последняя стадия туберкулëза

Алексей Куницин. Аня громко ставит пустую кружку на стол, чувствуя, как внутри завывают бешеннве лисы на пару с куницами, натягивает на лицо ледяное спокойствие и медленно разворачивается. Как ни в чём не бывало подплывает к столу, видит хитрый взгляд Калинина и просто добрый взгляд Оли. На Егоршина она принципиально не смотрит, хотя могла, потому что знает: вот он может разрушить её недоверие шуткой и едкой-колкой издёвкой. — Твоё потомство или предок?, — Егоршин, тварь, разрушает. — Если бы ты открыл карту, то увидел бы, что по возрасту не по одному пункту не подходит. Оля вступается за Аню, откидывает Руслану подколки-месть и улыбается. Куницина резко засовывает ногу а глотку своей ревности-неприятия-не понятно что к Оле и благодарно закрывает глаза. Егоршин фыркает, отводит взгляд к своей кружке и откидывается на спинку стула. — Это может быть мой однофамилец. У меня нет не братьев, не потомства, — осудительно смотрит на Руслана, — поэтому не думаю, что это кто-то из, — Куницина на секунду замирает, сглатывая атомное «тех, кто кончил в матку», вздрагивает и с выходом выдаёт, — моих предков. Егоршин замечает неудобную паузу, переводит взгляд, чтобы подловить Аню опять, и видит, как в её глазах растекается бездна. Руслан замолкает и взглядывается внимательнее. Показалось? Рихтер на их перепалку молчит, и все из кабинета знают — он о чём догадывается. Или знает. И Аня настороженно вслушивается в молчание, ждя взрыв атомной бомбы. — У экспоната проблемы с лёгкими, на кате. Этим займёшься ты, щенок с очень длинным языком. — Рихтер несмотря отдаёт указы, и Калинин лишь улыбается. — а вы, весёлая братия, чешите на осмотр и поговорите с родителями. Может, у них завалялось пару секретов о деятельности их паразита. Егоршин в третий раз бегло просматривает карту, и замечает одно совершенно не подходящий Александру Александровичу факт — в карте нет того, что могло бы заинтересовать его. Обычный случай, которые сбывают на врачей, которые к диагностическому отделению Рихтера отношения не имеют никакого. Значит, дело тут не в случае. Дело тут в фамилии. И удивительный игнор Рихтером Ани и её очень схожей фамилии это подтверждает. Егоршин не хочет разбираться в Аниных демонах, но сейчас это вызывает лёгкий мандраж. — А нет, Куницина на анализы. Делай посевы туберкулёза. Аня, которая так и стояла всё это время, соглашается немедленно. Пару секунд выжидает, и когда Калинин уже выходит, а Оля с Русланом поднимаются, вылетает из кабинета. Рихтер на это лишь озадаченно смотрит, а Ходасевич с Егоршиным смотрят на него. Сан Саныч мотает головой на дверь и предупреждает, что если через пять секунд они не покинут его, то вылетят вслед Кунициной с красным задом. Егоршин хмурится и пропадает в дверях, а Оля проскальзывает за ним.

★★★

У Кунициной в голове что-то щёлкает, когда пробирка снова оказывается у неё в руках. Мешает, встряхивает дольше положенного, смотрит на густую, почти чёрную жидкость и зависает. И в голове напререз желание выкинуть в окно или сжать в руках до талого. Аня не верит, что это её брат. Куницина очень наивно надеется, что они не посмеют превращать ещё одну жизнь в ад. После того, как они обращались с игрушками Иры, они не имеют право на счастье. Аня закрывает глаза и держит в руках пробирку совсем легко, чтобы опять не всадить себе в руку осколки. На всякий случай. Натягивает перчатки лучше, борясь с желанием натянуть ещё пар пять, внедряет тубёркулёзную палочку в пробу крови и ждёт результата. Закрывает лицо руками и избавляется от повсеместной стерильности перед носом. — Ну как там, что с анализами? Калинин подходит со спины и проворно скользит на стулья напротив, прищурившись. — Володь, сам знаешь, как минимум час или несколько часов. Калинин опять быстро кивает головой, будто его это совсем не интересует, опять взглядывается своими темно-карими глазами в свётло-карие глаза Ани и источает в воздух интерес. Куницина очень настойчиво делает вид что лежать на стуле лучше, чём смотреть на лисьи глаза Володи. — Ань? — Чего? — Если ты переживаешь за брата, то лучше не прятаться от него. Твои родители, кажется, тоже взволнованны. На слове «брат» у Кунициной свело горло, а после «родители» так вообще, кажется, оборвался тромб. Аня напрягается и садится так, будто ей штырь железный в спину вбили. Отрывает ладони от лица и смотрит очень нехорошим взглядом. И через секунду натягивает уставшую ласковую улыбку. — Это не мой брат и не мои родители. Даже если бы это были они, тогда бы я сама попросила бы отгул у Елизаветы Дмитриевны. — Чтоб помочь? А толку, если ты их лучше поддержишь как врач? — Я не собираюсь их поддерживать. Володя опять цепляется за ней взглядом и невольно передёргивает плечами. Улыбка у Ани такая, что такой можно колючую проволоку грысть. Почти оскал.

★★★

Егоршин удивляется, когда понимает, что не видел Куницину с раннего утра. Ходасевич сначала ходила с ним за опросом родителей, а позже Рихтер припахал её заполнять медицинские карты. Калинин пошёл в клинику, и никто из них её не видел. Ну, как они сами сказали. Хотя Володя, кажется, врал. Это неважно. Ему неважно. Аня возвращается в кабинет только тогда, когда вся команда уже была в сборе. Выглядит уставшей и выдохшейся, с куничьей улыбкой и ненастоящей ласковостью. — Последняя пташка всё таки нашла гнездо спустя часового поиска? Куницина вяло мотает головой и катается в полах кардигана. — В общем, что мы узнали: не пьёт, не курит, в футбол играет и вообще почти защищает сборную России. — Фигово тогда играет. — Калинин фыркает и смотрит обратно на доску. — Чем гордимся. А ещё, у парня ожоги на ноге, будто от окурка. Куницина с Егоршиным, полезайте к ним в дом, посмотрите его комнату на наличие спрятанных зажигалок. Аня медленно осознаёт и, слава богу, успевает закрыть глаза, перед тем, как злостно их закатить. Она намеренно не хочет прикосаться к его карте, что бы там ни было. Например, адрес. Егоршин поворачивается к сумке, которая осталась висеть на ручке двери, а Куницина за секунду собирает себя по кусочкам. Чтобы прямо сейчас не начать блевать космосом и смотреть не людскими глазами. Руслан уже на ногах, Аня медленно и плавно поднимается на ноги и чувствует, как из высасывает тепло бездна. Открывает карту в руках и с хлопком её закрывает. Сжимает зубы так, что скулы покрываются трещинами. Оставляет макулатуру на столе и выходит, как на эшафот. Адрес напоминает коленки с гноем и крик в два ночи в подъезде. Вот суки ненасытные.

★★★

Куницина плетётся в квартиру и чувствует, как в ней закипает ртуть. Аня всю поездку на такси дырявит взглядом переднее сиденье, смотрит безучастно и как кошки на паранормальщину. В одну точку, в пустую точку, в темноту. Руслану первые минут пять её абсолютное отсутствие в этом мире нравилось, хоть и с натяжкой, то сейчас это, правда говоря, пугает. Егоршин понимает, что Аня боится, поэтому и натягивает улыбки-доброту-неправду на лицо. А если она этого не делает, то есть что-то, что опасней. Таксист путает повороты, на минуту останавливается и что-то листает в телефоне. Сбился навигатор, а этой дороги он плохо знает. Новичок ещё, не увидительно, если ещё младше, чем Егоршин с Кунициной. — На лево, там детская площадка и гаражи, после вперёд. Первый подъезд с красным граффити клубники. Руслан поворачивается и в секунду понимает. Это её дом. Точнее, её родителей. Она живёт в двадцати минутах от клиники, а они в пятидесяти. А позже Егоршин вспоминает, что Куницина из другого города. Вернулась сюда обратно? Почему, если это действительно её родители, она не знает о брате, а они не знают о её работе в этой клинике, ведь по-любому бы спросили кого-то о том, где сейчас Аня. Или как минимум в любой другой, ведь логично, что они бы повезли сына туда, где работает их дочь. Егоршин хмурится и окончательно сбивается с мыслями. Хотя, это может объясняться простым фактом: они могут вообще не общаться. Совсем в квадрате. Но, с другой стороны, они же всё равно её родители, даже если бы они были на неё обижены, то вряд-ли бы стали умалчивать о рождении сына. Руслан действительно не представляет, чтобы семья была настолько плохих отношениях, как в этой теории, и при этом заводила ещё одного ребёнка. Егоршин отмирает, когда со стороны Ани резко открывается дверь и таксист поворачивается с мягким «приехали». Куницина уверенно подходит к подъезду и оборачивается назад. Пристально смотрит и ждёт. Руслан расплачивается, быстро прощается и почти в спешке выходит. Идёт к подъезду и молится, чтобы один из жителей открыл дверь подъёзда в течении часа.

★★★

Аня поворачивается к Егоршину, когда тот встаёт напротив двери в не её квартиру и выжидательно на неё смотрит. Куницина поднимает брови и еле двигает онемевшими ногами. — Кого ждём? — У тебя нет ключей? — А у нас нынче ключи от частной собственности по умолчанию клинике выдаются? Руслан пару секунд растерянно на неё смотрит и, решая потом разобраться с омутом Ани, спокойной подходит к двери. Будто он ничего не понял и Кунициной не стоит так ужасно напряжённо от него пятиться. Всё же, если у них плохие отношения, она могла просто не уметь ключей или выкинуть их куда-нибудь в Волгу. А ключи у Кунициной были. По началу. Тогда наивный олёнь боялся, что забыл что-то в старой родительской квартире, и когда их не будет, можно будет втихаря забрать. А позже Аня поняла, что они поменяли замки. Её тут не ждут, и вообще никто её не ждёт. Аня не нужная. И жить стало от этого чуть легче. Руслан очень долго возиться с замком, неприятно щёлкая отмычкой в нём и подсвечивая себе работу фонариком. Аня чувствует, как вся кровь пульсирует где-то в глотке и потихоньку начинает задыхаться непонятно из-за чего, как Егоршин отряхивает руки и поднимается с не очень бодрым «готово». Аня старалась игнорировать запах её гноя на лестничной клетке, но когда открылась дверь, захотелось сразу взорвать в квартире ядерный реактор. Куницина готова поспорить, что там пахнет пыльными мягкими игрушками, Ириной термоядерной тушью и её недоеденными котлетами. Аня чувствует, как рвота упрямо подступает ко рту. Егоршин уверенно входит и поправляет сумку на плече. Осматривается, не глядя надевает бахилы и проходит дальше. Куницина, как зачарованная, так и стоит на пороге. Руслан не обращает внимание и просто делает свою работу. Идёт на кухню, проверяет холодильник, шкафы с крупами, воды: смотрит всё, что можно. Аня на ватных ногах опирается на косяк и просто смотрит. Руслан поворачивается и опять хмурится. — Тебя Рихтер отправил, чтобы ты углы от пыли протирала? Иди в ванную, Куницина, там наверное и стекла нужно протереть, тоже об них потрись. Аня сжимает зубы и теряется из поля зрения. Делает один шаг, вспоминает что-то и резко поворачивается на пятках обратно. — Ты заметила в косяке ещё и паутину? Я сам могу убрать, не парься. Иди в ванную. Хочешь, иди в спальню, да хоть в кладовку — не стой столбом, Куницина. — В ванной паук в углу. Я их боюсь. Сам там паутину собирай. Я тут буду. Егоршин уже честно сомневается в её психическом здоровье, но когда видит, насколько Аня белая, хотя, казалось бы, куда хуже, упёрто слаживает руки на груди. — Аня. Я понятия не имею, что у тебя в башке и какие у тебя траблы в семье, но, будь добра, работай. — Руслан. Мне тяжело дышать, а в ванной очень влажно. Просто сделай так, как я прошу, пожалуйста. И Куницина выплёвывает это «пожалуйста» с таким мертвецким фиолетовым и отчаинием, что Руслану становится тошно. Егоршин осудительно смотрит, и в его глазах расползается холод, подходит ближе, всучивает ей в руки пробирку и просто смотрит. И видит, как у Ани в глазах звёзды затухают под лапами чего-то. Куницина проскальзывает в зал и в голове что-то отчаянно щёлкает и давится. Аня начинает искать косметичку в зале, потому что знает, что все Ирины вещи сгребали сюда, в старый шифонер, и она должна вытащить из этого ёбанного дома Иру. Кидается на колени, трясущимися руками открывает нижние полки и замирает. Там ничего нет. Пустота. Только одинокий диск с какой-то игрой. Куницина замирает и тяжело переваривает. В их детстве у них не было игр на дисках. Ире были интересны друзья и уличные гулянки, а Ани играла в мягкие игрушки. Это чужое. Это чужое. Аня сводит плечи и в голове тишина космоса тихо шепчет что-то. Куницина раскрывает глаза и замирает, подстреленная. Они выкинули её вещи. Все до единой. И заполнили ебанным диском с Королём львом ll. Аня встаёт на ноги и чувствует, как пол расходится сибирскими льдами. Поднимается по шкафу, как приклеенная, хватается и чувствует, как шифонер насмешливо над ней смеётся. Перевёрнутая рамка стоит на полке, где видно два фото: Ирино улыбчивое лицо девяти лет и портрет русого мальчишки с горящими глазами-углями. Шифонер испуганно замолкает, когда видит это под кожей у Ани.