Love my way

***

Мир сходит с ума. Уилл сходит с ума, а Майк, кажется, тоже, потому что Байерс не знает, как объяснить это ещё. Апрель, в девять часов утра, он стоит на пороге дома лучшего друга с дорожной сумкой, миссис Уиллер обнимает его, как блудного сына, Холли любопытно выглядывает из-за её юбки, а Джойс позади смотрит своим «мама-взглядом» — Карен, это, наверное, так неудобно… — начинает она. — Боже, Джойс, о чём речь? — миссис Уиллер мягко отстраняется от Уилла и её голос такой хриплый, она переживает не меньше других, — Уилл для нас всех, как член семьи. И ты… Тоже, — она неловко улыбается. Джойс обнимает себя руками, выражение её лица расслабленное. — Помнишь, как в школе… — говорит мама Уилла, но сын уже не слушает. Уилл проходит по коридору к лестнице, поднимается наверх к комнате Майка. Его шаги осторожны, как у пугливой кошки. Он замирает перед открытой дверью, с грохотом роняя сумку на пол. Майк носится по своей спальне, словно маленький ураган. На нём лишь футболка и нижнее белье, его волосы похожи на воронье гнездо, а руки как корявые ветки сметают со стен листки бумаги. Кровать наспех заправленна, половина ящиков и шкафов открыта, пол усыпан всем подряд от одежды до тех же альбомных листов. Рисунков. Смутно знакомых Уиллу рисунков. — Майк? Какого черта? — громко прерывает его Уилл, растерянный поведением друга. Уиллер замирает, падая с кровати на пол, ударяясь локтями обо всё, что было можно. Он смотрит на Уилла, его глаза размером с два блюдца, а губы обветренные и обкусанные шевелятся, как у рыбы на суше. — Уилл?! — удивляется Майк, — Ты должен был приехать в обед! Уилл опирается о дверной косяк и складывает руки на груди. — Ну, твоя мама позвонила моей и пригласила нас приехать пораньше, чтобы позавтракать вафлями, — объясняет он, стараясь сохранять голос спокойным, — Это что, мои рисунки? Майк краснеет, он безбожно краснеет, готовый провалиться сквозь землю. Он проснулся полчаса назад, проспав будильник, потому что всю ночь выстраивал в голове план уборки комнаты на наличие подозрительных странных вещей, которые могут не понравится Уиллу. Он дошёл до состояния «Вдруг ему не понравится цвет моего ковра… Боже, какой уродский ковёр» в районе четырех утра. Стоило Майку открыть глаза, он начал прибираться, но так и не смог сделать ничего толкового. Он отправил половину своих вещей в корзину для белья, но это всё равно похоже на свалку, а не на комнату подростка. — Какие рисунки? — глупо переспрашивает Майк, всё ещё лежа на полу, он старается незаметно ногой запихнуть упавшие со стен листы под кровать, не повредив их. Уилл подходит к письменному столу друга, на нём лежит одинокий лист, когда-то вырванный из тетради, в пятом классе на уроке биологии. Рисунок их толстого лысого учителя, с искаженным в гримасе лицом, Уилл нарисовал его когда-то, потому что Майк буквально засыпал на уроке. Его срочно нужно было развеселить в тот момент. Байерс улыбается, маленькая улыбочка, делающая его мягкие щеки круглыми. Майк за спиной друга собирает листы в охапку и оставляет лежать на кровати, чувствуя себя побежденным. Что же, путей для отступления не осталось. — Они тебе не нравятся? — спрашивает Уилл, всё ещё не повернувшись к другу лицом, отчего Майк не может видеть его выражения, — Мои рисунки. — Что? — Майк застывает, — Чего?! Нет. Боже, точно нет. С чего ты взял? Майк беспомощно подходит к Уиллу, дотрагиваясь до его плеча неуверенно, просто чтобы развернуть к себе. Уилл смотрит на него хмуро, его рот приоткрыт, но он боится сказать не те слова. — С того, что ты все их снял. Прямо сейчас. Почему вообще сейчас? — не понимает Байерс. — Ох, нет, — отмахивается Майк, заглядывая другу в глаза, — Как ты мог вообще подумать… Я снял их, да. Потому что я решил, что ты решишь… В общем. Это всё глупо, да? Будто я какой-то ребёнок. Мы давно уже не дети, а я продолжаю вешать твои рисунки на стену. И хранить их здесь. Майк чувствует, как его шея покрывается красными пятнами. — Это не глупо, — пожимает плечами Уилл, — Всё в порядке. В смысле… Мне даже нравится. Джейн тоже хранит мои рисунки. Хотя у тебя много старых. Сейчас я рисую намного лучше, — заявляет он, сложив руки на груди, демонстрируя свои мышцы прикрытые белой тканью футболки. — Что ж, — Майк копирует его позу, — Тогда мне срочно нужно их увидеть. Надеюсь, они также хороши, как тот с огромным драконом. Парни переглядываются между собой в уютном молчании, давая ситуации разрешиться самой по себе. Уилл хочет сказать что-то ещё, но в комнату заходит малышка Холли. — Мама зовет на завтрак, — робко говорит она, поглядывая на Уилла с интересом, — Фу, оденься, Майк. И уходит. Майк вдруг смотрит на свои голые ноги и бежит к шкафу, в поисках штанов. Уилл смеется с него, прикрыв рот рукой. — Чёрт, — вздыхает Уиллер, — Все штаны в стирке. — Это твой дом, — Уилл подходит к двери, намереваясь спустится вниз в одиночку, дав Майку личное пространство, — Можешь ходить в чём хочешь. Уилл не успевает сделать и шага, как ему в спину прилетают слова. — Теперь и твой дом тоже. И он слышит в голосе Майка улыбку. И улыбается сам, пока спускается вниз. За столом шумно, в основном, потому что Карен и Джойс ведут бурный диалог, вспоминая юность. Уилл не вслушивается, жадно поедая вафли, в последнее время он нуждается в сахаре больше обычного. Однако, Тэд скрывает своё смущенное лицо газетой, когда слышит о школьных приключениях этих двух женщин. Холли невпопад хихикает, как любой ребёнок, ей настолько же интересны мамины рассказы, насколько стакан яблочного сока. Майк спускается к ним чуть позже, одетый наконец в штаны, умытый, а его волосы больше не похожи на беспорядок, насколько это возможно. Он садится прямо напротив Уилла, ставит на стол тарелку, полную вафель, вытягивает ноги во всю длины и неловко задевает ими лодыжки друга. Уилл давится куском вафли и пинает Майка рефлекторно. Они переглядываются. — Ох, так Джонатан решил поступать в Калифорнию? — Карен удивляется, делая глоток черного кофе. — Он еле как набрал проходные баллы в колледж, — не скрывает Джойс, — Хорошо хоть у него остался альбом с фотографиями, которые он делал в старшей школе. На творческие специальности требуется портфолио, оно-то и спасло. — Нэнси будет учиться в Эмерсоне — с грустью осознает Карен, — Теперь мне понятно, почему она такая в последнее время. В её возрасте мне тоже не хотелось делиться с мамой подробностями личной жизни. Все мы, девочки, такие. Хотим быть сильнее в глазах других. Джойс улыбается ей и кладёт руку на плечо. — Что бы там ни было, они со всем справятся. Вместе, или по отдельности. Джонатан и Нэнси уже достаточно взрослые, чтобы распоряжаться своей жизнью, — говорит мисс Байерс. — А как там с твоей личной жизнью? — хитро спрашивает миссис Уиллер, — Ты и Джим Хоппер. Джойс краснеет, очевидно, вспоминая что-то. — Карен, — женщина кивает в сторону детей, — У нас всё хорошо. Просто отлично, если не считать финансовые проблемы и жилищные. Но это всё временно, мы надеемся. К середине лета мы хотим купить дом, цены на жильё сейчас, как никогда, низкие. — И то верно, — кивает Уиллер, — Так ты теперь будешь Байерс-Хоппер? Они смеются. Тэд мычит что-то с другого конца стола. — А Уиллу не придётся скучать по брату, рядом теперь будет и сестра, и отчим, — улыбается мальчику Карен, — Да, милый? Уилл отрывается от своего увлекательного занятия, пинков Майка под столом, чтобы посмотреть на миссис Уиллер. — Я уже привык жить с Джейн, мы отлично ладим, — говорит он, — А Хоппер… Всегда был классным. И, если мама счастлива, то я тоже счастлив. Джойс посылает ему самую тёплую в мире улыбку. — А что насчёт тебя самого? — спрашивает Карен, — Рад вернуться к своим старым друзьям? Или может, успел завести новых в Калифорнии? Майк заинтересованно смотрит на Уилла, ожидая его ответа. — У меня была пара приятелей, — вспоминает вдруг Байерс, — Но ничего особенного. Я всегда скучал по нашей партии. Он смотрит на Майка, который с улыбкой режет вафлю ножом. — Как это прекрасно. Детская дружба всегда самая крепкая, — вздыхает миссис Уиллер, — Наконец-то Майк перестанет ныть каждый день. — Мам! — её сын давится и кашляет. — Каждый день одно и то же, — Карен закатывает глаза, — Уилл, Уилл… Без него всё не то. Мама, почему я не могу полететь в Калифорнию на Рождество, Мама, почему ты всё время на телефоне, а вдруг позвонит Уилл… Джойс смущенно прикрывает рот рукой, пряча улыбку. Тэд молча переворачивает страницу газеты. Уилл смотрит на свои ногти, будто это самое интересное в его жизни. Майк замирает, прикрыв всё лицо волосами. — Клянусь, в один момент я даже забыла, что он встречается с Джейн! — говорит она, — Пять процентов времени я слышала о ней, остальные девяносто пять… — Мы с Джейн не встречаемся, — хмурится Майк. Уилл молниеносно переводит на него взгляд, Джойс задумчиво склоняет голову набок. — В смысле, у нас всё сложно, но… — Уиллер откашливается, — Мы, вообще-то, так и не сошлись. Она бросила меня тем летом, перед днём независимости. А потом так много всего произошло, мы пытались поговорить об этом… Но не помогло. — Вы расстались? — спрашивает вдруг Холли, — Почему? Карен многозначительно кашляет, смотря на дочь, и та затихает. — Я уверена, что вы сможете сохранить хорошие отношения, — говорит Джойс, — Общение — это ключ к решению любой проблемы. Майк ничего не отвечает. Уилл вдруг чувствует себя вымотанным, словно его эмоционально опустошили, он вяло вертит в руках стакан с соком. Карен и Джойс продолжают обсуждать свои дела, всё также громко и не менее весело. Майк выделил для Уилла несколько полок в своём шкафу. И ему немного странно видеть, как среди собственных тёмно-синих футболок, кофт и джинс, появились яркие цвета. Он видел его уже в нескольких клетчатых рубашках, но теперь сюда добавились и красные поло, и полосатые футболки. Как будто радугу пролили. Хозяин комнаты молча расклеивал рисунки друга обратно на стену, пока сам Уилл складывал вещи. Майк обдумывал, чем бы им сегодня заняться. Он так много хотел показать и рассказать Уиллу. Он хотел бы познакомить его с Эдди, показать их клубную комнату для Подземелий, тупые фотки Лукаса в баскетбольной форме… Майк начал понимать, как сильно он скучал по Уиллу, только тогда, когда наконец снова его увидел. Время, когда их разделяло огромное расстояние, пролетело почти незаметно, благодаря клубу Адского пламени, он был слишком поглощен всем этим, чтобы успеть соскучиться. Хотя порой, в самые меланхоличные дни, его и накрывала тоска. Тогда он списывал это на тоску по былым временам, по детству. Вся семья Байерсов — неотъемлемая часть его жизни. Джейн — волнующие воспоминания о детских приключениях, а Хоппер… Он и по нему ужасно скучал, если быть честным. Все они. Но сейчас, оглядываясь назад, Майк четко видит какой его жизнь стала без Уилла, именно него. Письма от Эл лежат в ящике стола среди школьных тетрадей и папок. Рисунки Уилла заполняют всю комнату Майка. Его стены, его стол, тумбочка у кровати, в которой хранятся маленькие вырванные из блокнота Байерса листы. Если покопаться, Майк найдёт набор цветных карандашей с бородатых времен, которые выпросил у мамы, чтобы Уилл мог порисовать здесь, в его комнате, когда оставался с ночевкой. Майк чувствует себя полным придурком. Он знает, что обидел Уилла. Он, в принципе, только и делает, что лажает. Он забыл про день рождения лучшего друга, он не писал ему, сколько обещал, не звонил. Он залезает под кровать, чтобы достать последний потерянный рисунок. Но находит там нечто иное. Коробку. Внутри неё — две рации. Перед отъездом Байерс отдал Майку свою. Он пальцем проводит по гладкой поверхности, ногтем поддевает трещинки. Детство закончилось. Их с Уиллом дружба, какой она была, осталась позади. — Хэй, — Уилл зовёт его, вынырнув из шкафа, — Кажется, я закончил. Майк посмотрел на него и все до единой тревожной мысли исчезли из головы. Уилл подошел и присел рядом. — Смотри, что нашёл, — Майк кивнул на рации. Уилл закатил глаза. — Ты такой барахольщик, — он улыбнулся, — Вот поэтому у тебя в комнате беспорядок. — Это не барахло, — защищался Майк. — Моя рация, наверное, даже не работает. Не помню, когда менял батарейки в последний раз. Уилл вытянул ноги, Майк сидел, прижав колени к груди. — Я менял их. Не так давно, — нахмурился Уиллер. — Зачем? — негромко спросил Уилл, словно у себя самого. — Чтобы отдать её тебе, когда вернешься, —они оба замолчали. Уилл вздохнул и осторожно забрал рацию из рук друга. Он на пробу включил её и услышал знакомый треск радио-связи. На лице автоматически появилась улыбка. — Приём, — сказал Байерс, — Здесь кто-нибудь есть? Майк включил рацию следом. — Пошёл ты, — сказал Уиллер, — Приём. Они рассмеялись, не поднимая друг на друга взгляда. — По правде говоря, — Уилл прижал рацию к груди, — Я тоже барахольщик. Майк нервно облизнул губы. — Ты ведь отдал все вещи перед отъездом, — вспомнил он, — На благотворительность. И свой набор для Подземелий. — Да, — Уилл почувствовал тяжесть в груди. Между ними расстояние вытянутой руки. И это так много. — У меня полно фотографий, — продолжил Байерс, — Мама их все хранит в альбоме, но несколько копий я таскаю в бумажнике. А ещё, — он задумался, — Это глупо. — Не глупо, — отозвался тут же Майк. — Ты даже не знаешь, о чем я, — Уилл улыбнулся, — Просто… Помнишь Хэллоуин в седьмом классе? — Конечно, — Майк помнил, но предпочёл бы забыть. Потому что это было беспокойное время, когда Уилл много плакал и просыпался от кошмаров. — Ты отдал мне все лакричные конфеты, — однако сам Уилл не выглядел подавленным, вспоминая, — Потому что ты ненавидишь лакрицу. — А ты любишь, — Майк фыркнул, — Извращенец. — Я сохранил обёртку, — Уилл покраснел. — Что…? — не понял Майк. Снизу раздался топот маленьких ног Холли в сопровождении с криком мамы. — Одна упаковка была такой вкусной, — признался Байерс, — Я сохранил её, чтобы купить ещё таких. И знаешь, что? Майк кивнул, чтобы Уилл продолжил. — Их больше не продают! — друг смущенно рассмеялся. — И слава богу. — Я был так расстроен. И бесился, — Уилл хлопнул себя по коленям, — Это были самые вкусные конфеты в моей жизни. А потом я вдруг узнаю, что компания, которая их производила, сменила профиль. Теперь это канцелярские товары. А обёртка всё ещё у меня. Уилл посмотрел на Майка, пока тот, сомкнув губы, пытался сдержать смех. Байерс пихнул его кулаком в плечо, наигранно обидевшись. — Не смешно! — Уилл, это так нелепо, — Майк всё же рассмеялся, — Давай сходим в магазин. Я куплю тебе новых конфет. Можешь оставить себе обертки. — Я убью тебя, Майк, — Уилл привстал со своего места, чтобы толкнуть друга. Майк с громких ахом завалился набок, но Байерс не отступал. Он пыхтел и щипал друга за бока, пока тот бился в припадке от щекотки. Майк безрезультатно пытался отбиться от рук Уилла. Потому что Байерс был сильнее его раз в десять. — Я куплю тебе всю лакрицу, что найду в Хоукинсе, — кричал Майк сквозь слёзы, — Только перестань! Пожалуйста! — У тебя не хватит денег! — с улыбкой кричал Уилл, продолжая атаковать. Потасовка закончилась, когда Уилл запнулся о колено друга и упал, переваливаясь через него. Майк сначала испугался, но убедившись, что Байерс в порядке, пихнул того ногой в колено. В итоге, они оба лежали на полу, стараясь отдышаться. — Мы как семилетки, — выдохнул Майк. Уилл улыбнулся и посмотрел на него. — Что в этом плохого? — Я скучал, — признался Майк, негромко, на грани шепота, — По этому. Всему. — Мы взрослеем, — Уилл улыбнулся в ответ, — Это нормально. Это не что-то плохое. Дурачиться… Всё ещё весело. Разница лишь в том, что теперь мы несём ответственность за свои поступки. Майк задумался. Он так многое хотел спросить у Уилла. Парится ли он так же сильно о пустяках? Какие мысли заполняют его голову и не дают спать по ночам? Но он боялся упустить этот беззаботный момент. Майк поднялся с пола, подав руку Уиллу, чтобы помочь встать. Уилл сжал его ладонь в своей и не спешил отпускать, поднявшись. Майк перевел взгляд на их руки, его глаз нервно дернулся. — Так много дерьма произошло. У меня такое чувство, что всё веселье осталось позади, — признался Уиллер, сильнее сжав руку друга. — Дерьмо случается, — ладонь Уилла позорно вспотела (или это рука Майка была такой мокрой?), — Мы должны научиться жить дальше. Пройти через это. З-знаешь, — он слегка заикался от переполнявших его эмоций, — Я не хочу цепляться за прошлое. Мы изменились, поэтому… Давай создадим новые воспоминания. Сердце Майка вдруг сжалось в груди. Уилл повзрослел. Он всегда был мудрым, даже будучи ребёнком, но теперь на это накладывался опыт пережитого. Хотел ли Байерс на самом деле, чтобы Майк остался его другом? Майк боялся глубоко внутри, что все идут дальше, пока он стоит на месте. Но, кажется, Уилл был не против подождать его. И идти дальше рядом. — Я хочу, — Майк неловко разомкнул их руки, обтирая мокрую ладонь о свои штаны так, чтобы Уилл не заметил, — Давай сделаем это. Вместе. Уилл ответил ему той самой улыбкой, которая могла бы сделать любой день Майкла Уиллера лучше, чем он есть. Уилл просыпается за час до будильника. Он лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку. Это будет первый учебный день в Хоукинсе после того, как школа была закрыта. Он не ощущает особого волнения, потому что знает, что рядом будут друзья. Но это первый раз, когда он переступит порог Старшей школы Хоукинса. Той, о которой они с Майком мечтали в детстве. Они представляли, какими крутыми будут в старших классах, как будут ездить на тачках и тусоваться на парковках, а ещё высмеивали одноклассников Джонатана и Нэнси… Вроде Стива. Да, были времена. Что действительно волнует Уилла, так это затылок Майка прямо перед ним. Они договорились, что будут спать на кровати по очереди, а второй займёт надувной матрас, который не был так уж плох. И вот так прошли уже несколько ночей, пока они не проснулись в одной кровати. Уилл набирает в легкие побольше воздуха, переворачивается максимально тихо, чтобы не спугнуть Майка. Протирает глаза, но нет. Друг всё ещё здесь. Его волосы убраны в небольшой хвост, а на бледном затылке есть пара родинок, о которых Уилл когда-то знал, но забыл. Его острые лопатки чётко очерчены тонкой тканью футболки, а бёдра сжимают между собой одеяло. Уилл вдруг понимает, почему проснулся. Он всегда спит, укрыв хотя бы ноги. Но Майк забрал себе целое одеяло, превратив его в подушку. Если уж залез на кровать без спроса, то мог хотя бы взять собственное! Байерс бесится. Он кладёт руку Майку на спину, между лопаток, намереваясь разбудить, но… Его спина такая тёплая. Майк бледный, худощавый и высокий, он кажется холодным с виду, но его кожа всегда горячая. Уилл смотрит, как мерно поднимаются плечи друга от дыхания, как во сне он порой дёргает ногой — такую его привычку он помнит с детства, с их ночевок. Майку часто снится, что он куда-то бежит. Уилл надеется, что ему снится хороший сон. Рука всё ещё лежит на спине, Майк не реагирует. Байерс на пробу шевелит пальцами. Если Майк вдруг проснется от его прикосновений, можно будет оправдаться тем, что Уилл просто пытался его разбудить. Да, так безопасно. Он ведёт ладонью выше, достигая шеи. Майк вздрагивает, стоит Уиллу прикоснутся к его голой коже. Время замирает. Уилл задерживает дыхание, чтобы не издавать ни единого звука. Майк всё также ровно дышит. Я схожу с ума, думает Уилл. Это неправильно. Это нечестно. Я не могу так делать. Он касается родинок Майка кончиками пальцев. Майк всё ещё спит. Уилл трогает завитки его тёмных волос, выбившихся из хвоста. Они жёсткие и густые, с такими волосами должно быть жарко спать. Уилл убирает свою руку от чужого тела, оставляя её лежать на подушке. Он снова закрывает глаза, надеясь поспать ещё немного. Он надеется, что это всё не было сном. Но в то же время он мечтает, чтобы это оказался он. Сон, в котором будет продолжение. Где Майк просыпается, поворачивается к нему лицом и желает доброго утра, целуя в кончик носа. Майк снова дёргает ногой. Уилл проваливается в полудрему под звук его дыхания. — Добро пожаловать в Старшую школу! — Дастин встречает их на полупустой остановке школьного автобуса, первым делом обнимая своих друзей. Майк осматривается по сторонам. Все выглядят напряженными, но стараются улыбаться. Подростки, проходящие мимо них своими группками, громко смеются. Старшие курят на парковке, у многих из них усталые лица. — А где Лукас? — спрашивает Уилл, поправляя рюкзак. — На тренировке, — отвечает Дастин, — Спортзал временно занят теми, кто потерял свой дом. Часть из них уже расселили, но всё равно… Баскетбольная команда тренируется на спортивной площадке за школой. — Мы увидимся с ним за обедом, — к ним подходит Макс под руку с Джейн, — Вчера я была у Лукаса дома. Пока Джейн ходила к Хопперу. Дастин присвистывает, за что получает от рыжей удар в плечо. Школьный автобус отъезжает, поднимая в воздух слой пыли. — Нам с Джейн нужно в учительскую, — говорит Уилл. Майк хочет сказать что-то, но Макс отодвигает его к главному входу. — Пусть Дастин проводит их. А мы пойдем в класс. Хорошо, Дастин? — Макс многозначительно на него смотрит. — О, да! Конечно, идите, — Дастин машет руками, — А мы… Да. Учительская! Джейн вздыхает, наблюдая, как рыжая толкает сопротивляющегося Майка. Дастин ведёт их по школьному коридору, ощущая неловкость от молчания. Не спасает и несуществующий сейчас шум десятков подростков. Школа действительно пустует, ведь многие уехали из Хоукинса, не все, кто остался, решились вернуться в школу в этом учебном году. Им всё равно зачтут эти два последних месяца. — Вы, ребята, поссорились? — спрашивает Дастин, оборачиваясь на плетущихся за ним брата и сестру. — Мы не ссорились, — отвечает Джейн уверенно. — Друг с другом или с Майком? — добавляет Хендерсон, — Слышал, Уилл, теперь вы живёте с ним вместе. Вам, должно быть, чертовски весело! Жить с лучшим другом — это ведь круто. Но я слишком люблю своё личное пространство. Уилл задумывается. В глазах других это выглядит так просто для Уилла и Майка. Но они помнят их прошлых. Скажи двенадцатилетним Байерсу и Уиллеру, что они сейчас живут в одной комнате, те были бы вне себя от счастья. Как быстро всё меняется. — Мы с ним долго не виделись. Ещё не привыкли друг к другу, — говорит Уилл, — А как ты вообще? Слышал, ты волонтер. Хендерсон улыбается широко. Уилл давно заметил, что друг хромает на одну ногу, но выглядит при этом непринужденно. — Я действительно рад помогать другим. У меня полно новых знакомых. А дамы в возрасте от меня без ума, — хвастается Дастин, — Какой бы печальной ни была ситуация, мы стараемся всех развлекать. Играем в лото, ходим в кинотеатр. Три дня назад у нас был конкурс лимбо! Джейн вдруг хихикает. — Я никогда не играла в это. Но видела в одном фильме, — говорит Хоппер. — Тогда ты должна попробовать, — Дастин улыбается ей, — В любое время приходите, мы рады всем гостям. Людям сейчас, как никогда, нужно немного веселья и счастья. Они заходят в учительскую, где обоим выдают расписание занятий. Из-за того, что половины учителей нет в школе, один человек может вести сразу три предмета. Так что у Джейн и Уилла много совместных уроков. Уилл выбрал химию, а Джейн физику, но даже оба этих предмета ведёт мистер Кларк. — У тебя все предметы совпадают с Майком, — говорит Дастин, читая расписание Уилла. Байерс нервно улыбается. — Где кабинет математики? — спрашивает Джейн. — Я тебя провожу. Мне туда же, — отвечает ей Хендерсон, — А ты, Уилл, найдёшь где история? — Разберусь, — отмахивается парень. Дастин уводит Джейн и всю дорогу старается её рассмешить. Уилл наблюдает за ними, пока те не исчезают за поворотом. Джейн любезна с другом, но её спина выдаёт напряжение, она прямая, словно привязана к палке. Звенит звонок, но Уилл не торопится на урок. Он идёт по коридору, выискивая нужный класс. Стены оклеены плакатами, предлагающими разные собрания для нуждающихся в поддержке. Прямо возле его ног валяется смятая листовка. Он поднимает её и видит фотографию парня — кудрявые волосы, безумная улыбка и нарисованные поверх дьявольские рожки. Что-то в нём кажется знакомым, но Уилл уверен, что никогда его не встречал. Он идёт дальше, держа листовку в руке. Вместо класса находит выход на задний двор школы. Из любопытства толкает дверь. Воздух в Хоукинсе совсем не свежий, город ещё покрыт смогом. Байерс спускается по небольшой лестнице, вдоль кирпичной стены стоит пара лавочек. Он думает, хорошей ли будет идея — прогулять первый урок. Его отсутствия могут не заметить, учеников сейчас, наверное, даже не отмечают, просто надеются, что хоть кто-то будет приходить на учёбу. Уилл вздрагивает и почти визжит от страха, когда на его плечо сзади ложится чья-то большая ладонь. Он оборачивается. И видит… Парня с листовки. — Эдди Мансон? — неуверенно спрашивает Уилл. Старший делает подобие реверанса, его длинные кудряшки забавно подпрыгивают. Он выглядит совсем безобидным. — Он самый. Местная знаменитость, — говорит Эдди, — А мы, кажется, не встречались раньше? — Ох, — младший протягивает руку, — Уилл Байерс. Меня не было здесь… Где-то год. Вместо рукопожатия Эдди дарит ему крепкие объятия, хлопает его по спине и отчего-то хрипло смеётся. — Быть не может! Тот самый Уилл Байерс? — Эдди отрывается от него, продолжая держать за плечи (слишком близко), — Весь наш клуб тебя знает, Уилл Мудрый. Диссонанс в голове Байерса заставляет его потерять связь с реальностью, будто земля уходит из-под ног. Клуб? Уилл Мудрый? Он замечает футболку с логотипом на Эдди, какую видел у Майка в шкафу. Он не спрашивал об этом, а Майк так и не рассказал. — Пожалуйста, скажи, что ты вступишь в «Клуб Адского пламени». Я мечтаю сыграть с тобой вместе, — заверяет его Эдди, — Не верится, что ты настолько хорош, насколько Уиллер о тебе говорит. Точнее, не затыкается. Мне нужно тебя проверить. Уилл аккуратно убирает руки парня с себя. — У меня есть доступ к заклинаниям шестого круга, — гордо заявляет Байерс, — Я получил его, вроде как, ещё в тринадцать лет. Большие глаза Эдди загораются изнутри от восторга. — Я уже несколько лет, как перешёл четвертый этап и стал Мастером, — отвечает ему Мансон, — Для меня будет честью вести игру с таким молодым талантом, как ты. — Это взаимно, — Уилл улыбается, — Но, кажется, мне нужно идти на урок. Эдди достаёт из кармана своей кожаной куртки пачку сигарет, берёт одну и зажимает между губ, поджигая кончик. Серый дым пахнет ментолом. Уилл вдруг понимает, как много людей вокруг него курят, начиная с мамы и заканчивая Джонатаном. — А тебе так хочется туда идти? Что за урок? — История. — Полная хрень, чувак, — Эдди ухмыляется, — Тебе никогда не расскажут в школе о том, что действительно нужно знать о мире. Настоящие знания нужно искать самому. Уилл мысленно соглашается с его словами. Он всегда чувствовал, что школа загоняет его в рамки. — Можно мне одну…? — спрашивает Байерс. — Конечно, приятель, — Эдди протягивает ему одну сигарету, помогая прикурить, — Это вредно для здоровья, но лучше попробуй здесь, со мной, чем с какими-нибудь придурками. Уилл делает затяжку и кашляет, но упорно продолжает пытаться выкурить целую сигарету. Эдди смотрит на него снисходительно. — Не подумай, что я хочу казаться крутым, — говорит ему младший, — Просто пытаюсь пробовать новое. — Тогда как насчёт новой стрижки? — смеётся Эдди, — Времена Битлз прошли. Хоть они и легенды, никто больше не носит горшок, парень. — Длинные волосы мне не пойдут, — Уилл тушит сигарету носком кроссовка, повторяя за Эдди. На самом деле он не раз думал о том, чтобы сменить причёску. Но мама всегда стригла его так, говорила, что он очень милый с этим горшком. Но Уилл не хочет больше быть милым. Он хочет быть собой, каким чувствует себя внутри. — Если ты готов сбежать, — говорит вдруг Эдди, поворачиваясь к нему, — То я готов тебе помочь. Уилл соглашается. — Итак, Тобби, нам нужно что-нибудь дикое. Мансон привёз его в парикмахерскую на Мэйбл-стрит на своём полуразвалившемся фургоне, они гнали под сто км, а в салоне играл самый отвязный рок в жизни Байерса с тех пор, как старший брат привил ему отличный музыкальный вкус. Теперь он сидит на кресле перед зеркалом, пока некий Тобби весом в сто килограмм, восемьдесят из которых мышцы, держит ножницы над его головой. — Не слишком дикое, — пугается Уилл, — Что-то современное? Какие причёски вы делаете здесь чаще всего? — Блонд и завивка, — отвечает ему Тобби низким голосом. Грёбанные восьмидесятые. — Может просто лёгкую завивку? — предлагает Мансон, — Сделаем твои волосы милыми и пушистыми. Без излишек. Сойдёт для начала. Не то, чтобы у Байерса был выбор. Спустя часы работы сильных рук Тобби, Уилл рассматривает свои волосы и ему нравится. Это выглядит классно. Непривычно, но круто. Ему идёт, это точно. Слегка завитые, не такие кудрявые, как у Майка или Эдди, или Дастина, скорее похожие на волнистые локоны. Его волосы воздушно ниспадают. — Нас ждёт следующий уровень, Уилли, — Эдди хватает его за локоть, — Тобби, для тебя билеты в первом ряду на следующий концерт! Они вырываются из парикмахерской, отправляясь вниз по торговой улочке. Лишь некоторые магазины всё ещё открыты, большинство из них — хозяйственные товары, овощные и бакалеи. Эдди смотрит по сторонам, Уилл едва за ним поспевает, спотыкаясь о собственные ноги. Бешеная энергетика Мансона заставляет его чувствовать себя так, как это было, когда они с Майком впервые посмотрели Звездные войны. На полпути Уилл замечает, что прохожие оборачиваются им вслед. Вряд ли дело в его новой шикарной прическе. Все смотрят на Эдди. — У тебя ведь больше нет проблем с законом? — спрашивает его Байерс. Эдди заталкивает его в комиссионный магазин на углу. — Всё в порядке, я оправдан, — Мансон тут же ныряет в ящик с пометкой «Распродажа», — Правда, водить мне пока запретили. — Что? — Примерь-ка! Уилл не знает, так ли чувствовала себя Джейн, когда, по её рассказам, они с Макс ходили на шоппинг в Старкорт. Но он чувствует себя просто отлично. Он никогда не любил ходить с мамой по магазинам, пока она часами выбирала ему, ещё ребёнку, трусы из стопроцентного хлопка, или новый свитер. У них никогда и не было особенно больших денег. Но это комиссионный магазин, у Уилла есть карманные, а Эдди любезно добавил ему сверху, заявляя, что новый образ создаст имидж их клубу. Байерсу нравится то, что он видит в зеркале. Это не похоже на самого Эдди, он не пытался сделать из младшего свою копию. Однако, Уилл заметил, что как раз Майк пытается подражать Мансону в одежде… Также это не похоже на типичные вещи Уилла — простые и яркие. Это нечто более привлекательное, немного даже секси. Обтягивающие джинсы, рваные на коленях, большой свитер, как те, что носят ребята, играющие в хоккей. И ещё парочка шмоток. — Ты выглядишь на десять из десяти, — говорит ему Эдди, — В твоём возрасте я выглядел, как лузер. Видел бы ты мою причёску… — С твоей харизмой можно носить, что угодно, — улыбается ему Уилл, радостный, чувствуя себя на седьмом небе. — Ты льстишь мне, Байерс! — старший пихает его в плечо, — Но я падок на лесть. Так уж и быть, угощу тебя мороженным. Уилл давно не чувствовал себя так. Провести день с Эдди — настоящее приключение. Борьба с монстрами, разум, захваченный истязателем, люди с суперспособностями — ничто не сравнится с целым днём, проведённым в приятной компании. С Эдди так легко. Уилл чувствует, что морально отдыхает от своей привычной рутины. Как бы он ни любил своих друзей, порой ему не хватает вот таких дней, выбивающих из колеи. Они провели время, болтая о музыке, Подземельях, Эдди рассказал ему о своих самых лучший кампаниях, а Уилл подкинул ему пару идей для сюжета. В итоге, они сошлись на том, что им нужно придумать свою совместную историю для игры. Поход за мороженным закончился тем, что Мансон потащил Уилла (не особо он и сопротивлялся) в Видеопрокат. Там Уилл встретился с Робин и Стивом, им было так скучно весь рабочий день, что появление старых друзей стало целым событием. — Ты выглядишь так… — Робин не переставала вертеться вокруг него, — По-новому. Это отпадно. Тебе очень идёт, малыш. — Я старался, чтобы он не был похож на Харингтона, — признался Эдди, заслужив от Стива тычок локтем, — Теперь все девчонки будут твоими, Уилли. Или мальчишки. Уилл вдруг замер, покраснев, во рту вмиг пересохло. — Боже, Мансон, — Стив простонал, — Этого говорить было необязательно. — Я просто не люблю вешать ярлыки, — пожал плечами Эдди. — Стив, он прав, — Робин кивнула, — Меня всегда бесило, когда взрослые говорили «Ах, Робин, за тобой, должно быть, бегает толпа женихов!». Да уж! Не успеваю их отгонять. Стив усмехнулся. — Вы, ребята, так свободно об этом говорите, — сказал Уилл, расслабившись, — Я просто растерялся… — У нас тут, вроде как, зона без осуждений, — Робин взмахнула руками, рисуя воображаемую радугу, — Мы мыслим широко. — Иногда слишком, — добавил Стив. — Неужели ты, прожив в Калифорнии почти год, не познакомился ни с одним мальчиком-геем? — бесстыдно спросил его Мансон, — Или ещё кем-нибудь таким. Это же самый прогрессивный штат! Уилл не знал, что ответить на это. Он мало тусовался в Калифорнии, в основном, они зависали с Джейн или Джонатаном и Аргайлом. У Уилла была пара приятелей в школе, но из разряда «напарники для научного проекта». Не больше. Сейчас он понимал, как много упустил. Но тот Уилл Байерс, каким он был, застенчивый и отказывающийся принимать себя, думающий, что он ошибка, никогда не смог бы так легко тусоваться в подобной компании. Он и сейчас недалеко ушёл, но прогресс есть. Уилл стремится к тому, чтобы избавить себя от рамок. — У меня впереди ещё целая жизнь, — он вдруг улыбнулся, — И куча возможностей. Эдди приобнял его за плечи. — Вот это правильный настрой! Когда пришло время расходиться, Эдди сказал, что подвезёт Уилла домой. Проблема была в том, что Уилл не знает, как отреагирует Майк, если тот уже дома, увидев своего друга, прогулявшего целый учебный день с… Эдди Мансоном. Который кажется стал примером Уиллера для подражания. Майк будет ревновать? Злиться? Должно ли это вообще волновать Уилла? — Погоди, я правильно услышал? — нахмурился Эдди, выворачивая руль на повороте, — То есть, год назад твои лучшие друзья, — он сделал акцент на «лучшие», — Отказались играть с тобой в Подземелья, а сейчас они члены моего грёбанного клуба? — Знаешь, что самое смешное? — Уилл ёрзал на пассажирском сиденье, взволнованный от того, что кто-то наконец его понимает, — Они начали играть, когда каждый из них перестал видеться со своей подружкой! Макс бросила Лукаса, Джейн переехала и они с Майком… Были разделены расстоянием. Сюзи, девушка Дастина, общается с ним только по супер-мощной радио-установке. Но я не виню его. Он приехал тем летом из лагеря и сразу попал в эту заварушку с русскими-шпионами. Эдди присвистнул. Они были уже близко к дому Уиллеров. — Прости, приятель, история как-то не вяжется, — Мансон ухмыльнулся, — Это странно. Я могу понять про Синклера, порой он нерешителен в том, чего хочет. Но Уиллер? Судя по твоим рассказам и его непрекращающемся трепе о Тебе, Майк Уиллер — последний человек, который отказался бы сыграть с тобой в ДнД. Мне кажется, даже апокалипсис не остановил бы его от партии с Уиллом Мудрым, — Эдди подмигнул Уиллу, покрасневшему слегка. — Но люди меняются, — Уилл склонил голову к окну, наблюдая, как закатное небо затягивают тучи. Будет дождь, — Майк изменился, и я тоже изменился. Машина остановилась за пару метров от подъездной дорожки. — Дети взрослеют, — Эдди развернулся лицом к Байерсу, — Но новые шмотки не сделают тебя другим человеком. Как и наличие подружки. Уиллер поступил по-идиотски, бросив тебя, чтобы хвостиком гоняться за своей девушкой. Друзья так не делают, — он сделал паузу, смотря Уиллу в глаза, — Но знаешь что? —Что? — Уилл был полностью заворожен и очарован старшим. — Он и сам это знает, поверь мне. Он знает, что он идиот. И в глубине души он никогда не менялся, его дружба и привязанность к тебе никуда не ушла, он просто подавлял эти чувства, стараясь повзрослеть раньше времени, — Эдди посмотрел через окно за спиной Уилла, — Ещё одно тому доказательство то, как крипово он следит за нами сейчас. Не оборачивайся. Глаза Уилла округлились от шока. Хотя, он ожидал, нет, даже надеялся, что Майк увидит их вместе. — Но это, опять же, не оправдывает его идиотизм, — Эдди пригрозил Уиллу пальцем, — Заставь его извиняться так долго, как сам того пожелаешь. Вся власть в твоих руках. Эдди послал ему одну из своих безумных улыбок перед тем, как вытолкал за дверь машины. Уилл пожелал ему на прощание вести машину аккуратно, потому что первые капли дождя, упавшие на асфальт, превращались постепенно в ливень. Байерс добежал до входной двери, лишь немного промокнув. Однако, это не помешало миссис Уиллер отправить его с порога в душ, чтобы согреться. Она как раз заканчивала с ужином, не обращая внимание на то, как Холли тем временем рисовала на стене возле лестницы. Тэд ещё был на работе. Уилл зашёл в ванную на втором этаже, которую делил с Майком. Здесь всегда приятно пахло гелем для волос и чем-то сладким. Быть может, потому что Карен хранила здесь, в ящике под раковиной, коробку самодельного цветочного мыла. Ещё одна из причуд женщин в возрасте. Сколько у неё было этого мыла, что оно не помещалось в её собственной ванной? Байерс, уже стоя под душем, вспомнил, что не взял с собой сухую одежду. Подсознательно он специально не сделал этого, оттягивал момент их с Майком встречи, ведь Уиллер ждал его в комнате. В любом случае, сейчас его настолько же сильно волновало то, как лягут волосы после душа. Он надеялся, что прическа не станет хуже. Уилл провёл под обжигающе горячей водой почти двадцать минут. Он ненавидел холод, потому что всё ещё помнил, как его колотило, тело покрывалось потом и мурашками, когда внутри сидела та тварь. Может, ощущение горячей воды было сравнимо с тем, как из него выжигали Пожирателя Разума. Это давало чувство освобождения. Когда он стоял уже с полотенцем на бедрах, поправляя свои волосы перед зеркалом, в дверь постучались. Уилл вздрогнул, слегка подпрыгнув на месте. Будто кто-то мог поймать его за тем, как он старательно прихорашивается. — Уилл? — это был голос Майка, — Я принёс тебе одежду. Можешь открыть дверь? Я не буду заходить. Майк Уиллер, что? Байерс впал в ступор, просто пялясь на дверь. А потом решительно подошёл к ней и открыл, Майк даже не успел осознать, он стоял там недовольный, прижимая стопку вещей к груди, но стоило ему увидеть друга в одном полотенце, его рот приоткрылся, а брови взметнулись вверх. Байерс сложил руки на груди, смотря на друга, он сделал максимально самодовольное выражение лица. Хотя внутри он ощущал, что сейчас провалится под землю. Боже, какой позор… Он уже чувствовал, как покраснели его нос и уши. Главное, чтобы Майк не заметил, что он стесняется. Уиллер протянул руку вперед, передавая одежду другу, его взгляд метался из стороны в сторону — на пол, а затем обратно на Байерса. — Спасибо, — Уилл забрал одежду, захлопнув дверь перед лицом Майка. — Обращайся… — услышал он с другой стороны двери. Уилл пялился на вещи в своих руках. Майк Уиллер принёс ему даже чертовы трусы. То есть, он залез на полку с вещами Уилла, выбрал там футболку и штаны, а затем копался в его нижнем белье, чтобы достать трусы? Или выбрал первые, что попались? Ему вдруг стало так неловко. Он посмотрел на себя в зеркало, взгляд был полностью бешеный, от такой мелочи, как постоять полуголым перед своим другом, на которого у него был краш половину жизни, сердце ходило ходуном. В груди стучало, как по барабану. Он даже слышал, как кровь бурлила в голове. Или это закипало серое вещество, уничтожая последние клетки его мозга. — Пиздец, — пропищал Уилл. Майк стоял внизу, на кухне, помогая маме накрывать на стол. Мама смотрела на него с подозрением, но ничего не говорила. Холли пялилась на него из-за угла с дурацкими нарисованными кошачьими усами на своём лице. Майку казалось, что они все знают. Они все всё знают. Они видят, как он бесконечно дёргает свою футболку и поправляет волосы, будто у него никотиновая ломка. Он расставляет тарелки, кладёт приборы, наливает в кувшин холодный чай, но в голове крутится только одно. Что это, блять, было? Уилл пропал на целый день, заставляя Майка волноваться, пока остальные друзья ходили совершенно спокойные, уверенные, что Байерса уже не маленький хрустальный мальчик, которого Майку нужно защищать. Они могли нервничать только потому, что их нервировал сам Майк. Уилла не было целый день, никто не знал где он, а потом вдруг машина Эдди появляется у их дома и Байерс выходит из неё, как ни в чем не бывало. И даже не бежит первым делом к Майку, чтобы объясниться! Не то, чтобы Майк ждал от него оправданий, как злая женушка, он ждал хотя бы… «Представляешь, я познакомился с Эдди! Это было так круто». Впечатлений. Они ведь в порядке? Майк и Уилл. Они снова решили стать друзьями, создать воспоминания, но в первый же день школы Уилл сбегает. Конечно, Майк знает, что мир его друга не должен крутиться вокруг него одного. Но, эти изменения пугают… Ещё больше Майка пугают изменения внутри него самого. Он осознаёт и принимает, что всегда был привязан к Уиллу по-особенному, сильно, как ни к кому другому. Потому что они всю жизнь вместе, прошли через некоторое дерьмо… Но эти странные чувства, которые он подавлял. Они снова выходят наружу. Его подкидывает вверх и опускает на землю. Он переживал, ходил злой и как в воду опущенный, а потом пережил ещё один шок, увидев полуголого Байерса и его самодовольную ухмылку. И что, черт возьми, с его волосами? Майк ставит салатницу на стол, мама открывает дверь отцу. В этот же момент Уилл садится на своё место, начиная ворковать над разрисованным лицом Холли. Майк смотрит на него и все мысли снова пропадают из головы. О чём он там думал минуту назад? Все рассаживаются, обмениваются любезностями и новостями, Тэд рассказывает о работе, немногословно, как обычно, все упоминают бешеный ливень за окном, мама говорит, что ходила сегодня на курсы гончарного мастерства и никак не может убрать остатки глины с рук. — Как в школе, мальчики? — спрашивает Карен, нарезая мясо в своей тарелке. Тэд молча наливает ей бокал вина. Майк бросает взгляд на Уилла, сегодня они сидят не напротив друг друга, а рядом. — Прекрасно, — говорит Байерс, невозмутимо. Майк пихает его ногой под столом, зарабатывая уничижительный взгляд. — Да, Уилл отличился сегодня на истории, — говорит он, — Учителя от него в восторге. Карен улыбается. — Вы оба всегда были умницами, — говорит она, — Отличники. Настоящие молодцы. Уилл, у тебя новая прическа? Холли влюбленно смотрит на Байерса, пока мама открывает для неё пакетик сока. — Да, зашёл в парикмахерскую после уроков, — врёт он на ходу. — В следующий раз возьми с собой Майка. Ему надо сделать что-то с волосами. — Мам, — хмурится Уиллер. — По-моему, ему и так хорошо, — мягко говорит Байерс, — Сейчас модно отращивать волосы. Майк под столом дергает коленкой. Это был сейчас комплимент или нападка? Он думает, что Майк отращивает волосы, потому что хочет быть похож на Эдди? — Ты слишком много думаешь, — шепчет ему Уилл, едва наклонившись, пока родители не слышат их, обратив внимание на Нэнси, которая как раз успела к началу ужина. — Всем привет! — радостно говорит девушка, вешая свой зонт, — Я не промокла, меня подвёз Джонатан. И Аргайл, — неуверенно добавляет она. Нэнси садится напротив Уилла и Майка, бросая на них заинтересованный взгляд. — Как школа? — спрашивает она. — Нормально, — синхронно отвечают парни. Тэд издает смешок. — Конечно, — Нэнси закатывает глаза. В целом ужин проходит нормально, если не считать Майка, продолжающего пихать Уилла ногами под столом, и Уилла, делающего вид, что он этого не замечает. Уилл входит в их с Майком комнату, первым делом он залезает в свой рюкзак и вытаскивает толстую общую тетрадь. — Не поделишься конспектами за сегодня? Майк сидит в изножье кровати, наблюдая за другом таким взглядом, каким обычно на него смотрит мама, когда он в чём-то провинился, но не говорит ни слова в ожидании, что он сам догадается в чём проблема. — Где ты был сегодня? — выходит немного более резко, чем Уиллер хотел это произнести. Уилл закатывает глаза, кладя тетрадь на письменный стол. — Я гулял! И отлично провёл время, спасибо, что поинтересовался, — Байерс складывает руки на груди. Посреди их комнаты стоит надувной матрас, не расстеленный с самого утра, потому что они торопились на занятия. Которые Уилл, в общем-то, прогулял. Да. — Ты гулял с Эдди? — Майк выгнул бровь, — Как вы двое вообще… Куда вы ходили? Думаешь, прогулять первый день — это круто? И почему ты вдруг сменил причёску? — Майк, ты всегда был таким скучным? — Уилл ухмыляется, — И почему ты ведешь себя, как истерик? — Потому что я волновался! — Я не хрустальный! — Уилл плюхается задницей на матрас, решаясь сегодня занять его на ночь, — Мы, черт возьми, встретились случайно. И это было ужасно круто. Потому что мы веселились. А в моей жизни давно не происходило чего-то настолько веселого, чтобы это не могло убить меня или заставить просыпаться по ночам в холодном поту. И знаешь, что? Уилл делает паузу, чтобы посмотреть на Майка с его удивленным выражением лица. Уиллер всё ещё сидит на кровати, потирая свои руки друг о друга, словно ему нужно согреться. — Я очень рад, что ты снова играешь в Подземелья, — сказал он чуть более тихо, пока рот Майка приоткрылся, словно он не ожидал этой фразы, — Потому что ты — прекрасный паладин. А Эдди, очевидно, крышесносный Мастер Подземелий. — Уилл, — пытается позвать его Майк, но Байерс больше на него не смотрит. — Я собираюсь ложиться спать, — отвечает Уилл, накрываясь одеялом. Майк больше ничего не говорит. Его голова сейчас такая пустая и это так обидно, потому что он не может подобрать нужных слов. Он не знает, что сказать Уиллу. Что ему жаль? Что он не хотел, чтобы так вышло, будто… Будто он бросил его, будто не хотел играть с ним в Подземелья намеренно. Майк выключает свет в комнате и ложится на бок, привычно закидывает ногу на скрученное в трубу одеяло. Он не может сомкнуть глаза, в груди что-то щемит. Он слышит, как Уилл вертится на матрасе, наверное, тоже не может уснуть. За окном бушует ливень, ветви деревьев, высаженных отцом во дворе, стучат по окну. Он не может так поступать с ним. Они не могут поступать так друг с другом. Устраивать драму на пустом месте? Это не для них. Майк и Уилл всегда были теми друзьями, которые умели решать все проблемы разговором. Общение — это ключ. Но он обижен на Уилла. Уилл — тот, кто бросил его в первый учебный день и не сказал ни слова, словно Майк ничего для него не значит. Но, с другой стороны, он не обязан перед ним отчитываться. Уилл — не собственность Майка. Они ведь просто друзья. Тогда почему ему так больно от того, что Уилл не хочет с ним разговаривать… Байерс громко вздыхает, он лежит на спине и смотрит в потолок. — Ты очень громко думаешь, — говорит он. Майк молчит. А затем встает с кровати, быстро шагает по холодному полу и своему уродливому ковру, и ложится на матрас рядом с другом, очевидно, он мал для них обоих и они вот-вот могут упасть. — Майк, нет, мы не поместимся тут, — бурчит Уилл, пока друг задевает его всеми конечностями, чтобы улечься. — Тогда ляг на бок, — просит Уиллер. Уилл нехотя слушается, чувствуя вину. Майк лежит позади него, почти прижимаясь грудью к спине. Он мешкает, а затем прижимает Уилла к себе, да покрепче, обхватив его своими длинными руками. Байерс хихикает, кладя ладони сверху. — Прости меня, пожалуйста, прости, — говорит Майк невнятно ему в затылок, — Я такой придурок. Я знаю, что ты можешь делать, что хочешь… Это было бы так тупо, если бы я считал иначе. Я не знаю, почему так отреагировал. Нет, стой, знаю. Я всё-таки волновался, но в этом нет твоей вины. Этот непрекращаемый поток слов лился из него, потому что он долго сдерживал их. Он хотел сказать Уиллу так много, но как обычно, получалась ерунда. Он просто говорил то, что чувствовал. — Я просто не хочу снова потерять эту… Связь с тобой. Я не хочу, чтобы мы снова отдалялись друг от друга, не тогда, когда мы решили начать всё заново. Пойми, мне бы хватило, если бы ты просто передал записку или как-то намекнул, куда пойдешь. Что угодно. Постучал бы в окно класса с улицы, — Майк наслаждался тем, как Уилл засмеялся в ответ, — Уилл. Я бы никогда не стал прекрасным, как ты выразился, паладином. Никогда бы не стал им, если бы у меня не было такого прекрасного клерика. Это ты сделал меня таким. Из-за тебя ДнД стало для меня частью жизни. Уилл почувствовал, как в уголках его глаз собираются слёзы. Он не стыдился этих эмоций. Он так давно хотел услышать эти слова от Майка. Не пустые извинения. Не оправдания. Он хотел знать, что важен своему другу также сильно, как тот важен ему. — Прости, если заставил тебя чувствовать себя брошенным. Снова. Я никогда не хотел делать тебе больно, только не тебе, — Майк так чертовски покраснел, поэтому был рад, что Уилл не может увидеть его лица, — Я хочу забрать каждое твоё плохое воспоминания и сделать его хорошим. Хочу забрать все твои хорошие воспоминания и сделать их ещё лучше. — Боже, Майк, прекрати, — Уилл смеялся сквозь слёзы, горячие ладони Майка всё еще лежали на его животе, — Ты слишком драматизируешь. — Ну, вот такой я, — прошептал он куда-то в волосы Байерса, — Мне так жаль… — Хватит, — Уилл погладил его пальцы, мягко и успокаивающе, — Я тебе верю. И мне тоже жаль, я был придурком, что так вспылил. Ты знаешь, для меня это больная тема. — Я догадывался. Они недолго пролежали в тишине, слушая звуки дождя за окном. Майк стал осознавать, что лежит в обнимку со своим другом, и это должно было его напугать. Но нет, он был сейчас на вершине, на седьмом небе, словно вдали от реальности. Ему казалось правильным, сильное и мягкое тело Уилла в кольце его рук. Он задумался, что сказал бы отец или мама, войди они сейчас в комнату, застав их в таком положении. На самом деле, Тэд Уиллер не увидел бы здесь ничего нового. — Помнишь, когда мне было семь, — сказал Уилл слегка хрипло, — Когда ушёл мой отец. Майк кивнул, он сполз чуть ниже по матрасу и уткнулся в лопатки парня. — Я остался у тебя на ночь. Я был так зол на родителей, и на Джонатана, потому что он делал вид, будто ничего не происходит, — Уилл всё ещё не мог, в глубине души, отпустить свою злость, — Ты пытался рассмешить меня. А твоя мама делала вид, что не слышит, как мы шумим. И уснули мы только к рассвету. — Ты плакал, пока я тебя обнимал, — вспомнил вдруг Майк. — Ты тоже плакал, — усмехнулся Уилл, — Ты думал, что я не замечу, потому что не видел твоего лица. Но я чувствовал, как трясутся твои плечи. Мне тогда стало так хорошо. Потому что я не ощущал себя больше слабаком. Я думал, вау, если даже Майк Уиллер, мой самый храбрый лучший друг, может плакать из-за такой ерунды, значит и мне не должно быть стыдно. — Я не храбрый, — фыркнул Майк, хотя ему стало приятно от этих слов, — И это была совсем не ерунда. — Это я сейчас тоже понимаю, — тихо сказал Уилл, — Плакать — не стыдно. Мой отец был придурком, который этого не понимал. Уиллер хотел ответить ему, что он прав. Но они оба и так это знали. — Уилл, — прошептал Майк так, чтобы парень услышал. — Да? — Давай ляжем на кровать, мне неудобно, когда мои ноги свисают. Уилл рассмеялся, пихнув Майка локтем в живот. Не сильно, конечно. Они неловко встали, потоптались на месте. Легли на кровать лицом друг к другу, но больше не обнимались. Майк смотрел, как очаровательно завиваются пряди волос возле ушей Байерса. Уилл чувствовал, как слипаются его глаза, готовый провалиться в сон. Он не хотел уснуть первым. Он ждал, вдруг Майк сейчас скажет что-нибудь ещё. Но шум дождя так сильно его успокаивал. Или дело было в Майке, который приятно пах мылом. Ему вдруг стало так уютно, словно он родился в этой самой кровати, словно это было его безопасное место. Уилл уснул, так и не узнав, что Майк наблюдал за ним с улыбкой. За тем, как трепещут его веки, как морщится нос, когда ему что-то снится. Майк хотел бы и дальше смотреть, он не видел в этом ничего странного, он думал, что просто так сильно соскучился по другу. Он игнорировал то, как замирало его сердце. И следом за Байерсом заснул. — Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал? — Майк тащит высокую стопку книг, прижав её сверху подбородком. Дастин идёт впереди него, ища нечто среди пыльных деревянных полок. Городская библиотека была разрушена, но благо архивы не повреждены. Волонтёры перенесли большую часть книг в помещение детского творческого центра. — Майк, ты сам напросился со мной, — съязвил Дастин, — Теперь будь добр, помогай! — Я просто не вижу смысла в том, чтобы таскать книги из угла в угол! — бурчал Майк. — Мы просто готовимся к сегодняшнему вечеру, — пояснял ему Хендерсон, кладя поверх стопки ещё одну книжку, что уже закрывала лицо Уиллера, — Придут детишки, твоя сестра и Робин вызвались им почитать. И Викки, новая подруга Робин. Майк закатил глаза. Он много слышал об этой Викки, каждый раз, когда Робин оказывается поблизости, она о ней не затыкается. Майк считает, что она слишком одержима. — Уилл тоже придёт, кстати, — мельком упоминает Дастин, — Он сейчас с родителями и Джейн, и Джонатаном… Должен ли я просто говорить «Он сейчас со своей семьей?». Наверное, да. Майк едва ли не роняет книги. Дастин мычит ему что-то и забирает наконец половину. Они пытаются расположить их на стенде, чтобы это выглядело привлекательно для детей. Майк думает, что единственное привлекательное этим вечером для них будет тарелка с печеньем. — Почему Уилл сказал тебе, что придёт, а мне нет? — спросил вдруг Майк, когда они уже сидели за столом и вырезали фигурки из цветной бумаги, чтобы сделать небольшую гирлянду. — А ты вообще говорил ему, что записался в волонтеры? — хмурится Дастин, — Я думал, ты таскаешься здесь со мной только потому, что Уилл стал часто зависать с Эдди, Стивом и Робин. — Это не так, — Майк случайно чуть ли не отрезает кусок своей футболки вместе с бумагой, — Я просто люблю быть полезным. И тусоваться с тобой. — Конечно, любишь. Я твой самый веселый друг, — усмехается Дастин, — И не отрицай. Так что у вас там? Майк зависает, рассматривая свою поделку. Это должно было быть похоже на звезду, но напоминает скорее чью-то руку, или лапу. Что это вообще? — У кого у нас? Где там? — не догоняет Майк. Дастин многозначительно смотрит на него, вырезая просто идеальную гирлянду с фигурками. — Вы с Джейн помирились? — прямо спрашивает друг, — Потому что я, действительно, скучаю по тому, как мы тусовались вместе, хоть это и редко случалось раньше. Но сейчас у нас наконец есть возможность! Так что, надеюсь, вы разобрались со своим дерьмом и мы сможем зависнуть в кино завтра вечером. Сходим на Крокодила Данди! — Во-первых, фу, — сказал Майк, психуя из-за тупых ножниц, — Во-вторых, мы с Эл… Не разговаривали с тех пор, как она переехала к Макс. И это моя вина лишь отчасти. — Во-первых, — дразнит его Дастин, — Крокодил Данди — комедия, которая нужна сейчас нам всем. Во-вторых, я понимаю Макс. Ты видел, как она косо на тебя смотрит? Они с Джейн — лучшие подруги, конечно, она встала на её сторону. Если бы кто-то из нас обидел Уилла, разве ты не сделал бы так же? Кто-то обидел Уилла? Майк вдруг осознал, что он был единственным из их компании, кто действительно мог обидеть Уилла. И это его не красит. Это злит и ранит. — О чем бы ты сейчас не думал, — продолжил Дастин, — Направь свой мыслительный процесс в другую сторону. У тебя будет отличный шанс сегодня наконец выяснить отношения с Джейн. Только не отвлекайся на Уилла, снова. — Правда в том, — Майк выкинул дурацкие ножницы и взялся посыпать блестками маленький плакат, который они собирались повесить возле входа, — Что я понятия не имею, что должен ей сказать. — Когда человек дорог тебе, достаточно просто сказать правду, — Дастин пожал плечами, — Слишком много блесток, — он забрал баночку из рук Майка. — Но что, если правда может её ранить? — Майк отвел взгляд, его ладони вдруг вспотели. Дастин вздохнул. — Правда всегда ранит, — спокойно сказал друг, — Но она — лучшее лекарство. Рано или поздно всё встанет на свои места. Тебе нужно лишь положить этому начало. Ты ведь не хотел бы потерять её? — Конечно, — кивнул Майк, — Она всё ещё близкий человек для меня. — И вы можете стать хорошими друзьями, узнать друг друга с новой стороны! — воодушевился Дастин, — Любовь может пройти. Но уважение, понимание и искренность намерений — это бесценно. С этим можно работать. Майк вдруг улыбнулся, наблюдая за работой друга. Дастин тоже повзрослел, Майк отчетливо это видел. Он задавался вопросом, каким сам казался со стороны? Мог ли он сказать нечто такое же умное. Мог ли он быть искренним с остальными, каким был с Уиллом в их особые моменты тихих разговоров. Вскоре к ним подключились ещё ребята-волонтеры и зал для чтения преобразился на глазах. Всё было таким красивым, всюду гирлянды из бумаги и маленькие огоньки свисающие с карнизов. Майк подумал, что выглядит нелепо здесь, стоя в своей мятой рубашке и мешковатых джинсах. Но затем, когда собрались детишки, которых привезли родители, он потерял эту мысль. Майк находил эту возню довольно веселой, Дастин заразил его своим энтузиазмом. Дети могли быть милыми, когда это были не его дети — а именно не его младшая сестра-заноза-в-заднице. Он познакомился с прикольным пацаном в круглых очках, который стоял совсем один в углу, стесняясь. Майк сказал ему, что в общем-то тоже не любитель шумных компаний из незнакомцев, но теперь их здесь двое. И маленький мальчик подарил ему яркую детскую улыбку. Нэнси была бесподобна в чтении, речь всегда давалась ей лучше других членов семьи Уиллер. Особенно лучше, чем их отцу. Она читала сказку с диким сюжетом, там была смесь фэнтези с феями и пиратскими кораблями, и сиротами-аборигенами. Майк не вникал в суть. Но детям нравилось. Ему больше всего нравилось, что Дастин дал добро украсить плакат, как только вздумается Майку. Может, он так хотел его подбодрить. Плакат висел там снаружи, несуразный, с кучей блесток, маленькими кривыми рисунками мультяшных персонажей и буквами, жирно обведенными черным маркером. И это была его, Майка Уиллера, гордость. Уилл затерялся где-то среди кучки родителей, которые также принесли с собой угощения для общего стола. Майк был тоже не прочь перекусить, но среди книжных полок мелькнула знакомая ему фигура Джейн, одетая в яркий малиновый свитер. Майк проследовал за ней, удостоверившись, что девушка одна и на горизонте нет её рыжей телохранительницы. Джейн с интересом листала какой-то справочник, когда Уиллер подплыл к ней сбоку. — «Советы для родителей»? — Майк нахмурил брови. Джейн испуганно подпрыгнула на месте, но увидев Майка замахнулась на него книгой, однако так и не ударила. — Не подкрадывайся к тому, кто может потенциально тебя убить, — сказала она. — Потенциально, ты бы не стала, — фыркнул он, — Так ведь? Она загадочно на него посмотрела, оставив без ответа на этот вопрос. — Я никогда не играла с маленькими детьми, — застенчиво призналась девушка, — Боюсь сделать что-то не так. — Ты играла с Холли, — вспомнил Майк, — Пару раз. — Холли была одна. Здесь очень много детей, — её взгляд был слегка уставшим, Джейн тоже не была любительницей больших скоплений людей, — Робин сказала, что хочет прочитать со мной историю по ролям. Я буду читать за принца, а она за принцессу. — Ты сама выбрала роль принца, да? — улыбнулся Майк. — Да, — твердо ответила ему Джейн, возвращая книгу обратно на полку, — Как… Как твои дела? Майк наконец выдохнул. Кажется, они всё ещё могли разговаривать нормально. Он и забыл, что когда-то это было легко. Может, у них было не так много общих интересов или нескончаемого запаса тем для беседы, Джейн была рада поддержать любой разговор в былые времена, даже если не разбиралась о чём идёт речь. — Я в порядке, — он заглянул ей в глаза, не находя там больше нежности и трепета, как раньше, теперь только некая светлая грусть, — И я скучал. По тому, чтобы проводить с тобой время. Джейн улыбнулась ему. — Я тоже скучала. Быть может, они могли бы оставить всё просто так? Было ли этих слов достаточно? Поняли ли они наконец друг друга? Майк не знал наверняка. — Майк, — привлекла она его внимание, — Я хочу знать, что ты чувствуешь. Его сердце забилось чаще. От волнения. О каких чувствах сейчас идёт речь? — Я просто… — он смотрел по сторонам, надеясь зацепить свой взгляд хоть за что-нибудь, что может дать ему подсказку, — Хочу, чтобы мы были в порядке. Джейн приподняла одну бровь, заинтересованная. Майк вдруг услышал, как зал взорвался детским смехом, таким шумным и ярким. А среди него он мог различить один — самый невозможный, слегка высокий и хриплый, задыхающийся, скачущий, как перелив звона колокольчиков. Этот смех он бы узнал из тысячи. Он посмотрел снова на Джейн, она всё ещё ждала ответа. Майк аккуратно взял её запястье в свою руку. — Я хочу, чтобы мы были в порядке. По отдельности. Ты и я. Две… Самостоятельные личности. Друзья, — Майк проглотил комок в горле, чувствуя освобождение где-то в своём животе, легкость, — Хочу, чтобы мы проводили время вместе. Всей нашей огромной оравой неудачников. Хочу, чтобы и ты, и я, были частью всего этого. Потому что ты дорога мне… И я люблю тебя. Как свою дорогую подругу. Джейн вдруг хихикнула, сморгнув слёзы на глазах. — Тебе потребовалось так много времени, чтобы сказать эти слова, — она освободила свою руку от его мягкой хватки, — Я тоже люблю тебя, Майк. Как друга. Как свою семью. Ты всегда будешь для меня первым человеком, который показал мне, что это такое. Майк нежно улыбнулся ей. Ему так нравилось видеть Джейн счастливой. Ему нравилось осознавать, что теперь она в нём не нуждается. Они могут быть наконец равны, независимо друг от друга. Он притянул её к себе и обнял, вдыхая запах цветочного шампуня. Эл засмеялась ему в грудь и отстранилась. — Хэй, ребята, — в их укромный уголок вторгся Лукас, за его спиной притаилась Макс с подозрительно прищуренным взглядом, — Мы вам тут не помешали? Робин попросила найти Джейн. — Не помешали, — ответила девушка, — Я пойду, — сказала она уже Майку, — Спасибо. И он тоже был ей благодарен. Он был уверен, что она видела это по его глазам. Джейн пошла дальше, пока Лукас приобнял Макс за талию, чтобы увести обратно к толпе слушателей. Напоследок рыжая обернулась, подарив Майку улыбку. Майк знал, что она означает. «Спасибо, что не был достаточно тупым, чтобы обидеть её и наконец достал язык из своей задницы». Он слышал эти слова её голосом в своей голове. Майк закатил глаза и вышел в свет. Джейн и Робин уже начали читать по ролям к тому моменту. Конечно, Хоппер не читала идеально, она делала много запинок, но дети не обращали внимания, поглощенные историей. Майк занял место возле стола с закусками, взяв пару печений. Рядом с ним вдруг возникла фигура Уилла со стаканом сока в руках. Они оба дослушали историю, которую читали девушки, до конца, смотря на Джейн взглядом, полным гордости. Когда зал вновь заполнили аплодисменты, Уилл наклонился к Майку поближе. — Видел плакат перед входом, — тихо сказал он, — Просто чумовой. — Моих рук дело, — усмехнулся Майк. — Я так и подумал, — Уилл подмигнул ему, делая глоток из своего стакана. Майк покраснел. Но ему хватило смелости провести остаток вечера бок о бок с парнем, невзначай прижавшись к нему поближе. И хоть порой Уилл отвлекался, чтобы посмеяться над шутками Эдди или пересказать Робин увлекательную историю об их похождениях, он всегда возвращался к Майку, чтобы с горящими глазами и щеками поделиться с ним своими эмоциями, этим бешеным зарядом энергии. Таким Байерс мог быть в особые дни, только, когда его окружали близкие люди. Он мог не быть тихим и застенчивым, он мог быть отвязным и шумным. И как же Майк обожал его… Любым. Школьный коридор. Уилл держит дверцу своего шкафчика открытой, пока Джейн стоит там и помогает ему приклеить пару стикеров. Один из них ему подарил Эдди, это стикер, который был вложен в последний альбом Cinderella на пластинке. Ещё здесь были маленькие мультяшки, которых ему подарила Робин. Стив дал ему плакат с Элтоном Джоном, который определенно имел в себе некий посыл, но Байерс не хотел много об этом думать. Единственный поп, который он мог слушать — это Стиви Никс и Элтон Джон, но он не любил их настолько, чтобы вешать плакат… Однако, он не хотел бы расстраивать Стива с его желанием быть участным. — Мне нравится твоя куртка, — сказала Джейн, приклеив последнюю деталь. Уилл был сегодня в одной из своих новых курток. Оказалось, шоппинг был его страстью. Всего лишь понадобилось подработать на выходных, подстричь пару кустов и газонов, покрасить забор их соседей… И вот, у него новая спортивная куртка, в которой Уилл чувствует себя максимально уверенно. — Правда? — спросил он, — Могу одолжить тебе её в следующий раз. Если получишь четверку за тест по математике. Джейн пихнула его в плечо. — Я надеюсь хотя бы на три! — расстроилась девушка, — Мы можем позаниматься вместе? Тест уже в четверг. — Сегодня мы идём в кино, ты забыла? — он хотел успокоить сестру немного, Джейн было легко вывести из себя, — Попроси Майка позаниматься с тобой завтра. Его оценки по математике лучше моих. Она не стала хмурить брови, как это случалось обычно, когда они говорили о Майке. Джейн лишь отстраненно кивнула. Уилл поднес руку к её лицу и заправил прядь волос за ухо. Волосы девушки очень быстро росли. — Мы помирились. Вчера в библиотеке, — сказала она. Уилл замер. Он будто выпал из реальности на мгновение, запаниковав. — Вы, что, снова вместе? — неуверенно спросил он. Эл посмотрела на него, будто оценивала интеллектуальные способности брата. И результат явно был низким. — Что? — усмехнулась она, — Нет, боже. Уилл. Я даже представить сейчас не могу себя рядом с Майком… В романтическом плане. Это кажется таким странным. — Вот как, — спокойно выдохнул он, но спохватился тут же, — Я имею в виду, что рад, ведь вы наконец поговорили по-человечески, да? Джейн дразняще улыбнулась, сложив руки на груди. — Ты рад, что мы поговорили? Или что теперь ты можешь говорить со мной о нём? — спросила она, — Без этой неловкости. Уилл покраснел, его зрачки расширились. Кажется, его поймали. — Я не знаю, что должен ответить, — он поправил свои волосы, — Вы оба мне дороги. Конечно, я не хочу, чтобы между кем-то из нас были разногласия. — Их не будет, — Джейн взяла его за руку, Уилл посмотрел ей в глаза, — Что бы ни случилось. Теперь мы все можем двигаться дальше. Как нам захочется… И с кем. Он хотел бы сказать ей что-нибудь ещё, спросить, правильно ли понял, что это всё значит. Но Уилл потерял дар речи, а Джейн снова была перехвачена Макс. Девушки пошли на свой урок, а к Уиллу, потерянному на мгновение здесь, в коридоре, подошли Дастин и Лукас. — Похоже мы никогда не будем нужны им настолько, насколько они нужны нам, — драматично сказал Синклер. Дастин рассмеялся. — Уверен, ты нужен Макс. Вы так сильно сблизились в тот раз… Ты понял. Кладбище, Векна, дом Генри. Лукас скривил губы. — Понял, — он кивнул, — Но она всё своё свободное время проводит с Джейн! Уилл сосредоточил своё внимание на разговоре друзей. — Ты ревнуешь, потому что у неё есть друзья? Подруга? Адекватный человек, наконец, не мужского пола? — нахмурился Дастин. — Я тоже люблю зависать с вами, ребята, — Лукас положил руку на сердце, — Но, когда её нет рядом, я так чертовски скучаю. И бешусь. Совсем немного. Не потому что я пытаюсь её контролировать, а потому что мне начинает казаться, что я не так уж ей интересен. Как она мне… Это глупо, я знаю. Байерс подумал, что эта ситуация кажется ему смутно знакомой. — Понимаю, чувак, — Хендерсон хлопнул себя по карманам штанов, — Я чертовски скучаю по Сьюзи. Типа, кто знает, когда мы увидимся снова… Не раньше летних каникул, в лагере. Лукас поджал губы, сделав виноватое выражение лица. — Прости, Дастин. Я придурок, — сказал он, — Ною, хотя моя девушка каждый день ходит со мной в одну школу. Вот у тебя реально ситуация сложнее. — Думаю, ваши проблемы одинаковы важны, — вмешался Уилл, — Быть может, ваши девушки… Хотя Макс довольно самодостаточная, а Сюзи я видел лишь раз в жизни, скучают по вам также сильно, когда вы не вместе. — Это и есть любовь, — усмехнулся Дастин, — Ты ведь тоже понимаешь. Лукас и Дастин переглянулись, но не дав сказать Уиллу и слова, потащили его с собой на урок литературы. Уиллу казалось странным, что все вокруг подозревали его в чем-то, но прямо не говорили, лишь загадками и намеками. И, конечно, все его мысли сводились к Майку, когда друзья обсуждали свои отношения. Если бы, в теории, у Уилла был какой-то шанс на отношения с Майком… Это была бы катастрофа. Майк буквально устроил ему сцену ревности, когда Уилл тусовался с Эдди. И теперь каждый раз, когда он зависает с их старшими друзьями, а потом приходит домой, Майк старательно делает вид, что ему совсем не интересно, чем они там занимались. Но стоит Уиллу начать рассказывать, друг слушает его с открытым ртом, внимая каждому слову. И это забавно. Он имеет такую власть над Майком Уиллером, но до конца не осознает как её использовать. Урок литературы был безумно скучным, потому что они проходили «Убить Пересмешника», которого Джонатан когда-то назвал поверхностной графоманией, а Уилл запомнил это, но только сейчас понял о чём речь. Дастин писал что-то в своей тетради, но вряд ли это относилось к уроку. Лукас почти засыпал. Майк был больше заинтересован в том, чтобы тыкать Уилла в спину, чем слушать учителя. Уилл оперся головой о свою руку и подавлял маленькие смешки каждый раз, когда Майк предпринимал попытки его пощекотать или привлечь внимание как-либо. И вот целую минуту у него была передышка. Уилл подумал, что Майк успокоился. Но тут на его парту прилетел маленький бумажный комок. Он развернул его. Тебе идёт красный — было написано там красивым и ровным почерком. Майк. Уилл обернулся, но Майк делал вид, что пишет конспект. Байерс оторвал маленький кусок от своего тетрадного листа и написал ответную записку. Я думал, что больше нравлюсь тебе в голубом — гласила она. Майк улыбнулся, но скрыл своё лицо за волосам. Уилл ждал не так много, прежде чем получить новую. Она упала с его парты, приземлившись около ботинка. Ты хорош в любом цвете. Наверное, это потому что ты художник — Уилл прочёл это и нахмурился. И какая здесь связь? — отправил он Майку, перекинув руку за своё плечо. Уиллер аккуратно забрал сложенную бумажку, на мгновение их пальцы соприкоснулись. Учитель с противным скрипом писал на доске мелом. Большая часть учеников умирала от скуки. Уилл получил новую записку, которую Майк решил просто закинуть ему за шиворот. Благо, она не провалилась слишком далеко. Ты видишь мир по-особенному. И одеваешься также. Эти слова заставили его улыбнуться. В животе словно взрывался сладкий попкорн. Майк считал его особенным. Уиллу так сильно хотелось, чтобы для них обоих такие простые вещи значили одно и то же. Эта мысль породило в нём импульсивное желание. Он хотел вытолкнуть Майка из этой серой зоны. Он хотел ткнуть его лицом в то, как все его поступки выглядят со стороны. Как они выглядят для Уилла. Может, ты говоришь так просто потому, что я особенный для тебя? Записка отправляется к получателю. Уилл не успевает узнать ответ, учитель устраивает им тест, теперь он реально сожалеет, отчасти, что не слушал на уроке. Он отвечает с уверенностью на шесть вопросов из десяти, что неплохо, учитывая его поверхностные знания в трудах Харпер Ли. Звенит звонок и все встают со своих мест. Уилл кладёт тест на стол учителя, поверх стопки других таких же. Они вчетвером — Лукас, Дастин, Уилл и Майк выходят на перемену, как в старые добрые времена. Лукас и Дастин очень шумно обсуждают тест, Лукас уверен, что завалил, Дастин надеется на четыре с минусом. — Я думаю, что ответил правильно на все, — неожиданно говорит Майк. Уилл переводит на него взгляд, смотря как на предателя. — Разве ты читал Пересмешника? — удивился Байерс. Дастин вдруг издал «О», хлопнув в ладоши. — Ты прочел её, пока мы разбирали архив? — догадался Хендерсон. — Какой архив? — нахмурился Уилл. — А-а-а, — протянул Лукас, — Волонтерство. Уилл едва ли не врезался в огромного баскетболиста, который несся сквозь коридор, но Майк вовремя притянул его ближе к себе. — Вот козёл, — прошипел Майка, оглядываясь на того парня. Сердце Уилла забилось чаще. — Ты теперь помогаешь в архиве? — спросил Байерс, — И не рассказывал? — Ты не спрашивал, — Майк пожал плечами и отвел взгляд, — Да и ты постоянно тусуешься с выпускниками. Дастин улыбнулся, Лукас закатил глаза, хотя они оба скучали по этим перебранкам со времен младшей школы. — Они мои друзья, — обиделся Уилл. — О чём ты с ними разговариваешь? — недоумевал Майк, — Ладно, Эдди. Он классный. Но Стив и Робин? Они как старая женатая пара. — Они не вместе, — прервал его Дастин, — И они оба тоже крутые! — Неважно, — отмахнулся Майк, — Почему мы не зависаем все вместе? Если ваши «крутые» взрослые не против, то пусть идут в кино сегодня с нами. Заодно подвезут. — Майк, — усмехнулся Уилл, — Они на то и взрослые, у них есть работа. — У Эдди есть работа? — спросил Лукас. — Вообще-то, видеопрокат сегодня закроется пораньше, — вспомнил Дастин, — У них санитарный день. И они могут пойти с нами! Но тебе придётся быть осторожным, Майк… Уилл посмотрел на Дастина. — Почему это? — фыркнул Майк. — Ох, — улыбнулся Байерс, — Они тебя уничтожат. — Что? — Уиллер закатил глаза, — Ага, конечно. Понятие не имею, о чем вы говорите, но меня не пугают старикашки, вроде них. За спиной у Майка, Дастин и Уилл улыбнулись друг другу. Лукас поддержал их настроение, хотя до конца не понимал ситуации. Уже в раздевалке, перед уроком физкультуры, Уилл нащупал в кармане куртки маленькую бумажку. Он прижал её ближе к себе, чтобы никто не увидел. Друзей поблизости не было. Байерс развернул записку. Я думал, ты и так это знаешь Может ты говоришь так, просто потому что я особенный для тебя… Я думал, ты и так это знаешь. Он особенный для Майка. Майк считает Уилла особенным. Уилл был в таком замешательстве в этот день на уроке физкультуры, что пропустил все мячи на игре в волейбол. — Каждый раз, когда Харингтон будет смеяться над шутками из этого гребанного фильма, — Эдди сидел за рулём своего фургона, они с Уиллом и Лукасом ждали Майка уже десять минут, — Я буду дергать себя за волосы. — Ты хочешь остаться лысым? — ухмыльнулся Уилл. — Ребята, мы опоздаем на фильм! — Лукас суетился на задних сидениях, он потратил так много лака на свою прическу, но они до сих пор не в кинотеатре, — Чем Майк вообще там занимается? Уилл пожал плечами. Когда он выходил из дома, Майк сказал ему, что забыл захватить что-то… Видимо, он искал это. Чем бы оно ни было. — Прихорашивается? — Эдди поиграл бровями, смотря на Уилла, — Волнуется перед свиданием. Байерс шлепнул его по руке и отвернулся к окну, надеясь поймать момент, когда Майк выйдет из дверей. Лукас сзади драматично вздохнул. — Я надеялся, что у меня сегодня будет свидание. Я и Макс. Привет? — Лукас щелкнул пальцами, — Мы единственная парочка в компании, теперь. Эдди снова послал этот взгляд, Уилл продолжал его игнорировать. Майк выбежал из дома так быстро, что все в фургоне услышали, как он случайно хлопнул входной дверью и миссис Уиллер кричала ему вслед. Уилл подавил в себе улыбку, он должен был беситься, что Майк задерживает их всех. Но он был так рад, что они вместе идут в кино. Этого не было так давно. — Простите-простите-простите, — Майк плюхнулся на сиденье возле Лукаса, — Я должен был найти одну вещь. Это было важно. — Какую? — Лукас сложил руки на груди, всем своим видов показывая, как он недоволен другом, — Через тринадцать минут уже начнется реклама! — Тогда пусть Эдди прибавит скорости, — ответил Майк, — И с каких пор ты любишь смотреть рекламу? — Эдди не будет гнать, — заверил всех Уилл, — Ему нельзя. Мансон закатил глаза. Пусть Байерс и дальше думает, что он соблюдает УДО. Они довольно быстро добрались до кинотеатра, возле которого ждала остальная часть их компашки. И они ничуть не злились, кажется, им было весело. Дастин умирал от смеха, держась за Стива, Робин о чем-то спорила с Макс, а Джейн ела попкорн и наблюдала за ними. — Вы купили попкорн! — сказал им Майк вместо «привет», выскочив из машины. Эдди первым делом пошёл к Стиву, чтобы выполнить свою ежедневную норму приставаний. Стив даже не сопротивлялся, он увидел Мансона и сразу превратился в щенка, готового к тупым играм. Робин обняла мальчиков и похвалила рубашку Майка. Уилл только сейчас заметил на друге что-то новое, или давно забытое старое. Рубашка была неплохая, а значит… Майк действительно прихорашивался к их походу в кино. Сесть всем вместе в зале не получилось, потому что тогда бы они заняли целый ряд. Старшие сели сзади, младшие спереди. Лукас и Макс вмиг стали скрепышами, держась за ручки. Для всех было странно увидеть эту сторону Макс, которая слушает нежные слова Лукаса на ушко и хихикает. Дастин сидел с Джейн и вёл беседу об их совместном проекте для школы. Майк держал попкорн на своих коленях и было видно, как нервно трясутся его ноги. — Ты чего? — спросил его Уилл, придвинувшись, так как реклама была ужасно громкой. Майк казался ему странным в последнее время. Слишком нервный, тактильный, много говорит невпопад, а ещё эти записки сегодня на уроке… Уилл сохранил все те, что у него остались, вложил их в свой скетчбук. — Ты голоден? — ответил ему вопросом Майк, их лица были близко друг к другу, но Уиллер упорно смотрел на экран, — Хочешь попкорн? — Может, позже, — нахмурился Байерс. — А… Что-нибудь сладкое? — зал залился голубым светом от заставки фильма, лицо Майка было ужасно красным. — Что, например? — Уилл почувствовал, как пересохло у него в горле. Майк Уиллер залез в огромный карман своей рубашки, доставая оттуда пачку конфет. Он сунул её в руки Уилла и замер, наблюдая за реакцией. Черно-фиолетовая упаковка, дебильное название, такие конфеты хорошо продаются только в Хэллоуин. Уилл вспомнил их сразу. Это была та самая чертова лакрица. Лакрица, о которой он рассказал Майку. Конфеты, обертка от которых до сих пор лежала среди его вещей. Майк Уиллер запомнил, что это были любимые конфеты его друга. И несмотря на то, что их больше не производят… Майк нашёл их. — Майк, — Уилл прижал к своей груди конфеты, смотря на друга, — Как ты вообще их достал? Где? Уиллер неуверенно улыбнулся. — Это было сложно, но больше не имеет смысла. В моей… В нашей комнате стоит целая коробка. — Целая коробка моих любимых конфет? Которые ты ненавидишь? Майк кивнул. Уилл улыбнулся так ярко, что Майк, наблюдая за его выражением лица, почувствовал, как будто маленькие феи щекочут что-то внутри него, как будто что-то легкое парит в его животе. Уилл облизнул губы и накрыл одну из горячих ладоней Майка своей. Майк не убрал руку. Они держались за руки весь чертов фильм, который оказался настолько же смешным, насколько тупым. На задних рядах Стив не мог успокоиться, так ему было смешно. Уилл обернулся всего раз, чтобы посмотреть на Эдди. И увидел как он с самым розово-сопливым взглядом наблюдает за смеющимся Стивом. Никто не замечал, как Майк и Уилл держатся за руки. Им было даже неудобно есть попкорн, но они всё равно не разомкнули ладоней. Лукас и Макс продолжали шептаться, Джейн с интересом залипла в экран, а Дастин… Он знал, что происходит на соседних сидениях, но не хотел смущать друзей, просто сидел с довольной улыбкой. Фильм закончился на абсолютно абсурдном, но трогательном моменте. Даже тем, кто ожидал от него худшего, было весело (и Эдди). Было довольно поздно и ребята собирались поехать по домам. Уилл и Майк вышли из зала, неловко отводя друг от друга взгляд. — Мне нужно… Отойти, — сказал Майк, обращаясь ко всей толпе, — Сейчас вернусь. Он стремительным шагом направился в туалет, под обеспокоенный взгляды друзей. — Что с ним? — спросила Робин. Уилл вдруг расстроился. Может, он сделал что-то не так? Майк стоял над испачканной мылом раковиной, картинка собственного отражения плыла у него перед глазами. Дурацкое резкое освещение делало его лицо уродливым, хотя может быть дело было в его огромных глазах с бешено двигающимися зрачками. Он почувствовал, как грудь сдавливает и не смог сделать и вдоха.Парень бил себя кулаком, стараясь заставить чертовы легкие работать. Он уже чувствовал, будто тело его не слушалось, хотелось осесть на пол и закрыться руками. Ему было так страшно. Он не понимал, что чувствовал. Всё становилось слишком реальным… То, что Уилл заставлял его испытывать. То, что казалось правильным и нормальным раньше. Майк боялся. Ведь он не был таким человеком. Почему? Он чувствовал отвращение к себе, потому что думал, что Уилл возненавидит его, если узнает о том, как его сердце колотится каждый раз, когда друг касается его. Майк видел неправильный подтекст во всех своих поползновениях. Они держались за руки. Для Уилла это наверняка было чем-то детским, но Майк никогда не чувствовал себя так раньше. Ему хотелось взять ладонь Байерса и прижать к своему лицу, чтобы Уилл погладил его, как маленького. Он хотел расцеловать его запястье, костяшки, пальцы. Он хотел прижать друга крепче к себе. И от этого его горло сдавило в приступе кашля, позволяя кислороду попасть в организм. Майк плакал, он уродливо плакал, будто потерянный в магазине ребенок, оставленный родителями. Весь мир должен его ненавидеть. Весь мир ненавидит таких, как он. Уилл ненавидит его. Особенно Уилл. Дверь туалета распахнулась и некто вошёл внутрь. Майк сгорал от стыда. Тяжелые ботинки человека остановились в полуметре от него, а на плечо легла большая мозолистая ладонь. — Приятель? — это был голос Эдди, слышимый словно через толщу воды, — Давай-ка, вдох и выдох. Майк судорожно со всхлипом заглотил воздух. Слёзы продолжали литься из глаз. — Иди сюда, — Эдди прижал его к своей широкой груди, Майк вжался лицом в его шею, он чувствовал тепло и как бьется мерно чужое сердце, — Дыши, Майк. Это скоро закончится. Он не мог перестать плакать. Его тошнило от себя самого. Как Эдди было не противно его трогать? Он наверняка всё знал… — Я не могу-не могу- не могу, — бормотал Майк, — Он ненавидит меня. — Кто, малыш? — Эдди гладил его волосы, ему было больно видеть маленького друга таким, — Неужели ты… Говоришь о Байерсе? Майк снова всхлипнул, кивнув. — Да брось, — Мансон хрипло рассмеялся, — Кто угодно, но не он. — Он узнает, он узнает обо всём и не захочет больше никогда меня видеть. Он будет игнорировать меня, он снова уедет в Калифорнию и никогда не позвонит, — соленые слёзы катились ему из глаз прямо в рот, а из носа текли сопли, — Он больше не захочет видеть меня. — Почему он должен? — мягко спросил Эдди, — Он твой лучший друг. А ты его. — Потому что я — урод, — прошипел Майк, вжимаясь пальцами в сильные руки друга, — Я — позор для своей семьи. И для своих друзей. — Кто сказал тебе этот бред? — недоумевал Мансон, — Придурки из правительства? Телевидение? — Ты не понимаешь, — Майк замотал головой, — Я другой. Я неправильный. — Я понимаю тебя, как никто другой, поверь, — Эдди вздохнул, — Мы все проходили через это. В тебе нет ничего неправильного. Ты достоин всего того же, что и другие люди. — Мне… — Майк вжался мокрым носом в чужую куртку, — Мне нравятся парни. Мне нравится мой лучший друг! Эдди почувствовал, что сам сейчас заплачет. Он возвёл глаза к потолку, руки гладили трясущуюся спину Уиллера. — И что в этом плохого, Майки? — удивленно спросил Мансон, — Ты убил кого-то? Продал наркоту восьмикласснику и тот схлопнулся от передоза? Ты просто любишь. Когда любовь была чем-то плохим? — Я тебе не противен? — Майк отстранился от груди Эдди, его голос дрожал, — Разве я не урод? — Так я тоже урод, — улыбнулся Эдди, — В широком спектре значений этого слова. Вытирай сопли, Уиллер, я отвезу тебя домой. — Там будет Уилл, — Майк вытер руками своё лицо, оно было красным и опухшим. — Тебе не обязательно разговаривать с ним об этом. Сегодня, — Эдди потрепал его за щеку, включил кран и принялся умывать лицо младшего, — Когда сам будешь готов… Поверь мне, он всё поймет. У него нет причины ненавидеть тебя. — Я не уверен в этом, — Майк почувствовал полное опустошение, — И другие меня возненавидят… — Если твои друзья решат отвернуться от тебя просто из-за того, что ты любишь… Что ты другой. Отличаешься от них, — сказал строго Мансон, — Шли их к черту. Это не друзья. Майк посмотрел на Эдди с благоговением, он был очень благодарен ему за поддержку, хоть и не успокоился до конца. Он не верил, что кто-нибудь примет его таким… Но ведь это — Эдди Мансон. Самый крутой человек, которого он знает. Его кумир и пример для подражания. И он здесь, ради него. Он обнимал его и сказал, что Майк впорядке.Тогда, быть может, есть шанс, что остальные его поймут… Или просто примут. Что Уилл не бросит его. Майк так сильно запутался… — Давай, Уиллер. Поехали домой. Эдди закинул руку ему на плечи и повёл на выход. Уилл не находил себе места, ожидая в их комнате, пока Майк наконец выйдет из душа. День шёл так хорошо, они наконец начали сближаться, уладили некоторые недомолвки. Но вот опять. Словно они поднялись вверх, а затем разбились. Эти грёбанные американские горки, где никогда не знаешь чего ожидать. И причиной всему этому были они сами, их большая ошибка. Он, Уилл, так и не рассказал Майку о своих чувствах. И это несправедливо. Потому что он видит, как сбивает друга с толку своими поступками, словами, прикосновениями. Майк ведь не тупой, он должен был догадаться, что Уилл флиртует с ним. Так? И Майк ведёт себя странно. Он скрывает большой секрет. Байерс уверен в этом.Он занимает одну половину кровати, накрывая ноги одеялом. В комнате горит лишь тусклый ночник, на улице темно, тяжелые тучи закрыли всё небо, но дождь так и не начался. Уилл смотрит на пустую подушку рядом с собой. Между ними с Майком всегда есть нечто, словно стена или дверь, через которую невозможно докричаться. Она появляется каждый раз, когда они боятся быть честными. Сказать, как есть. Потому что это страшно, ведь другому человеку необязательно понравится правда… Дверь открывается, Майк Уиллер тихо заходит. Он видит спину друга и думает, что тот уже заснул. Майк подходит к тумбочке и намеревается выключить ночник. — Оставь свет, — просит Уилл негромко, — Мне так лучше спится. Майк замирает. Он не может ничего поделать с тем, как всё внутри него кипит от нежности, потому что Байерс лежит на его кровати, в его комнате, в его футболке, потому что некоторые их вещи перемешались. У Майка красные заплаканные глаза с самого кинотеатра, которые он безуспешно скрывал ото всех за отросшими прядями волос. Он провёл в душе почти час, размышляя о словах, которые ему сказал Эдди. Люди, которые любят тебя по-настоящему, не станут ненавидеть, узнав, что ты не такой, как они. Не «неправильный». Просто другой. …Кто угодно, только не Уилл Байерс. Майк должен рассказать ему, но он не знает как. Он просто пялится на спину друга, представляя, как касается его кожи, обнимает его, прижимает к себе крепко и засыпает сном младенца. Уилл сказал, что Майк — его самый храбрый лучший друг. Ну и где же эта храбрость сейчас, когда он не может сделать то, чего боится? Майк подходит к кровати, с той стороны что пустует, ложится и залезает под второе одеяло. Матрас валяется в углу комнаты, сдутый и мятый. Рядом с ним открытая коробка, полная любимых конфет Уилла. В окно начинают моросью биться первые капли дождя. С первого этажа доносится звук отцовского храпа. Уилл смотрит на Майка обеспокоенно, словно он не знает, что должен делать, но отчаянно хочет сделать хоть что-нибудь. Майк чувствует себя таким уставшим, будто на его плечах огромный шкаф, который пришлось тащить семь этажей наверх. — Давай просто поспим, — просит Уиллер, — Не уверен, что могу сейчас объяснить тебе что-нибудь. — Конечно, — Уилл кивает ему, — Только пообещай, что мы не отдалимся друг от друга снова. Майк закрывает глаза, в его голове всплывает картинка сегодняшней панической атаки в туалете кинотеатра. Он не будет плакать сейчас, слёз даже не осталось. Он не знает, что ответить Уиллу. Он не хочет отдаляться от него, наоборот, хочет быть ближе, как никогда раньше. Но для этого нужны силы, для такого смелого шага. Он должен сделать это… Нет, он хочет сделать это вопреки своим страхам. Он не хочет скрывать своих чувств, словно трус, бегущий от правды. Он не хочет боятся осуждений. В глубине души, куда демоны не могут добраться, он знает, как сильно любят его друзья и родители. Что они никогда не оставят его и не отвергнут. Что он может на них рассчитывать. Это лишь противный скрипучий голос той стороны его, что не уверена в себе, той стороны, что родилась в день, когда Уилл Байерс пропал, шестого ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, когда Майк Уиллер впервые задумался о том, что не может контролить всё в этом гребанном мире, что он не смог уберечь лучшего друга от опасности, позаботиться о нём… Что он не справился с этой задачей. Вот какие мысли крутятся в его голове уже долгие дни. Наконец они обрели четкую форму и он может понять хоть что-то. Ему лишь нужно ещё немного времени, чтобы набраться сил, признаться самому себе и остальным, признаться Уиллу, что он любит его. Любит, как парня. В романтическом смысле, в платоническом смысле, во всех смыслах, в каких может один человек любить другого. На задворках плывущего сознания, в полудреме, он слышит собственный голос. Его мысли становятся словами, которые сам Майк не контролирует. Он уже спит, утомленный тревожный ум. Уилл гладит его рукой осторожно, прикасаясь лишь к волосам, к плечам. В мягком свете ночника черты лица друга круглые и нежные. Над его головой, над кроватью, висят новые рисунки, их едва ли можно разглядеть сейчас. — Мне надо, — бормочет Майк, уже во сне, — Хочу… Быть с тобой. — Что? — шепчет Уилл, зная, что друг его не услышит. Сердце Байерса громко бьется за ребрами. Он накрывает своей ладонью руку Майка, лежащую на подушке. Просто позволяет себе маленькое прикосновение. Боясь, что завтра Майк может оттолкнуть его снова. — Я должен был поехать с тобой, — тихо и прерывисто произносит Уиллер, — В тот день, когда ты пропал. И замолкает. Окончательно уснув. Уилл помнит, что когда-то давно Майк разговаривал во сне. Это случалось редко, особенно сложно было застать такой момент во время их ночевок. Но каждый раз, когда Майк переживал слишком много и держал эти мысли в себе, по ночам его тело работало само по себе, заставляя говорить. Это было смешно когда-то, Майк в восемь лет признался вне сознания, что обиделся на Дастина, потому что тому раньше купили Атари, чем ему. В десять он сказал, что Нэнси больше не хочет играть с ними, потому что они неудачники. Он так думал. Майку Уиллеру всегда было тяжело справляться со своими мыслями, он должен был запирать их внутри себя и контролировать. Это то, чему его научили родители. Быть идеальным, не проблемным ребёнком. Самостоятельно решать свои проблемы. Уилл ненавидел это. Он всегда хотел, чтобы Майк мог себе позволить проявить слабость рядом с ним. Не стараться превозмогать над собой. Майк винил себя во всём, с чем не мог справиться. Он винил себя за то, что не был рядом с Уиллом, в день, когда он пропал. И теперь Уилл окончатьно убедился в этом. Они были готовы на всё друг ради друга. Быть рядом. Ждать. Не торопиться. Это был их особенный темп, Уилл мог остановиться, чтобы Майк приблизился к нему, затем наоборот. Уилл первый осознал свои чувства. Теперь и Майк, наконец, его догнал. Байерс заснул с легким волнением в груди, но его успокаивал жар ладони Майка. И трепет, нежный трепет внутри, подсказывающий, что скоро всё встанет на свои места.

***

— Великие силы тьмы наступают, альянс врагов готовится к нападению на героев, — Эдди стоял во главе стола, в комнате их клуба, — Но что же происходит… Ребята замирают. Дастин в предвкушении не может отвести взгляда от своей фигурки-персонажа в окружении фигурок его товарищей. Джейн не играет, она сидит рядом со стулом-троном Эдди, на ней яркая зеленая юбка, а в волосах множество резинок, девушка вызвалась отвечать за звуковые эффекты, готовая нажать на кнопку пульта в любой момент. Майк и Уилл переглядываются, на обоих надеты футболки Клуба Адского пламени, за исключением того, что на Байерсе ещё его, теперь любимая, красная куртка. — Это Кас-разрушитель! — говорит Эдди, комнатку заполняет звук громового удара, — Злодей перешёл на сторону героев и намеревается помочь в бою. Он предал своего хозяина, готовы ли вы принять его в команду? — Я не знаю, — сомневается Лукас, смотря на свою младшую сестру рядом, — Вдруг это ловушка… — Ты слишком мнительный, — хмурится Эрика. — Вам стоит принять решение прямо сейчас, — говорит Эдди, — Джейн, начинай отсчёт, у них одна минута. Эл кивает, засекая секундомер. Она надувает яркий пузырь жвачки, на фоне играет песня The Psychedelic Furs, которую девушка посоветовала выбрать для кульминации кампании. Майк машет руками, привлекая внимание ребят к себе. — Когда ты сталкиваешься с ветром перемен, — говорит он, — Нужно строить ветряные мельницы. А не укрываться от него с помощью щита. Уилл улыбается ему, негромко посмеиваясь, ему сегодня так весело, что даже кончики пальцев покалывает. — Откуда это? — удивляется Дастин. — Стивен Кинг. Мертвая зона, — уверенно отвечает Майк, — Давайте примем Каса в команду. У нас будет дополнительный урон в ближнем бою. — Майк прав, — говорит Уилл, — Кто ещё за? Все ребята соглашаются. Уилл кастует заклинание защиты, Майк ударной волной отбрасывает мелких монстров, которые мешают им подойти ближе к Векне. Лукас и Дастин защищают их по боковым флангам, Эрика объединяет свои способности с очками урона Каса. — Лорд Векна… — загробным голосом вещает Эдди, — Находится на последнем издыхании. У вас есть шанс кастовать защиту снова или нанести ещё один удар! Уилл держит в руках игральные кости. Ему нужно выкинуть семь, чтобы воспользоваться мощным заклинанием шестого уровня, либо пять, чтобы поставить барьер между героями и врагами. Майк прислоняется к его боку и кладёт свою руку на плечо парня. Они смотрят друг на друга. Уилл кидает кости. Джейн нажимает кнопку на пульте, колонка издает звук удара пламени. — Семь! — кричат Лукас и Дастин, — Так ему, Уилл! Байерс улыбается во все зубы, Майк берёт его за руку. — Поздравляю, герои! — говорит Эдди, — Вы освободили замок и мирных жителей королевства, вас ждут слава и почёт. Каждый из вас смог подняться на один уровень выше. Кампания… Окончена, — выдыхает он. Ребята прыгают от радости, кидаясь друг на друга с объятиями. Дверь открывается и входит Макс, держа в руках пачку чипсов. — Я что, всё пропустила? — спрашивает она. Джейн смеётся. Она хватает подругу и они присоединяются к групповым объятиям. — Эдди, — вспоминает вдруг Уилл, — Тебе пора! — Точно! — хлопает в ладоши Мансон, — Это была отличная игра, но… — он снимает со стула мантию и накидывает на плечи, — Пора передать бразды правления молодым талантам. Джейн подходит к старшему и водружает ему на голову шапочку с кисточкой. Эдди отвечает ей яркой улыбкой, самой прекрасной на свете. — Дастин Хендерсон, — торжественно говорит он, — Готов ли ты стать новым лидером клуба Адского пламени? Дастин замирает на месте, шевеля ртом, как рыба выброшенная на сушу. — Да? — пищит он, — Да! Эдди достаёт из кармана металлический значок, на нём написано зловещим шрифтом с рисунками кровавых подтеков «Мастер Подземелий». Дастин с гордостью прицепляет его к себе прямо на кепку. — Какого черта мне хочется плакать? — Эрика закрывает лицо руками. — Никаких слёз сегодня, — говорит Эдди, обнимая младшую Синклер за плечи, — Меня ждёт сцена, диплом и средний палец для математички. Они всей гурьбой вываливаются из клубной комнаты. Уилл оглядывается назад, смотря на закрытую дверь с плакатом на ней. Часы в коридоре отсчитывают последние секунды последнего в этом учебном году дня. Он улыбается. — Всё в порядке? — Майк подходит к нему, прикасаясь к запястью. Они переплетают пальцы на мгновение, но затем отстраняются, когда остальные их окликают. — Да, — отвечает Уилл, — Всё идеально. Прямо у входа в школу стоит толпа выпускников. И среди них Эдди Мансон, пусть никто и не верил, что он когда-нибудь закончит эту богадельню. Директриса вручает ему диплом, Эдди падает на колени прямо на сцене, изображая рок-звезду. Математичка в толпе учителей хмурится и стыдливо отворачивается от него. Но Эдди плевать. Робин подходит к нему, держа в руках собственное доказательство того, что она тоже больше не ученица Старшей школы Хоукинса, и ещё парочку грамот. Во двор въезжает мерседес. Из него выходит Стив Харингтон, собственной персоной. — Не могу поверить, Мансон, — говорит он громко, направляясь к ним. — Можешь представить моё удивление, — смеётся Эдди, — Это… Нереально. Стив смеётся, заражаясь этим безумным счастьем от парня, он заключает его в объятия и шепчет что-то на ухо, отчего Эдди краснеет. Робин закатывает глаза и напоминает им, что пора двигаться дальше, их ждет тусовка в честь выпускного. Небо всё ещё покрыто дождевыми облаками, сквозь которые проступает яркое солнце. Старшие ребята уезжают, попрощавшись со всеми на некоторое время. Накрапывает мелкий дождь и небо озаряет радуга. Прекрасная, яркая, большая радуга. — Предлагаю пойти и поесть пиццы, — говорит Лукас, держа Макс за руку. — Я ужасно голоден. Этот день слишком… Насыщенный, — вздыхает Дастин. — Тогда, нужны ещё молочные коктейли, — говорит Джейн. Дастин активно кивает ей. — Тогда встречаемся в «Эндис» через пятнадцать минут, — говорит Макс, смотря на друзей, а именно Уилла и Майка, — Вы двое без великов. — Мой — в гараже Майка, — вспоминает Уилл, — Можете заказать без нас? Как раз приедем и пицца будет готова. — Идёт, — Дастин отбивает ему кулачок. Майк и Уилл идут пешком к дому Уиллеров, путь занимает всего-то минут семь. Они обсуждают весь прошедший день и даже месяц. На дворе уже теплый май, даже маленький дождик не портит этот чудесный день. Пусть их одежда будет слегка мокрой, это не страшно. Они рано или поздно обсохнут. — Время летит так быстро, — говорит Майк, когда они подходят к гаражу, — Глазом не моргнешь, а мы уже и сами выпустимся. Уилл открывает замок на панелях и поднимает их вверх. Их велики стоят рядом друг с другом. — Так много всего произошло, — задумчиво говорит Байерс, — Но мы остались теми же. Они стоят тут, рука об руку, как это было всегда. Как это было когда-то, в один дождливый день, который не закончился ничем хорошим. Но не сегодня. — Мы выросли. Повзрослели, — говорит Майк, — И я так этому рад. Потому что сейчас есть так много вещей, которые я знаю. Которым я научился. Один или рядом с вами, ребята. Рядом с тобой, — он поворачивается лицом к Уиллу. — Я понимаю, о чем ты, — Уилл улыбается, они снова берутся за руки, — И хотя это сложно… Кажется, это работает. — Уилл. — Майк? Майк мягко выпускает руки парня. Он кладёт свои ладони вместо этого на его плечи. Их лица разделяют ненужные, бесящие сантиметры. — Я так сильно тебя люблю, — Уиллер выдыхает, его голос даже почти не дрожит, — И если была в моей жизни хоть одна вещь, в которой я когда-либо был уверен настолько сильно, так это она. И я такой придурок, что… — Давай сегодня без самобичеваний, — с придыханием просит его Уилл, — Поцелуй меня уже. Я тоже люблю тебя, придурок. Они сталкиваются губами, носами, зубами, подбородками. Они смеются и улыбаются в этот нежный поцелуй. Первый для них, настоящий, без боли от недопониманий, без обид прошлого, без страха перед тем, что будет дальше. Они в этот момент здесь, возле гаража дома Уиллеров, где стоят их велосипеды, как это было всегда. Они здесь, любят друга друга, как это было всегда. По-детски когда-то, по-взрослому сейчас. Но так же сильно. Они целуются. Снова и снова, целуют друг друга в губы, щёки, носы, куда только можно сейчас. Они бесятся и называют друг друга тупыми и нежными словами. Ничего в них не изменилось. Это всегда была любовь. Просто теперь будут поцелуи и другие взрослые романтические штуки. И что здесь неправильного? Два мальчика, которые любят. Майк садится на свой велосипед желтого цвета, Уилл едет рядом с ним на синем. Солнце начинает садиться на западе. Они подъезжают к пиццерии, где все ребята уже сидят за столом. Макс встречает их удивленным взглядом. — Вы целовались что ли? — спрашивает она. Уилл замирает, переглядываясь с Майком. — Наконец-то, — громко говорит Дастин, — Не прошло и года. — А сколько прошло? — серьезно задумывается Лукас, — Они друг на друга заглядываются лет с… — Лукас! — Майк садится, шлёпая друга по руке через стол, — Какого черта? Уилл стоит перед столом, заходясь в приступе смехе. Официантка приносит пиццу и ставит её с обеспокоенным видом. Она смотрит на Уилла и осторожно отходит от них. — Почему ты смеешься? — Джейн спрашивает брата, тоже широко улыбаясь, — Это от счастья? — Да, — говорит Уилл, садясь с ней рядом, прямо напротив Майка, — Я счастлив.

***