Любовь артиста - Драма.

***

Тело немного ломит после долгой нагрузки в подвешенном состоянии, руки, кажется трясутся практически так-же, как при первом шаге под куполом. Мышцы до сих пор находятся в томительном напряжении. Но на сегодня всё. Представление завершено, фанфары отгремели своё, зрители покинули свои места после заключительного выхода всех артистов на арену. Можно выдохнуть и наполнить лёгкие воздухом, пропитанным ароматами пота и пудры, парящей в помещении. Медленно проходя к креслу возле зеркала, парень взъерошивает, когда-то до блеска залакированные волосы рукой и стягивает мешающую ленту. Блаженство. Окидывая взглядом своё отражение в зеркале, он подмечает, что вид у него не из лучших. Как хорошо, что зрителям не видно мешков под глазами и натянутости дежурной улыбки. С волос вот-вот побежит весьма неприятная смесь пота и лака, паршиво ощущающаяся на коже. Всё это заставляет все больше желать уйти с работы. Хочется наконец вернуться пораньше домой и завалиться спать. Прогон с утра и выступление несколькими часами позже выжали остатки сил из тела, заставив его хозяина еле переставлять ноги. Хорошо, что планы на вечер предрешены. Остается лишь смыть макияж, переодеться в повседневную одежду и со спокойной душой отправиться в свою двухкомнатную обитель. Благо такие мелочи Ким делает на автомате, немного расслабляясь и приобретая энергию. Сменяя белоснежный приталенный, и буквально обтягивающий всё что можно обтянуть, костюм, на классическую рубашку с рукавом три четверти, имеющую приятный для глаз оттенок кофе с молоком, и зауженные брюки чёрного цвета. Не тратя драгоценные минуты на прощание и разговоры с коллегами после тяжёлого дня, собирает оставшиеся на столике вещи в сумку. Ким старается избегать столкновения с кем-либо, ведь за поздравительными речами обычно следуют утомляющие его корпоративы. Именно поэтому, направляясь к выходу из гримёрки, выключая основной свет и оставляя, лишь тусклую гирлянду, что освещала зеркальную поверхность туалетного столика, парень старался не шуметь, дабы снаружи его не услышали, вечно снующие туда-сюда, клоуны. У тех всегда творится какой-то ужас в гримерках, а в моменты после отыгранных ролей эти люди из смешных клоунов превращаются в злющих чертей, которым вечно не угодить, даже на тех же корпоративах. В прошлый раз Ким не уважал коллег — ведь не пил, в позапрошлый был слишком смазливым даже для эквилибриста. Вот и сейчас хочется сбежать, иначе он даже не знает к чему прикопаются коллеги на этот раз. Как только Ким собирается открыть дверь, в неё раздаётся тихое постукивание, затем она приоткрывается, и благодаря свету из коридора, его взгляд натыкается на лицо одного из своих коллег по цеху. — Привет. Можно? — Слегка неловко произносит парень, но взгляд не отводит, смотря в глаза напротив. И если голос имеет нотки неуверенности, то в глазах отражается азарт и игривость, этот взгляд ясно дает Киму понять — собеседник всё равно зайдет и разрешение не сыграет большой роли. — Здравствуй. Я уже собирался уходить. — плавно ступая к коллеге ближе и цепляясь длинными пальцами за ткань чёрной толстовки на груди парня, затаскивая того внутрь комнатки, отвечает Ким, замечая как тот тут же сбрасывает свой рюкзак на пол прямо возле ножки столика. — Но, раз ты пришёл, проходи. — закрыв помещение на дверной замок с характерным щелчком, с довольной улыбкой на губах он развернулся к собеседнику, что по-хозяйски прошёл вглубь и разместился на месте, где он сам недавно сидел, смывая с кожи ненужную краску и клей от страз. — Тэхён. — твердо начинает гость, выпрямляясь в спине и сцепляя пальцы в замок перед собой. — Ты же понимаешь что не можешь мучить меня так долго? — шепчет с явной усмешкой, которую можно буквально прочувствовать, даже почти в темноте, разбавляемой периодически затухающей гирляндой, понять говорящий человек довольно ухмыльнулся. — Ох, Гуки, два года это недолго. — Ким не подходит, так и стоит опираясь о дверь и рассматривая едва видный силуэт в его кресле. Парень понимает, но не хочет признавать, если подойдёт — сгорит. Сгорит под пристальным взглядом черных глаз, что сейчас прожигают его тело сквозь слой одежды. Он сгорит от нежных прикосновений к его коже, поэтому держит максимальную дистанцию, пока может. — Два года и семь месяцев если быть точными. — конкретизируя, поправляет Чон. — Роли не играет. — Тэхёна в прямом смысле забавляет наблюдать как Чон сжимает пальцы рук. — У меня ещё и память не самая хорошая. Я мог забыть. — легким движением руки он поправляет локон волос спавший на глаз, и что вы, это совсем не от того. что руки от нервов девать некуда. — Ах да, действительно, ты говорил когда-то. Неужели после того раза в этой самой гримёрке, ты не трогал себя, представляя вместо своих пальцев меня? М? Насколько я помню синяки и засосы ещё с неделю должны были напоминать. — фыркнул Чонгук, на автомате шевеля своими пальцами, и от лёгкой нервозности не замечая того, как загипнотизировано смотрит Тэхён на эти непроизвольные действия. — С чего бы это я должен представлять тебя? — врёт не краснея. Ту ночь он долго не забудет. Но не стоит говорить об этом, сидящей напротив, причине его не детских снов. — Один раз ни к чему не обязывает. — Тэхён просто решил, что одного такого раза хватит, фантазия место выберет сама и во сне всё красочно покажет, да и он мальчик взрослый, игрушки купить себе может. Но эти ловкие пальцы как будто сами притягивают взор к себе, заставляя слюну накапливаться в горле. — Ну это я понял, когда ты сбежал из моей квартиры с утра пораньше. — Чон поднялся, и в мгновение ока оказался впритык к Киму так, что тот чувствовал чужое дыхание на своих губах. — Только вот зачем, Тэ? — прошептал Чонгук наклонившись к парню, и опаляя его ухо горячим воздухом. — Я говорил тебе. Даже не надейся. Ты не для меня. — сглотнув ком в горле, повторил свою дежурную фразу, что повторяет уже два с половиной года, каждый раз в душе замирая напуганным кроликом, и ожидая когда огоньки в глазах напротив померкнут при нём. — Ах, вот как. Я плохо постарался тогда, Тэхёни-хён? — тихо произнёс, мазнув языком по ушной раковине, цепляясь за мочку и нежно прикусывая, оттягивая сережку с жемчужиной, обильно смачивая ту слюной. — Возможно. — Прикрыв глаза и вдыхая будто потяжелевший воздух, в тон собеседнику, ответил старший. -Вот как? — наигранно удивляясь, задал куда-то в шею чисто риторический вопрос Гук, прекрасно понимая, что они оба осознают, что это не так, и без разрешения продолжая нежно покрывать кожу возле уха и скул, мимолётными поцелуями. — Бывают в жизни огорчения, в твоей тоже. Зато, я честен с тобой. — хихикнул старший, непроизвольно закинув голову назад, упираясь в поверхность двери и путая волосы, открывая больше места для прикосновений. Ладошки непроизвольно вспотели, останавливать это всё совсем не хочется. — Ох, ты такой же, как и был тогда. Не изменился, даже врёшь так же. — проговорив это, Чонгук нежно поцеловал парня в скулу, проводя носом по коже, вдыхая лёгкий аромат парфюма старшего, что смешался с запахом тела и пота. Руки, что до этого упирались в дверь по бокам от Кима, блокируя его движения, теперь нежно поглаживали талию под задравшейся рубашкой. Кожа, такая же мягкая и нежная, покрывается мурашками под пальцами, и нет, Тэхён не боится щекотки в этих местах, он явно в предвкушении. -Может ты просто не понимаешь простых слов? Хватит с нас этого цирка. — Техён хотел оттолкнуть младшего, но руки сами резко вцепились в плечи, и пальцы сами сжали кожу Чонгука сквозь ткань толстовки, притягивая ближе к себе. Ким чувствует чужие напряжённые мышцы рук, когда нервно поглаживает, и почти неощутимо сжимает плечи сквозь тонкую ткань. — Как-то глупо это звучит, не находишь? — Гук доволен — тело Кима само тянется к нему. Даже его хозяин лишь играет в сопротивление, а сам жмётся сильнее наперекор собственным словам, подставляя шею. Он хочет также, как хочет этого сам Гук. — Действительно, глупо. — произнося одними губами, чтобы слышал лишь он, невесело подтверждает артист. — Как и твои действия сейчас. Хватит, Чонгук. — Тэхён отворачивается от поцелуя, что пришёлся ему в щеку, и вздрагивает, чувствуя чужое колено разводящее его ноги. То как на талии обосновались руки коллеги, чувствовалось как должное, но при этом нечто запретное. — Ну ведь я должен показать все свои навыки, хён. В прошлый раз я видимо плохо выложился. — одной рукой он перехватывает тело парня за талию, окончательно захватывая в свои оковы, ладонью второй, он нежно проводит пальцами по лицу напротив, задерживаясь большим, на манящих приоткрытых, губах. — Позволь мне, выполнить работу над ошибками. — произнёс в самые губы, накрывая их своими, и завлекая в поцелуй разомлевшего Кима, нежно поглаживая щёки и прижимая к себе ближе. И Тэхён позволяет, даёт молчаливое согласие на всё, что будет дальше. Чонгук не глядя ведет коллегу к дивану, что одиноко стоит в углу за ширмой. Сейчас важнее губы, что с остервенелостью кусают почти до крови и зализывают в знак извинения. Руки, которые поглаживают его собственные, и сквозь одежду впиваются ногтями. Весь Тэхён сейчас важнее. Даже если они упадут, они обязательно продолжат начатое. Аккуратно уложив на диван парня, Чон нависает над ним, опираясь на одну руку, смотря в очи напротив. Глаза как будто опьянённые взирают в ответ, губы растянулись в довольной улыбке, и родинка на носу притягивает его взгляд, так и прося чмокнуть кончик носа. Что собственно тот и делает, постепенно покрывая лицо Кима мелкими поцелуями, легкими, сравнимыми с бабочками. Старший, вплетая пальцы в волосы Чона, нежно поглаживая кожу его головы, лишь распаляет младшего, и вдобавок оплетает его талию ногами, скрещивая пятки за спиной партнёра, притягивая ближе, так чтобы Гук чувствовал его проблему в штанах. От таких резких действий младший, ещё сильнее навалившись сверху, остервенело вцепился в губы Тэхёна, пытаясь одной рукой расстегнуть неподдающиеся пуговицы на его рубашке. И хён ему не помогает, отвлекая касаниями под толстовкой ласково оглаживающими его торс. Они оба ждали этого момента. Один отрицал очевидное, другой не был слишком навязчивым, так и ходили почти три года. Один влюблённый дурак, второй такой-же. И сейчас оба не против провести этот вечер не за разговорами о глупости друг друга. Такой разговор будет дальше. А сегодня они просто отдают друг другу всё, что у них есть. Поцелуями спускаясь по шее к груди, прикусывая и оставляя мелкие метки, что расцветут завтра во всю силу на смуглой коже, Чонгук дразнил себя даже больше, чем выгибающегося старшего под собой. А первый стон от касания к вставшим соскам лишь заставлял желать большего, облизать всю шею и грудь. Тэхён просто не представляет как ломает младшего от запаха его кожи и духов, от этого кроет лучше чем элитный алкоголь. И отказать себе в желании распробовать Кима всего, будто впервые, парень не сможет, уж точно не сейчас, когда старший постанывает от обычных покусываний его груди и ласк с сосками. Всё больше и больше хочется заставить задыхаться своими стонами вперемешку со своим именем. Ким растекаясь под партнёром, может лишь постанывать и оттягивать волосы, в которые он так крепко вцепился рукой, оставлять мелкие отметины, на шее и открывшихся плечах, от ногтей схватив кожу ниже. Между ног тесно, сверху напирает горячее тело, это давление ещё больше возбуждает и без того накалённых парней. Но терпеть и как-то нежничать Тэхену не очень хочется. Он знает какой в постели Гук и как от него дрожат ноги, и с какой силой он будет вколачиваться в него чуть позже. Потому оттягивая от своей груди младшего, заставляет поднять на себя взгляд. Ох блять, как же это горячо. Губы распухли, язык то и дело смачивает их, и горячее дыхание лишь холодит сильнее, призывающе торчащие соски покрытые слюной. Чёрные глаза кажется стали ещё темнее и смотрят так, что сгорать приходится прямо здесь и на месте. От этой картины, в промокшее и без того бельё попадает лишь больше естественной смазки с изнывающего без внимания члена. «Сними» потянув за ткань и почти хрипя от возбуждения требует Тэхён. Приподнимаясь на колени и размыкая ноги за своей спиной, младший откидывает ненужную сейчас одежду в сторону. И кое о чём вспоминает. Поэтому встаёт и отходит от Кима. — Куда ты? — Растеряно и требовательно почти скулит Тэхён, внимательно смотря за действиями младшего, слегка приподнявшись на руках, отслеживая примерное перемещение в комнате по силуэту, освещаемому жёлтым светом гирлянды, что виден сквозь ткань ширмы. — Смазка. -подкладывая тюбик рядом с собой, парень вновь устраивается между ног коллеги, ладонями оглаживая внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь выше к кромке брюк, переходя на талию и сжимая мягкие бока, иногда поглаживая большими пальцами, стараясь не причинить дискомфорт и боли от таких ласк. Пододвигаясь ближе к лицу и почти касаясь губ произнёс шёпотом он. — Подними свою попку, и помоги мне снять с тебя ненужные штаны. — И Тэхён выполняет просьбу, цепляясь одной рукой за шею, он второй сам потянулся, чтобы расстегнуть пуговицу брюк. Пальцы не слушаются и подрагивают. А Гук совсем не помогает всё так же вцепившись в талию. — Снимай. — вновь требует, и сам старается быстрее помочь во всём, прикажи ему сейчас Гук встать на четвереньки и растягивать себя перед его лицом — он встанет, сегодня ведь как будто знал, что что-то светит с утра — поигрался с собой немного, как чувствовал, что сегодня будет крышесносный секс. А в этом он уж точно не сомневается, с Гуком по другому и быть не может, но почему же тот так медлит. А Гук просто любуется, то как старший не просит снять одежду, а требует, при этом почти скуля от стояка в штанах. Игнорирует, что самому уже терпеть тяжело. Но, вечно смотреть нельзя тем более когда можно потрогать. Сняв брюки вместе с бельем, картина Кима в одной рубашке лежащего на диване, призывно разводящего ноги, заставляет и самого Гука стянуть с себя оставшуюся одежду поскорее. И ох черт, как хорошо, с члена смазка капает ещё обильнее и ствол дергается будто от предвкушения. Пока Чон нависает рассматривая и вновь оглаживая тело, Ким спускает свою руку между телами, обхватывая член младшего, размазывая поступающие капли по всему стволу и медленно двигая, пока тот возится со смазкой. Но его кисть перехватывает рука Гука, поднимая над головой. Он надрачивает пару раз партнеру, аккуратно вводя смазанные пальцы в парня. Особого сопротивления двум, загнанным до костяшек, пальцам тот не почувствовал, и пару раз подвигав внутри, следя за реакцией партнера, добавил третий. Если на первые два Тэхён лишь стал чуть чаще дышать и постанывать, то сейчас выгибается дугой и старается насадиться самостоятельно, судя по поведению, Чонгук делает вывод. — Тэхёни-хён играл с собой сегодня? — Шепчет на ухо вновь облизывая кожу, говорит явно утверждая, чем спрашивая. — ох, я же знаю, что играл. — севший голос сейчас действует на Кима, заряжая напряжением и желанием. Пальцы там, язык на коже и этот шёпот — это просто набор его личных фетишей и желаний, и всё именно с тем, с кем он всё это представлял. — Ты так быстро принял мои пальцы — прикусил мочку уха отстраняясь. — Хороший хён. — прошептал в самые губы, целуя со всей страстью, врываясь в чужой рот и сплетаясь языками, смешанная слюна течёт по подбородку вниз. От этого всего стонать хочется, чтобы слышно было всем, и Ким стонет, каждый новый стон топя в поцелуе. Отрываясь от опухших губ, Чон лишь на мгновение бросает взгляд на приоткрывающиеся глаза, и опускается ниже к ключицам. Уши практически оглушает громкий стон, когда младший медленно входит до конца. У Тэхёна звезды перед глазами уже сейчас, а ведь партнёр ещё не начал двигаться, он лишь даёт привыкнуть, слизывая пот с шеи вместе с их перемешенной слюной, что стекала недавно при их поцелуях так, что даже ворот оставшейся рубашки на нём намок. — Двигайся. — затрудненно дыша даёт разрешение старший. — Малыш Чонгуки. — всхлипывая, когда на последних слогах своей фразы он ощущает резкий толчок и да, это то, чего он ждал. И теперь он готов прогибаться ещё сильнее, лишь бы получать этот кайф. Смазка хлюпает, шлепки тел и звуки неосторожных частых поцелуев заполняют комнатку. А стоны вероятнее всего слышны и за её пределами. Сейчас это не волнует их. Они действуют ради удовольствия друг друга и они его получают, да сегодня без смен поз и особых нежностей, но время то ещё будет. Когда Гук чувствует скорую разрядку он начинает надрачивать хёну рукой, стараясь попадать в такт своим толчкам. Ким не выдерживает первым, стимуляция простаты точными толчками и рука на собственном члене доводят до пика его быстрее. Он кончает себе на живот, задыхаясь стоном, из глаз капает слезинка от того, как сильно он сжимал свои глаза. Тело потряхивает, а пальцы на ногах и руках кажется вовсе потеряли чувствительность и не слушаются своего хозяина. Младший кончает выходя из Тэхёна, доводя до пика несколькими движениями руки, и спускает тому на живот. Укладываясь рядом, кожа к коже они смотрят друг на друга ничего не говоря. Приводя дыхание в норму. Так проходит минут пять, Ким чувствует как сперма начинает немного стягиваться по краям, открывая трезвеющие глаза он смотрит прямо в раскрытые оленьи глаза Чона, пальцем собирая с живота капли семени, и под пристальным взглядом обсасывает этот палец. — В прошлый раз я не распробовал. — хихикает старший, наблюдая за выражением полного шока на лице напротив. -А кто-то мне недавно говорил, что все забыл. — потянувшись, Чон поправил волосы за ухо Кима, чтобы смотреть ему в глаза. — Как объяснишь мне это? — ласково почти промурлыкав выдал парень. — Ну, твоя терапия сексом помогла мне вернуть воспоминания. Постарайся делать так каждый день, память у меня просто ужасная. — чмокнув в губы, расплылся в довольной улыбке Тэхён. Всё таки хорошо что он остался смыть макияж в гримерке, а не поехал с ним домой.

***

— ЧОН ЧОНГУК! СУКА ТЫ ТАКАЯ! — раздался вскрик из ванной в квартире Чона. Хозяин направился на вскрик, слегка хихикая. -Ну Тэхени-хён, я же не специально. — явно без сожаления в голосе проныл тот, смотря на то, как его парень очень остервенело рассматривает свою голую задницу в зеркале. От этого и умиляться хочется и бежать надо. -А смотреть чем ты мне зад мазал не пробовал?! — на грани истерического смеха предъявил Ким, натягивая лежащее рядом бельё. -Тэ, там из освещения твоя старая гирлянда горела только, да и у меня тогда более важная цель была. — в очередной раз за эту неделю, слушая почти одни и те же упреки, оправдывается почти одинаковыми словами Чонгук. — Ладно.- выдыхая воздух и проходя мимо прямо к кровати успокаивался Тэхён. Но это только кажется, потому что сейчас будет следующий акт представления. — О боже. — под нос бурчит Чон, готовясь слушать и следуя так же на кровать. Дождавшись, когда Ким гордо усядется по турецки в центре кровати, он присел с краю. — Ты вот мне одно скажи. Нахрена тебе автозагар? Ты итак тёмный, шоколадкой решил стать? — складывая руки на груди, буркнул Тэхён. — Я собирался к тебе в спешке, вот и взял по ошибке у Чихёна. Ну и вот… — Хах, как всё просто. А мне что прикажешь делать? — пытливо смотрит прямо в глаза, Гуку это не нравится. — Ну что ты, Черножопик мой. Через две недели уже и не заметно будет. — подобрался ближе чтобы чмокнуть в нос. — Ага. А тебя твой коричневый член вообще не смущает? — язвя подметил Ким. — Ну, а чего мне смущаться, его то видишь только ты. — Черночлен чёртов. — Бурча куда-то в ворот пижамы, и затягивая в объятия, заявил Ким. — Ну Черночлен и Черножопик, мы как две детали пазла, подходим друг другу. — чмокнув в макушку Гук зарылся в волосы, что пахнут его шампунем, и прижал к себе парня, своего парня. — И я тебя люблю. — чмокнув куда-то в скулу, хихикнул Ким уже в полусонном состоянии.