Только с Вэй Ином

Как учила Яньли, Вэй Ин глубоко дышал, считая про себя до десяти. Помогало не так чтобы очень, но после второго раза он всё же успокоился достаточно, чтобы попытаться ободрить остальных: — Не волнуйтесь, ребята, прорвёмся, всё пройдёт отлично, — сказал он и похлопал А-Нина, что был вдвое бледнее обычного, по плечу. Но себе лгать не получалось. Конечно, ничто не пройдёт отлично. Это будет провал. Катастрофа. Фиаско. — Да кранты нам, — подытожил его мысли Сюэ Ян, и Вэй Ин зыркнул на него раздражённо и вместе с тем почти беспомощно. От сегодняшнего выступления зависело, получат ли они официальную поддержку от университета или будут вынуждены, по большому счёту, разойтись. Подготовка проходила прекрасно, они составили без преувеличений потрясающий номер, что просто не мог не впечатлить руководство, отрепетировали его до блеска… А когда прибыли сегодня на место, Цзян Чэн, потянувшись на лестнице, чтобы стукнуть его, пока они привычно переругивались, оступился и полетел вниз. Лестница была до противного высокой, из очевидных травм он заработал порядочно ушибов и растяжение связок на ноге, но нельзя было так сразу исключить перелом рёбер или сотрясение, и Вэнь Цин, не слушая возражения, увезла его в больницу. В любом случае, даже если других серьёзных повреждений не было, с растяжением выступать он больше не мог. Второй солист, партнёр Вэй Ина по танцу, не мог выйти на сцену. А значит, это конец. Конец всему. Они обречены. Такие мысли не покидали головы Вэй Ина ни на мгновение, и ему нестерпимо хотелось бегать по гримёрке из угла в угол, повторяя всё это вслух, но как лидер он не мог позволить себе подобного, тем более перед А-Нином — тот и так был слишком впечатлительным, ему хватало собственного волнения, и Вэй Ин просто не чувствовал за собой морального права нагружать его ещё сильнее. — Хватит паниковать, — заговорил Не Хуайсан — на удивление, самый спокойный из них всех. — Давайте споём ещё раз. За полтора часа, что прошли с инцидента, они, конечно, нашли кое-какое решение. Вокальные партии Цзян Чэна должен был исполнить Сюэ Ян. По технике он несколько уступал Цзян Чэну, потому что больше всего любил свою гитару и вокалу уделял не особенно много внимания, однако голос его тоже был хорош и подходил песне, а значит, стоило попытаться. А танец, так как остальные играли на инструментах, полностью ложился на плечи Вэй Ина. Он мысленно наметил, что и как изменить, однако результат совершенно не устраивал. Танец был неотъемлемой частью истории, что они хотели рассказать, и требовал двоих человек. Одному нужное чувство просто не передать! Безнадёжно. Но так или иначе, а уже через двадцать минут всё закончится. Их выступление шло через одно после текущего, так что впустую волноваться оставалось недолго. Они были на середине финальной мини-репетиции песни, после которой уже собирались отправиться за кулисы, когда в дверь торопливо постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Это оказался Лань Чжань. — Вэй Ин… — Вэй Ин осознал вдруг, что никогда прежде не видел его таким взволнованным, и на несколько мгновений даже забыл о собственных тревогах. — Лань Чжань? Что случилось? Сюэ Ян картинно закатил глаза. — Я слышал, что Цзян Ваньинь потянул связки и не может выступать. Я… — он замялся на миг, но затем продолжил решительно, глядя Вэй Ину в глаза: — Я могу заменить его. Вэй Ин застыл на секунду, растерянный, смеяться ему или плакать. На сердце тут же потеплело, но… — Лань Чжань, ты ведь не знаешь ни движений, ни слов… — Песню он написал специально для этого выступления и, хотя последние месяцы они с Лань Чжанем общались довольно близко, ещё не делился ею с ним, желая показать во всей красе как раз сегодня. Да и к тому же Лань Чжань, всегда убийственно серьёзный, никак не вязался у него с пением и тем более с танцами. — Знаю, — всё так же решительно возразил Лань Чжань. Оглядев остальных, он добавил: — Правда знаю. Позволь мне помочь, — на последних словах он снова смотрел на Вэй Ина. Вэй Ин и представить не мог, откуда Лань Чжаню знать, однако тот никогда не лгал, а значит, говорил правду и в этот раз. Так что Вэй Ин согласился даже раньше, чем понял: — Хорошо. Только мгновением позже он додумался спросить мнения остальных: — Вы не против? — Почему нет, — загадочно улыбнулся Не Хуайсан. Вэнь Нин качнул головой, а Сюэ Ян рассмеялся: — Помирать — так с музыкой. Если твой ненаглядный Ванцзи опозорится вместе с нами, я готов в этом поучаствовать! — Ты!.. — Вэй Ин шлёпнул его по плечу — и за «ненаглядного», и за «опозорится» разом, — и Сюэ Ян уже откровенно заржал. Это, однако, заметно разрядило атмосферу. А может, просто Вэй Ину стало спокойнее теперь, когда Лань Чжань был рядом с ним. Даже несмотря на то, что у них буквально не осталось свободной минуты, чтоб хотя бы раз пропеть песню вместе. Лань Чжаню выдали костюм Цзян Чэна, и он переоделся тут же в гримёрке. Смущённый, Вэй Ин отвернулся немного в сторону, лишь иногда бросая взгляды украдкой. И он едва удерживался, чтобы не врезать Сюэ Яну опять — на этот раз всерьёз. Тот беззастенчиво пялился на Лань Чжаня от начала и до конца, иногда красноречиво поглядывая на Вэй Ина. Когда они расположились за кулисами, Вэй Ин разволновался снова. Пусть даже Лань Чжань знает номер, они ведь ни разу не репетировали вместе! Они не знают друг друга в танце, им не добиться слаженности, а без слаженности всё пропало! Они… Его хаотичные мысли прервал Лань Чжань. Взяв вдруг за руку, он произнёс почти в самое ухо: — Всё будет хорошо. И словно на него наложили заклинание, Вэй Ин поверил. Дрожь, после прикосновения тёплого дыхания сбежавшая вдоль позвоночника в последний раз, унялась, к нему вернулась собранность. Когда объявили их выход, он шагнул на сцену без колебаний. Выступление прошло как в тумане, и, словно то был сон, впоследствии Вэй Ин никак не мог вспомнить его в подробностях. В памяти осталось лишь чувство удивительного единения, словно он всегда пел и танцевал именно с Лань Чжанем. Каждое его движение, каждое слово он ощущал всем своим существом, и не нужно было напряжённо следить за ним, как Вэй Ину представлялось, оказалось достаточно отдаться на волю наития, слиться с потоком танца и позволить телу вести самому. Просматривая записи позднее, Вэй Ин не уставал поражаться — они с Лань Чжанем выглядели так, точно были сработавшейся за годы парой. Когда они замерли и последний аккорд умолк, зал взорвался аплодисментами, а Вэй Ин едва осознавал, что произошло. Оглушённый, он машинально поклонился, покинул сцену вместе со всеми, а после ещё несколько минут приходил в себя. Когда же наконец опомнился, обнаружил, что остальные ребята из группы куда-то отошли и только Лань Чжань сидит рядом. Вэй Ин тут же обнял его: — Лань Чжань, ты потрясающий! Лань Чжань весь замер в его хватке, и Вэй Ин поспешно отпустил. Поразмыслив несколько мгновений, он всё же добавил: — Но я никак не пойму… Откуда ты знаешь номер? Лань Чжань на несколько секунд посмотрел в сторону, и Вэй Ин с удивлением и восторгом заметил, как у него покраснели кончики ушей. — Давай поговорим об этом позже, — отозвался наконец Лань Чжань. Вэй Ину страшно хотелось расспросить сейчас же, но концерт подходил к концу и на это просто не было времени. — Ладно, — уступил он. — Но с меня ужин — и там ты обязательно всё расскажешь! — Мгм, — согласился Лань Чжань. Официальное мнение руководства предстояло узнать только в понедельник, но по тому, как сердечно ректор попрощался с ними, покидая зал, Вэй Ин предположил, что всё должно обернуться хорошо. Они созвонились с Цзян Чэном, и тот, узнав об участии Лань Чжаня, едва не упал с лестницы во второй раз — но уже дома, поскольку новых травм в больнице не обнаружили и сразу отпустили его. Оставив Цзян Чэна переваривать услышанное, Вэй Ин ультимативно потащил Лань Чжаня на обещанный ужин. По-хорошему, они должны были пойти всей группой — ведь Лань Чжань спас их всех. Но Вэй Ин чувствовал, видел во взгляде Лань Чжаня, что этот разговор — только для них двоих. Да что там! Что бы ни думал сам Лань Чжань, а Вэй Ин намерен был вытрясти из него всё, а значит, свидетели им ни к чему. Но он ещё не придумал, как избавиться от остальных, когда Хуайсан первым заявил, что Цзян Чэну после такого потрясения нужна моральная поддержка, так что они втроём отправятся к нему, а на Вэй Ина ложится почётная миссия отблагодарить их героя. Конечно, Вэй Ин не стал возражать. Вечером субботы в ресторанах было довольно многолюдно, но Вэй Ин с группой заранее зарезервировал кабинку в любимом месте неподалёку от университета, потому не прошло и часа с окончания концерта, как Вэй Ин и Лань Чжань расположились за столом на диванчике в слишком просторной для двоих комнате. Вэй Ин со всей тщательностью изучал меню, а сердце отчего-то как будто стучало быстрее с каждой секундой. Он почти не обратил внимания, что заказал. Лань Чжань, напротив, казался совершенно спокойным, и Вэй Ин определённо купился бы на эту показную безмятежность, если бы кончики ушей Лань Чжаня не окрасились в нежно-розовый. Ни один из них не прерывал молчания, пока не принесли поднос с чаем, а когда официант ушёл, снова оставив их наедине, они одновременно потянулись к чайничку — и неловко застыли. В конце концов Вэй Ин отодвинул руку Лань Чжаня и разлил чай сам. — Так значит, ты знал песню и танец, — начал Вэй Ин, сделав лишь крохотный глоток, чтобы промочить пересохшее горло. Лань Чжань, однако, не спешил отвечать, словно бы отдавая должное чаю. Вэй Ин не выдержал: — Лань Чжань… — Знал, — заговорил наконец тот, отставив чашку. Прервавшись на миг, он продолжил, не пряча взгляда: — Я знаю все твои песни, Вэй Ин. Могу их спеть, могу сыграть. Знаю все танцы, с которыми вы выступали. И те, с которыми так и не выступили, тоже. — Но… — он так и не произнёс «откуда», вспомнив вдруг, сколько раз на репетициях ловил себя на ощущении, будто кто-то смотрит, притаившись в тени. Ему казалось, это лишь паранойя, но неужели?.. — Ты подглядывал за нашими тренировками? — Наблюдал, — упрямо поправил Лань Чжань. Вэй Ина обдало жаром. Чувство, будто на него смотрят, периодически возникало не только на репетициях — часто такое происходило ещё на занятиях и в столовой, а порой и в кафе или других местах, куда он ходил с друзьями. И началось это почти сразу после поступления в университет. Вэй Ин полагал, что просто надумывает, и за прошедшие два с половиной года научился не обращать внимания на навязчивое ощущение. Теперь же память услужливо подсказала, что нередко в таких случаях Вэй Ин раньше или позже замечал Лань Чжаня — только никогда не связывал это между собой. Получается… Во рту пересохло, и он сделал ещё глоток чая. — Почему? — под выжидающим взглядом Лань Чжаня задал он новый вопрос. — Потому что ты мне нравишься. — Теперь румянец тронул даже скулы Лань Чжаня, пусть и едва заметно, и Вэй Ин уже почти умилился этому, но заметил в глазах затаённый страх. Лань Чжань же добавил: — Очень нравишься. Только Вэй Ин хотел ответить, как в дверь постучали, следом вошёл официант с блюдами. Лань Чжань дёрнулся, точно хотел сбежать, но Вэй Ин успел поймать его за руку — та оказалась накрепко сжата в кулак. Пока официант переставлял еду с подноса, Вэй Ин под столом мягко поглаживал тыльную сторону руки Лань Чжаня, а когда он наконец расслабился, сплёл с ним пальцы. Когда вечность спустя официант ушёл, Лань Чжань сильно стиснул его ладонь, очевидно, снова разволновавшись. Вэй Ин не стал держать его в напряжении: — Ты тоже очень, очень нравишься мне, Лань Чжань. Лань Чжань моргнул, точно был удивлён, и Вэй Ин, улыбаясь, притянул его к себе и поцеловал. Растерянность Лань Чжаня прошла, стоило их губам соприкоснуться, и Вэй Ин не сдержал удивлённого полустона, когда начавшийся почти невинно поцелуй стал напористым и страстным. Он и не подозревал, что в Лань Чжане сокрыт такой пыл! Впрочем, похоже, ему ещё много предстояло узнать о возлюбленном. Когда они наконец оторвались друг от друга, Вэй Ин сказал с улыбкой: — Теперь тебе не нужно больше подглядывать за нашими репетициями, приходи, когда захочешь. А ещё лучше, — он сделал паузу, лукаво щурясь, — присоединяйся к нам! Но Лань Чжань качнул головой: — Не люблю столько внимания. Хочу танцевать и петь только с Вэй Ином. — Только со мной? — переспросил Вэй Ин, и глаза его лучились. — Тогда мне действительно повезло. — Мне повезло, — попытался возразить Лань Чжань, но конец фразы утонул в новом поцелуе. Впереди было достаточно времени, чтобы обсудить это — и многое, многое другое.