Осталась шрамом

Последние событие как и обычно слишком резко и быстро сменяли одно за другим, но времени обдумать ночью как-то даже не находилась. Сейчас же женщина впервые осталась одна в своих покоях, никуда не спешила, даже Хаджи не было рядом. Было ли это к добру? Сам Аллах лишь знает. Боль всё вырывалась наружу. Гордость впервые отступала и становилась неважной частью госпожи. Именно госпожи в ней. Ведь султанша и Махпейкер на самом деле были совсем разными. Султанша следовала наставлениям Сафие Султан, а добрая душа слушала сердце. Как и хотела Анастасия. Но так было легко сломаться. Вот поэтому и была создана защитная стена под статусом Валиде Султан. Муха всё время кружила над головой. - Отцепись уже! - крикнула женщина и больно ударила себя рукой по лбу. Глаз пёк так, что плакать дальше было уже просто невозможно. Она проплакала, казалось, несколько часов, но прошло отсилы минут двадцать. Очень давно она плакала в последний раз. От того времени окрепла настолько, что даже по смерти сына Ибрагима уронила всего лишь одну скупую слезинку. И то в ней было больше боли за любовь к Кеманкешу и свой крест, - статус. Сейчас же её болело совсем другое. Шрамом глубоким остался поступок названной дочери, что уже пыталась убить её сердце. Но поступила ещё хуже. Не хотелось верить словам других, но Мустафа врать бы не стал. Турхан собирала людей, которые бы убили её, старшую Валиде Султан. Мало того, что уже попросила фетву, готовила всё так, чтобы навсегда оставить это кровавым следом в истории империи и мира. От осознания всего душа сжималась, будто бы скатывалась в клубок. На глазах был туман и этот мир был сейчас абсолютно далёким. И пусть взор был направлен на корзинку, с которой иногда Махпейкер ходила за жасминами, но женщина не видела её, не видела переплетений, не было видений. Не было абсолютно ничего. Немая пустота с фоном боли. Пожалуй, идеальное описание этого состояния.