Однажды вдруг....

Черноморов вновь сидел тут, в мраморной комнате, посреди которой на черном покрывале лежало тело женщины. Прошёл уже третий день с тех пор, как её не стало, а он все не выходил оттуда. Ему было всё равно на школу, на остров, на Чуму. Ему хотелось погибнуть, ведь только так он сможет увидеться с ней. И он бы решился покончить с жизнью, если бы не Ягге. Она много гадала на его судьбу, и с ободряющей улыбкой отговаривала его от столь решительного шага. Поэтому он просто сидел, одной рукой держа её за руку, а в другой сжимая её кольцо. Ему никогда не было так больно, даже когда ему отрубали голову. Он утонул в своей боли, и тот добродушный, веселый академик исчез навсегда. Сейчас он был бледен, его кожа даже отдавала серым, усы и борода поникли и больше не норовили сорвать с него очки, сам он осунулся, похудел. В глазах, которые теперь уже были стального холодного цвета, вместо доброты и заботы плескалась тьма и боль. Он не хотел жить, в его жизни больше ничего не существовало. Он винил себя. Почему он не следил за ней после её отъезда? Почему не приглядел, не успел понять, что именно она собирается делать, за секунду до поцелуя? Почему не отговорил?..

***

Прошло двадцать пять лет… Академик вернулся в свой кабинет, по-прежнему старался успевать с отчетами, но большую часть времени проводил в её комнате или возле её тела. Он был убит горем, за четверть столетия он ни разу не улыбнулся. Он не смог пережить утрату… Мужчина закрывал глаза и представлял, что вот она, его Меди, снова с ним рядом, и они по вечерам вновь сидят в его кабинете, проверяют отчёты. Она весело смеётся, или своим полным заботы и нежности голосом говорит: «Академик, вы простудитесь.» Но когда он открывал глаза, то возвращался в суровую действительность: её нет, и он больше никогда не услышит её голос. Однажды вечером в кабинет зашла Ягге. — Сарданапал, в школу скоро поступит новая ученица. Надо забрать её из лопухоидного мира. Тебе надо. — с нажимом произнесла Ягге. Черноморову было всё равно, он поднялся и, выпустив искру, телепортировал в нужное место. Оказался в комнате, где на кровати сидела девушка лет семнадцати, довольно красивая, с темно-шоколадными волосами и карими глазами. Директор быстро представился, уладил все формальности, и только тут понял, что в спешке не взял ни какого кольца для новенькой. Единственный вариант — кольцо, которое всегда было с ним, кольцо женщины, которая дороже ему всего на свете, и которой больше нет. Он мгновение поколебался, потом протянул девушке кольцо. Она надела его и тут произошло нечто неожиданное. Яркая вспышка света ослепила академика, он зажмурился, а когда открыл глаза, первое что увидел, до черточки знакомый профиль той, что столь дорога ему. Он замер. И точно, перед ним стояла она, Медузия. Её теперь уже рыжие волосы чуть извивались и шипели, глаза блестели изумрудами, а на губах играла улыбка. — Сарданапал?.. — тихо произнесла девушка, она была чуть моложе, чем в день своей смерти. Не веря своему счастью, мужчина бросился к ней и схватил её за руку. Поднес и приложил её пальчики к своим губам. Потом, не выдержав больше, крепко, но очень нежно, обнял её. Та в ответ обвила руками его шею. — Меди, милая, дорогая, любимая, Меди… Но как? — тихо произнес он. — Если во что-то сильно верить, оно обязательно сбудется. — прошептала греческая богиня. — Меди, скажи, то помнишь ты, что сказала за миг до смерти? — получив утвердительный ответ, он продолжил. — Это правда?.. — Да… Я люблю тебя, и всегда буду любить… — выдохнула красавица. И их губы соприкоснулись в страстном, нежном поцелуе, между ними теперь не было преград, и они могли не сдерживать себя больше. И во время этого поцелуя мужчина начал меняться, глаза засияли голубыми топазами, искры доброты и заботы сияли маленькими солнцами в его глазах. Он был счастлив впервые за долгие двадцать пять лет, он обрёл то, чего ему не хватало.

***

Прошло несколько месяцев. Преподаватели восприняли возвращение Медузии спокойно, тем более что Сарданапал уничтожил тот ненавистный склеп, который был тюрьмой его души на протяжении долгих двадцати пяти лет. Теперь же эта женщина радовала его каждое утро, они по прежнему собирались у него в кабинете по вечерам, но дальше поцелуев дело никогда не заходило. Однако директору хватало и этого, он был счастлив, что может целовать самую лучшую, по его мнению, волшебницу на свете. Они оба пообещали друг другу никогда не расставаться и ничего не скрывать друг от друга. На этот раз обошлись без вечных клятв, несмотря на это обычное лопухоидное обещание скрепило их слова прочнее «разрази громуса». Всё было хорошо, пока в школу не явился ревизор. Ревизор оказался главой Магщества Продрыглых Магций Бессмертником Кощеевым — мерзким типом с посеребренной черепушкой и конём-скелетом. — Какой отвратительный тип! — с возмущением говорила доцент Горгонова вечером в кабинете академика. — Меди, мне он тоже не нравится. Но прошу тебя, потерпи его выходки, ведь на кону благополучие нашей школы. Ради меня, Меди. — попросил Черноморов. — Если ради тебя, то я на всё согласна. — склонила голову преподавательница. И она терпела, до тех пор пока на утро к ней в комнату ввалился Бессмертник собственной персоной и нагло заявил. — Ты мне нравишься, красотка, и я намерен тебя заполучить. — прежде чем женщина опомнилась от шока, он впился в её губы в каком-то диком, кошмарном поцелуе. Горгоновой с трудом удалось выгнать поклонника из своей спальни, а вечером она плакала в кабинете директора. — Я старалась его терпеть по твоей просьбе и именно поэтому ещё не превратила его в мрамор. Но это уже слишком… — она вкратце рассказала академику о вульгарном проступке Кощеева. — Он сказал, что навестит меня вечером… — и волшебница всхлипнула. Сарданапал остолбенел, услышав её рассказ. Да как смеет этот тип оскорблять его Меди?! Чуть успокоившись он обнял доцента, а та в ответ уткнулась лицом в его плечо. — Меди, послушай. До тех пор пока ты сама не передумаешь, ты — моя женщина. — он улыбнулся. — И я никому не позволю тебя обижать. Слышишь? Никому и никогда. Она подняла на него глаза, блестевшие от слёз. В них читалась неуверенность пополам с надеждой. — Даже если от этого зависит судьба Тибидохса?.. — тихо спросила рыжеволосая. Черноморов задумался. Что же ему действительно дороже: любимая или школа? Потом вспомнил, что он чувствовал, когда потерял её, заглянул в её зелёные глаза, влажные и недоверчивые. — Да, даже если и так. — твёрдо ответил мужчина. — Я люблю тебя… Знай, если ты передашь или покинешь меня, я не переживу. — с грустной улыбкой сказала гречанка. Он кивнул, потом решительно поднялся. — Таких как Бессмертник можно поймать только на месте преступления. Меди, послушай, ты должна это сделать. Иди в свою комнату, и встреть этого типа. Изо всех сил сопротивляйся и ничего не бойся, я буду рядом. Горгонова кивнула телепортировала в комнату. Директор отправился туда пешком, и из-за угла увидел, как в её комнату вошёл представитель Магщества. Потом раздался отчаянный крик женщины, тут же приглушённый, ясно было, что ей заткнули рот. Не медля больше, Сарданапал ворвался в комнату. Кощеев стоял, коленями прижимая Медузию к стене, одной рукой зажимал ей рот, а другой — раздевал. Ему уже удалось содрать с преподавательницы платье. Та отчаянно извивалась, но руки у неё были скручены за спиной, а её кольцо валялось в дальнем углу. Из глаз рекой бежали слёзы. На прекрасных белых плечах — несколько синяков. Свежая царапина на животе. — Как вы смеете, Бессмертник, устраивать такое в моей школе, и насильно принуждать моих коллег?! — яростно и грозно произнёс директор. Глава Магщества Продрыглых Магций обернулся, и видя, что с таким новым противником ему не совладать, процедил: — Проверка окончена. — и телепортировал в Магщество. Мужчина подбежал к любимой, и та без сознания упала ему на руки. У неё не было сил даже плакать. Сарданапал уложил Горгонову на кровать и занялся её синяками. — Каков нахал… — сквозь зубы произнес Черноморов. Потом поднёс к прекрасному лицу платок, вымоченный нашатырным спиртом. Волшебница судорожно вздохнула и открыла глаза. Увидев академика, она обняла его за шею и притянула к себе, вынудив прилечь рядом с ней. — Ты успел… — не веря своему счастью, прошептала красавица и прижалась к нему. Внезапно вспомнила, что она в одном нижнем белье лежит на кровати рядом с мужчиной. Сарданапал не шевелился, чувствуя её горячую кожу и вздымающуюся при дыхании грудь. Она с испугом взглянула на него. — Ты говорил, что я твоя женщина, но ведь мы даже не… Спали вместе… — тихо сказала гречанка. — Меди, если ты об этом, то я не буду трогать тебя, пока ты сама не захочешь. — серьезно ответил учитель. И Медузия сильнее прижалась к нему, на этот раз доверчиво положив голову ему на плечо, и почувствовала, как тёплые руки Сарданапала приобняли её за талию. Однако она не испугалась, в этот раз она была твёрдо уверена, что у них всё будет хорошо.