Никто не верил и не поверит

У Влада жизнь скучная: каждый день либо на занятиях, либо в отделении. Иногда ходит в качалку, хотя некоторые друзья говорят, что он уже и так как шкаф — большой такой и грозный. Но ему хочется разнообразия иногда: на тусовочку там или секса хотя б, но девочки на сайтах знакомств обходят его сторой, да и мальчики тоже — может потому что он туповат и не всегда следит за языком, но так-то парень хороший, если полюбит, то точно сделает человека счастливым. Но пока особо не влюблялся, разве что в школе, но это как-то быстро прошло...ну, хочется, в общем, не проводить вечера без работы вот так одиноко. И он обычно берет себе и ночные патрули, чтоб скоротать время, плюс так можно прогулять школу — зачтется, типа, если будешь ночью алкашей гонять и всякое такое, плюс выдают машину и вообще по кайфу так-то. Он катается по своему району: ничего особо интересного нет. Уже поздно и нормальные люди спят, а ненормальные выползают чуть позже, когда закрываются все клубы. Влад останавливается, чтоб подышать и покурить — на улице пусто как-то, только челик на остановке сидит: странный автобус то последний уже уехал. Влад роется по карманам и не может найти зажигалку, поэтому топает к тому челику — узнает в нем того пацана, от которого недавно забирал девочку. Эти его глаза по пять копеек запомнились прям хорошо. — Салют, есть зажигалка? — он присваживается рядом, смотрит на чужие кроссы, потом на свои и вздыхает. — Помнишь меня? Автобус уже уехал, кстати... В следующий раз Ваня выходит на улицу не скоро. Он вообще не любитель долгих прогулок: лучше дома посидит, займётся каким-нибудь типа творчеством, или просто посмотрит в потолок, или будет задротить в игрушки, смотреть сериалы, фильмы, аниме. И так-то Шабашов не социопат и не социофоб, просто предпочитает большие компании одному человеку, ну а пока его нет, то самому себе. Но жизнь устроена так, что выходить на улицу надо, и Ваня идёт в институт ближе к вечеру, чтоб узнать, хороши там его дела или плохи. Узнает, что в целом всё ок. Приносит чек об оплате, который всё время забывал. Игнорит звонок от отца, отправляя сообщение, что позвонит, как будет дома. Папу своего Шабашов любит и обожает. Ведь так уж вышло, что тот их с сестрой воспитывает, он один. Ваня надеется, что хотя б сестру получится воспитать нормально, сам-то он уже идёт семимильными шагами в могилу. После института аптека, дабы купить дефолтную хрень типа корвалола, глицина, аспирина, ну и спрей для носа, конечно же. До остановки нужно ещё пройтись. По дороге одолевает аппетит, ибо целый день ниче не ел, и Ваня берет себе шаурму в булке, но съедает только половину. На улице темно уже, на остановке никого. Шабашов курит, зависает в телефоне и начинает писать очередное ебанутое рассуждение себе в канал, даже не видя патрульную машину, что подъезжает к остановке. Поднимает глаза, только когда к нему обращаются, смотрит пару секунд и кивает: — А, да, здрасьте. Ща! — хлопает по карманам, чуть наклонив голову вниз, при этом зажигалка всё этом была зажата меж большим и указательным пальцем. Да, с памятью и внимательностью у Вани конкретные траблы. Всё-таки протянув источник огня менту, Шабашов блокирует мобилу и прячет в карман, делая немного разочарованное лицо. — Реал? Бля, ну пешком тоже можно, — усмехается, но на самом деле просто шутит. На таксишку у него есть, просто любит ездить на общественном, даже трезвый. Сейчас в нём лишь вынюханная перед выходом из дома дорога, вода из кулера в унике, половина шаурмы, что считается трезвостью-трезвостью в понимании Вани. Влад смотрит на зажигалку в чужой руке и как тот хлопает по карманам в поисках – усмехается, ведь со стороны это забавно, пиздец, но если вдуматься, то как-то жалко даже. Влад берет зажигалку из его рук, поджигает себе сигарету и отдаёт обратно. — Спасибо, — Влад слегка улыбается, когда смотрит на чувака рядом — и ведь до сих пор не знает его имени. Хотя нужно ли это вообще? Он слышит, что в машине заработал радиопередатчик, поэтому встаёт и идёт: где-то неподалёку соседи жалуются на шум, Влад слушает адрес и вспоминает, что уже был в том районе. Он возвращается обратно к парню на скамейке, тушит сигарету о мусорку и кидает туда бычок. — Хочешь домой подвезу? Мне как раз туда надо щас, а то че ты будешь здесь сидеть. Ваня вообще-то не глупый и понимает, что подсознательно сам напрашивается на то, чтобы безымянный мент его подвёз, и когда звучит предложение, то кивает немного рассеянно, пихает зажигалку в карман, снимает рюкзак с плеч и обнимает его, будто это поможет согреться. После чего направляется к машине. Немного мнётся, не зная: сесть вперёд или назад, но в итоге садится на переднее пассажирское и ждёт водителя. На ментовской тачке Шабашов не катался ни разу, ну и слава богу как бы. Пристёгивает ремень безопасности, немного откидывает сидуху назад, а ноги вытягивает вперёд. Закрывает глаза и чувствует, что шаурма, кажется, просится наружу, но такое иногда бывает. Собственно, поэтому он и худой, ибо еда в желудке особо не держится, хотя аппетит бывает хорошим и даже слишком. Когда они трогаются, Ваня, натянувший капюшон до бровей, косит взглядом на убранство салона: тут вроде чистенько, пахнет ароматизатором для авто и ещё чем-то типа дезика или геля для душа — не разобрать, хотя удивительно, что вообще учуял. Шмыгает носом, достаёт спрей и пшикает, держит голову запрокиданной назад пару секунд, потом смотрит вперёд: — Теперь буду смотреть паспорта тех, кто приходит ко мне домой, — хмыкает. — Спасиб, что не сдал тогда, — поворачивает голову и смотрит на руки, что сжимают руль тачки. Вскидывает брови. — А че с татухами ща в ментуру берут? — вытягивает вперёд свои руки и смотрит, потом сжимает в кулаки и кладёт на колени. Владу не сложно отвезти этого парня домой, ведь всё-таки он полицейский, а они же типа помогают людям — вот он и помогает, потому что автобус уехал, а такси дорогим будет. Ведь начинает идти снег. И ему все ещё жалко паренька, потому что одиноко сидит так, а на улице всё-таки не май месяц. Влад топает к машине, садится на своё водительское и пристегивается, смотрит на челика. Сейчас он выглядит чуточку лучше, чем в прошлую их встречу — сейчас видно, что глаза у него красивые карие, а не полностью чёрные. Влад усмехается, ибо думал уж, что его не помнят: видимо, сидел и вспоминал, но круто, что урок челик усволил – не весь, конечно, там еще была суть в том, что наркотики плохо, но для начала и так сойдет. — Ну, типа, — на секунду смотрит на свои ладони, потом на чужие и снова на свои: много татуировок он набил по малолетке ещё, потому что мама не запрещала. Ей скорее было все равно: пару раз почитала нотации, но когда поняла, что не поможет, то успокоилась. А Владу его татушки нравятся — даже на лице есть, но она прикрывается волосами. Так он чувствует себя не таким серым и обычным, что ли. Самовыражение такое, типа, а его коллегам в основном похуй: он точно знает, что у некоторых тоже есть, просто эти части закрыты одеждой. Но, наверное, если б не его дядя, то Влада даже в школу бы не взяли. — Я их давно набивал так-то, не сводить же...ну, свои мутки, короче, не суть, — снова усмехается и облизывает губы быстро, потому что вечно сушит. — Ну и пожалуйста типа, я же говорил, что не хочу проблем тебе, думаю, у тебя ещё не все потеряно, — пожимает плечами. — Я Влад, кстати, — лёгкая улыбка трогает лицо, — А тебя как зовут? Ваня слушает и кивает, думая, что всё равно забудет этот разговор. Но вот парадокс: когда стоял на остановке, то думал о том, как бы поскорее добраться домой, чтоб занюхаться, а сейчас думает только о руках, что сжимают руль. Иногда у него бывает всплеск сексуальной активности, но бывает только по трезвой. Марафоны или много алкоголя убивают либидо и способность члена стоять, а тут вроде дорога только днём была, а щас уже ночь. Приходится немного одёрнуть себя, вытащить правую руку, которую переместил под рюкзак, чтоб согреть и протянуть товарищу доебалес, ну или скорее нет, просто молодому лейтенантику или кто он там? — Ваня, — держит ладонь над рычагом переключения передач, и она даже не трясётся. Губы трогает улыбка, когда чел снимает руку с руля и пожимает его культяпку. Тогда Шабашов замечает, что у того ногти покрыты типа бесцветным или укрепляющим лаком, что ли, ну или просто свет так падает. Ладонь перемещается обратно под рюкзак после рукопожатия, а головой он приваливается, к стеклу справа от себя: Влад ведь представлялся когда в квартиру заходил, а он забыл. Чувствует себя немного жалким из-за этого и из-за того, что устал и замёрз, вторую руку подносит к печке, пытаясь согреть вечно мёрзнущие кончики пальцев. Влад косит взглядом в бок, смотрит на чужую ладонь и протягивает свою, чтоб пожать — ну вот и познакомились, получается. Потом взгляд снова на дорогу, а руку обратно на руль. И если честно, то Влад не понимает, откуда в нем сейчас столько доброты и сочувствия. Ведь обычно он был на похуях ко всему: может так уже отразилась его учёба, а может то, что он видит в Ване себя несколько лет назад — только вот Владик был подростком тогда, с бунтарским характером и плохим влиянием, а Ваня на подростока-бунтяра не похож, скорее на взрослого человека с серьёзными проблемами. И у Влада тогда не было человека, который поставил бы на путь истинный. Пришлось поднимать себя самому — и он понимает, что не вправе лезть в чужую жизнь, но бля, очень хочется. Но приходится держать язык за зубами и мысли в узде, ибо незнакомому человеку точно не нужны непрошенные советы от такого же незнакомого человека: Влад может и бывает порой глуповат, но не настолько. Он лишь прибавляет печку, чтоб жарила посильнее. Ваня, видимо, действительно замерз, потому что хуй знает, сколько он вообще просидел на морозе. Дорога без пробок, но ехать где-то минут 15 все равно. Он останавливается у нужного подъезда — ему самому надо в соседний, поэтому из машины выходят вместе. — Ну, я туда, — кивает в сторону подъезда, слегка улыбается, — Охранять покой граждан и все такое, — усмехается, ещё раз протягивает руку, чтоб пожать, но на этот раз для прощания. — Надеюсь, не увидимся больше, когда я типа в форме, — он надеется, что Ваня смысл его слов понял, ибо иногда тяжело сложить свои мысли во внятное предложение. Ваня думает, что хуёво, наверное, когда твою улицу, дом и номер квартиры знает мент, но Влад вроде молодой и, возможно, ещё не совсем ссученый блюститель порядка, хотя и на сто процентов ему доверять сложно. Прощается короткие рукопожатием и улыбкой: — Да сплюнь. Я ваще теперь только в одиночку шабить буду, — вроде должно звучать как шутка юмора, но на самом деле где-то Шабашов читал, что это хуёво, когда употребляешь один. Вздыхает. — Залетай, если хошь. Только без наряда желательно, — усмехается, толкает дверь, закрывает и идёт к падику. Дома идёт телик и пусто. Ваня переодевается, садится на любимое место в гостиной, достаёт зип и высыпает энное количество порошка на книжку. Лепит дорожку, снюхивает, заливает спрей и глотает горькие слюни. Слишком много давления он получил в ходе этой поездки, но, может, просто соскучился по ниточкам. И хотя Влад кажется ему слегка тупеньким и по внешнему виду каким-то чересчур здоровым, в памяти он остаётся.