Ещё жопу мне откуси

- Петров! - Раздаётся за спиной злющий голос. Антон даже расстроиться успел, что ему так просто дали выскочить из класса, и догнали только в коридоре. Он то думал, что его прям за партой похоронят. Ромина жопа буквально полыхает огнем, люди от него разбираются в страхе, стараясь раствориться в воздухе. Девушка, спокойно шедшая рядом с Антоном, осознав, на кого направленна злость, припала к стенке, стараясь слиться с ней, на манер хамелеона. Побелевшее в миг лицо ей с этим помогло. - Ромочка? - Наивно захлопал глазами, желая вид напрочь пришибленного, ничегошеньки не понимающего человека. Его без слов толкают к подоконнику спиной. Антон выходит из образа, шипя из-за ушибленного копчика. Сразу захотелось зарядить тяжеленным рюкзаком по тёмной, во всех смыслах, башке. Но он держится. - Что за хуйня, Петров? - Оооо, то есть стоит проявить капельку неуважения, как ты позабыл мое имя? - Шипит не менее зло, в глубине души ликуя от того, как хорошо подействовала незатейливая приманка. - Пя-ти-фан. Нарочито тянет чужую фамилию, плюя каждый слог. - Я повторяю, что за херь? - Заводится всë больше, не контролируя силу, с которой прижимает к несчастному окну. За это желание впиться в кожу только возрастает, но то ехидство, что копилось со вчерашнего вечера, когда был придуман план, пропитывает каждое слово: - Неужели не нравится мой образ? Специально для встречи с тобой выбирал! - Рука ложится на самый главный атрибут, на то, от чего злость в золотых глазах полыхает с особой силой - широкий кожаный ошейник, закрывающий всю шею и переход к плечу, как раз те места, что пары помечают в первую очередь. Запястья закрыты так же, это не самые важные точки, но уж точно не последние в топе для укусов. - Или это слишком низко с моей стороны? Рявкает на манер того, как минуту назад это делал Рома. Рома сцепляет челюсти, верхняя губа, и без того достаточно тонкая, побледнела и истончилась сильнее. Начала подергиваться! - Не смей! - Тычет сверху вниз, абсолютно унизительно для альфы. - Не смей скалиться. Или я тебе твоими же клыками задницу нафарширую! Рычит, оголяя острый ряд зубов, всем видом показывая, что шутить не намерен. Рома опешил на миг и этого мира хватило, чтобы оттолкнуть обнаглевшее создание, сбить спесь, с зазнавшегося волка. Антон не останавливается на маленьком достижении, хватает за ворот, одним движением поменяв их местами. Теперь Рома уязвимо зажат. Дергается, явно против такой позиции, но вырваться Антон шанса не даёт, прижимает коленом под пахом, именно так, как зажимали до этого его самого. - Так сильно не нравится наряд? - Тянет наигранно нежно. - А может мне не нравится, когда меня кусают, но ты же не останавливаешься. Или, когда меня лапают при каждом удобном случае. У меня от тебя синяки, Пятифан, и они болят! Высокий каблук даёт преимущество в росте, Тоша на пол головы стал выше, образно поднял себя над вожаком, что видимо окончательно добило Рому. Осознание приходит в тот момент, когда вся злость на чужом лице сменяется растерянностью. Словно до этого момента альфа и не задумывался, на сколько опрометчиво поступал. Антон чуть отстраняется, потеряв пыл, даёт немного пространства для вдоха. - Ты понимаешь, что так ничего не сложится? - Задает вопрос уже совсем другим тоном, куда более спокойным. Рома скрипит зубами и вдруг опускает голову, кажется совсем потеряв надежду. Одним мгновением превращается из заправского хулигана в маленького отруганного мальчишку. Неужели эту мягкую, трогательную натуру можно было достать так просто? Всего пара слов... Всë то воинтственное и злое, что было совместно приготовлено отходит на второй план. Антон чувствует и знает, что сейчас должен поддержать. - Ром, посмотри на меня. - Зовет ласково и нежно, так, как не звал еще никогда. Альфа не реагирует. Меж тёмных, длинных ресниц вдруг мелькает блеск слезы. Антона это почему-то очень трогает, и он торопится смахнуть капельку. Подобными чувствами Ромы он не готов ни с кем делиться. Да и понимает, как сильно подобная слабость может ударить по кому-то вроде Ромы. - Я не отказываюсь от тебя. - Наконец признает то, что гложет. Каким бы ни был этот балбес, в глубине души Антон верит, что всё не так плохо и Рому, нет, их будущее можно спасти. Может это глупость в силу возраста, может романтизм, навеянный книгами, но надежда еще жива. И эта надежда даёт силы, которых раньше Тоша никогда не чувствовал. - Я, как и ты хочу иметь пару, но как...? Как можно создать союз, если я не знаю, что от тебя можно ожидать в следующую секунду? Я хочу, чтобы ты был моим альфой, правда. - Поднимает Ромино лицо за подбородок и заглядывает в покрасневшие глаза. Рома дышит тяжелыми, редкими вздохами, пытаясь прийти в себя. - Пообещай мне, что больше не тронешь без спроса. Обещай! - Требует, чуть сжав щёки. Рома выглядит измотанным и каким-то уставшим, но и в нём рождается та утерянная надежда. Он отводит взгляд, сжимает подоконник так, что тот надрывно потрескивает. - Если пообещаю, ты больше не убежишь? - Уточняет тоном брошенного ребенка. - Да, - собственный голос неожиданно дрожит. - Я обещаю не трогать без разрешения. - Тёмные ушки, до этого грустно прижатые к голове, приподнялись, готовые услышать ответ. - Отлично, - выдыхает радостно Антон. Руки так и чешутся утешить и нет сил этому противиться. Обнимает бледное, потерявшее всякие краски лицо и прижимается носами. Интимное и очень нежное действие, которое не каждая пара решится делать на людях, но сейчас плевать. Сейчас хочется лишь стоять рядом, утешая своего вдруг растрогавшегося волка и греть то мимолетное, но такое нужное чувство, вдруг зародившееся между ними. Рома жмурится, тихо, только для него урчит, толкаясь носом в ответ, потирается самым кончиком, кажется не в силах прерваться. - Спасибо Ром, для меня это очень важно. - Немного отстраняется, прервав касание, но продолжает находится очень-очень близко. Просто знает, что так надо. Целует каждый, все ещё немного красный глаз. Ресницы ещё немного мокрые, но впредь, будет надеяться только на слезы счастья. - Угу. - Буркает смущенно. - Ты большой молодец. - Тянет, дразня и Рома перенимает его веселый настрой, улыбается немного нервно, все ещё находясь под целой бурей эмоций. - И если выполнишь моë условие, то... Маленькая, загадочная пауза заставляет тело, к которому Антон всë ещё прижат довольно близко, напрячься. -... то я стану твоим парнем и может разрешу поставить пару следов. - Касается шеи, ровно в том месте, где пульсирует прошлый засос. Вообще-то подобные поощрения не были частью плана, и Антон шёл на уроки с чёткой миссией растоптать Рому, подарить засранцу всë то, что сам пережил. Кто же знал, что Рома на самом деле окажется маленьким щеночков, боящимся, что Тоша сбежит. Рома же покрывается лёгким румянцем от предложения и кивает растерянно, не зная, что ответить. - Снимешь мне защиту? Она дико чешется. - Раз уж решил довериться, то стоит довести до конца. Поворачивается, давая доступ к жесткому шнуру. Тот сделан столь прочным, чтобы его нельзя было ни раскусить, ни перерезать когтем, по крайней мере быстро, от того развязать его настоящая пытка. Но Рома справляется, осторожно освобождает сначала шею, затем и подставленные запястья. - Спасибо. - Искренне и может даже слишком радостно говорит Тоша. - На здоровье. - Кивает Рома, все ещё находясь немного в прострации улыбается, вдруг выдавая: - А тебе идёт быть сверху. Антон чуть зависает, уставившись в искрящиеся счастьем глаза. Наклоняется так, чтобы было слышно только Роме. - А тебе идёт быть снизу. Целует активно краснеющую щëку и наконец уходит, на последок проведя рукой вдоль бедра, акцентируя на него внимание. Сзади раздаётся звук оторванного подоконника. Всё-таки его ноги и ягодицы в обтягивающей юбке выглядят слишком хорошо, не зря он одолжил еë у отца Полины. Оборачивается, желая насладиться Роминым лицом. Отправляет воздушный поцелуйчик и удаляется, чуть виляя. Понимание того, куда до последнего пялит золотой взгляд, неожиданно сильно будоражит. Уже сидя на следующем уроке, рядом со странно хихикающей подругой, вдруг вспоминает, что Полина вместе с Катей должны были стоять неподалёку, чтобы спасти заячью мохнатую попку, если Рома примет всë слишком близко к сердцу. Они видели всë буквально с первых рядов! *** До вечера Рома остаётся паинькой, вежливо общается держа приличное расстояние, руки не распускает. И даже с другими людьми ведёт себя удивительно спокойно и воспитанно. Поддавшись воодушивлению, чудесному окрыляющему чувству маленькой победы и просто игровому настроению, отправляет Роме фото, сделанное вчера. На нём весь вечер ставили эксперименты, красили, стараясь подобрать образ идеально. И самый шикарный, но как ему тогда показалось, слишком смелый для школы макияж, Тоша использовать в своих корыстных целях не решился. Только сделал фото. Антон, позирует у зеркала, приподняв ножку. Разрез, плотно прилегающей юбки, идёт вдоль ноги и заканчивается довольно высоко, чтобы фантазия лишила подростка сна на следующие пару дней. Рубашка расстёгнута немного больше положенного и из раскрытого декольте игриво выглядывает краешек кружевного лифа. Губы накрашены алой помадой, а томно прикрытые глаза небрежно подведены. Одним словом, Антон на фото выглядит как влажная фантазия любого альфы. Сообщение читают сразу, как только оно отправлено. Рома молчит в ответ, и Антон его хорошо понимает, он сам на его месте вряд ли бы нашёл, что сказать. А потом вдруг понимает, что может делать Рома, в столь поздний час с его фотографией и между ног растекается тепло. Должен ли он так сильно возбуждаться от подобного? Антон не знает. Но пика удовольствия в эту ночь достигает неожиданно быстро. Ноги дрожат и разъезжаются, а смазка всё не прекращает течь, заманивая попробовать... Антон погружает в себя первый палец и впервые удовлетворяется, лаская не только член, но и свою мягкую, обильно текущую дырочку. Кончает, сжимая в зубах подушку, не в силах перестать думать о Роминых наглых руках и голосе, о смущенном личике и том послушании, что Тоша сумел добиться. Оказывается чертовски мало, смазка стекает по ногам, пошло хлопает в тишине комнаты, а внутри все ещё дико зудит. Антон сжимается, мысленно проклиная Рому и толкает второй палец, тот на котором красуется укус. *«* Роме Антон устраивает испытания, желая проверить, сможет ли тот держать слово до конца. Надевает пышную, довольно короткую юбку и чулочки, плотно обхватывающие небольшой жирок на ножках. Крутится перед ним, как только может. Рома только смотрит, не позволяя себе ничего более. Антону это нравится, но он применяет тяжёлую артиллерию. Наклоняется завязать шнурки, прямо перед идущим Ромой. Край юбки непозволительно высоко поднимается, едва не оголив розовенькие полушария. Рома стойко выдерживает и это. Отгоняет стоящих рядом альф просто поджав губы, его послушные волчата в тот же миг отворачиваются, даже те, кто стояли совсем с другой стороны и увидеть в априори ничего не могли. Только загораживает так, чтобы ни одна душа кроме него ничего не рассмотрела и наслаждается сам. Этот голодный, жаркий взгляд Тоша чувствует особенно сильно, колено дрогнуло. Рома среагировал моментально, придержал. А на голой коже ног долго оставалось фантомное тепло. Антон сглотнул, чувствуя, что сам начал сдавать позиции. Кажется, пора придумать что-нибудь помощнее.