ответ: «Ты живёшь ради того, чтобы я тебя встретил, чтобы отправится со мной и радовать меня каждый день.» Но вместо этого Черноморов сказал: — Я сам буду заниматься с тобой дополнительно, если ты конечно не против. Она кивнула. А академик мысленно уже окрестил свои занятия. «Азбука любви»…