Совместимость

Косые лучи солнца пробиваются в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Жарко, Баки не любит кондиционер, а Стив не станет спорить из-за мелочей. Стив прижимает Баки всем телом к постели. Он не вбивается в него, только вращает бёдрами, вдавливаясь так глубоко, как возможно, не выходя, не давая сдвинуться с места, выскользнуть из-под себя. Наверное, это даже болезненно, но, кажется, именно так Баки сейчас и надо. И Стиву тоже надо. Надо продержаться, пока Баки не кончит под ним снова. Тот сжимается вокруг его члена невыносимо горячий, такой мягкий, атласно-нежный внутри, вздрагивает и мяукает в подушку. Стив уже весь мокрый от пота, дрожит от напряжения, слышит, как трещит простыня под раздирающими её когтями, и прикусывает Баки за загривок. Тупыми человеческими зубами не так просто прокусить кожу, но Стив этого и не хочет, он просто сильно сжимает челюсти, лижет, чувствуя под языком мягкий пух кошачьей шёрстки. Баки утробно воет, на короткий миг выгибается, приподнимая Стива, и наконец-то обмякает под ним. Стив тоже сдается горячей пульсации, проливается в Баки семенем. От внезапного освобождения темнеет в глазах, он наваливается всем весом, выдыхает почти без голоса: «Мой». «Твой», — мурлыкает Баки в ответ. Стив не расслышал бы, если бы не прижимался ухом к его коже. Только через четверть часа Баки дёргает плечом, и Стив послушно сползает на постель, идет в ванную за салфетками. Он осторожно обтирает своего дремлющего кота, дырочка под хвостом припухшая и натертая, Стиву хочется вылизать её, заласкать ртом, но тогда всё закончится ещё одним раундом, а Баки явно пока хватит, да и с него самого тоже. Стив беспокоится, всегда нервничает, если не понимает того, что происходит с Баки. Многие из людей возразили бы, что для кота такая ебливость вполне нормальна. Но в том-то и дело, что Стив с Баки спит в одной кровати полжизни и знает — хотя тот, как и любой кот, обожает дразнить и провоцировать, до сих пор их интимная жизнь не отличалась подобной... интенсивностью. Стив и не помнит, когда он видел дырочку Баки такой растраханной и несчастной. Разве что в самом начале. Тогда Баки соврал ему, что уже пробовал с другими и привык, а Стив не догадывался, что у котов размеры куда скромнее человеческих. Баки тоже об этом не знал, но на попятную не пошёл. Он стонал под Стивом не только от боли, но и от острого, почти невыносимого удовольствия. И светился от счастья следующие несколько дней, пусть и дёргал хвостом, стоило только случайно его задеть. Стив тогда измучился от угрызений совести, даже решился и предложил, чтобы Баки сам его… Баки предпочёл другую компенсацию. Стив его вылизал без стыда, будто и сам был кошаком, и даже липнущие к языку волоски не раздражали. Там, где у людей на теле росли жёсткие волосы, коты были покрыты тонкой, мягкой, почти незаметной шёрсткой. Коты были классными, но Стива они не привлекали, ему нравился только Баки. Баки спит. Есть что-то непередаваемо уютное в их общем запахе, наполняющем комнату, в том, что можно лежать вот так, перепутавшись ногами, прижавшись всем телом к теплому боку и уткнувшись носом в мягкое треугольное ухо. Баки много спит в последнее время, много даже для кота. И это тоже тревожит. Когда он только вернулся к Стиву, то спал как человек, проваливался по ночам в глубокий, почти обморочный сон часов на шесть, а в остальное время бодрствовал, порой совершенно сомнамбулически часами глядя в стену. Постепенно режим дня наладился, Баки начал дремать днём. Стив готов был сидеть рядом часами, охраняя его сон и любуясь, гладя волосы, тёплые уши, сильную спину, невероятной красоты хвост. Когда Баки снова стал домашним котом, у него даже шерсть изменилась, стала шёлково-мягкой и блестящей. Мама всегда говорила, что о здоровье кота многое можно сказать, просто поглядев на его хвост. Хвост Баки выглядит здоровым, только у самой дырочки шерсть немного свалялась и всё ещё влажная. Стиву немного стыдно, но он горд, что любой кот за десяток ярдов почувствует на Баки его запах. *** Баки не любит посещать Башню, но медицинские клиники он вообще на дух не переносит. Поэтому визит на медицинский этаж Мстителей — вполне разумный компромисс. И всё равно уже на въезде на подземную автостоянку Башни Баки прижимает уши и начинает нервно бить хвостом. Стив не ловит его за кончик, хотя очень хочется. В юности он дразнил этим друга, знал, что Баки терпел подобное только от него. В лифте они поднимаются вдвоём, Пятница не открывает двери на промежуточных этажах. Зайдя в кабину, Баки заворачивается в Стива, в его объятия и полы куртки, утыкается носом в шею. Стив обнимает его надёжнее, кладёт ладонь на загривок, успокаивающе сжимает. «Это всего на час, потерпи, Баки», Баки дергает хвостом, но потом всё же оборачивает им их ноги. Тони слишком занят, чтобы встретить их лично, обходится голографическим приветствием, коротко рекомендует трёх врачей, сплошь светил и профессоров. Приветствие Стива и Баки Пятница обещает передать Сэру, как только тот закончит работу в лаборатории. Судя по интонации искина, заодно Тони получит и их прощание тоже. Поначалу всё идёт спокойно, у Баки берут кровь из вены, затем он переходит на круглую платформу. Сканирующий контур задерживается на плечевом поясе — месте крепления бионики, и ещё раз ниже, напротив живота. После чего Стива тоже просят сдать кровь и пройти сканирование. В этом нет ничего необычного, Стив — усиленный сывороткой человек, а Баки — усовершенствованный сывороткой кот. При всех различиях, сравнивать их показатели больше не с кем, кое в чём их тела функционируют похоже. Да и Баки спокойнее, если медосмотр они проходят на равных. Когда один из докторов предлагает Баки лечь на кушетку, чтобы пропальпировать живот, Баки настороженно дёргает ушами и оглядывается на Стива. Стив сразу подходит ближе, становится за его спиной, чтобы Баки чувствовал его тепло, сжимает в своей руке его ладонь. Доктор Элис — невысокая миниатюрная женщина, это в итоге и решает дело — она выглядит безобидно, пусть даже оба они знают, насколько обманчивым может быть такое впечатление. Сняв рубашку, Баки ложится на кушетку. Стив с удовольствием отмечает, что линии его тела за последние недели смягчились. Баки не то чтобы заметно набрал вес, но словно утратил острые углы. Стив розовеет скулами, заметив вдруг, что соски у Баки до сих пор яркие и припухшие. Не стоило полагаться на регенерацию и перед самым выходом… Из мечтательности Стива выводит громкое шипение. Элис с невозмутимым лицом сидит абсолютно неподвижно, её правая рука всего в паре дюймов от живота Баки, а Баки шипит. Его уши почти не видны на фоне темных волос, зато хвост в два раза толще обычного, потому как шерсть на нём стоит дыбом, а выпущенные когти живой руки впиваются в обивку. Бионические пальцы, наверное, уже ломают каркас. — Это совершенно рутинное обследование, — говорит Элис. Шипение Баки становится громче. Живот подрагивает. При ярком свете можно заметить едва заметные пятна на шёрстке, растущей пониже пупка. Такой шёлково-нежной и беззащитной. — А сканирование? — пробует Стив. Элис смотрит на них едва ли не с весельем — очень смелая женщина — и снова поворачивается к Баки. — Результаты кажутся мне спорными. Позволите мне, мистер Барнс? — Мистер Роджерс, — поправляет её Баки, — мы оформили партнёрство. Стив не может совладать с улыбкой — каждый раз, стоит ему услышать «Баки Роджерс», грудь полнится нежностью и гордостью, что Баки решил взять его имя. Смешанные партнёрства людей и котов встречаются, но гордые коты редко идут на подобную уступку своим людям. Баки ловит его взгляд, уголки его губ немного приподнимаются в намеке на улыбку, а хватка ладоней слабеет. — Поздравляю, — улыбается Элис, — вы чудесная пара. Стив стоит за её спиной, пока она сосредоточенно, но мягко вжимает пальцы под пупком Баки, сдвигает ладонь то вправо, то влево, аккуратно массирует и прислушивается к своим ощущениям. Минут через пять Элис оставляет Баки в покое, отходит к двум своим коллегам. Стив занимает освободившийся стул и подаёт Баки его рубашку. Незаметно, чтобы доктор Элис не увидела, оглаживает живот Баки, стирая следы её прикосновений. Баки трётся щекой о его щёку, толкает ладонь ниже. Рука Стива оказывается у Баки в штанах, словно щитом закрывая низ живота. Ребром ладони он чувствует, что Баки не остался равнодушным, но сейчас не место и не время. Так что Стив вытаскивает руку и помогает Баки надеть рубашку и застегнуть маленькие пуговки. Врачи терпеливо ждут. Элис доброжелательно и настойчиво предлагает им сесть в кресла напротив, перед ней на столе несколько распечаток, почти сплошь из цифр, и неясный снимок из тёмных и светлых пятен. Коллеги Элис неподалёку, но явно решили доверить ведение переговоров ей. Раз уж обращение «мистер Роджерс» для общей беседы лишено конкретности, Элис обращается к ним по именам. Стив и Баки садятся так, чтобы касаться друг друга коленями. Баки почти демонстративно укладывает на Стива хвост, который тот машинально начинает поглаживать. Сразу становится заметно, что Баки устал и не против вздремнуть, кот ещё и плечом к Стиву приваливается. Стив находит его ладонь и сжимает в своей. — Итак, прежде всего, я хочу вам сказать, что Баки совершенно здоров. Невидимая натянутая струна в груди лопается, Стиву становится легче дышать. — Насколько я знаю, вы, Баки, из традиционной семьи: у вас были мама и папа. Но, может быть, в вашем роду встречался и феномен мужской беременности котов? Такие случаи редки, один на двадцать тысяч, но они есть. — Раньше было чаще, — замечает Стив. Баки сжимает его ладонь. «На что только ни пойдут коты, лишь бы не жениться», — частенько говаривала мама Баки. Доля правды в этом была — мужские союзы у котов складывались крайне редко. Если уж такие коты и сходились, то с людьми — мужчинами или женщинами, вместе воспитывая котят. — Кажется, один из моих прадедов был рождён котом, — говорит Баки вслух. Элис кивает. — Одной из причин снижения числа мужских беременностей после второй мировой войны считается доступность контрацепции. Стив с Баки никогда ничем не пользовались. Общих болезней у котов и людей было не так уж много, да и смысла в предосторожностях оба не видели — они ведь делили постель только друг с другом. Сначала по-детски невинно, а потом… Потом Стив понял, что Баки нравится, когда он оставляет на нём свой запах и видимые следы, будь то нечаянные синяки, засосы или семя. В новом времени они это даже не обсуждали, суперсолдатам, которыми оба стали, не угрожала ни одна из известных инфекций, а кошачья беременность в смешанной паре была невозможна. Не то чтобы они вообще рассматривали такой вариант. Элис что-то читает на их лицах (понять бы ещё что), снова довольно кивает и резко меняет тему: — Вам уже известно, что у ваших сывороток есть кое-что общее. Обе они были созданы на основе не человеческого, а кошачьего генетического материала. Но сегодня стало очевидно, что до сих пор мы недооценивали степень воздействия сыворотки на Стива. Из заключений предыдущих медицинских обследований следует, что Стив Роджерс ваш единственный половой партнёр. Это не изменилось, Баки? — Нет. — Замечательно. Тогда у меня новости для вас обоих: при сканировании мы обнаружили у Баки в Мюллеровом кармане, аналоге женской матки у котов, три эмбриона. Остальные исследования подтвердили, что беременность протекает нормально, срок около шести недель. Вы можете стать родителями. Если бы прямо на столе рванула граната, Стива и тогда не оглушило бы сильнее. Ему хочется попросить повторить, вместо этого он говорит: — Но я же человек. — Внешне. Генетически вы гораздо ближе к котам. Стив гладит пальцем ладонь Баки, машинально, слишком уж тот притих. Стив тоже боится, что это окажется злой шуткой, но если доктор Элис сказала правду, ему нужно быть сильным за всю свою семью. — Вы сказали трое? — Да. Если всё пройдёт благополучно, через полгода у Баки родятся три котёнка. — Почему полгода? — У кошек и котов беременность короче человеческой. — Бак? Глупо, конечно, спрашивать подтверждение у Баки, но Стив не только о сроке вынашивания хочет спросить. Баки отвечает ему всем собой, в одно движение оказывается на коленях Стива, сворачивается в клубок в его руках, волшебным образом становясь меньше, утыкается носом в шею. Кресло скрипит, но Стиву плевать, он обхватывает Баки руками, защищая от чужих глаз. Воротник футболки намокает, Баки не всхлипывает, он словно и не дышит сейчас. — Не буду вам мешать, обследование можем продолжить в другой раз. Доктор Элис почти неслышно выскальзывает в коридор. Баки давится воздухом, взмявкивает, и Стив обнимает его крепче. Проходит не меньше четверти часа, прежде чем Баки обмякает, удобнее устраиваясь на Стиве, и начинает урчать. — Останемся здесь? — В Башне есть гостевая спальня с рисунком щита на двери, Тони упрямо называет её комнатой Стива. — Нет, поедем домой. — Баки трётся щекой о шею, о плечо. Перед глазами Стива вдруг оказывается светлый загривок, где ещё утром розовел след от укуса. Он кусает Баки прежде, чем успевает сообразить. Баки дёргается, и Стив сжимает зубы сильнее, его ладонь ложится на мягкий кошачий живот, намекая и требуя. «Твой», — мяукает Баки. Стив отпускает, лижет след в знак извинения. Он почти кот, ему можно.