За гранью всемогущей любви

— Махидевран, — еле слышно произнесла Хюррем, словно не хотела чтобы кто-нибудь ею услышал, но девушка знала, что всё это игра. И центральным объектом игры являлась именно она. Султан Сулейман, что до появления Хюррем изменял ей множество раз, что и после, только уже в открытую (формально ей вообще не могли изменять, ведь это Султан) сидел, развалившись, расставив ноги в стороны и с презрительно-высокомерной усмешкой разглядывал обнажённое тело Махидевран. Из всех возможных пыток, это была одной из тяжелейших. Махидевран чувствовала как пощипывает глаза. Она давно уже не плакала и кажется это было огромной ошибкой. Ведь в конечном итоге всё накопленное наровилось вырваться из неё и нахлынуть, словно цунами. Если раньше она и была под некоторой защитой, то сейчас полностью этого лишилась. Её официально лишили всех титулов, разве что наградили титулом рабыни. Рабыни Хюррем. — Прекрасно, не правда ли? — злобно спросил Сулейман. Махидевран становилось тошно и мерзко, стоило ей только поймать этот похотливый взгляд и представить, что сейчас за фантазии гуляют в голове Сулеймана. Она бы при первой возможности вгрызлась бы ему в горло зубами, но даже если ей удасться убить его, следующим может оказаться её сын, Мустафа, ведь есть ещё Хюррем, которая слишком амбициозна и погубит самое невинное дитё на планете, лишь бы добиться своих целей. Махидевран ощущала, как та находиться позади неё, чувствовала исходящую от неё энергетику торжества. Махидевран просто не могла понять, как та до сих пор слепо верит любви Сулейману. — Ох, да, повелитель… — равнодушно подметила Хюррем. Махидевран вся сжалась. Сейчас она стояла на коленях с опущенной головой и слабо понимала, что держит в руках Хюррем, но когда та проходила мимо неё, Махидевран удалось разглядеть что-то вроде кнута. И хоть ей хотелось быть храброй, сильной и стойкой, сердце сжималось от мысли, что то, как её уничтожили морально, может вдвойне повториться и физически. — Ты не рада, Хюррем? — с упрёком спросил Сулейман. Они находились в покоях султана, которые во всём дворце являлись самыми просторными. Двери, ведущие на балкон были распахнуты, на улице была ночь, мрачная и устрашающая, как смерть. Смерть. Махидевран задержала дыхание. Она ещё не думала об этом, но сейчас это показалось чем-то прекрасным и спасительным. Её буквально разрывало изнутри. Эмоции были настолько сильными, что хотелось орать. Она сильнее впилась ногтями в ладони. По коже прошлась дрожь. Было очень холодно. Темнота, кажется, словно прошлась по комнатам и медленно поглащала всё вокруг. Все элементы мебели потонули во мраке. Слабый, тусклый свет свечей, словно потухал с каждой секундой. Тут Махидевран почувствовала прикосновение к шеи сзади. От неожиданности она вздрогнула, возвращаясь в реальность и вновь приходя в состояние ожидания чего-то ужасно болезненного. Это Хюррем к ней прикасалась. Это Хюррем проводила своими длинными, властными пальцами от затылка к основанию шеи, путаясь в тёмных, кудрявых, непослушных волосах. Махидевран чувствовала, как начинает внутри покалывать. Этот жест был настолько личным, что казалось Махидевран почувствовала особую близость между ними. Никогда ещё Хюррем не прикасалась к ней вот так. К её обнажённой плоти. Махидевран вдруг захотелось сжаться колачиком, скрыв свою раздетость. Наверняка она казалось очень жалкой. — Повелитель, — Махидевран услышала услужливые нотки, Хюррем отошла на несколько шагов назад, словно бы показать своему повелителю, как ей важно, чтобы он видел, как она готова благодарить его, — мне не охотно хочется это признавать, но ваша бывшая жена само совершенство… — она помедлила, а Махидевран ощутила, как теплота обволакивает всё её тело, но тут же заставила себя стиснуть зубы и прогнать наваждения, — И если теперь она… Но рыжеволосой госпоже не дали договорить. — Я не собираюсь слушать, как ты сравниваешь эту падаль с собой, мой лучик света, — уверенно начал Сулейман. Люди могли подумать, что он романтик и влюблённый, но Махидевран знала, что он лишь играется. Развлекается, — Я дарю эту мерзкую предательницу моей любви тебе, — Махидевран вспыхнула негодованием. Предательница его любви? — Я не предавала твою любовь, — неожиданно для самой себя прошептала Махидевран. Она всё также смотрела в пол и дрожала всем телом, но в её голосе была сталь и ярость. Хюррем резко вздохнула, переведя взгляд на султана. Он быстро встал, сократил расстояние между Махидевран и своей кроватью и девушка получила пощёчину. Она вскрикнула, но лишь дёрнула головой. Её руки были связаны за спиной. Хюррем не шевельнулась. — Хюррем — мой бриллиант, но она всегда была за справедливость, а таких, как ты, — его голос сквозил напускным отвращением, хотя он с большой охотой поглядывал на её грудь и тень между ног, — Хюррем щадить не будет. Ты будешь молить её о пощаде, ясно? — он словно бы ожидал услышать от неё ответ, но Махидевран упорно старалась сдерживать слёзы. Скажи она сейчас что-нибудь и её необъятная печаль прорвётся наружу. — ОТВЕЧАЙ, РАБЫНЯ, — гневно прокричал он. — Сулейман… — успокаивающе начала Хюррем. — Хюррем, я не хочу, чтобы при твоём веселье возникли какие-то проблемы, а с тем, что у нас под ногами тебе будет не в радость. Я хочу, чтобы она осознала своё положение рабыни, — на последнем слове султан сделал большой акцент. — А раньше ты признавался мне… — снова пощёчина. На этот раз удар был настолько сильным, что словно раздался внутри головы Махидевран. Невыносимо жгло половину лица. — … в любви. Сулейман вновь замахнулся, но Хюррем подбежала к нему и аккуратно перехватила его руку. — Хюррем? — спросил падишах, после чего фыркнул, — Возможно, ты хочешь проявить милосердие? Махидевран не удержалась и подняла взгляд на парочку, которая возвышалась над ней. Ей было безумно интересно, что сейчас выражает лицо Хюррем. Её прелестные губы, глаза, глубоко оттенка зелёного, сверкающие, как самые настоящие драгоценные камни, вечное выражение могущества на лице. Хюррем казалась сейчас несколько другой. Кажется, она обдумывала вопрос падишаха и тот, кажется, тоже это заметил, но не успел он гаркнуть на неё, ведь вмешалась Махидевран. — Ты жалок, — процедила сквозь зубы Махидевран. В этот раз она взглянула в глаза Сулеймана, выдержала насмехающийся взгляд. Султан молчал и тогда Махидевран с нарастающей тревогой перевела взгляд на Хюррем. Она смотрела на неё сверху вниз, её взгляд совсем быстро скользнул по её телу, от чего в Махидевран вновь вспыхнуло пламя. Кажется, она словно таяла. Нередко, укладывая головку на подушку, девушка представляла, как Хюррем берёт над ней полный верх. Махидевран по приказу рыжеволосой раздевается, встаёт на колени, а затем ползёт к её ногам, пока та смотрит на неё с восхищением. Махидевран знала, что люди думают о её внешности. Само совершенство. Идеал во всём. Притягательная. И многое другое. Но плевать она хотела на всех, Махидевран всегда грезила и мечтала лишь о одном единственном взгляде. Одного взгляда, который сказал бы ей обо всём, было бы достаточно, чтобы та расстаяла и позволила отдаться в руки Хюррем. Сейчас все эти фантазии казались ей иронией над собственной жизнью. Махидевран не смогла выдержать взгляд и снова перевела его на султана. Намного легче ненавидеть того, к кому никогда не испытывала глубочайшей, искренней и горячей любви, чем того, кто одним взглядом заставляет биться тело в судорогах и глотать воздух, как рыба на суше. — Повелитель, — голос Хюррем обрёл привычную для неё едкость и остроту, — извините меня за мою некорректность, просто… о, мой господин, я так благодарна вам. — Что ты с ней будешь делать? — снисходительно спросил султан, — На твоём месте я бы использовал кнут, — Махидевран кинула быстрый взгляд на чёрный, длинный канат, — А потом бы заставил её пройтись голой по всему дворцу, после можно было бы… — Да, это гениальные идеи, — быстро вставила Хюррем и повернулась к мужчине, без предупреждения поцеловав его в губы. Махидевран снова подняла взгляд и тут же отвела его. Ей стало так больно, ведь она… нет, она не станет ревновать одного жестокого человека к другому. Да это не люди, это настоящие монстры. Весь ад только предстоит. Махидевран закрыла глаза и начала считать. Восемь. Десять. Пятнадцать. Дверь захлопнулась. Они остались одни. Когда тиран и изверг султан вышел, Хюррем на протяжение минуты стояла, как вкопанная, прислушиваясь. Тот стоял у самой двери и не собирался уходить. Её сердце билось, как бешенное, адреналин хлестал в её крови. Перед глазами всё поплыло, но стоило лишь глянуть на бывшую госпожу, как зрение обрело резкость. Хюррем уставилась на кнут в своей руке. Он обжигал её руку, ей хотелось выкинуть его в море. «Я должна продолжать эту игру…» — твёрдо размышляла Хюррем. До момента, когда прибудет подмога по меньшей мере ещё около часа, Хюррем необходимо заставить поверить повелителя, что она наказывает (мысли об этом заставляли её глубже дышать, так как тошнота наровилась заполнить всё её тело) Махидевран. Та стояла на коленях молча, как безжизненная статуя. Прекрасная мраморная статуя. Каждый изгиб, каждая линия были столь идеальны, что просто не укладывалось в голове. Махидевран была прелестна, как горный ручей, как роса ранним утром, как… «Прекрати. Султан за дверью. Я должна продолжать играть свою роль, » — мысль претила, но она заставила себя шагнуть за спину Махидевран. Руки дрожали, но голос был твёрд. Она вложила всю едкость, на какую только была способна в свои слова. — При нашей первой встречи ты заставила меня танцевать для тебя, а теперь я заставлю тебя потанцевать на собственных костях. Хюррем поёжилась, но продолжила. — Считай до десяти, — равнодушно объявила она. Замахнувшись правой рукой, кнут подчинился ей. Махидевран вспомнила то время, когда впервые увидела Хюррем. Уже тогда их отношения с Сулейманом нельзя было назвать романтичными. И хоть многие сторонние наблюдатели считают, что Хюррем нагло влезла в отношения Махидевран и Сулеймана, сама же девушка и не прочь была отдалиться от повелителя ещё дальше. Те редкие ночи, что они проводили вместе были полны жестокости и грязности. Повелитель не думал о своей партнёрше и заставлял её делать самые непозволительные вещи на планете. Махидевран поёжилась, мысленно возвращаясь к Хюррем. К её милой, властной, могущественной, далёкой мечте. Хюррем не была красавицей, но рыжие волосы и её особое обояние делали её неотразимой, особенно в глазах Махидевран. Послышался свист и какой-то шолох, и у Махидевран засосало под ложечкой. Она крепко зажмурилась и попыталась расслабиться. Где-то бывшая госпожа услышала от низших сословий, что во время порки лучше всего расслабиться, чем напрягать мышцы, так удары будут чуть-чуть слабее. Слева пронеслась чернейшая из змей и ударилась звонко об пол. Махидевран испуганно вскрикнула, тут же заставив себя замолчать. Спину неприятно холодило. В первые секунды она не могла понять, что чувствует. Это боль? В ушах звенело, а лёгкие горели, Махидевран задержала дыхание. «Неужели промахнулась?» — пронеслось в голове темноволосой и она тут же подавила смешок. — Если ты не станешь считать, я буду увеличивать число ударов и тогда твоя белоснежная спинка превратиться в кровавое мессиво. — выговаривая каждое слово чётко и холодно, оповестила Хюррем. Махидевран прибывала в недоумение. Рыжеволосая была не в поле её зрения и девушка была в глубочайшем замешательстве. Замах и снова удар об пол. «Она нарочно целится мимо, » — вдруг дошло до Махидевран. Не зная, что делать с одолевшими её чувствами, одно из которых было похоже на обретевшую яркость надежду, Махидевран разомкнула губы и опрокинула голову назад, смотря в потолок. — Один, — прошептала она. Спустя секунду уже более громко: — Два. Хюррем почувствовала облегчение, когда Махидевран начала считать. Значит та не лишилась рассудка от страха. Рыжеволосая услышала голос повелителя, говорящий что-то стражнику и стук каблуков по камню. Ей захотелось броситься к потной, дрожащей девушке, но она заставила себя отвернуться от двери и сосредоточиться, взяв себя в руки. Возможно, султан ещё ушёл не слишком далеко, чтобы услышать внезапную тишину. — Десять, — выдохнула Махидевран и опустилась так, что теперь сидела на своих стопах. — Я не понимаю, — слабо и устало прошептала Махидевран, с опущенной головой. Всё тело ныло от положения, которое она только что занимала, а запястья саднило. Горло пересохло и невероятно сильно хотелось пить, но Махидевран постаралась продолжить говорить, — это был твой шанс, Хюррем, — имя госпожи надломило что-то внутри Махидевран и она безвучно всхлипнула, — ты ненавидела меня всё это время, я была преградой ко всему, что ты имеешь сейчас… и вот у тебя появился шанс наказать меня и разрушить, превращая в существо, с надломленной душой, а ты… зачем ты меня так пытаешь? Зачем? — уже более твёрдо и яростно воскликнула Махидевран, не страшась что её кто-нибудь услышит. По щеке потекла первая слезинка. За дверью послышалось шуршание, но никто не зашёл. Махидевран открыла глаза и встретилась со взглядом Хюррем. Она села на колени перед ней и потянулась ей за спину, прикасаясь грудью и руками к её телу. Голос Хюррем, всегда язвительный и острый на слух, был полон печали, но при этом уверенности. Она хрипло шептала ей на ухо, пока развязывала руки. — Возможно, все считают меня очень жестокой, но, — она притихла, видимо встречаясь со сложным узлом руками, — но в таком месте только такой образ помогает оставаться на таком положение. — Прекрати, — Махидевран дёрнулась и чуть не ударилась лбом с Хюррем. Рыжеволосая остановилась и заглянула ей в глаза, полные слёз. Их лица были в паре сантиметров друг от друга. — Если ты хотела оправдаться у тебя это плохо получилось, — процедила сквозь зубы Махидевран, чувствуя как снова предательски мокнут щёки. Это так унизительно. Она полностью голая ревёт на глазах у Хюррем. У той, которую должна ненавидеть, но вместо этого встрепахается и горит от такой близости. Она оттолкнула девушку не потому что та была ей неприятна, а потому что не могла дышать из-за внутреннего жара. — У меня есть дети, — вдруг с холодностью ответила Хюррем, чуть смягчившись, она продолжила, — я никогда никого не убивала, как все это представляют и никого не пытала. Все те убийства были подставными. А ты… Махидевран отвела взгляд, когда Хюррем наклонилась к ней. Казалось, она сейчас поцелует её, но нет, та снова завела руки ей за спину и вернулась к её завязанным рукам. — Я никогда не ненавидела тебя, госпожа, — от этого обращения у Махидевран кровь в жилах застыла. Верёвки спали с её рук, Махидевран положила их себе на коленки и глупо уставилась на красные отметины. Хюррем осторожно прикоснулась к её запястьям. Махидевран зашипела от боли, но на этот раз не стала противиться. Хюррем гладила её по запястьям и растирала красноту так осторожно и ласково, словно обожённую кожу. — И никогда не желала тебе такого… Я… — она прикусила язык и обхватила оба запястья Махидевран своими ладонями. Махидевран удивлённо смотрела на то, как Хюррем прикасается своими пухлыми губами к её рукам. — Прости меня, госпожа, прости, прости, прости… это всё так ужасно и мерзко, мне так жаль, так жаль… ты не должна была оказаться в таком положении, прости… — Прекрати, — кажется, они поменялись ролями. Махидевран подняла двумя изящными, длинными пальцами подбородок Хюррем. Её кожа была тёплой и нежной. — Я не вызываю у тебя отвращения? — вдруг спросила Махидевран. Она сама не поняла зачем спросила об этом, но всё это время ей казалось, что Хюррем смотрела на неё, как на брошенную, грязную, вонючую собачонку. На её лице отразилось недоумение, а потом… понимание. Она слабо улыбнулась. — Я всегда восхищалась тобой, госпожа. И не только… — она опустила взгляд, — и не только твоей внешностью, — щёки Хюррем покраснели, хотя из-за полумрака это было слабо заметно. — Ты всегда была лучшей версией настоящей человечности. Воплощение ума, образованности, воспитанности, доброты и… и… и… — Хюррем? — с опаской, но и надеждой спросила Махидевран. Ей казалось её сердце выпрыгнет из груди. Этот миг был настолько волшебным, что она почувствовала, как холод заменяется теплом, а кончики пальцев искрятся от счастья. — … и любви, — договорила она. Молчание Махидевран стало настоящей пыткой для Хюррем. Она страшилась поднять на неё глаза. Хюррем не сказала, что любит её, но это не имело значения. Теперь Махидевран знает. Хюррем казалось, что она сейчас умрёт от напряжения и ожидания и поднимая голову, чтобы встретиться с прекрасным, светлым взором Махидевран, узнав у неё ответ, она вряд ли предполагала, что та кинется на неё со страстным, горячим и невероятно нежным поцелуем, опрокидывая её спиной на пол. В голове Махидевран вертелось сотня мыслей, но одна упорно старалась захватить весь разум. «Я люблю тебя, Хюррем!» Махидевран боялась отрываться от губ Хюррем, боялась, что всё это закончится, не успев начаться. Когда её язык проник в рот Хюррем, тело словно взлетело и стало невероятно лёгким. Её руки касались шеи, ключиц, щёк Хюррем и кожа под ними была такой приятной и тёплой. Хюррем же не прикасалась к ней, но продолжала поцелуй, который становился всё глубже. Махидевран никогда ни с кем так не целовалась. Да о чём речь. Её единственным партнёром был повелитель, который целовал её лишь пару раз, желая воспользоваться её телом. На секунду прекратив поцелуй, с большим нежеланием, Махидевран вставила: — Прикоснись ко мне, — но когда она хотела продолжить поцелуй, Хюррем отползла от неё к кровати и села на край балдахина. В душе Махидевран затаилась тревога, она с трудом встала и похоже Хюррем хотела броситься, чтобы помочь, но девушка уже села рядом с ней. Больше её не смущала её обнаженность, теперь ей было даже приятно сидеть так в обществе любимого человека. «Вот только она ведь ещё не знает о моих чувствах, » — вдруг вспомнила Махидевран. Ей казалось, что всё и так ясно. — Я… Я… — Махидевран начала косноязычить, говоря о том, как прекрасна в её глазах Хюррем, но та её прервала. — Меньше чем через пол часа стражник откроет дверь и поможет по подземным туннелям выбраться из дворца. Потом он передаст тебя одной девушки, она должна быть с одним очень приятным юношей. Они помогут добраться тебе до порта, а там один корабль, который очень любит Махидевран-султан и шехзаде Мустафу отвезёт тебя к твоему сыну в Грецию. Там одно семейство из высшего сословия приютят вас. — Э-э… Я не… Не понимаю. Хюррем повернулась к ней. — Ты должна бежать, Махидевран. Мне удалось отправить Мустафу ранее и теперь он в безопасности, — уверенно продолжила гнуть свою линию. — Побег… — наконец осознала бывшая госпожа, — Аллах Всемогущий, Хюррем, ты решила устроить побег! — Да, Махидевран, — легко подтвердила девушка загадочным голосом. Она явно была в мыслях далеко отсюда. — Хюррем… Махидевран стало тяжело дышать. Кто бы мог подумать, что и у неё появится шанс на новую жизнь. Но будет ли там Хюррем? Любовь всей её жизни? — А ты? Молчание затянулось. Всё и так было ясно. — Нет. Нет, Хюррем, — Махидевран обрела твёрдость. — Если всё раскроется и он узнает, что это организовала ты… О, Аллах, он будет вне себя… — испуганно пробормотала Махидевран, представляя себе весь ужас, что придётся пережить Хюррем. — Почему ты не можешь отправиться со мной? — Госпожа, если я сбегу вместе с тобой, повелитель точно начнёт расследование и узнает наше местоположение. Тогда нам не скрыться от него, но, если я останусь здесь, во дворце, то представлю всё так, будто замучила тебя до смерти, — от последних слов Хюррем поморщилась. Это звучало невероятно несправедливо. Всё это было очень несправедливо. — Но я… я люблю тебя, Хюррем, — тихо призналась Махидевран. — Махиде… — Хюррем тяжело дышала, — нет… пожалуйста, нет… — Я люблю тебя. С того самого момента, как увидела тебя в первый раз. И если мне придётся выбирать между смертью и тобой, я выберу смерть. — Ты с ума сошла! Неужели ты не понимаешь? Здесь, во дворце, не смерть тебя ждёт, а адские мучения. Он не оставит тебя в покое, — воспоминания о повелителе отозвались на лице Хюррем искренней ненавистью и отвращением. Махидевран была в отчаяние. Она действовала неосознанно, но в следующее мгновение соскользнула вниз и села в ногах Хюррем. На её лице блестели слёзы, но голос был такой ясный и радостный, словно весь мир был полон прекрасного. — Приказывайте, Хюррем-султан. — Госпожа, встань, — Хюррем хотела помочь ей, но Махидевран осторожно раздвинула ноги Хюррем и погладила её коленки через ткань алого платья, цвет которого так хорошо смотрелся с огненно-рыжими волосами. — Аллах, — прошипела Хюррем, когда Махидевран смотря на неё, подняла ладонь и поглаживала внутреннюю поверхность бедра. Хюррем хотела сжать колени, но Махидевран удержала её. — Прошу, Хюррем, нас ничего не держит, позволь себе отдаться любви… я, умоляю тебя, прошу, я так не хочу… — Махидевран щёлкнула языком, — госпожа, приказывайте, — более настойчиво попросила девушка. — Я мечтала об этом с самого начала, — тихо сказала Махидевран, поднимаясь с колен и опуская ткань платья вниз, оголяя грудь Хюррем. Кажется, сердце рыжеволосой так громко билось, что отдавалось в ушах Махидевран. Хюррем положила ей руку на плечо и заглянула в её глаза. Её голос прозвучал едко, но Махидевран расслышала в нём бешенную любовь. — Не вольничай, рабыня. Эти двадцать минут были столь насыщенные, что Махидевран показалось, что они целую вечность предаются забвению любви. Хюррем изгибалась и закатывала глаза, пока Махидевран прикасалась к ней и язвительно спрашивала: — Госпожа, что дальше? У Хюррем были растрёпанные волосы, теперь она тоже была абсолютно голой. Когда Хюррем прижала Махидевран к себе и каждая клеточка тела темноволосой соприкоснулась с Хюррем, она приглушённо выдохнула. Они целовались и прикосались друг к другу, Махидевран ублажала Хюррем между её ног. Когда рыжеволосую настиг оргазм, она с озорством посмотрела на Махидевран. Та напряглась. — Что-то не так? — спросила та. — Ложись, — приказала та и Махидевран постаралась максимально грациозно поменяться с Хюррем местами. До неё только потом дошло, что Хюррем собралась делать. Сначала она поцеловала её, а потом оставляя слабые следы от укусов и поцелуев, спустилась языком к низу живот, аккуратно раздвинув ноги Махидевран. — О, нет, — зачарованно простонала Махидевран. Её дыхание сбилось, а ноги било судорогой. Когда всё закончилось, обе лежали на спине и не могли произнести ни слова. Махидевран чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, как вдруг Хюррем сухо сказала: — Пора. Махидевран не стала спорить и молча оделась в своё грязное платье, которое её заставил снять султан у него на глазах. В этом тёмно-синем платье она ещё сидела в темнице. Когда Хюррем двинулась к двери, Махидевран осталась стоять посреди комнаты. Хюррем обернулась только тогда, когда её ладонь легла на ручку. — Махидевран, пора, — настойчивее повторила она. — Хюррем, я без тебя никуда не отправлюсь, — твёрдо ответила девушка, хотя чувствовала как в груди растёт страх. — Махидевран, — возразила Хюррем, когда девушка подошла к ней и потянулась к её губам. — Я умру без тебя, — сказала Махидевран и сама поразилась своим словам. Она даже представить не могла, что когда-нибудь кого-нибудь полюбит настолько, что осмелится сказать подобное. — Тогда встретимся на небесах, — сказала Хюррем и в первый раз постучала в дверь. Стук словно эхом повторился в сердце Махидевран. — Хюррем, — воодушевлённо начала девушка. Её мозг активно работал и тут она пришла к одной гениальной идеи. — Уже давным-давно не секрет, что султан-Сулейман деспот, изверг и тиран. Мы можем поднять восстание и свергнуть его, — глаза девушки горели безумным блеском, — Мустафа зайдёт на престол, — виновато улыбнулась, — ты его знаешь, твои сыновья получат всевозможные привелегии и возможность участвовать в правление государством, а мы будем вместе. — Ты с ума сошла! — искренне вымолвила Хюррем, стуча второй раз. Махидевран понизила голос. — Возможно, но сама посуди. Мустафу любят. От правления Сулеймана страдают не только женщины, но и юничары, которые вынуждены постоянно воевать, при этом получаю очень маленькое жалованье и не имея права даже высказаться. А народ. Он точно будет на нашей стороне. Хюррем не стала стучать третий раз. Страж за дверью забеспокоился и стал шёпотом спрашивать всё ли в порядке. — Я люблю… тебя, — прошептала Хюррем и постучалась в третий раз. Дверь со скрипом открылась, на пороге стоял взвинченный и взволнованный страж с симпатичным, смуглым лицом. — Вы готовы, Махидевран-султан? — уважительно спросил он. Девушка прожигала глазами Хюррем. Рыжеволосая повернулась к стражу и с минуту смотрела на него. — Планы меняются. Мы не станем убегать и прятаться. Он должен быть свергнут и наказан. Мы совершим революцию, — Хюррем повернулась к Махидевран и её глаза заблестели тем же безумным блеском, — революцию во имя любви.