Моя гардения

Как же я терпеть не могу февраль. Личная неприязнь к этому месяцу появилась не столь давно, наверное, года два или четыре назад. Именно в тот момент судьба подкинула мне его. Стоит ли говорить насколько сильно я проклинал её за это? И дело было не в том, что тот человек стал мне невероятно близким или ещё что — мы совсем не контактируем с ним, и, возможно, именно из-за этого я буквально задыхаюсь всё больше с каждым днём. Он знает лишь моё имя — на одном курсе находимся, как никак, — я же знаю о нём куда больше. И нет, сталкерством промышлять не думал и не думаю. Другой мой знакомый является его близким другом. Тот ещё сплетник и его главный объект именно он — Мин Юнги. Оттуда я и знаю о нём столь много как правды, так и лжи. Мне известно каким бабником ранее он был, что аж чуть ли не до мелочей по типу имён каждой его девушки. Хосок настолько много наговорил мне о его прошлой жизни, что невольно я и сам побывал её частью. С его слов Юнги — обычный парень, не шибко любитель активного отдыха и людных мест. Молчалив, по крайней мере с чужими людьми для себя, но со своими так или иначе поболтать непрочь. В общем — незаурядный человек. И как меня угораздило в тебя влюбиться? Хватило пары взглядов, чтобы он зацепил меня и не отцеплял. Эти глубокие карие глаза заставили утопиться в них раз и навсегда. Разве не должен быть спасатель, что поможет утопающему? Думаю, что если бы он и был, то я ни за что не принял его помощь. Тонуть в этом океане куда приятнее, чем спасаться от его глубины. Но кто мог знать, что на самой глубине будут находиться цветы гардении? Не стоило мне опускаться туда и дотрагиваться до тех цветов. Теперь моя душа и сердце бессовестно захвачены глубоководными цветами этих глаз. Я не смогу из него выбраться. Но нет, не из-за этого я терпеть не могу этот месяц и судьбу. Не из-за безответной любви, а из-за её последствий. Именно спустя год, в холодном феврале я осознал насколько сильно попал, насколько сильно запутался в сетях светловолосого парня. До сих пор помню ту боль в груди. Походил по врачам, а те лишь руками развели, мол, я здоров. Но лишь мне было известно, что это не так. Эта боль появлялась каждый раз, как я смотрел на него. Так продолжалось полгода, пока однажды в горле не оказался лепесток прекрасной гардении. В моей руке лежал белоснежный лепесток, непонятно откуда взявшийся. Иронично, что в последствии их становилось всё больше и больше, пока однажды вместе с острой болью в груди изо рта не выпал маленький бутон гардении. Словами не описать тот шок, когда цветок, символизирующий тайную любовь оказался в моей руке. Повезло, что тогда ни он, ни Хосок, ни кто либо иной не смотрел в мою сторону. Я бы выглядел в их глазах слишком странно. И так продолжалось на протяжении года или двух. Цветов становиться всё больше и больше, боль всё острее и острее, а дышать с каждым разом всё труднее и труднее. А ведь я совсем недавно узнал о своём недуге, таком прекрасном, и таком опасном. Ханахаки. Кем-то выдуманная болезнь оказалась правдой. Умереть от неразделенной любви, в объятиях каких-либо цветов и боли. Звучит красиво и грустно. Иронично, что именно во время февраля эта болезнь начинает прогрессировать. Чувствую, что долго мне уже не протянуть.

***

Впервые пишу валентинку. Дойдёт ли она до тебя, пока я буду жив? Хоть особо выделяться тебе нечем, но от внимания девушек и даже парней так просто не отвертеться. Минимум 5 человек крутиться вокруг твоей персоны. А я могу лишь давиться цветами за углом и наблюдать. Я тебе никто, а ты для меня первая и последняя любовь. Наверное именно поэтому цветки белые. Но это ведь уже неважно, так? Я отправлю её тебе. И ты узнаешь о моих чувствах. Какая же последует реакция? Жаль, я уже не узнаю о ней. Боль в лёгких настолько невыносима, что я еле нахожусь в сознании. Нестрашно. Скоро боли и дискомфорта не будет. Как и Пак Чимина.

***

Дело сделано. Осталось дождаться окончания постановки. А оно уже почти близко. Не успел я войти в пустой дом, как тут же упал на пороге. Боль сильна, но мне нестрашно. Я рассказал, хоть и в виде никчёмной валентинки, но я рассказал обо всём. Успею я дождаться тебя, или же нет? Нет, не стоит надеяться на твой визит. Я для тебя никто. Кашель не останавливается, кровь так и хлещет изо рта и не только. Некогда прекрасные белые цветки гардении становятся кровавыми. Февраль… Месяц, когда я встретил тебя, когда я влюбился, когда я погиб из-за тебя — всё это февраль. Пора закрыть глаза, на которых начинают прорастать маленькие бутоны. Странно, что сквозь боль я услышал, как кто-то окрикнул меня. Если остаток разума ещё есть, то это был ты. Но разве это возможно? Нет, это просто боль притупляет работу моего мозга, что окончательно погряз в тебе и белоснежной гардении. Я ни о чём не жалею. Я готов остаться на той глубине, окружённым цветочной могилой.

***

«Любимый Мин Юнги. Когда ты будешь читать эту валентинку, я — Пак Чимин — уже буду холодным. Если эта валентинка дошла до тебя, то прошу лишь об одном — прочесть всё, что я написал. Я возненавидел февраль из-за тебя, но потом полюбил его. Также из-за тебя. Моя тайная любовь к тебе обернулась прекрасно ужасной болезнью. Ханахаки. Уверен, ты слышал о ней. мне больно писать, ведь гардения уже проросла на моих запястьях. Не вини себя ни в чём. Я рад, что любил тебя, и погиб от прекрасной болезни из-за тебя. С любовью, Пак Чимин»