Пять

За свою недолгую двадцатилетнюю жизнь Луке Кастеллану довелось умереть пять раз. Шестой раз - физическую смерть - он даже не почувствовал. Потому что умирать тогда уже было нечему. Луке в прошлом месяце исполнилось восемь. Отличный день. Пожалуй, даже слишком. "Мам, у меня пять по математике, а миссис Колинс сказала, что я делаю успехи в истории" Сейчас Лука обо всем расскажет, а потом они пойдут на пикник. Мама уже напекла печенья. Из кухни пахнет тестом, шоколадом и орехами. Лука любит шоколад и орехи. "Я дома" Мэй выглянула из комнаты. "Что-то не так" Глаза. Зеленые. Яркие. "Что-то случилось" Это не Мэй. Немой крик. "Мам?" Что-то про ужасную судьбу, героя и спасение Олимпа. Пальцы женщины цепко держат, оставляя красные следы. Это - не Мэй. - Ты уже пришел, мой мальчик? - зелень в глазах поблекла. Теперь Мэй. - Я испекла твое любимое, с шоколадом и орехами. Сейчас Луке четырнадцать. Он снова живой. Но это ненадолго. Он и Аннабет с Талией направляются к Лагерю. Там он будет своим. И Аннабет с Талией будут своими. Там семья. Та самая. Настоящая. Где-то позади монстры. Но они успеют войти в Лагерь. "Не смей" Лука догадывается, что хочет сделать Талия. "Не вздумай" Приказ. Просьба. Мольба. "Пожалуйста" Он видит в мельчайших деталях. Как кожа грубеет и становится корой. Как волосы зеленеют и становятся иголками. Как небесно-голубые глаза исчезают. Потом все расплывается. "Зачем?" Он никогда не сможет стать своим. Аннабет в лазарете. С Джексоном. Умоляет его ожить. Глупышка. Луке хочется подойти к ней, погладить по волосам, утешить. Нельзя. Он сам причина того, что Перси чуть не умер. "Пора уходить" ...а у Анни под глазами темные круги. Не спит. Намучалась. А все из-за него. "Еще минуту" Скоро рассвет, а Аннабет еще не ложилась. Рисует что-то в блокноте. "Разглядеть будет просто" Аннабет хороший художник. И Лука очень легко узнает человека на листе в клетку. Тем более, что это - он сам. Девочка рвет страницу. - Не-на-ви-жу. Потоки слез, приглушенный плач. А Лука тогда умер в третий раз. Служение Кроносу утомительно. Но Лука не жалуется. Есть люди, которым сейчас в сотни раз хуже. Аннабет. Аннабет пленница. И раздавленная. Нет, не тяжестью небосклона. Морально. Не до конца, но ощутимо. Она сильная, но сломанная. "Маленькая девочка" Он сам передал ей небо. "За что ей?" Мысли - а за что ему самому - не посещают. Некогда. Аннабет кусает губу до крови. А Лука, видя это, умирает вновь. Лука сам выбрал такой путь. А Талия выбрала путь Охотницы. "Не смей, не вздумай, пожалуйста, зачем" Приказ-просьба-мольба проносятся вновь. Бессмертная дева. Лука не может взглянуть ей в глаза. Не смеет. Но знает, в них сейчас полыхает огонь и сверкают молнии. Небо и огонь - странное сочетание. - Сдавайся! Талия наносит удар за ударом. "Ловко" Но Лука не может развидеть в ней маленькую Талию Грейс. Еще не Охотницу. Еще пока его Талию. - Умри! После всего произошедшего? "С удовольствием" Лука видит перед собой четыре пары глаз. Зеленые. Не того героя. Карие. Самого храброго сатира. Серые. Храброй девочки Анни. И небесно-голубые. Уже без огня и молний. Глаза Охотницы. Увы. Увы, но он предал Олимп. Так что Талия имела полное право предать его. Да и не предательство это. А еще Лука только сейчас понимает, кто он. Нет, не герой. Скорее: "Дурак" Такие грехи нельзя исправить даже самыми храбрыми поступками. Он заставил Аннабет и Талию потерять веру. "Я должен гореть в Аиде" Дышать становится невозможно. "Но только вместе с Кроносом". Лука набирается сил и говорит последние слова: - Не допусти, чтобы это случилось еще раз.