С Днём Хоббита!

      Ханма в его квартире появляется исключительно редко. По праздникам. Правда, Кисаки нужно было догадаться раньше, что у Шуджи они каждый день.       — С Днём небоскреба!       — С Днём сексуального здоровья!       — С Днём опозданий!       — С Днём борьбы с прокрастинацией!       — Ты хоть знаешь, что это?       — Представления не имею. Так и будем стоять на пороге, Кис?       В общем, для Ханмы каждый день был особенным. Не только из-за того, что Гугл никогда не подводил и исправно выдавал тупейшие предлоги зайти к Тетте в гости, но и из-за того, что сам младший никогда его не прогонял. Хотя от его отца иногда приходилось бежать через окно, благо, что первый этаж.       На этот раз без праздника тоже не обошлось.       — С Днём Хоббита!       Попытка закрыть дверь была предвращена чужим ботинком, возникшим на пороге.       — Я притащил чипсы и колу, — известил гость, выставляя продукты, как щит — Да и мы, вроде как, собирались посмотреть «Горбатую гору»…       Опять же, Кисаки нужно было догадаться, что доверять выбор фильма Шуджи — это плохая идея. Он гений, но почему же тогда с Ханмой всё идет как через жопу?       В общем, чудесами кинематографа Тетта не проникся, зато старший словил на них смешинку. Времени, пока Ханма, хохоча с покрасневшего лица Кисаки, валялся на полу хватило, чтобы выбрать новый фильм. Разумеется, младший снова допустил оплошность.       «Хоббит» был бы действительно прекрасным выбором, если бы не слова, с которыми Ханма переступил порог его квартиры.       — О, так мы все же будем отмечать! — невозможное, по скромному мнению Кисаки, существо наконец успокоилось и, устроив голову на чужих коленях, с интересом уставилось на экран.       Как Ханма оказался лежащим на коленях — отдельная история. Хоть Тетта и отстаивал свои личные границы попытками скинуть голову старшего, но после того, как его бедро уверенно сжали смутился и успокоился. В какой-то момент (Ханма чуть не заработал инфаркт) рука Кисаки осторожно, даже чуть боязно, начала копошиться в мягких волосах Шуджи. Бог Смерти окончательно расслабился, полностью откидываясь на чужие колени.       Уже после десятой минуты фильма начались комментарии.       — Ого, этот Голлум на Кадзу-чана похож!       — Интересно, чем?       — Глаза такие же огромные, на рыбьи похожи       — Хм, действительно       А потом началось.       — Кис, а вот знаешь, чем ты похож на хоббитов?       — Только попробуй сказать это.       — Тем, что про дождь вы узнаете последними.       К штукам в стиле «Сам пошутил, сам посмеялся» Тетта, к счастью, уже привык. Но это не значит, что он когда-нибудь перестанет отвечать на них подушкой в лицо. Чужое гоготание это не останавливает, зато на душе становится немного легче.       — Наслаждайся возможностью постоянного роста, пока я не остановил его в пределах стенок гроба, — почти прошипел Кисаки, скорее ради того, чтобы продолжить разговор, чем из-за чувства уязвленной гордости.       — Ой, как страшно. А дотянешься?       Они ещё долго перекидывались такими фразочками, не замечая фильм и посвещая все внимание друг другу. Моментов, когда они могли вот так спокойно посидеть, обычно было безбожно мало, но, стараниями Ханмы, их стало больше. И не то, чтобы Кисаки против.       Планы становились все сложнее и изощрённее. Не было смысла предполагать, когда они дойдут до убийств или даже смерти одного из них. Об этом отчаянно не хотелось думать, хотя оно и не шло вразрез с целями Ханмы. С целями, которых, в самом деле, не было. По началу, единственное, чего хотелось Шуджи — это быть рядом с Кисаки и наблюдать за тем, до чего он сможет дойти. А вот дальше все пошло наперекосяк. Но даже взаимная симпатия не отменяла планов гения.        Пока что, для них важны такие вот вечера в хорошей компании. А дальше они как-нибудь разберутся, не помирают же?       Припоминая свои мысли в тот день, Ханма горестно усмехается и окидывает могилу Тетты Кисаки взглядом.       Разобраться не получилось.