flirtin' with death

«святая мученица соломония, после мучения детей своих, не доставшись рук человеческих нападения, помолившись богу, и в разжегшуюся сковраду себе вверже, и тако дух свой предаде»

(«протопоп аввакум. жизнь за веру», кожурин кирилл яковлевич)

***

она его схватила и укусила, и сердце было как снег под тонкой алой кожицей, и с обезьяньей проворностью, столь свойственной этой самоубийце, она выхватила у старца крест. она была музыкальна, она была налита грозовым светом. она стремилась предать себя огню, следуя идеологии раскольничества, обосновывая саму возможность «спасения души» культом смерти, освобождением, чем-то максимально чистым и возвышенным. так полулежала она, развалившись в стоге темного сена, девушка в коротких белых носочках, пожирающая свой проклятый плод, — яблоко — поющая сквозь его сок, теряющая туфлю в раскачке, потирающая пятку в сползающем со щиколки носке, — и каждое ее движение, каждый шарк и колыхание помогали скрывать осязательное взаимоотношение — между чудом и чудовищем, между рвущимся зверем внутри и красотой этого зыбкого тела в этом девственном ситцевом платье. она терялась в едком, но здоровом зное, который как летнее марево обвивал райдэн эи. со смертью флиртует она, ибо просто обожает этот оттенок бааловской фиолетовости, дымкой оставшейся за сестрой-близняшкой; эту яркую кайму вдоль воспаленных губ, говорящие только с парадом смерти, горько раскусив косточки плода; эти мокрые, свалявшиеся ресницы. пусть останется она так, пусть навеки останется… среди сектантов — она, потерянная в их толпе, сосущая огрызок яблока, ненавидимая наставницами, съедаемая глазами всех мужчин. тронулся умом вельзевул в теле райдэн. на кровавую пятницу выставила себя самой первой в очереди на погибель, прямо в объятия смерти, а через них, в доверенные руки сестры. еще одна причина связаться с огнем. — здравствуй, моя маленькая подруга, — начал вещать старец, глядя прямо на райдэн, приложившая массивный крест прямо к груди. — я вижу, ты стоишь на своем. ну что ж, в таком случае, давай не будем терять времени. для тебя в этот час уже разводят огонь. мгновение спустя сектанты услышали шаги смертницы, ступавшей вниз по лестнице. сердце в ней увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир. она подтянула рукава платья и отпахнула дверь; одновременно добежала до смерти райдэн, топая, пыхтя, одетая в свое самое красивое платье, и вот она уже была в ее невидимых объятьях, даже не войдя в огонь. собравшийся народ — это несчастные, смирные, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами, которые достаточно приспособились, чтобы сдерживать свои порывы в присутствии тех, кто превосходит их, но готовы отдать много лет жизни за одну возможность коснуться священного огня. не смея дать себе волю — не смея позволить себе понять, что именно это (зыбкий огонь) и есть начало той несказанной жизни, которую усилием воли изучали нетерпеливые умы, поглощая сотни источников философских учений.

***

«егда загореся церковь и дым великий восхождение со огнем на аере и после большаго дыму из самыя церковныя главы… изыде отец игнатий с крестом в великой славе и светлости, и поднявся пойде в высоту…»

***

вошла она в огонь и сразу же успокоилась — не умерла от болевого шока, но сразу же сразились криком высоким небеса, тучами заваленные. она видит свет божий и самого бога, проходя суд страшный, разрываясь от боли, от спазма дыхательных путей. языки пламени ласкают ее трахею, жар заполняет бронхи, легкие отказывают и она задыхается... но не сразу. вначале она плещется в реке агоний и страданий: мозг получает сигнал о сгорающих нервных окончаниях (как молотком по пальцу, только удар приходит на все тело сразу). ей больно всего несколько минут, после — шоковое состояние. кожа моментально покрылась волдырями жидкими, глаза, при давлении жара, вытекают из орбит, голосовые связки плавятся и проваливаются внутрь бесформенной массой, обедая собственным голосом. громом раздражается небо, и ему вторят еще десятки голосов поехавших умов, ревом заполняя всю площадь, думая, что услышали их святые мощи.

***

смерть воссоединяет странствующие души в реке страдальцев, поигравшись с телом эи в декаданс, разъедая тишь людскую. и встретились сестры, наплакали море слез, потратив уйму сил на поиски друг друга. райдэн вошла в страну мертвую, в алую и черную, с неосторожным любопытством; она оглядела ее с пренебрежительно-неприязненной усмешкой; и теперь казалось, что она была готова отвергнуть ее с самым выразительным отвращением.