Ещё жопу мне откуси

«Не стоит садиться на пах альфе….» - мелькает слишком поздно в голове. Тоша сглатывает, чувствуя под задницей что-то очень подозрительное…. **** - Пап, научи меня защищаться. Отец медленно, шокировано поворачивается, откладывая газету в сторону. - Обижают? Сводит густые, темные брови к переносице, губы его поджимаются, а кулаки так сильно напряжены, что кажется будь здесь обидчик, ему непременно прилетело пару крепких ударов. - Нет, что ты. Отчего то сразу робеет Антон, не желая столь радикально решать эту проблему. Не хотелось потерять хоть и разгильдяя и просто невыносимого, но всё же истинного. - Просто хочу уметь за себя постоять. Ты вот такой сильный, наверняка умеешь. - Меняет тактику Тоша, чувствуя отцовское негодование. Наивно хлопает ресничками, не видя на лице родителя и капли веры. - Бей так, чтоб яйца зазвенели, и он больше не посмеет к тебе прикоснуться. Мама бесшумно подкралась сзади, а ведь он так хотел обойтись без её вмешательства. Строгое, материнское дыхание у самой шеи, зашевелило волоски на спине и руках, Антон дернулся, вспоминая о метке, спрятанной под высоким воротом свитера. Карина схватила за шиворот, притягивая ещё ближе, зарываясь носом в изгиб шеи. Тоша чувствует себя новорожденным котенком в зубах мамы кошки, слишком маленьким и беззащитным. - Мам, отпусти! Немного придушенно молит Тоша, не зная куда деться. Женщина тут же послушно выпускает, сверху вниз смотря на кашляющего сына. Упирает руки в бока, оголяя острые клыки. - Не мамкай, от тебя альфой на весь дом несёт. Сколько раз я говорила, отдать его на бокс?! Шипит рассерженной фурией, начиная атаку в сторону отца. Тот в свою очередь встаёт, возвышаясь над женой. И картину, когда омега выше своего альфы можно было бы назвать смешной или милой, но сейчас Антон скорее пугается искр, пробегающих между родителями. - Он омега! Вскипает отец, жестом показывая в сторону сына. И начинается их извечный спор. - Какая разница, все должны уметь за себя постоять. Карина была всегда непреклонна в этом вопросе, терроризируя мужа из года в год. Антон был с ней полностью солидарен, но только вот спорт никак не шел омеге, к нему просто не тянуло, а Тоша наивно полагал, что оборона никогда и не понадобится. - Если надо, я сам за него постою и разберусь с проблемой, - выплёвывает мужчина. - Ему не три года, сам может справится! - Раз уж пришел, значит не может! Карина распахивает рот, уже желая морально растоптать омегу. Отец опережает, притягивает к себе, нежно и долго целуя. - Учись сынок, это лучший способ. Женщина замирает, тихо хихикает, смущённо прикрыв губы. Опускает руки пониже талии, мягко сдавливая бедра. Влад подпрыгивает, глупо улыбаясь, начинает еле слышно ворковать с любимой. - Дурачок, ему же отбиться надо. Мама подходит к сжавшемуся мальчику и показывает бросок через плечо. Антон уже через мгновение оказывается лежащим на ковре. - Если совсем наглый попадётся, то можно еще вот так. Заламывает руку, перевернув Антона лицом в пол. Плечо ноет и Тоша чувствует себя абсолютно униженным и беспомощным в нежных, но сильных руках. От любого движения или попытки вырваться, становится только хуже. Тоша обещает себе, что до подобного уж точно не дойдет. Он не хочет делать Роме больно, а уж тем более унижать. - Спасибо мамуль, - наконец подаёт голос, - отпусти пожалуйста, мне больно. - Учись, карапуз, - отец задорно хохочет, уже сидя в кресле, - твоя мама меня так пару раз кидала. Теперь мы женаты... - мечтательно растягивает гласные, - ... кажется я влюбился с первого же раза. Карина была такой сильный и злой, когда я ... кхем, красиво кинула меня, в общем. - Да, - брюнетка садится мужу на колени, обнимая за шею, с любовью целует висок, - но, если ты потом приведешь этого засранца в дом, не жди, что он уйдет целый и в полной комплектации. Не зря его мама является волчицей, её оскал наполнен животным, опасным холодом. Обещающим долгую и мучительную смерть всем обидчикам семьи. - Да, мам, хорошо. Антон уходит и уже сидя на кровати, стирает с лица капли влаги после душа, просматривает очередное видео о самообороне. Все приёмы выглядят слишком болезненными и сложными, а ещё он совершенно не уверен, сможет ли сделать что-то подобное с Ромой. Человеком, постоянно участвующим в драках и наверняка знающим все эти хитрости. - Тош, - скромно стучит сестрёнка, приоткрывая дверь, - можно к тебе? - Конечно, - не успевает толком сообразить омега, как мелкая с разбегу заваливается на постель. И сев, внимательно заглядывает брату через плечо, крепко обнимая. Сестра всегда была к нему так сильно привязана, ни дня не проходит, чтобы они не обнялись, и не поговорили хотя бы пол часа по душам. - Братик, что делаешь? Ты хочешь драться? - удивлённо восклицает девочка, когда на экране показывают удар по челюсти. - Нет, не совсем. Мне надо защитить себя, это немного другое. - Тебя кто-то обижает? Давай я его отругаю, - Оля искренне верит в свои силы и умоляет сказать, с кем надо завтра поговорить. - Да нет же, это не поможет. Он так только разозлится. Может ты поможешь немного по-другому? - Хорошо. *** Оля хохочет, снова падая на мягкую кровать, совершенно не чувствуя боли. Лишь веселье и счастье от внимания любимого брата. Тоша решил отработать бросок и уже довольно неплохо получалось. К тому же девочке очень уж понравилось развлечение, и она даже просила покидать её чуть дольше. - Тош, а его ты тоже будешь на кровать кидать? Спрашивает растрёпанная девочка, болтая свисающими с постели ногами. Смотрит своим наивным взглядом на алеющего мальчика, наклоняет голову на бок, не понимая причину смущения. - Конечно нет, я просто тебе не хочу делать больно, поэтому кидаю на мягкое. - А ему хочешь? - не унимается малышка, всё пытая Антона своими детскими вопросами, - это он оставил этот запах и синячок. Показывает пальчиком в шею омеги, хлопая белыми ресничками. Антон вспотел и решил переодеться, совсем позабыв о метке. Теперь судорожно прикрыв ладонью, словно девочка может так быстро забыть о его существовании. - Да, он совсем не воспитанный. Признается Тоша, ища темы, которые смогут отвлечь любопытную кроху. - Я думала, это значит любовь, - вдруг выдаёт Оля, ударяя словами прямо под дых. Антон, нервно хватая воздух ртом, желая оказаться подальше от сюда и навсегда забыть этот ужасно, неловкий момент… - Это, не значит любовь, Оль. Мягко поясняет, уже проклиная пустую от идей голову и противного альфу, из-за которого весь вечер проходит сумбурным пятном. И приходится уже третий раз за день смущаться. - Но мама и папа так делают. - Да, но они уже семья и так можно выражать любовь, но только если она взаимна. - Ты не любишь этого альфу? Оля спрыгивает на пол, подходя чуть ближе и обнимая крепко-крепко. - Или он тебя? - Не знаю, - признавать это до ужаса больно и странно, но Антон не в силах врать своей светлой и отзывчивой сестрёнке. *** - Пятифан, мало вчерашнего? Фыркает омега, чувствуя руку на своём плече и обжигающее дыхание в порозовевшее ухо. Почему в последнее время он столько смущается, что за волчьи аномалии? - Предпочитаешь руки на другом месте? - О да, - с томным наслаждением шепчет блондин, вдруг поворачивая голову и сталкиваясь лицом к лицу с прифигевшим Пятифаном, тот немного оробел, но довольно быстро очнулся, придвинувшись ближе, почти касаясь губ, - например в твоих карманах, придурок. Двигает локтем по ребрам альфы, тем самым вырываясь из назойливых объятий. Тоша уверенно движется к классу, боясь даже обернуться на разъяренного Рому. Рычание только подгоняло смыться куда подальше. *** Его ловят на следующей же перемене, жадно сжимая пухлые, обтянутые штанами бедра. Рома выглядит довольным и напыщенным, потираясь вставшим членом о Тошин. Зверь внутри тарахтяще рычит, противясь столь невоспитанному флирту. И Тоша рычит с ним в унисон, сверкая золотой радужкой. Юлой крутится в кольце рук и наконец применяет отточенный приём на совершенно растерянном альфе. Что-то внутри распаляет пожар возмущения, дым от которого затмевает глаза и разум. Омега буквально кидается на альфу. Заломить руку не получается, альфа намного тяжелее и опытнее. Что злит только сильнее. Антон рычит уже в открытую, капая слюной с оскаленной пасти. Рома отбивается, пытаясь хоть немного усмирить взбешённого омежку и удержать от безжалостного убийства. Потому что Тоша его рвет, буквально! Просто разрывает когтями и клыками. Шерсть на загривке встаёт дыбом и Тоша чувствует покалывание на кончиках пальцев, где-то в животе растет тепло, диктующее свои правило озверевшему разуму. Зайчик хочет, но просто не может остановиться, раздирая одежду и плоть. Вдыхая усиливающийся с каждым мгновением запах самца. Рома неудачно, в попытке остановить, тянется за тонким запястьем, как Антон изворачивается, вгоняя клыки по самое не балуйся, цокает стукнувшись о кость. Дышит тяжело, сверкая диким взглядом. Оба замирают от Роминого крика. Блондин сидит, держа в зубах окровавленное предплечье. По подбородку и рту течет горячая кровь. Мальчик неосознанно глотает, жмурясь от наслаждения. Сладко! И немного горько, с выраженным феромоном альфы. Просто ахуенно, если быть точным. Выпускает плоть, когда сознание потихоньку начинает проясняться. Моргает потерянно и часто, рассматривая противника. Все руки и грудь расцарапаны, только… только странно, не глубоко. Словно Тоша пытался скорее пометить, чем навредить. Невнятно пищит, наконец осознав и увидев свой главный укус. Огромный и воспаленный, кровь с него льётся нескончаемым потоком алой жидкости. Антон поскуливает, пугаясь и заводясь от взгляда Ромы. Подаётся назад, желая быть как можно дальше. «Не стоит садиться на пах альфе …. » - мелькает слишком поздно в голове. Тоша сглатывает, чувствуя под задницей что-то очень подозрительное…. Теперь на зверя скорее похож Рома. Глаза горят и появляется недобрый оскал. Он удерживает вырывающуюся омегу одной рукой, зализывая раны от зубов на второй. Тоша чувствует приближение смерти, та буквально дышит в… очко. Наконец кровь останавливается и уже двумя руками, словно капканами, волк фиксирует добычу. Рома просто смотрит, любуясь? Но камень в штанах под зайчонком говорит, что не просто. Под растянутыми в самодовольной улыбке, губами, не добро сверкают клыки и Рома привстаёт, зарываясь носом в тонкую шею. Значит всё же принял за разрешение на ухаживание, за ответные метки. Жопа! Полная и безвыходная. Одно движение, и они будут фактически обручены, не слишком ли? Тоша глубже начинает дышать, немного успокаиваясь. ~ Ромочка~ На грани стона. Рома вздрагивает, немного отстраняясь. Тоша елозит на альфе, стимулируя орган и пытая выдержку пары. Зайчик всем своим видом намекает на поцелуй. Прикусывает губу, не переставая пялить на тонковатые, но чувственные губы, всегда поджатые, готовые открыть клыки, чтобы хищник с легкостью мог вскрыть горло жертве, но рядом с Тошей расслабленные. Шатен замирает, когда Тошенька склоняется, оставляя опаляюще нежный поцелуй на скуле. Рома вздрагивает, стальная хватка слабнет, а руки дрожат от желания прикоснуться кожа к коже. Тоша с небольшим усилием вырывается, сразу переплетая пальцы с парой, не давая шанса возмутиться, облизывается, находясь при этом в жалких сантиметрах от искусанных губ. Даже задевает языком Ромину, соленую от крови кожу. Тот стонет, толкаясь бедрами. Тоша по-доброму хмыкает, выпячивает грудь, мягкими вершинками наваливаясь на Ромину, укладывая обратно на холодный пол. Нависает над шатеном, чмокая кончик губ. Оба вздрагивают, по венам бежит ток, и альфа даже немного сбивается, переставая дышать. Плевать, что весь коридор пялит, плевать, что снимают. Только бы не прекращалось. Тоша садится на корточки, снова начиная потираться о бедра. Соединяет их губы, в коротком, девственном поцелуе. Реснички подрагивают, а альфа растерянно сжимает в руках воздух. Антон сбежал, просто растворился в толпе. Омега прижимает руку к губам. И всё-таки, это лучший метод в борьбе с противным ухажером…