Я храню твой секрет

— Лань Чжань, — Вэй Ин, из-за которого в Гусу появилось около тысячи новых правил, в том числе не разговаривать с Вэй Ином, ожидаемо не спит. Ванцзи никогда особо не верил в то, что тот сможет привыкнуть к режиму Облачных Глубин, так что без лишних слов поворачивает голову. В темноте цзинши сверкают глаза, Лань Ванцзи сам не замечает, как начинает улыбаться. — Лань Чжань, — повторяет Усянь. — Что? — он тоже нарушает правило, но это случается уже не в первый раз, от воспоминаний по спине разливается фантомная боль. — Океан — это суп, — изрекает он гордо и улыбается широко-широко. Ванцзи думает, что эту его улыбку тоже нужно было запретить. — Мгм, как скажешь. — Ну, Лань Чжань, — Вэй Ин страдальчески тянет слова и руки, чтобы в шутку пихнуть Нефрита. Тот чувствует всю ту же лëгкую улыбку на своих губах и едва ощутимый ветерок там, где должна быть ладонь Усяня. — Ты даже не спросишь почему? — Если ты считаешь, что это верно, значит, что так и есть. Он не хочет спорить, хочет просто быть на стороне Вэй Ина. Жизнь научила, что это правильно. — А я всë равно расскажу! — Усянь вскакивает с постели и начинает активно жестикулировать. Ванцзи смотрит на него восхищенно, кладëт ладонь на место, где несколько секунд назад лежал Вэй Ин и чувствует прохладу белой простыни.

***

— Сычжуй так быстро растёт, — Вэй Ин смотрит на тренирующуюся Зелень и улыбается. Он упирается локтями в перила, уложив подбородок на ладони. В Гусу сегодня ветер, но волосы Усяня даже не шелохнулись, выглядя, по скромному мнению Лань Ванцзи, потрясающе. — Мгм, — Ванцзи легко кивает и говорит тихо, чтобы никто не услышал. — Ты хорошо его воспитал. — Я его в землю закапывал и говорил, что он станет редисом, — Усянь сокрушённо роняет голову, вспоминая своё «воспитание». — Ой, смотри-ка, — он мигом оживляется, вновь улыбаясь. — Сюда несётся. — Хангуан-Цзюнь! — Лань Сычжуй быстро кланяется, получая в ответ короткий кивок и гордую улыбку. — Вы пришли посмотреть на тренировку? — Мгм. Ты делаешь успехи, — А-Юань смущённо улыбается и, пролепетав прощание, уносится обратно к учителю. — Смотри как засиял от твоей похвалы, — Вэй Усянь хихикает, но тут же обиженно дует губы. — А со мной даже не поздоровался. Это что, правило четыре тысячи пятьдесят три «игнорируй Вэй Усяня для чистой кармы»? Лань Ванцзи не отвечает, только смотрит на него и печально улыбается.

***

— Можно я заплету тебе косу? Вэй Ин сидит на коленях за спиной Ванцзи, играясь с тёмными прядями. Тот утвердительно кивает, отложив бумаги, которые просматривал до этого. Распускать волосы можно было либо при супруге, либо при детях, так что… — Тебе очень идёт, когда волосы не собраны, — Усянь мурлыкает ему на ухо, Ванцзи улыбается и ничего не говорит. — Сколько лет прошло с Безночного города?.. Лань Чжань, подобно настоящему нефриту, не издаёт ни звука, просто замирая. Взгляд бездумно утыкается в стену, а сердце сжимается. Безночный город. Место, о котором он сожалел большего всего. «Я не стоял рядом с тобой», — бегущей строчкой в глазах. — Не вини себя, — Усянь заканчивает с его косой, обвивая руками широкие плечи. Он совсем ничего не весит и Ванцзи от этого чувствует себя ещё хуже. — Я сам выбрал путь, ничего уже не исправить. Прошло уже десять лет, Лань Чжань, пора отпустить. Давай просто ляжем спать. Ванцзи поджимает губы. Прошло десять лет. Уже десять лет, как Вэй Ин погиб, упав с обрыва. Десять лет, а Ванцзи всё никак не может его отпустить, едва ли не теряя надежду. Он хранит от этого Вэй Ина, от своего Вэй Ина, секрет. Настоящий погиб, а Лань Ванцзи, Второй Нефрит клана Лань, слишком слаб, чтобы оставаться без него, слишком эгоистичен, чтобы рассказать его собственной фантазии правду. Он кивает и ложится вслед за Усянем, под которым не прогибается кровать; который не отбрасывает тень; чьи волосы не колышет ветер; кого никто не видит. Он ложится рядом. Его волосы распущены.