Твои глаза..

Гоголь любил в Достоевском абсолютно всё. Всё и ненавидел. Но больше всего его негодованию способствовали безэмоциональные и вечно холодные глаза, что выражали лишь спокойствие, о чём он твердил Федору чуть ли не ежедневно, предлагая лишить его их. Особенно привлекали же его волосы русского. Такие густые, мягкие и шелковистые. Правда.. Сам Достоевский предпочитал уделять уходу за собой не очень-то много времени, потому как только те начинали "тускнеть", покрываясь жиром, Николай первым же делом тащил своего суженного в душевую, дабы избавить себя от лишнего дискомфорта. *** Блондинистые локоны распластались по черному постельному белью. Темно-сиреневые же по белой футболке, в кою был одет Николай. Последний гладил русского по волосам и безалаберно крутил в руках нож, время от времени подставляя его к глазам Фёдора. - Может.. Всё же лишим тебя их? Так ты станешь лишь прекрасней! - взволнованно предлагал голубоглазый, всё еще возлагая надежды. - Нет. Да и я думал, что мы давно закрыли эту тему. - спокойно ответил Достоевский, приподнимаясь на локти с груди своего давнего знакомого и всё таким же холодным взглядом прошелся по расслабленному, но всё еще улыбчивому лицу своего собеседника. Кажется.. его нелепая улыбка даже во сне не спадает. - Я надеялся, что ты всё же передумаешь.. Ну Дос-куууун - разочарованно протянул Гоголь и показательно направил лезвие в сторону оппоненнта. - Извини, Коленька, но мой ответ останется неизменен. - парень немного поддался вперёд и оставил невесомый поцелуй на уголке губ, от чего "Коленька" показательно засмущался. Владелец взял чужое запястье, отодвигая от себя недавно наточенное холодное оружие, а после вернулся в старую позу, удобно устроевшись на грудной клетке своего парня. Рука заново опустилась на макушку, нежно проводя по ней и зарываясь в локоны пальцами.