Пластинки

Все ненастные события закончились. Вампиризм, невинные смерти, псевдо-смерть Сайгику.. Но у Тэтте осталось призрачное ощущение вины. Перед собой, за то, что он пренебрёг заданием, отдав всего себя чувствам, а не долгу и справедливости, но это возвышающие отношение к справедливости выедает его изнутри, так как сердце приказывало найти Сайгику, а он чувствует вину за спасение самого дорогого. Противоречивые чувства как будто его уничтожат, в чём Суэхиро и не сомневается. Глубокая ночь, вокруг Тэтте лишь мрак, освещаемый редкими вспышками грозы из незашторенного окна и слабой настольной лампы. Он сидит на кухне за столом, позади него дверь в комнату уже должно быть спящего напарника, справа распахнутая дверь в его комнату. Одеяло свисает с кровати, неаккуратно развалившись на полу. Хотелось бы и Тэтте сейчас так полежать, на холодной плитке под босыми ногами, но это как-то слишком по-детски и ещё больше вгоняет в тоску, а не отрезвляет. На потрёпанном временем столе стоит кружка с остывающим чёрным чаем, к которому так и не прикоснулись после заварки. На голове большие чёрные наушники с облезшей тканью на динамиках и когда-то отломанным кусочком. В них играет какая-то колыбельная с успокаивающими звуками природы, что сейчас только раздражают, но Тэтте не скидывает их с себя, потому что слушать грозу и дождь не хочется, от слова совсем, они лишь нагоняют чувство безысходности. Уже появившиеся новости оставляют желать лучшего, ведь обычным, да и не только, людям сложно пережить резкие изменения в мире, а последствия, с огромным количеством аварий, напоминают ситуацию, когда дракон окутал туманом всю Японию. Бессонница накатывает с новой силой, заставляя глаза держаться открытыми. Суэхиро укладывает голову щекой на стол, не обращая внимание на неудобства от крупных наушников, он прикрывает веки в надежде на отчаянно нужный сон. Но все сновидения или хотя бы бездна расслабления не приходят и через минуту и через пять, и десять. Тэтте тупо пялится в стену, прожигая там дыру и стараясь отогнать непрошенные мысли о всех происшествиях и его неразобранных чувствах и эмоциях. Суэхиро не сразу понимает, что к нему подошли сзади, но немое присутствие проявляется рукой на плече, заставляя его вздрогнуть. Тэтте тут же снимает с себя наушники и поворачивает голову к сонному неопрятному Сайгику. —Прости, я разбудил тебя?—поворачиваясь уже всем телом к напарнику, шепчет Суэхиро, дабы не оглушить его в нагнетающей тишине. —Не разбудил, просто окно было плохо закрыто, продуло. Почему ты не спишь?—коротко и ясно разъясняет незрячий, стараясь побыстрее узнать важную информацию. —Просто не спится, бывает, —Тэтте закусывает губу, ему хочется рассказать кому-то о своём состоянии, но нагружать Сайгику, который итак отхватил по полной, вовсе не хочется. —Ты мне врёшь, я ни разу не замечал тебя на кухне в столь позднее время, —в точку, как обычно, хотя с Суэхиро распознание по сердцебиению не работает, оно всегда спокойно, но сейчас взволнованно трепещет, бьясь о грудную клетку. —Бессоница скоро пройдёт, иди спать. Тебе нужно восстанавливать энергию. Но Дзёно будто игнорирует просьбы напарника, принюхиваясь, прислушиваясь и вынося вердикт: —Твой чай остыл, —он приподнял кружку, дабы понять сколько там осталось жидкости.—До сих пор полная кружка. Ты пытался заснуть на столе, а судя по скрипу двери, даже не потрудился встать. Ты никогда не относился так пренебрежительно к вещам,—Сайгику выдыхает, слегка сжимая плечо напарника и теребя пальцами ткань футболки —А ты никогда так мною не интересовался. А теперь прошу, иди спать, я не хочу, чтобы твоё здоровье покачнулось из-за меня, —Тэтте искренне беспокоится, не только потому что его проблемы — это лишь его проблемы, а так же из-за повреждённого организма Дзёно. Сайгику цокает языком и тянет напарника за плечо, безмолвно прося встать. Суэхиро выполняет его немую просьбу, поднимаясь с места и откладывая наушники подальше. Он устремляет свой взгляд на напряжённое лицо с поджатыми губами напротив, но стоит ему сосредоточиться, как Дзёно тянет его в сторону своей спальни. В полной тишине, они быстро приближаются к комнате. Сайгику сразу же отходит в дальний угол, оставляя Тэтте в проходе и непонимание. До Суэхиро не доходит, зачем Дзёно, только что раскрытый от ткани, граммофон, но этот предмет он отчётливо помнит. Командир разгребал какие-то старые ящики, в одном из них он и нашёл этот граммофон. Первым его предложением было отдать его Теруко, но она отказалась от шипящей установки, сказав, что можно поставить в общей комнате. Вторым кандидатом должен был стать один Суэхиро, но вместе с ним как раз пришёл и Сайгику. Дзёно помнил какой внутренний восторг сердца напарника он услышал, но дабы не слышать раздражающий звук от пластинок и старинные песни, не подходящие под его вкус тогда, он сказал, что возьмёт граммофон себе. Сейчас Сайгику не имеет ничего против шипящих виниловых пластинок, лишь бы Тэтте наконец был рад. Незрячий шарит руками по подоконнику, отодвигая штору. Вскоре он нащупывает шуршащую бумагу, в которую завёрнуты пластинки, и поднимает их, складывая на помятую простыню. —Проходи, —наконец обращается к Тэтте, так и застывшему в проходе. Он повинуется и неуверенно шагает в комнату, останавливаясь перед кроватью и рассматривая пластинки. —Я думал, что ты уже это выбросил, —садясь на край мебели и беря в руки пластинку в бумажной потасканой упаковке с черно-белым изображением пейзажа и стёртым названием, отстранённо произносит Суэхиро. —Просто выбери одну и включим, —отвечает Сайгику, что кажется слишком равнодушным. Однако это совсем не так, он обеспокоен состоянием напарника, который будто бы медленно выпадает из привычной жизни. Тэтте выбирает пластинку британского певца Стинга "Shape of my heart" и, подходя к проигрывателю, укладывает её. Он взял эту песню, ведь знает её спокойное звучание, которое никогда не являлось для него раздражителем. Суэхиро заводит граммофон ручкой с боку, давая напарнику услышать свой выбор песни. —Хоть в музыке у тебя вкус есть, —усмехается Сайгику и убирает пластинки на подоконник, вновь зашторивая окно. Тэтте кивает и садится на кровать по-турецки, наслаждаясь непривычно умиротворяющей, в компании Дзёно, атмосферой. Но его самокопания находят его и здесь, а присутствие незрячего напоминает о вине. —Не надейся отделаться одной лишь песенкой, —Сайгику резко прерывает гармоничную обстановку с благоговейной музыкой, тут же продолжая.—Я хочу узнать, что с тобой случилось и..помочь тебе, Тэтте-сан. Вырванный из раздумий Суэхиро озадачено смотрит на напарника, но спустя мгновение, опомнившись, говорит: —Не думаю, что ты мне поможешь. Да и твои порывы заставляют усомниться в бескорыстии твоих действий. Я работаю с тобой долго и несомненно доверяю тебе, но ты всегда можешь плохо подшутить, только дай тебе информацию, —конечно Тэтте думает лишь о том, что не хочет нагружать Дзёно своими проблемами, но ведь отговорка нужна. Сайгику молчит с суровым выражением лица и садится на кровать, отползая в подушки. Он явно недоволен ответом, поэтому благоразумность Суэхиро, хранившаяся где-то на задворках ума, побеждает. —Я чувствую вину за то, что хотел спасти тебя. —Лицо Дзёно искажается в удивление, а Тэтте лишь продолжает с тяжёлым вздохом, ведь если начал, то доведи дело до конца.—Но я чувствую себя странно из-за этой вины. По моим принципам, я должен был поставить жизнь на кон, лишь бы выполнить миссию. Правда получилось так, что я поставил жизнь на кон, лишь бы спасти тебя. И я жалею, но и не совсем. Я рад, что ты жив, но решение противоречит самому мне и моим устоям. И..я не знаю, как объяснить мои чувства. Тэтте переводит взгляд на Сайгику, лицо которого не выражает ни одной эмоции. Суэхиро уже ожидает очередных насмешек о его глупости и безрассудстве. К счастью, ожидания не оправдываются, когда незрячий хлопает рядом с собой, призывая подползти. Только оказавшись рядом с ним, Тэтте ощущает тёплое дыхание на шее и тут же ласковое прикосновение носа к коже. —Что ты делаешь?—кладёт руки на плечи напарника, несильно сжимая и мягко отстраняя. Дзёно молча надавливает на его грудь руками, укладывая рядом и сам ложась. —Если ты выбрал спасти меня, значит, это правильно. Любое твоё решение будет верным, хоть это сочетание еды по цвету, хоть решение жить человеку или умереть. Ты уже сделал свой выбор, уже ничего не изменить, а о прошлом лучше никогда не беспокоится. Да и тем более всё же закончилось хорошо?—искренняя аккуратная улыбка украшает вечно ехидное лицо, безмолвно донося, что Тэтте здесь рады. —Ты прав..—Суэхиро разглядывает еле заметные ямочки на щеках напротив и взглядом обводит улыбку, сам невольно улыбаясь. —Ещё бы я был не прав. Я бы не говорил тебе то, в чём не уверен, ну кроме одного.. Тэтте заинтересованно склоняет голову, на что лишь получает усмешку, гласящую, мол "сам догадайся". Суэхиро подрагивающе выдыхает и наконец расслабляется, позволяя себе лечь поудобнее. К нему прижимается Сайгику, укладывая одну руку на его плечо, а вторую на грудь, ногу закидывая на чужие бёдра. Обычно в компании Дзёно не сильно и расслабишься, однако сейчас было что-то такое родное и тёплое в душе, а действия незрячего действуют как успокоительное, вынуждая поддаться и позволить прохладным ладоням оглаживать свою шею и впутывать изящные пальцы в спутанные волосы. Сайгику прижимается влажными губами к кадыку Тэтте и медленно проводит линию из невесомых поцелуев до его уха, заставляя Суэхиро вздрогнуть и нежно улыбнуться. Такое поведение напарника не пугает его, Дзёно ещё виниловыми пластинками заслужил беспрекословное доверие в этой ситуации. А аккуратные прикосновения к коже лишь заставляют отдаться и позволить утопить себя в наслаждение. Ласками незрячий доходит до губ, соприкасаясь своими, не глубляя, а лишь воздушно по ним проходясь. Под удивлённый выдох напарника, Тэтте укладывает ладонь на затылок Дзёно, перебирая мягкие пряди и наматывая их на палец. Незрячий оставляет лёгкие влажные отметки на подбородке, слушая умиротворённое дыхание и бархатный шёпот: —Спасибо.. —Всегда пожалуйста, Тэтте, —он нарочито долго растягивает имя возлюбленного, с тихой беззлобной усмешкой вжимаясь в его грудь. Ещё несколько минут они лежат, вслушиваясь в расслабленные дыхания друг друга, и ничто не может разрушить идиллию музыки и их неозвученных чувств. Ничего, кроме наконец нахлынувшей усталости, которой они без сопротивлений отдаются. Всё-таки Суэхиро определился, что спасти Сайгику, было самым лучшим решением из всех возможных. Даже если это было решением его сердца, а не разума.