ЧТО НЕ ТАК С ПОТТЕРОМ.

Одним из главных отличий магического мира от магловского было его постоянство. Неизменность и постоянство, если быть точнее. Неизменность политических взглядов представителей одного рода, много поколений подряд. Неизменность предпочтений в одежде. Неизменность репутации. И действительно. Раз заработав репутацию пьяницы и бабника, можно было впоследствии за всю жизнь не взять в рот ни капли спиртного и до гробовой доски быть верным своей второй половине, но в разговорах кумушек и через сорок лет иначе как «тот гулящий» вас не назовут. В особенности это касалось, разумеется, дурной славы. Причем если несколько представителей одного рода проявляли одинаковые наклонности, то определенная репутация закреплялась за ВСЕМ родом. Более того, как влюбленная девушка в любом поступке понравившегося мальчика ищет намеки и флирт, так и окружение запятнанного семейства начинало трактовать каждый поступок его представителей в определенном ключе. Игнорируя или переиначивая все, что выбивается из схемы. Одним из ярчайших примеров подобного упрямства было семейство Малфоев. Выходец из Франции, Артемиус Малфуа был амбициозным и по-настоящему беспринципным молодым магом. Шестой сын хоть и аристократического, но небогатого рода, он с детства не испытывал иллюзий насчет безоблачности своего будущего. Малфуа не были ни сильными боевыми магами, ни великими зельеварами. Основным талантом семьи, приносящим небольшой, но стабильный доход, было Искусство Арифмантики. И хотя эти навыки были весьма полезны при расчетах магозатрат нового ритуала или заклинания, но сами по себе практической пользы не имели. Так что в течение поколений представители фамилии работали при известных ученых своего времени, помогая в реализации их идей. Самим Малфуа это славы, впрочем, не приносило. И нет ничего удивительного в том, что молодой парень участи всю жизнь просидеть при каком-нибудь психанутом «гении» в заштатной лаборатории предпочел неопределенность Туманного Альбиона. Здесь юный Артемиус отнюдь не собирался ехать по накатанной колее и заниматься расчетами для очередного «светоча». Нет. Заезжему авантюристу пришла в голову более прогрессивная идея использования родового умения. Ведь рассчитывать можно не только реакции и изменения свойств зелья при изменении пропорций компонентов, но и поведение и спрос потребителей при изменениях на рынке. Если бы записи его идей попали современным маглам, то они бы не особо удивились и назвали это примером применения статистики и прогнозирования в экономике. Но в далеком 17 веке, да еще и в магическом мире (который, как было сказано выше, с трудом поддается переменам)… Подобная теория могла бы перевернуть магический мир и принести Артемиусу огромную славу. Но тот предпочел заставить ее работать на себя, для принесения такой же огромной прибыли. Сказано — сделано. За нескольких лет политических интриг и предугадывания наиболее успешных и прибыльных предприятий молодому Малфуа удалось скопить состояние, достойное древнейших семей, и репутацию беспринципного ублюдка, готового на все ради достижения своих целей. И хотя впоследствии его потомки, унаследовавшие от своего успешного предка огромное поместье и акции множества надежных предприятий, практически не участвовали в политике и предпочитали наслаждаться светской жизнью, молва о «коварстве» этих белобрысых преследовала их повсеместно. Не помогла ни смена фамилии на более «британскую», ни благотворительность, ни помощь Департаменту Сельского хозяйства. Напротив. Подобное поведение еще больше уверило кулуарных сплетников в хитрости этих «Французских павлинов». Более того, видя активную работу семейства в Министерских Департаментах, прежде не пользовавшихся популярностью у аристократии, многие Главы родов решили, что подобная работа пойдет на пользу и их отпрыскам и если и не научит также извлекать прибыль буквально из навозных куч (одним из предприятий Малфоев было производство удобрений из драконьего навоза), то по крайней мере закалит характер. В наши же дни даже пятилетние дети, попроси их описать любого из Малфоев, уложились бы в четыре слова: Ехидная Хитрая Блондинистая Змеюка. Не очень лестно и не очень правдиво. Нет, ехидства у нынешнего Лорда Малфоя было в избытке и хитростью он был не обделен… да и цвет волос соответствовал… хмм Ну может быть, в данном случае стереотип и соответствовал действительности. Но вот его покойный отец, достопочтимый Абраксас Малфой, впрочем как и его отец, Аурелиус, хоть и обладали выдающейся платиновой шевелюрой, были добрейшими и простейшими людьми. По жизни их гораздо больше интересовала селекция нового вида павлинов-альбиносов с платиновым узором на оперении, чем все интриги вместе взятые. Абраксас вообще был человеком мечтательным и романтичным (тайной страстью которого были приключенческие романы о рыцарях круглого стола). Так что идею своего школьного друга Тома Реддла о создании Ордена Вальпурги, призванного восстановить традиции магического мира и прекратить засилье грязнокровок (засилья грязнокровок Абраксас в упор не видел, но звучало красиво), он воспринял как возможность почувствовать себя одним из героев любимых книг. Собственно, в первое десятилетие вся деятельность «Ордена» состояла в посиделках у камина в чьем-нибудь меноре с бокалом вина и болтовни о том, что времена уже не те… Ну может особо ярые из орденцев по пьяни устраивали хулиганские выходки у домов маглорожденных (особо популярной шуткой было перекраска дома и заколдовывание порогов). Тома, который планировал подбить молодое поколение аристократов на активные выступления и участие в политике Министерства (с прицелом на кресло министра), а получил кучку повес, ищущих повод напиться и посплетничать, такое положение дел не устраивало. Он даже пробовал устроиться работать в Хогвартс, рассчитывая, что если воздействовать на более юные и еще не сформировавшиеся умы, то и результат будет более серъёзным. Но Дамблдор, совсем недавно получивший пост Директора (и который еще в 40-х смекнул о подобном способе получения влияния), вовсе не собирался уступать молодому наглецу свою кузницу кадров. Так что мистеру Реддлу пришлось уйти ни с чем. Правда в отместку он, воспользовавшись своим правом как наследника одного из основателей, а значит частичными правами на магию замка, проклял должность преподавателя ЗоТИ так, что ни один преподаватель не может продержаться на ней дольше года (разумеется, он не рассчитывал, что руководство школы с упорством, достойным лучшего применения, будет подыскивать все новых кандидатов, вместо того чтобы просто переименовать предмет). Собственно, именно после этого инцидента Том с головой нырнул в свои изыскания на ниве вечной жизни. Рассчитывая, дабы не ввязываться в противостояние со стариком, банально его пережить и потом не спеша прибрать к рукам и Хогвартс и умы новых поколений. Но то ли попытки получения бессмертия не оказались удачными, то ли не хватило терпения (которым Реддл никогда не отличался), но с каждым прошедшим годом Том становился все язвительнее и агрессивнее. Дошло до того, что под его предводительством несколько обделенных здравым смыслом наследников древних семейств устроили ряд нападений на маглорожденных и маглов. В результате которых погибло несколько человек. Подобных зверств Главы родов потерпеть не могли и Тому Редлу, как подстрекателю, было отказано во многих домах, которые ранее принимали талантливого молодого ученого. Сам опальный в ответ окрестил эти Рода маглолюбцами и полностью перенес свое внимание на новое поколение. Занявшись вербовкой теперь уже детей своих бывших одноклассников. Благо его лозунги и поведение в молодежной среде учеников и недавних выпускников стяжали ему славу бунтаря и революционера. Так, создавая вокруг своего Ордена ореол таинственности и вовсю пользуясь убойной харизмой непризнанного гения и плохого парня, ему удалось заполучить в свои ряды отпрысков многих древних родов. Тем более, что в этот раз наученный горьким опытом Том, дабы не растерять сторонников, при первых же трудностях додумался поставить каждому на руку упрощенный вариант подчиняющей печати (не способной заставить делать что-то против воли, но значительно снижающей критичность мышления). Разумеется самим сторонникам она была преподнесена как модернизированные протеевы чары, дабы иметь возможность мгновенной связи. Возможно родители заклейменных и заметили бы со временем не совсем адекватное поведение своих отпрысков, но как раз в тот год по магической Англии, собирая свою жатву, прошла ужасная эпидемия драконьей оспы. Поскольку наиболее подвержены ей были именно маги в возрасте, в тот год многие семьи лишились своих глав, а то и всего старшего поколения. Не миновала эта участь и семейство Малфоев. Люциус, искренне любивший своих родителей, был безутешен, и чтобы не удариться в депрессию, полностью погрузился в дела Рода и заботу о своей семье (что выразилось в беременности его жены, кстати) Он со стороны и наблюдал за участившимися акциями устрашения Ордена (получившего к тому времени название Упивающихся Смертью), перешедшими в откровенный террор. Весь его вклад в дела Волдеморта (полностью отказавшегося от прежнего имени и ставшего самозваным Тёмным Лордом) заключался исключительно в пожертвованиях на благо Ордена (в основном идущих на оплату наемников-головорезов). Позднее Люциус, вспоминая то время, благословлял свою временную апатию, притупившую чувства и не позволившую под действием метки наделать глупостей и загреметь за них в Азкабан. Тогда, в ночь на Самайн, проснувшись от боли в метке с впервые за несколько лет кристально ясным, незамутненным сознанием, он просто ужаснулся величине своего идиотизма и глубине канавы, куда добровольно заполз. Радуясь лишь тому, что не успел сделать ничего непростительного (во всех смыслах) и не разу не замарал рук убийством (что бы о нем не говорили, убийцей он не был). Позже на суде заявляя, что находился под Империусом, Люциус искренне считал, что говорит правду. Он просто не мог поверить, что умные, образованные, воспитанные на уважении и почтении к любому проявлению магии потомки древних родов могли совершать подобные зверства. Впрочем не он один. И что бы там не говорили Дамблдор и его приспешники, но Пожиратели, которые сумели избежать заключения в Азкабан, день поражения Того-кого-нельзя-называть праздновали ничуть не меньше, а кто-то и больше, чем «светлая» сторона. И вот теперь, получив письмо от своего друга Северуса (содержание которого заставляло вставать дыбом волосы), холодный и невозмутимый Лорд Люциус Малфой метался по кабинету, в лучших традициях запертых в клетке львов. POV Люциуса Малфоя. Предположения сделанные Северусом были…чудовищны… Дети, их благополучие, безопасность… незыблемые обязанности любого взрослого волшебника. В былые времена бывали случаи, когда семьи кровных врагов, к которым по каким-то причинам попадали дети их противников, заботились о тех как о родных. И никогда, НИКОГДА, детей не использовали для шантажа, или любых других политических интриг. Дети неприкосновенны — это закон. Неписанный. Непреложный. Страшнее убийства ребенка (чтоб Лорду на том свете икалось), может быть только сознательное пренебрежение ребенком и подвергание его опасности. Ребенка, находящегося под твоей защитой. За такое не судят, а по-магловски забивают камнями на площади. В назидание другим. Если хоть половина из написанного Северусом подтвердится, Даблдору пи*дец… Его не спасут ни должности, ни статус и влияние. Возмущенные матери растерзают его посреди Большого зала, взяв штурмом Хогвартс. Необходимо все проверить. Нужны неопровержимые доказательства его участия в судьбе мальчика. В этот раз ты не отвертишься, козел бородатый… конец POV. Закончив носиться по кабинету и резко устремившись к камину, Люциус перенесся в атриум Министерства. Его путь лежал в Архив. Где в конце концов оседали копии всех документов, когда-либо проходивших через Министерство (то есть практически вообще все документы магической Англии). Еще до смерти отца политически активному Люциусу удалось прикормить нескольких работников Министерства, стоящих на незаметных, но ключевых постах. Благодаря этим секретарям, клеркам и архивариусам ему даже в первые после падения Лорда годы (когда на него и прочих меченых смотрели косо) удавалось держать руке на пульсе и быть в курсе всех дел. И вот сейчас эти «знакомства» в очередной раз должны были сослужить свою службу. Вся операция не заняла и нескольких минут. Написать на клочке пергамента интересующую информацию. Передать его вместе с мешочком галеонов нужному человеку. Развернуться и направиться в кафе недалеко от Атриума, чтобы после чашечки кофе вернуться и забрать оплаченную информацию… Правда в этот раз проверенная не единожды схема дала сбой… До кафе дойти Люциус так и не успел… Через несколько поворотов его мягко, но настойчиво взяли в клещи двое мужчин непримечательной наружности. Люциус уже хотел возмутиться подобным обращением, когда один из мужчин сказал фразу, заставившую его похолодеть… — Прошу проследовать с нами, Лорд Малфой. Вас желает видеть Глава Отдела Тайн.