Свадьба в проблемном стиле

      Чимин рассказал во всех красках Тэхёну, каким хорошим парнем оказался Чонгук, и даже нашел его страницу в инстаграме. Ким сначала на все предложения юной свахи лишь фыркал, пока не увидел на фото этого самого Чонгука. Информация, что они, очевидно, встретятся на свадьбе, Тэхёна несказанно порадовала. Ему необходимо было знать все о личном положении этого красавца, и Чимин пообещал все разузнать по своим личным связям.       Эти самые связи подъехали к его дому почти в двенадцать ночи с неизменным стаканчиком чая в руке, правда, не таким, как обычно. — Я не успел в ту кофейню заехать, — Юнги улыбается легко, с долей вины. — Поэтому просто купил похожий стаканчик и сделал тебе чай сам.       У Чимина снова сердце в пляс пускается, когда он берет в руки стаканчик, отпивая чай, который кажется ему в разы вкуснее. Он показался бы ему самым вкусным, даже если бы Мин добавил туда соли. Потому что тот сам приготовил, специально. — У тебя получается вкуснее, чем в кофейне, — улыбается немного устало, сонно смотря на старшего. Чимин почти уснул, пока смотрел дома фильм. Из дремы его как раз вывел звонок Мина. — Я тебя разбудил? — Нет, — качает головой, снова делая глоток вкусного чая. — Я просто задремал, пока фильм смотрел. Сегодня был долгий день. — Надеюсь, поход по магазинам не самая утомительная его часть. — Нет, — улыбается искренне и вспоминает о просьбе друга. — Кстати, можешь мне немного про Чонгука рассказать?       Лицо Юнги в момент сереет на тон. Он заметил, как эти двое хорошо сошлись. У него нет никаких претензий к другу, да и к Чимину, собственно, тоже, но что-то маленькое и неприятное поселилось в нем еще в магазине. — Что тебе рассказать? — При общении с ним мне показалось, что он предпочитает парней, — задумчиво произносит младший, вспоминая, как в разговоре с Чонгуком от него проскальзывало слово «бывший». — В целом да, с девушками тоже встречался несколько раз, но он больше по парням, — поджимает губы, скрещивая на груди руки. — А сейчас? — улыбается искренне и довольно, от чего камень на душе Юнги только тяжелеет. — Что сейчас? — настроение стремительно катится вниз. — У него кто-то есть сейчас? — снова делает глоток, подтягивая до локтей длинные рукава голубой толстовки. В черных глазах он видит раздражение, а в голове снова мелькает мысль о ревности. — Нет, — пальцами сжимает собственное предплечье, смотря в сторону, чтобы не видеть этот заинтересованный блеск в медовых глазах. Неприятно, черт, его заинтересованность другим так неприятна. — А какие парни в его вкусе? — наблюдает за каждым мелким движением. — А что, хочешь занять пустующее место? — получается резче, чем хотелось бы, но злость медленно скапливается внутри.       У Чимина теперь откинуть предположение о ревности не получается, и в голове мелькает простое «а что если…». — Возможно, — кивает, закусывая нижнюю губу. Старший от его слов дергается, как от удара, медленно выдыхая. — Я не знаю, какие парни в его вкусе, — справляется с собой, снова смотря на Чимина, у которого чертята в медовых глазах. Пак видит, что Юнги ревнует, и от этого все внутри буквально с ума сходит. — Но он считает тебя красивым. — А ты? — смотрит в упор, ловя взгляд старшего. — Ты считаешь меня красивым? — Да, хани, — кивает, сжимая челюсть от внутреннего раздражения. — Я считаю тебя безумно красивым.       Повисает тишина, в которой один — пытается успокоить бешеное сердце, а второй — ураган внутри. — Ты ревнуешь, — просто произносит, даже не спрашивая, потому что теперь уверен в этом. Юнги на это только хмыкает, бегая взглядом по чужому лицу. — Не будешь отрицать? — Нет. — Я спрашиваю для Тэхёна, — выдыхает, не желая дальше мучить мужчину. — Я показал ему фотки Гука в инсте, и Тэ залип, — он буквально видит, как расслабляется Юнги. — Но теперь у меня есть к тебе вопросы. — Задашь их потом? — Хорошо, — легко улыбается, хотя понимает — не задаст. До свадьбы меньше недели, из которой вместе они проведут чуть больше дня. — Поздно уже, не буду тебя держать, — тихо произносит, снова притягивая в свои объятия несопротивляющегося парня. Обнимает крепко, крепче, чем до этого, будто с долей той ревности, которую испытал. — Сладких снов, хани. — Спокойной ночи, Юнги, — улыбается и, не дав себе обдумать ничего, быстро целует в уголок губ.       Мин его отпускает сразу, не сдерживая широкую улыбку от маленькой инициативы. Хотелось, правда, вжать этого парня в дверцу машины и целовать так, чтобы у него ноги подкосились, но Юнги оставит эту сладость на другое, более подходящее время.

***

      Чимин скучает. До безумия, если быть совсем честным. Они с Юнги не контактировали уже второй день, и Пак ощущает себя сопливой школьницей с первой влюбленностью. Он старается переделать как можно больше дел, чтобы быть свободным хотя бы пару дней после свадьбы. В планах закрыться с Тэхёном и Джином дома, рыдать в подушку и съесть несколько ведёрок мороженого под слезливую мелодраму. Ах да, и выключить телефон. А еще желательно переехать, если вдруг Юнги захочет его найти.       Сейчас, по правде, единственное место, куда хочет переехать Чимин — это дом Мина, и Холли у его родителей забрать насовсем. Юнги периодически отправлял фотографии щенка, всё также по утрам присылал цветы и чай и иногда спрашивал в сообщениях, как у Чимина дела. Этого было катастрофически мало. Пак искренне надеялся, что ночью Юнги приедет снова обнять и напоить чаем, но этого не произошло — мужчина тоже слишком занят.       Джин все еще у родителей, но Тэхён составляет другу компанию за просмотром фильмов по вечерам, отвлекая. В воскресенье Чимин хочет лезть на стену от простого желания увидеться, но ничего, кроме утреннего букета и фотографии Холли с пожеланием доброго утра, не получает. Одно радует — на свадьбе забудет это все, нырнет в работу, отвлечется. Но даже тут не везет, потому что жених чем-то напоминает Юнги, свадьба тоже в голубых тонах, и невеста неожиданно спокойная. Его кормят, угощают хорошим виски, и Чимин ни от чего не отказывается. Обычно он предпочитает не пить, все же на работе, но сейчас хочется немного расслабиться.       По итогу домой он приезжает в легком тумане. У него прекрасное настроение, он веселый, не сильно пьяный, но выпивший. Такое состояние, когда согласен на любую авантюру. На подвиги его никто не зовет, а вот тоска по Юнги вдруг усиливается, потому что тот присылает ему пожелание спокойной ночи. И единственный подвиг, на который решается сейчас Чимин — это набрать знакомый номер, чтобы хотя бы услышать старшего. — Что-то случилось, хани? — голос немного взволнованный, но все тот же глубокий, текучий, от которого Чимина развозит. — Нет, — качает головой, только потом понимая, что его не видят. Он падает на кровать, даже не переодеваясь, прямо на мягкий бордовый плед. — Я просто соскучился. Мешаю? — Нет, — Мин хмыкает. Он сам невероятно соскучился и собирался раньше лечь спать, чтобы быстрее настало время вылета. В углу комнаты на мягкой лежанке тихо сопит Холли, а Юнги уже принял душ, нырнув под теплое одеяло. — Тогда поговори со мной немного, — прикрывает глаза, слегка закусывая нижнюю губу. Совесть не возвращалась, вместо себя так никого и не прислала, поэтому Чимин не думает ни о чем, кроме чужого приглушенного голоса. — Как прошла свадьба, хани? — Прекрасно, — сглатывает, потому что обращение получилось на выдохе и будто интимным. — Меня угостили отличным виски. — Поэтому ты позвонил мне, хотя мы завтра встретимся? — тихо хмыкает, пуская этим горячую волну по расслабленному телу младшего. — А ты против того, что я тебе позвонил? — Нет, — усмешка в голосе, — я тоже скучал по тебе, хани.       Чимин не понимает, почему вдруг реагирует иначе, почему ему внезапно становится жарко, а от каждого «хани», сказанного на выдохе, хочется заскулить. — Скучал, но даже не приехал, — обиженно дует полные губы, стараясь дышать ровно. — А ты ждал? — дразнит, хотя уже знает ответ, но выпивший Чимин для него что-то новое и определенно привлекающее. — Да, — даже не раздумывает над ответом. Алкоголь всегда ему язык развязывал. — Я правда ждал тебя, Юнги. — Сейчас ты не такой пугливый, как в примерочной, — он легко тянет губы в улыбке, слыша, как голос на том конце становится все более вязким, обволакивающим. — Я не пугливый, — сглатывает шумно, вслушиваясь в тихое дыхание старшего, и внизу живота начинает тяжелеть. — Но ты испугался, — тянет слегка хрипло, и Чимин едва не стонет. По телу проходит приятная дрожь, и он отчетливо чувствует, как твердеет его член. Нужно положить трубку прямо сейчас. Но Пак, конечно, не сделает этого. — Чего же? — Себя, — хрипло выдыхает, опуская ладонь на свой пах, сжимая через плотную ткань черных джинс, и сильно закусывает губу.       Юнги слышит все, и ему не сложно догадаться, как именно реагирует Чимин. Он не совсем понимает, что вызвало эту реакцию, но игра ему более чем нравится. Юнги хотел по-человечески? Забудьте, он провалился. — Чего ты хотел? — снова дразнит, издевается, но от этого Чимин только сильнее сжимает колени и рукой давит на ноющий член. От этого голоса, его тона и манеры говорить он готов спустить прямо в трусы. Его и так не трезвый мозг происходящее пьянит только сильнее. — Скажи мне, — не получив ответа, он немного давит. — Поцелуй, — Чимин старается заставить свой голос не дрожать, но все тщетно. — Я хотел твой поцелуй, Юнги, — стоит только представить, как его губы раскрывает чужой горячий язык, и он не сдерживает всхлипа, сразу сильно прикусывая губу. Член в штанах дергается, и плотная ткань становится наказанием, неприятно давя на возбужденный орган. — Хани, — произносит немного севшим голосом, потому что сам не железный, и этот разговор поднимает не только настроение. Младший на обращение не отвечает, но дыхание явно прекращает контролировать. — Ты же понимаешь, что я все слышу?       В динамике слышен шорох — Чимин переворачивается на спину, разводя колени, и расстегивает штаны, потому что сдерживаться больше нет сил. Ему буквально дают зеленый свет на все, откровенно провоцируя. — Я догадываюсь, — сбито произносит, уже не пытаясь дышать нормально. Юнги сейчас очень рад, что его пижамные штаны достаточно свободные.       Это тяжелое дыхание заставляет возбуждение нарастать с каждой секундой. Мину в обычной-то ситуации сложно контролировать себя, а когда младший такой покорный и нуждающийся, его сносит. — Что же тебя так возбуждает, хани? — Твой голос, — без раздумий отвечает, выдыхая с облегчением, когда стягивает наконец-то белье и штаны. — Боже, он просто сводит меня с ума. — Настолько, что ты готов дрочить, пока разговариваешь со мной? — усмехается, а Чимин тихо хнычет, полностью принимая свое поражение. — Да, — тихо стонет от того, что пальцами касается влажной головки. — У меня так давно не было секса, что я только от твоего голоса мокрый. — Представь, что будет, когда тебя коснется мой язык, — хрипло произносит старший, сам запуская руку в свободные штаны. Он сразу плотно обхватывает твердый член, слыша, как парень тихо стонет на том конце. Мало, он хочет больше. — Где твои очаровательные пальчики, хани? — Собирают обилие смазки, что течет с моего члена, — всхлипывает, потому что старший низко рычит в трубку, и Чимин готов кончить сейчас же. Алкоголь в крови не позволяет найти хотя бы каплю стыда в себе. О том, как он завтра этому человеку в глаза посмотрит, он обязательно подумает потом. — Можно я коснусь себя? Пожалуйста. — Да, — Мина ломает от чужого тона голоса. Чимин, который просит, ждет, пока ему позволят, заставляет самообладание помахать ручкой. Юнги и так был с ним в спорных отношениях, а сейчас, попроси его Пак приехать, он не думал бы ни секунды. — Но я хочу слышать тебя, хани.       Чимин обхватывает свой горячий член тонкими пальцами, проводя большим по чувствительной влажной головке, и протяжно стонет. Он немного приподнимает черную атласную рубашку, чтобы не испачкать, и смазка тонкой каплей опускается на низ живота, когда он немного сжимает основание собственного члена. — Насколько тебе хорошо, если представить, что это моя рука? — спрашивает немного загнанно, прикрывая глаза, и вслушивается в тихое поскуливание и тяжелое дыхание. Боги, он хочет туда. — Чертовски хорошо, — снова стонет, проводя по всей длине изнывающего члена, легко толкаясь в собственную ладонь. — Но знаешь… знаешь, где твои пальцы ощущались бы лучше всего, Юнги? — Где же? — кусает губы, низко застонав, когда большим пальцем проводит по уздечке. — Во мне, — произносит сквозь стон, шире разводя колени, и слегка ускоряет движение рукой. — Во мне больше года не было члена, а растягивал я себя больше месяца назад, — сладко произносит, не желая, чтобы он один сходил с ума. — Представь, какой я узкий. — Мой хани, — тихо рычит, не сдерживая новый стон, стоит ему только представить горячую тесноту своего мальчика. — Не смей себя растягивать. — Ты сделаешь это сам? — Я сделаю это языком, — слышит сорванный стон на свои слова.       У Чимина от одной фантазии в глазах звезды, ему сложно даже представить, как хорошо ему будет, если Юнги выполнит свое обещание. И дело не в том, что он просто хочет секса. Он хочет Юнги, хочет его до подгибающихся колен, до скулежа и пошлых всхлипов, хочет настолько, что не стесняется дрочить вместе с ним по телефону. Он отпирался от этих мыслей на протяжении почти трех недель, не позволяя себе думать ни о чем, кроме легких невинных прикосновений. Сейчас ему кажется, будто прорвало дамбу. — Кончить, Юнги, — снова сладко и развязно стонет, чувствуя, как оргазм накрывает медленной тягучей волной. — Позволь мне кончить. — Как сладко ты меня об этом просишь, — усмехается, наслаждаясь каждым звуком, что издает его мальчик. — Запомни это. Ты будешь также просить у меня разрешение, пока я буду вылизывать тебя. А теперь кончай, хани.       Сдержать протяжный звонкий стон он даже не пытается, потому что Юнги кончает следом с таким же несдержанным стоном, который ласкает слух. Чимин обильно изливается, пачкая свой живот и все же немного рубашку, выпрямляя расслабленно ноги. В трубке слышно такое же сбитое дыхание, а Пака накрывает стыд. Но он не жалеет. — Хани, — тихо зовет Юнги, чувствуя собственную сперму на своих пальцах. — Я хочу приехать. — Нет, — улыбается, смотря в потолок. — Почему? — хмыкает, садясь на кровати, и откидывает в сторону одеяло, держа плечом телефон. — Потому что через четыре часа мне вставать и ехать в аэропорт. — Ты ужасно несправедлив ко мне.       Чимин кусает губы, замолкая на минуту. Он тоже хочет, чтобы Юнги приехал, бесполезно отрицать это хотя бы себе. — Юнги, — произносит негромко, слыша вопросительное мычание, — нам выделят на ночь лишь один домик завтра. Спокойной ночи.       Он сбрасывает звонок, полностью перекрывая все пути для отступления. Сам намекнул, сам дал зеленый свет к себе. Главное не сильно жалеть после всего этого. Через несколько минут, когда Мин уже заходит в ванную, чтобы снова быстро принять душ, ему приходит фотография от младшего. И душ ему приходится принимать холодный, потому что вид Чимина в расстегнутых штанах, задранной рубашке и потеках спермы на животе определенно не должны были оставить Юнги равнодушным.

***

      Стоя в людном аэропорту, Чимин понимал фразу «сгореть со стыда». Он горел. Буквально. Наутро, когда он проснулся и осознал на полностью трезвую голову, что произошло, у него была одна мысль — нафиг поездку. Нет, улететь, конечно, хотелось. Куда-то в другую страну. Сейчас он был невероятно благодарен возможности закрыть лицо маской, а глаза длинной челкой. Хотя стыдно ему было настолько, что красными пятнами покрылась шея и горели кончики ушей. Была надежда, что Юнги пожалеет его и сделает вид, что ничего не было. Однако, как только Чимин увидел темную фигуру в зале ожидания, понял, что зря надеялся.       Лисьи глаза, которые сильно выделялись за счет маски, смотрели с игривым прищуром. Мин, правда, ничего не сказал, и на том спасибо. Вот только взгляда больше не отвел, смотрел изучающе, с хитростью и внезапной нежностью. Чимин от такого коктейля терялся, поэтому предпочитал на Юнги вообще не смотреть. Мин настоял на том, чтобы купить билеты, поэтому для Чимина было неожиданностью оказаться в бизнес-классе. — Ну и зачем было так тратиться? — тихо произносит Пак, устраиваясь в удобном кресле возле иллюминатора. — Чтобы полететь с комфортом, — Юнги легко жмет плечами, смотря на младшего. — Нам лететь чуть больше часа, — он скептически смотрит на мужчину, но тут же отводит взгляд. — Зато людей почти нет, — тихо хмыкает. Его забавляет стеснительность парня. Чимин одет в светлые джоггеры и свободную толстовку. Юнги снова чувствует себя уютно. Он подозревал, что Пак будет избегать даже смотреть на него, но в реальности это зрелище поистине очаровательное. — Хани, — зовет тихо, от чего Чимин крупно вздрагивает, краснея, кажется, даже волосами. — Теперь так будешь реагировать на это прозвище? — смеется легко, зачесывая пальцами чужие пепельные пряди со лба назад. — Посмотри на меня. — Зачем? — Посмотри, — вздыхает и легко поворачивает к себе лицо парня за подбородок. — Хватит так смущаться. Ничего такого мы вчера не сделали, прекрати избегать каждого моего взгляда. — Мне стыдно, — поджимает губы и прикрывает глаза, когда Юнги аккуратно снимает маску с его лица. — Не должно быть, — качает головой, убирая подлокотник между ними, и ненавязчиво тянет ближе, пока до взлета есть время. — Иди сюда. Тебе же было хорошо? — Да. — Мне тоже, хани, — легко скользит по его руке и переплетает свои аккуратные пальцы с чужими. — И не нужно ловить от этого сердечный приступ.       Чимин только кивает, снова ощущая, как сердце сходит с ума. Ему настолько неправильно хорошо, что хочется пищать. Рядом с Юнги тепло и все до ироничного «так». Парень уверен, где-то есть параллельный мир, в котором они счастливы и возможно даже летят сейчас на свою свадьбу. Но он не в том мире, к сожалению. Сегодня он утонет в этом мужчине последний раз, а послезавтра, вечером, попытается всплыть на поверхность.       Он уже все спланировал и уедет ночью, как только все разойдутся по своим домикам. Поедет к Джину навестить родителей, возможно, отдаст Тэхёну несколько своих заказов. Или, наоборот, уйдет с головой в работу. Он еще не знает, как много времени ему понадобится, чтобы отпустить.       Влюбленность в Юнги, наверное, одна из тех, про которые пишут книги. Быстрая, крепкая, до абсурда глубокая, где-то глупая и слегка наивная. Будто первая, честно говоря, хоть это и не так. Когда чувство, что с этим человеком сорвешься куда угодно, так далеко, как он захочет. Разрывается такая, как правило, столь же болезненно, но Чимин надеется, что пронесет. По крайней мере, он к этому готов. Он отпустит Юнги, исчезнет на какое-то время из его жизни, переборет себя, и, возможно, они начнут заново, как друзья. Так просто бывает: встретились не в то время, не в том месте. А может, до этого и не суждено было.       Как только самолет набирает высоту и им позволяют отстегнуться, Юнги снова тянет младшего к себе. У того на лице написана вся тяжесть его мыслей, правда, Мин не знает, о чем они. Чимин ночью спал плохо, совсем не выспался, поэтому полет для него проходит мимо. Он отключается, как только ему позволяют опустить голову на крепкое плечо.       Юнги с Пака только умиляется, легко перебирая пальцами светлые пряди, пока тот спит. Его совершенно не хочется отпускать от себя. Мин впервые ненавидит эту свадьбу, потому что она отнимает кучу времени. Но без нее они бы не познакомились. Если бы родителям домой можно было со спокойной душой привести парня, он бы обязательно привел туда Чимина и был бы сильно благодарен, что ему навязали этот брак с Соён.       Для Мина этот час тоже пролетает незаметно. У него всегда есть на телефоне скачанные книги, чтобы убить время, но в этот раз он не прочитал ни строчки. Просто наслаждался тихим сопением рядом с собой.       Когда они сходят с трапа и их встречает машина, Чимин еще борется со смущением, но оно уже не такое сильное, а как только они приезжают на место, в нем включается рабочий режим. Место, куда их привозят — своего рода база отдыха. Элитный ресторан, прекрасные парки, на территории есть даже горячие источники. Отдельная площадка для проведения свадеб тоже там присутствует, прямо у скал возле моря. Виды невероятные в любое время года. Им показывают систему прохода на территорию с домиками. Каждый рассчитан на двоих людей, где-то одна комната, где-то две, и лишь несколько имеют еще и детские, для семей. Юнги в очередной раз удивился тому, как прекрасно Чимин умеет выбирать места. Подобных на Чеджу много, но выбор пал именно на это, и оно для Мина кажется идеальным.       В небольшом домике приятно пахнет деревом. Там две комнаты, но старший без смущения заходит в одну следом за Паком, оставляя свою сумку на кресле. Чимин снова немного смущается, но ничего не говорит. — Мне нравится это место, — тихо произносит Юнги, откидываясь спиной на кровать, пока Чимин выбирает, во что ему переодеться. — Я рад, что смог хорошо выполнить работу, — улыбается, достав светлые джинсы и свободную белую рубашку. — Когда все украсят — будет еще красивее, — снова улыбка, и Юнги видит в ней некую грусть. — Я не сомневаюсь в твоем выборе, — кивает, прикрывая глаза, когда Чимин уходит в ванную, чтобы сменить одежду.       Его нет почти двадцать минут, и когда парень возвращается, его волосы аккуратно уложены, а на лице слабый макияж. Юнги поворачивает к нему голову, тихо наблюдая за тем, как парень аккуратно складывает на место снятые вещи. — Хани, — мягко зовет, видя, как младший едва заметно вздрагивает. — М? — Ты очень красивый.       У Чимина в груди щемит от той нежности, что переполняет эту фразу. С ним не заигрывают, не флиртуют, его просто… правда считают красивым. Он сидит на корточках спиной к Мину, перекладывая вещи в небольшой сумке с места на место. Просто чтобы не поворачиваться, потому что в глазах внезапно начинает щипать. Он не хочет отпускать его, совершенно не хочет.       Они взрослые люди, Пак это понимает, поэтому берет себя в руки и идет работать. Не повезло в любви, со всеми бывает. Им приходится решать больше вопросов, чем думал старший, и это занимает без малого почти весь день. Он даже не особо вникает, просто делает, что говорят. Они обговаривают всё меню, и только на это уходит больше двух часов. Едут в аэропорт за украшениями, которые доставили декораторы, но им понадобилась помощь. И еще много организационных вещей по мелочи. Юнги мог бы устать, но он весь день проводит с Паком, а за это и пешком бы везде передвигался.       Доля романтики в этом дне все же есть. Чимин старался сделать все быстро, потому что очень хотел посмотреть на закат. Юнги доводит младшего до берега с огромными камнями как раз в тот момент, когда небо красиво залито оранжевым. Мин не видит в этом ничего сверх, но Чимин от чего-то по-детски счастливый. Юнги считает, что в этом случае закат по красоте проигрывает.       Мин поднимается на невысокий камень, чтобы смотреть на парня было не так заметно. Чимин застегивает на себе теплую кофту старшего, потому что возле моря вечером холодно. Юнги успел взять ее перед самым выходом из домика, потому что младший самостоятельно об этом не подумал.       Чимин для него красивый. Невероятно, если быть точным. Влюбился так быстро и крепко, почти на пороге тридцати лет, но ему так хорошо от этого. Пак к нему тянется, отвечает, но Юнги все не может понять чужую грусть в глазах, которая появляется там пугающе часто. Парень поворачивается к старшему, ловя на себе взгляд черных глаз. Юнги на секунду перестает дышать. — Чего смотришь на меня так? — тихо хмыкает, снова возвращая взгляд на заходящее прямо на глазах солнце. — Там же вон красота такая. — Кому там, — пожимает плечами, легко улыбаясь. — А кому здесь. — Не говори такие вещи так просто, — поворачивается к нему полностью, смотря снизу вверх, хоть Юнги стоит не намного выше. — Почему? — Дыхание перехватывает, — легко улыбается, а в глазах снова мелькает грусть.       Юнги видит, как в медовых глазах отражаются оранжевые блики солнца, которое уже через пару секунд горящим диском полностью скрываются за горизонтом. Он делает небольшой шаг с камня на землю и не дает Чимину среагировать. Берет красивое лицо в свои ладони и целует, закрывая глаза. Он так сильно этого хотел, глядя каждый раз на чужую ласковую улыбку. Хотел ощутить, насколько они нежные и сладкие.       Чимин цепляется пальцами за полы расстегнутой теплой рубашки, что Юнги накинул поверх футболки, и тянет ближе, отвечая. В глазах снова предательски щиплет, но чужие губы, что так ласково сминают его собственные, полностью выбивают из головы любые мысли. Мин будто просит разрешение этим прикосновением, а как только парень в его руках слегка приоткрывает рот, срывается. Толкается горячим языком, углубляя поцелуй, и зарывается одной ладонью в пепельные пряди. В нем такая жадность чувствуется, от которой у Пака ноги подгибаются. Их языки сталкиваются, переплетаясь, Чимин тихо стонет, обвивая чужую шею руками, и легко кусает губы старшего, улыбаясь в поцелуй. — Мой хани, — разрывает поцелуй, произнося на выдохе, и перемещает ладонь на холодную щеку, легко поглаживая по коже большим пальцем.       Чимин легко трется о ладонь, не сдерживая улыбку. Его. Он полностью его. Вот только Юнги не принадлежит ему, от этого больно, но сейчас он об этом не думает. Сейчас, на каменистом берегу, и на всю следующую ночь, он заберет его себе. — На эту ночь, — тихо выдыхает прямо в губы, оставляя короткий поцелуй, — я присвою тебя себе, Юнги.       Мин хочет сказать, что он и так его, и не только на эту ночь, но ему не дают этого сделать, снова требовательно целуя.       Юнги настойчиво уводит младшего с пляжа, направляясь в их домик, куда заказал небольшой ужин и легкое вино. Чимин в этой атмосфере растворяется, он не думает о том, что будет завтра, ему все равно. Обо всех правильно и неправильно он подумает позже. Сейчас ему хочется просто касаться человека, который невероятно глубоко запал в сердце.       Ставшее уже привычным «хани», оседает лаской на языке с каждым новым поцелуем, в которых Пак не может себе отказать. Тянется к мужчине, чувствуя привкус дорогого вина на чужих губах. Когда Юнги приносит свежеиспеченные вафли вместе с тарелочкой меда, уровень счастья в глазах парня достигает предела. Мин, кажется, готов купить ему целую пасеку ради этого счастливого взгляда. — Не думаю, что мед теперь будет у меня ассоциироваться с чем-то кроме тебя, — Юнги тихо смеется, наблюдая за тем, как Чимин обильно выливает мед на десерт. — Еще бы, моим парфюмом пропитались даже твои вещи, — улыбается с долей хитрости, явно наслаждаясь этим фактом. — Просто когда я покупал его тебе, купил и себе. Иногда я разбрызгиваю его по квартире, — пожимает плечами, будто не понимая, что вгоняет этими словами в ступор. — Зачем? — Чимин удивленно расширяет глаза, слизывая с губ каплю текучего меда. — Потому что мне нравится думать, что ты рядом, хани.       Тихий смех, счастливый и мелодичный, Юнги искренне наслаждается. Наверное, впервые с такой искренностью наслаждается человеком, который находится рядом с ним и просто доверяет. Он не сводит с младшего взгляд, сидя за небольшим столиком на веранде. Ветра почти нет, и находиться на улице вполне комфортно. Чимин все еще в его кофте, под которой тонкая рубашка. Он аккуратно, но с аппетитом ест любимый десерт, пачкая медом полные губы, и старший сглатывает. Он уже видел такую картину, но сейчас это манит сильнее, потому что сейчас можно не только смотреть. Юркий язычок постоянно слизывает сладость, привлекая этим старшего еще больше. Как же ему хочется этот мед слизать.       Долго отказывать себе не получается, и как только парень отвлекается, чтобы найти салфетку, Юнги тянет его к себе, заставляя встать с места. Чимин немного удивлен, послушно садясь на чужие колени, куда его настойчиво потянули. Мин пальцами удерживает чужое лицо за подбородок и медленно скользит языком по сладким губам. Он никогда особо мед не любил, но, кажется, теперь он его фанат. Чимин от чужих действий только улыбается, понимая, что от него хотели, и обвивает руками крепкую шею, позволяя наслаждаться собой.       Горячий язык мягко обводит его губы, Юнги втягивает нижнюю, слегка посасывая, от чего Пак моментально становится ватным в его руках. Чужие пальцы слегка давят на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, и поцелуй перетекает в медленный и глубокий. Такой, от которого низ живота тяжелеет, в голове туман появляется, а тело само к любимым рукам льнет. Чимин слегка ерзает на коленях старшего, пытаясь быть ближе, и легко касается своим языком его, сплетая в горячей ласке, добавляя настойчивости.       Пак в этих руках плавится, как шоколад на солнце, потому что в каждом движении крепких ладоней чувствуется, насколько он желанен. Смущения не остается ни капли, лишь желание быть ближе, сквозь слои одежды, кожа к коже. Чимин разрывает поцелуй, смотря на мужчину горящими глазами, и поднимается с его колен. Берет за руку, растягивая губы в хитрой улыбке, и ведет за собой в ванную комнату. Они весь день ходили, ему хочется в душ, но Юнги от себя не хочется отпускать и на секунду. Мину уже все равно, куда его приведут, главное, чтобы это был Чимин. — Хочу в душ, — Пак тихо смеется, расстегивая кофту, и скидывает ее на пол, начиная медленно расстегивать рубашку. — Составишь компанию? — Глупые вопросы, хани, — выдыхает, видя, как младшего снова слегка дергает на обращении.       Он не сводит взгляд с черных глаз, расстегивая одну пуговицу за другой, открывая полный доступ к стройному подтянутому телу. Рубашка падает на пол ненужной тряпкой, а Юнги продолжает смотреть. Ладони горят от желания прикоснуться, но он мучает себя и дразнит младшего, которому прикосновений к себе хочется так же сильно. Член в штанах становится все тверже, Мин почти испытывает дискомфорт, но это приносит какое-то странное удовольствие. — Помоги мне, — блядская улыбка трогает розовые губы, а мед в глазах сгущается от накатывающего возбуждения. — Какой ты несамостоятельный, — усмехается, резко дергая к себе за пояс штанов, и снова целует. В этот раз жадно и настойчиво, не сдерживая желание, которое коснулось каждого нерва.       Чимин стонет в поцелуй, когда на его бедрах сжимаются длинные пальцы. Юнги слегка подталкивает его назад и приподнимает, усаживая на небольшой столик. Младший разводит колени в стороны, позволяя мужчине стать между своих ног, и податливо выгибается. — Эй, хани, — выдыхает горячо, обжигая ухо младшего, а тот тихо скулит, вжимаясь своим пахом в его бедра. — Так сладко реагируешь. По телефону было также? — Хуже, — сглатывает, тяжело дыша, и легко трется возбуждением о чужой пах, — Я не мог прикоснуться к тебе. Твой голос сводит с ума, Юнги, он такой невероятный. — Ты весь сводишь меня с ума, — низко произносит с легким хрипом, чувствуя, как парня в его руках пронимает мелкая дрожь. — А то, какой ты отзывчивый — добивает. Меня ломает, Чимин-а, так сильно ломает от тебя.       Собственное имя электричеством проходит через все тело, заставляя возбужденно всхлипнуть. Юнги расстегивает ширинку на штанах младшего, избавляя его от лишней ткани резкими движениями. Белье снято вместе с одеждой, и Мин скользит взглядом по желанному телу. Он сглатывает и сдавленно стонет, видя, как с головки по члену течет капля смазки. Его мальчик такой мокрый для него. — Нравится? — Чимин тихо хмыкает, видя, куда устремлен его голодный взгляд. — Я сейчас кончу, — севшим голосом произносит, проводя ладонями по внутренней стороне бедер младшего.       Чимин тянется к нему снова, требовательно целуя, и скидывает с его плеч рубашку. Следом к его вещам отправляется футболка старшего, Пак наконец прижимается к мужчине, ощущая такой необходимый контакт. Тело снова бьет мелкая дрожь, а пальцы вплетаются в черные волосы. Как давно ему не было настолько хорошо, и дело далеко не только в умениях партнера. Он уверен, с Юнги было бы хорошо в любом случае, просто потому, что ведет от одного взгляда, бархатного голоса и сбитого дыхания. Ведет так сильно, что член болезненно пульсирует от возбуждения, истекая естественной смазкой.       Юнги не может больше оттягивать, он полностью избавляет себя от одежды, подхватывая парня на руки, и заходит за стеклянную перегородку душевой. Теплая вода сразу приятно обволакивает тело, касаясь его упругими струями. Мин обвивает чужую талию, зачесывая мокрые пепельные пряди Чимина назад, и легко проводит языком между разомкнутых губ. Пак обхватывает кончик чужого языка, легко усмехаясь, и втягивает, слегка посасывая в приятной ласке. Старший сам толкается глубже, целуя горячо и тягуче, ладонями скользя по мокрому телу, останавливаясь на упругих ягодицах, и сжимает.       У Чимина колени подгибаются от ощущения крепких пальцев на заднице. Член старшего весьма однозначно упирается в его пах, дразня случайными прикосновениями. — Смазки нет, — произносит сквозь стон, когда Мин проводит языком по влажной коже на шее. — Кажется, я уже говорил, как растяну тебя, хани, — усмехается, сжимая зубами чувствительную область над ключицей, от чего Чимин довольно всхлипывает, силясь сдержать стон. От чужих слов волна возбуждения проходится по каждому сантиметру и так разморенного лаской тела. Даже мысль о том, чтобы почувствовать язык Юнги в себе, приближает его к оргазму. — Боги, я боялся, что ты шутишь, — тихо скулит, когда старший проводит пальцами между упругих половинок, распаляя только сильнее. — Так хотел мой язык, хани? — хмыкает довольно, поворачивая младшего спиной к себе, заставляя упереться руками в стеклянную запотевшую стенку. — Да, — кивает, прижимаясь к холодному стеклу грудью, не испытывая и капли смущения. В голове лишь мысль о том, как ему будет невероятно хорошо. — Я кончил себе на живот, мечтая о том, как ты будешь вылизывать меня.       Юнги на чужие слова только низко рыкнул, оставляя на притягательной заднице звонкий шлепок, и присел перед парнем. Проводит ладонями по ногам, прося расставить сильнее, и сжимает упругие ягодицы, разводя в стороны. Хватает пары секунд, чтобы насладиться видом пульсирующего от возбуждения колечка мышц перед тем, как коснуться чувствительного места языком.       Чимина пробивает на громкий стон от сводящей с ума ласки. Он чувствует, как старший касается его входа, горячо лижет и пальцами сильнее тянет в стороны края тугой дырочки. У парня ноги сводит от удовольствия, а член дергается от каждого нового прикосновения. Он сильнее выгибается, открывая себя полностью, и скулит от накрывающих с головой ощущений.       Мина развозит от развратных стонов, хочется еще больше, хочется утопить в наслаждении своего мальчика. Он целует чувствительную кожу и легко толкается языком внутрь, заставляя Чимина снова протяжно застонать. Мышцы легко поддаются его действиям, расслабляясь и пропуская горячий язык глубже, позволяя ласкать мягкие стенки внутри. Младший кусает губы в кровь от наслаждения, не прекращая стонать на радость своего мучителя.       Пак чувствует, как мужчина с каждым движением трахает его быстрее и глубже, насколько это возможно. Этого чертовски мало, дразнящее удовольствие, намеки на чувство наполненности, которого хочется до звезд в глазах. Его взгляд плывет, когда Юнги отрывается на несколько секунд от влажной дырочки и медленно проникает в него пальцем, снова принимаясь вылизывать. Он давит внутри на податливые стенки, растягивая сильнее, а второй рукой касается истекающего смазкой члена.       Чимин тает в его руках, его ломает от всего того удовольствия, которое ему дарит старший. Он чувствует, как его растягивают, как добавляется второй палец, создавая приятное давление, и как ладонь касается его члена. Он толкается в чужую руку, кусая припухшие губы, и старается глубже насадиться на язык и пальцы. Юнги немного отстраняется, оставляя укус на ягодице, и подушечками пальцев давит на простату, начиная слегка массировать. Младший скулит, срываясь на блядский стон от этих ощущений. Мин с удовлетворением чувствует, как напрягается в его ладони возбужденный член. — Ты же хочешь кончить, хани? — усмехается, снова надавливая на чувствительную точку, проникая в парня третьим пальцем. — Да, боги… очень хочу, — опирается лбом о прохладное стекло, сжимая пальцы в себе, снова ощущая на растянутом входе юркий язык. — Юнги… пальцы, — всхлипывает, заводя свою руку за спину, стараясь убрать чужую ладонь. — Хочешь без них? — усмехается, сразу улавливая чужое желание. — Да, — кивает несколько раз, едва стоя на ногах, — хочу кончить только от того, что ты трахаешь меня языком.       Юнги несколько раз просить не нужно, он аккуратно вынимает пальцы, сразу толкаясь в растянутую дырочку языком, сжимая свободной рукой ягодицу. Второй он ласкает подрагивающий член, чувствуя, как тот пульсирует в его ладони. Он пальцем давит на уздечку, мягко лаская, и чувствует, как тело младшего напрягается. У Чимина перед глазами картинка плывет, удовольствие концентрируется в голове, нарастая, и взрывается ярким фейерверком. Оргазм накрывает его внезапно, сильно, но все еще недостаточно. Сперма толчками вытекает из головки, разводами стекая по его члену и бледным пальцам Юнги. Он кончил, но возбуждение не отпустило ни на грамм. Ноги предательски дрожат от оргазма, как и все тело, что бьет мелкая дрожь. Он почти готов опуститься на пол, но его прижимают к себе крепкие руки, а между ягодицами проскальзывает горячий твердый член. — Сможешь простоять еще? Хани, я двинусь, если не войду в тебя сейчас, — горячо выдыхает на ухо, полностью прижимая парня к стеклу, обвивая его тело руками. — Просто держи меня, — хрипло произносит, заводя руку за спину, и без лишних слов направляет в себя чужой член. — Мой… черт, какой же ты невероятный, — Юнги толкается сразу, входя до основания, и прижимает Чимина к себе, чувствуя, как у того слабеют ноги.       Проходит несколько секунд, за которые младший плотно становится на пол и сам толкается бедрами назад. Его распирает изнутри, так идеально и хорошо, он так заполнен и так давно не чувствовал в себе настоящий член. Ни одна игрушка не сравнится с этим, и еще долго никто не сравнится с Юнги. Потому что от чужой жадности у Чимина слезы выступают на глазах, потому что хорошо до головокружения, слабых коленок и громких стонов. Потому что то, как Мин украшает его шею засосами, стоит всего, через что он пройдет потом. У него кожа горит от контакта с мужчиной, его уносит на эмоциональном уровне, он берет от этого человека все, что только может взять.       Юнги двигается глубоко и быстро, вбиваясь в желанное тело. Он сжимает до синяков тонкую талию, легко царапает кожу внизу живота и поднимает ладони выше, сжимая между пальцев чувствительные соски. Чувствует, насколько Чимин его и для него. Открытый, желанный, податливый, как пластилин, его мало с каждым прикосновением и толчком. Внутри него так хорошо и правильно, так тесно и горячо. Юнги не сдерживает низкие стоны, осыпая тонкую шею поцелуями и укусами, слизывая сладость любимой кожи.       Чимин вплетает пальцы в черные мокрые пряди, сжимая их у корней, и тянется за поцелуем. Желанное ему дают с огромным удовольствием, сминая искусанные губы. Юнги увеличивает темп, с каждым сильным толчком попадая точно по простате, сжимая округлые бедра, и буквально натягивает младшего на свой член, толкаясь языком в приоткрытый рот.       Оргазм накрывает практически одновременно. Чимин кончает первым, обильно пачкая стекло спермой, и сильно сжимает в себе Мина, который кончает следом, заставляя младшего почувствовать тепло внутри. Юнги готов делать что угодно, лишь бы всегда видеть и слышать, как невероятно красиво кончает Чимин. Он не выходит из него и не отпускает еще несколько минут, осыпая шею и плечи ленивыми ласковыми поцелуями. — Донести тебя до кровати? — спрашивает с тихим смехом, чувствуя, как Пак расслабляется в его руках. — Был бы очень благодарен, — кивает, медленно моргая, и недовольно хнычет, когда Юнги выходит из него. У них уходит некоторое время, чтобы смыть с себя все и дойти до кровати.       Чимин расслабленно лежит на крепкой груди старшего, кончиком носа проводя по ключице, и оставляет ласковый поцелуй. У него в голове столько вопросов после этого секса, что голова буквально гудит. Разве тот, кто послезавтра женится, может так жадно брать кого-то другого?       Может так целовать, так смотреть и так прикасаться? Чимин хочет думать, что нет. Хочет думать, что тоже оставит свой след в душе этого мужчины. Момент для того, чтобы поговорить — идеальный, но он боится. Внутри почему-то не умирает надежда на что-то, она греет сердце, не дает ему замерзнуть и расколоться, но Пак не понимает, к чему это. Совесть не возвращалась, открыток из отпуска не присылала, и парень понятия не имеет, где ее искать. Потому что совестно должно быть, но ему почему-то нет. — Чимин, — тихо зовет старший и, когда Чимин приподнимает голову, ласково целует, — ты лучшее, что есть в моей жизни, — произносит на выдохе, нежно проводя костяшками пальцев по теплой щеке. — Мой хани.       И как тут не надеяться? У Пака внутри снова рой проклятых бабочек и стук сердца, кажется, где-то в горле. Он перекидывает ногу через Мина, перемещаясь на его бедра, и сам целует, чувствуя, как длинные пальцы зарываются в его волосы. — Да, Юнги, — тихо выдыхает, делая плавное движение бедрами на чужом паху, — ты тоже занял особенное место в моей жизни. Очень особенное.       Чимин тонет в нем практически до рассвета, наслаждаясь тем, что без остатка принадлежит сегодня тому, кого полюбил. Его тело — холст, который Мин, словно талантливый художник, расписывает в своем стиле. Все укусы, засосы и следы горячих рук не сойдут несколько дней, неся с собой боль и сладость одновременно. На теле Мина он не оставляет ни одного, понимая, что не ему на нем рисовать свою любовь. Но это потом, в темноте ночи он просто любит, пока ему это позволено.

***

      Утром Чимин ожидаемо просыпается один. У Юнги был ранний рейс в Сеул, и Пак рад, что он не проспал. У самого приятно ломит все тело, и он явно не выспался, но ему нужно собирать себя в кучу. Тэхён приедет после обеда, чтобы Паку не было так тяжело избегать Мина. Тот решил, что вернется только завтра утром, перед свадьбой.       Весь день парень чувствовал себя на удивление нормально. Он активно помогал декораторам, собирал букеты, оформлял арку и стулья, даже зашел на кухню помочь поварам. Ездил в торговый центр по парочке поручений и в целом очень активно чем-то себя занимал, тем, что приносило хотя бы каплю удовольствия. Тэхён немного опоздал, приехав в итоге ближе к вечеру, забрав с собой Чимина для перевозки торта от кондитера, занимая его еще на какое-то время.       Прорвало его уже поздно вечером, когда Тэхён спросил его простое: «как у вас с Юнги?». Он не плакал, нет, просто как-то накрыло осознание, что никаких «вас» нет, а тем более с Юнги. Что он поехал встречать свою невесту и завтра у него на самом деле свадьба. Что его теперь нужно игнорировать и желательно даже не смотреть. Найти бы еще водолазку с горлом, чтобы не было никаких вопросов. Потому что у Чимина на теле нет живого места, и увидев это, у Кима полностью сложились все ответы на вопросы. Было явно очень хорошо, а будет весьма дерьмово.       Юнги даже не перенес свои вещи, и чтобы не дергать друга еще сильнее, это сделал Тэхён, узнав, в каком домике тот будет размещен с Соён. Чимину на пустой шкаф смотреть было совсем тоскливо, хотя там и до этого вещей не особо много было. Пока Ким переносил вещи, парень сменил постельное белье, а сам переселился в другую комнату, чтобы не травить душу. Ему все до сих пор казалось нелепым. Ну разве бывает, чтобы так все не вовремя? Неужели можно найти подходящего человека и настолько поздно? — Ты точно будешь в порядке? — Тэ смотрит на друга, который лежит головой на его коленях и делает вид, что смотрит сериал на ноутбуке. — Точно, — кивает, прикрывая глаза, когда чужие пальцы начинают прочесывать пряди волос. — Ты придумал, как обворожить Чонгука, м? — А оно надо? — он поджимает губы, тихо вздохнув. — Он же друг Юнги. А вдруг что-то получится? Все время у тебя перед глазами маячить будет. — Перестань, — поворачивает немного голову, больно кусая парня чуть выше колена. — Чонгук производит впечатление хорошего парня, открытый и общительный, еще и красавчик. Тебе точно стоит попробовать. Я буду только рад, если у вас что-то получится. Не Юнги же будет с тобой встречаться, — имя горечью оседает на языке, неся с собой легкую боль. Сердце все так же с ума сходит, а от воспоминаний о прошлой ночи все внутри переворачивается.       Если простое влечение выливается у Мина вот так, то насколько же сносит его любовь. Чимин хотел бы это знать, но пора перестать мечтать.       Не смотреть на Юнги было… сложно. Именно поэтому Чимин старался вообще не появляться у него на глазах. Единственный раз, когда они увиделись до свадьбы — когда Соён и ее родители пришли посмотреть украшение зала и места регистрации. Девушка была искренне рада тому, как все получилось, благодарила Чимина и Юнги заодно. Пак не ответил даже на приветствие Мина, потому что так проще. Проще сделать вид, что никогда и ничего, кроме этой свадьбы, их не связывало и с сегодняшнего дня общего у них нет.       Сам Мин этого тотального игнорирования не понимал, но его постоянно отвлекали. Выловить Пака просто не было времени, а потом тот и вовсе пропал, оставляя в поле зрения только Тэхёна. Непонимание росло все больше, и так же медленно угасало настроение. Гостей к нужному времени с ним тоже пошел встречать именно Ким, пока Чимин, как выяснилось, крутился на кухне. Тот на самом деле просто прятался от этих пронзительных черных глаз. Ему хотелось кричать о своем непонимании того, что Юнги от него хочет. Зачем так пристально ищет? Зачем постоянно спрашивает у Тэхёна что-то о нем? Почему смотрит с таким непониманием и растерянностью в глазах? Вопросов миллион, как всегда бывает с этим человеком, но если раньше задавать их было страшно, теперь — поздно.       Перед церемонией Чимин говорит другу, что уедет ночью, как только все уснут. Извиняется за то, что оставит утреннюю работу на него одного, но Ким все понимает. — Она красивая, — тихо произносит Чимин с дрожью в голосе, смотря на гостей, журналистов и на человека, в которого по уши влюблен. И который женится, стоя перед красивой аркой, которую собирал сам Чимин. — Они очень хорошо смотрятся вместе. — Ты как? — мягко проводит рукой по спине, что обтянута мягкой черной водолазкой. — У меня на бедрах следы от его пальцев, — усмехается, поджимая губы. — Меня совершенно не мучает совесть. Но мне больно. — Уверен, что не хочешь уехать раньше? — Уверен. Не хочу лишней драмы. Да и твоя забота это Гук. Вы, кстати, познакомились? — поворачивается к другу, стараясь отвлечься хоть чем-то. — О, да, — Ким тихо смеется, уверенно кивая. — Я налетел на него с лестницы, когда споткнулся. Лучшее знакомство. — Это называется судьба, — Пак искренне улыбается, позволяя себе даже тихий смех. — Он очень мне помог с переносом стульев на улицу. Так что думаю утащить его ночью прогуляться по пляжу. — Прекрасная идея.       Ведущий заканчивает речь, а Юнги аккуратно надевает кольцо на тонкий палец девушки, которая стоит перед ним. Кольцо, которое сам Чимин выбирал. Младший уверен, что в более абсурдном положении он в жизни не был. На поцелуй организатор не смотрит, прикрывая глаза, а вот Тэхён взгляда не отводит. Именно поэтому с места, где они стоят, он более чем прекрасно видит палец, которым мужчина закрыл губы девушки. Этого не видно для камер, как и для родственников и друзей, наблюдающих за этим. — Они не целовались, — сразу тихо произносит, легко толкнув друга в бок локтем. — Он накрыл ее губы большим пальцем, так, чтобы для других этого было не видно. — И что? — Чимин легко пожимает плечами, не имея желания анализировать этот факт. Он устал, просто устал думать уже. — Странно это. — Возможно.       Юнги пытался поймать хотя бы взгляд Чимина, добиться от него хоть доли внимания, но тот будто никогда его не знал. Весь этот день камнем висит на душе. Он все списывал на родителей, камеры, журналистов. Был уверен, что к позднему вечеру, когда пресса покинет мероприятие, родители уйдут отдыхать и останутся лишь друзья, ситуация изменится. Не изменилась. Пак все также сбегал, стоило Мину только посмотреть в его сторону, это неприятным чувством скребло внутри, но мужчина не спешил делать выводы. Он просто хотел поговорить.       Чонгук с удовольствием согласился на предложение Тэхёна по поводу ночной прогулки, поэтому Юнги был уверен, что Чимин в домике останется один. Соён со слегка пьяной улыбкой почти висела на Хёрин, и обе девушки были более чем довольны тем, что Мин не собирается им мешать. Ему пришлось ждать еще около получаса, после того, как все разошлись, чтобы между домиков не ходило ненужных свидетелей. Как только территория полностью опустела, он оставил Соён вместе с ее девушкой, тенью сбегая в уже знакомый домик, что находился дальше всех.       Он аккуратно заходит в дом, дверь которого, к его счастью, не заперта. Он успевает только дойти до коридора, в котором расположены комнаты, как дверь в одну из них открывается. Перед ним полностью собранный Чимин с сумкой в руке и удивленным взглядом. — Ты куда-то идешь? — настороженно спрашивает Юнги, останавливаясь в коридоре так, чтобы преградить путь. — Да, мне нужно на самолет, — безразличие в голосе обдает ледяной водой. Мин окончательно ничего не понимает. — Самолет? Хани, что происходит?       Прозвище как болезненный удар, слишком родным оно стало, и слишком многое он в него заложил. — Ничего. Мне пора. Поздравляю со свадьбой, Юнги. — Стоп, — он обхватывает его талию, когда Чимин собирался обойти его, — ты никуда не идешь. Нам нужно поговорить. — Нам не о чем говорить. Юнги, я опоздаю на рейс, отпусти меня, — из последних сил старается держать маску безразличия и немного раздражается, не понимая, что за концерт происходит. — Рейсы до Сеула тут чаще, чем автобус от твоего дома, — сильнее сжимает талию пальцами, забирает из ослабевших рук сумку и аккуратно прижимает к себе. — Что тебе нужно? — Что мне нужно? Хани, ты меня игнорируешь, причем в упор, настойчиво. Бегаешь от меня весь день, даже когда ушли пресса и родители. Ты даже не сказал, что улетаешь. — Не понимаю, что тебя не устраивает, все явно так, как и должно быть. А теперь я еще раз прошу: отпусти меня, — он начинает тихо закипать, потому что в голове чужие действия с логикой совсем не вяжутся. — Я тебя не понимаю, — выдыхает, поворачивая его лицо к себе за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Хани, что тебя укусило, пока меня не было? — оттягивает ворот черной водолазки, смотря в медовые глаза. — Прячешь мои метки и будешь делать вид, что ничего не было? Тебе не кажется, что это некрасиво как минимум?       Тишину домика разрезает звук пощечины, которую Юнги совершенно не ожидал. Ему обожгло щеку так внезапно, что он даже не сразу понял, что произошло. Чимин смотрел на него немного со злостью, но больше обиженно и как-то слишком расстроено. — Некрасиво? Юнги, некрасиво? — толкает в грудь, поддаваясь закипающим эмоциям. — А знаки внимания к организатору собственной свадьбы красиво? А флиртовать с организатором собственной свадьбы красиво? А трахать своего организатора за день до собственной свадьбы красиво, Юнги? Я в жизни не опускался до уровня любовника, я никому и никогда не позволял себя так унижать. Я хотел сохранить свое достоинство и хотя бы уйти красиво, но ты приходишь сюда так, будто ничего между вчера и сегодня не изменилось. Я прячу твои метки, потому что ты женат, черт возьми! Потому что мне больно, ведь я влюбился, как школьник!       Мина будто окатывает ледяной водой, а сверху бьет резкое осознание собственной невероятной глупости. Это самый нелепый, идиотский и при этом серьезный прокол в его жизни. Он не сказал. Черт, он же не сказал Чимину, что на самом деле несла в себе его свадьба. Пак снова пытается вырваться, но Юнги буквально поднимает его на руки, занося в комнату, и закрывает ту на замок. Он чувствует невероятный груз вины за то, что неосознанно делал больно тому, кого пытался сделать самым счастливым. — Чимин-а, — выдыхает, смотря в медовые глаза, в которых еще секунда и появятся слезы. — Мой хороший, послушай меня, — он аккуратно держит лицо младшего в своих ладонях, поглаживая щеки большими пальцами. — Я влюблен в тебя, влюблен, как подросток, как влюбляются в книгах и фильмах. Я с ума от тебя сходил уже после пары встреч, я с мыслями о тебе просыпался и засыпал. Меня вело от тебя при каждой встрече, и я физически ощущал потребность тебя коснуться. Я скучал, стоило нам не видеться хотя бы день, и мне хотелось быть рядом постоянно, — он аккуратно целует в приоткрывшиеся губы, когда парень хочет что-то сказать. — Дослушай. За всей этой эйфорией я забыл сказать тебе главное: эта свадьба — фальшивка. Поначалу я не имел права тебе говорить, ты не был приближенным человеком. Все мои близкие знали о том, к чему это все, и из моей головы просто вылетело то, что ты не знаешь. Ты так вписался в мою жизнь, что я просто не подумал тебе сказать. Не знаю, как это объяснить, просто жил с уверенностью, что знают все те, кому нужно. Соён мне как сестра, наши семьи всегда дружили, и сейчас этот брак нужен для бизнеса. Не больше, хани. — Но… — Чимин растерянно смотрит на Юнги, пытаясь уложить то, что сейчас услышал. — Как… как же… ты так старался сделать эту свадьбу. — Да, ради Соён. Она — актриса, скоро крупные съемки. На меня общественности в большинстве своем плевать, а Соён — медийная личность. Я просто хотел, чтобы было меньше сплетен, чтобы ее не сравнивали с товаром и не выливали негатив. Поэтому я хотел полноценную свадьбу для картинки и как повод хорошо провести время. А через год разведемся, мол, спутали привязанность с любовью, есть с чем сравнивать, друзьями лучше, и все в этом духе.       Чимин буквально падает на кровать, смотря на Мина снизу вверх. Мужчина ласково улыбается, вплетая пальцы в пепельные волосы, когда младший упирается лбом в его живот. — А если понравится? — тихо произносит, кусая губы. — Если она тебе понравится? А мне что предлагаешь с этой информацией делать? Дальше любовником быть? Юнги, я так не смогу… — Нет, — тянет за мягкие пряди, заставляя поднять голову. — Ничего между мной и Соён не было и быть не может. Хёрин, та, что была подружкой — это её девушка. Они встречаются довольно давно и, насколько я знаю, после этого фарса планируют расписаться во Франции. От меня требуется только провести месяц в нашем якобы общем доме. Приезжать иногда, возможно, ночевать периодически. Там будет Хёрин жить вместе с Соён. А через месяц они обе погрязнут в съемках, лишь малая часть которых проходит в Сеуле. Хани, — ладонь ласково скользит по теплой щеке, — я не предлагаю быть любовником, я предлагаю тебе полноценные отношения. Они возможны даже в этой ситуации.       Эмоциональный фон Чимина катается на американских горках, и ему это не то чтобы сильно нравится. Сердце колотится, как ненормальное, снова. Огонек той самой надежды сейчас полыхает, как пожар, сжигая абсолютно все сомнения. Он не может упустить Юнги, только не его. Если быть честным с самим собой, он бы и до любовника опустился, потому что он в Мина по самую макушку. — Ты ужасный дурак, Мин Юнги, — тихо выдыхает, обнимая чужие бедра, и прижимается к животу, не сдерживая улыбку. — Но ты влюблен в меня, как школьник, — тихо смеется, легко потянув парня к себе, заставляя встать. — Но я влюблен в тебя, как школьник, — кивает, улыбаясь, и обвивает шею старшего руками, легко выдыхая на приоткрытые губы. — Все это время думал, почему так несправедливо, что я встретил тебя не в то время и не в том месте. — А оказалось, что время идеальное, — тихо хмыкает, крепко прижимая к себе. — Прости еще раз, прошу. — У тебя есть целая брачная ночь, чтобы загладить свою вину, — довольно улыбается, проводя кончиком языка по губам старшего. — О, не волнуйся, я очень постараюсь, — он затягивает младшего в мягкий поцелуй, прижимая его к себе, не скрывая собственную жадность. Все же мама была права — эта свадьба сделала его счастливым.