Маленький господин

Шёлковые простыни, которые неприятно липнут к влажной от пота коже. Полумрак, окутавший комнату, был почти осязаем. Руки затекли ведь благодаря мягкой хлопковой верёвке кроваво-красного цвета, находились в одном положении долгое время. В ногах чувствовался дискомфорт от неудобной позы. Хаккай хорошо постарался. — Маленький господин, — Зовёт Хаджиме слегка хриплым от возбуждения голосом. — Не иметь возможности прикоснуться к вам – это высшая степень жестокости. А не видеть вас – мучительная пытка. Стек больно и звонко ударил по одной ляжке, за тем по второй. Коко чуть всхлипнул и дёрнулся. — Не помню, чтоб разрешал тебе говорить, — Властный баритон разошёлся по комнате заполняя её. Хаккай прошёлся стеком по вставшему члену в боксерах. Парень рвано выдохнул, по телу пробежал табун приятных мурашек. Шиба двинулся выше – по лёгкому едва заметному прессу, выше – только чуть касаясь соска. Стек был холодным, он словно резал нежную, чувствительную сейчас, кожу. Коконой дёрнулся от пьянящего ощущения, верёвка неприятно давила. Выше – затронул кадык, от чего тот непроизвольно дёрнулся. Стек исчез. Послышался звон, такой обычно бывает когда разрезают, рвут воздух. Удар – неожиданный, обжигающий пришёлся на щёку Хаджиме. Парень болезненно вскрикнул. Место удара горело, а из-за повязки, невозможности видеть, всё чувствовалось куда острее. Хаккай отложил стек на комод рядом с аптечкой и ножницами. Холодные эстетично длинные пальцы легли на здоровую щёку партнёра, поглаживая, а губы прошлись мелкими, едва заметными поцелуями по раненному месту – извиняясь. Коко повернул голову, и его уста мягко, почти невесомо коснулась чужих. Шиба властно, даже грубо, схватил щёки парня, от чего по раненой коже помехами отразилась боль, втягивая в страстный, местами резкий поцелуй. Глубже просовывая свой язык, и хозяйски проходясь по нёбу, зубам. Коконой повёл плечами, по телу словно пустили ток, верёвка ещё сильнее впилась в нежную кожу, он промычал в поцелуй. — Ложись. — Холодно, почти что отстранёно проговорил Хаккай в самое ухо. И парень беспрекословно выполнил приказ. У Хаджиме на душе стало легче. Наконец он сможет упасть разгорячённым телом на прохладные простыни, сможет выпрямить ноги, ведь сидеть на согнутых коленях – страдание. Чувствует тяжесть и тепло чужого тела. Матрас прогибается ещё больше. Коко ощущает прикосновение к своим губам; поцелуй вышел горячим, мокрым. На его шею легла рука, она не давила, просто удерживала на мягкой подушке, иногда большой палец слегка поглаживал. Шиба отстранился осматривая своего милого мальчика : подбородок немного испачкан в слюне, после их поцелуя, приоткрытый ротик жадно глотающий воздух, вздымающаяся грудь, вставшие соски, которые так и хотелось приласкать. Парень выглядел потрясающе. Хаккай был уверен, что тело Хаджиме лепил сам Микеланджело, что он, Коко, в сто раз совершение Давида. Руку с шеи Хаккай убирает, меж ног партнёра усаживается и бельё стаскивает с чужого тела – оставляя парня полностью нагим и открытым. Надевает защиту. Капает лубрикант на одну руку и откладывает бутылочку, а другой обхватывает возбуждённую плоть и большим пальцем по голове ведёт. Коконой губу до крови закусывает, от чего стон приглушённым выходит. Слишком резко первый палец проходит в анус, Хаджиме болезненно вскрикивает и выгибается, толкаясь в чужую ладонь. Выступившие слёзы почти мгновенно впитываются в полоску тёмной ткани на глазах. Чересчур много разных ощущений. Не дожидаясь пока Коко привыкнет, Хаккай добавил второй перст в напряжённое колечко мышц. Парень поражённо сжался, запечатывая пальцы в себе. Шиба руку с члена убирает и аккуратно по внутренней стороне бедра ведёт, в острое колено целует. Ладонь чуть ниже опускает, ягодицы упругие оглаживает. Чувствуя нежную заботу, Коконой расслабляться. Теперь парень осторожнее, более умело пальцами двигает, иногда задевая простату. В эти редкие моменты, когда удовольствие разливается волной по всему телу, Хаджиме вздрагивает и откровенно стонет. Через ещё пару мерных толчков, Коко, чувствуя, что парень вытащил пальцы, не сдержанно и недовольно скулит, от чего получает шлепок тяжёлой рукой по своему бедру. Мгновенье, и Коконой чувствует, как в него невыносимо медленно входит член Хаккая, а рука грузом ложиться на талию, лишь удерживая, – пока, не сжимая. Парень пытается подмахнуть бёдрами, насадиться на член, от чего получает удар по ранее раненой щеке. Удар такой силы, что голова немного разворачивается и кружится начинает. Затем, ладонь снова оказалась на прежнем месте. — Ещё есть желания ёрзать? — Слова ощущались иголками по всему телу, как будто мурашки, только под гладкой кожей. У Хаджиме хватило сил только отрицательно промычать, даже дёргать головой – желание не было. Хаккай покрепче ухватился за талию, синяки точно останутся, но Коконою такое даже нравилось, и толкнулся сильно, глубоко. Несмотря на растяжку, член проходил туго, и подобного рода действия явно доставляли нижнему дискомфорт и пульсирующую боль. Парень мазнул губами по щекам, скулам и по плотно сжатым устам. Спустился ниже – к шее – расцеловывая влажную кожу. И толчок. Короткий, почти нежный. Коко выгнулся и приоткрыл рот в немом стоне. Как бы хотелось ухватиться сейчас, хоть за что-нибудь, за крепкие напряжённые чужие плечи, обвить шею руками, напористо поцеловать губы, помочь своему возбуждению рукой. Но чувствовать на себе власть, сильные руки. Где-то внутри горячий член, раздвигающий разработанные стенки. Чувство наполненности и движения, попадающие по простате. Ощущать всё это – было безумно, умопомрачительно, до дрожи. Шиба толкнулся ещё и ещё раз. Тело под ним уже было податливым, мягким; оно без проблем, с удовольствием принимало его. Хаджиме сжимался вокруг его члена, и у Хаккая плыло перед глазами. Движение. Глубже, жёстче. Парень с тихим рыком делает пару фрикций и чувствует дрожь нижнего, Коко с протяжным громким стоном кончает. Парень осторожно выходит, хотя и не планировал даже намекать на нежность. Презерватив снимает и куда-то в сторону откидывает. Встав на колени и резким движением сдёрнув влажную от пота и слёз повязку с лица Коко, Хаккай хватает его за волосы. Коконою приходится сесть, а благодаря руке, которая так старательно оттягивает локоны, он впивается взглядом в лицо Шибы. Опускает глаза, смотрит на стоящий и истекающий смазкой член. Глаза прищуривает, сам тянется к чужой возбуждённой плоти и языком по венкам ведёт, затем выше – к головке. Хаккай зеньки прикрывает, хрипло стонет. И пока что, оставляет самовольность Хаджиме без внимания, ведь сейчас слишком хорошо, а жар внизу живота распаляется ещё больше. Парень сжимает чёрные кудри ещё сильнее и уже сам толкается во влажный и горячий рот. У Коко солёная влага в уголках глаз собирается, он жмуриться, зубы прячет и мастерски языком двигает. Шиба голову закидывает, ещё пара глубоких, доходящих до глотки, толчков, ещё пара несдержанных стонов. И вязкая белая жидкость оказывается у Коконоя во рту. Всё также грубо, Хаккай отодвигает парня от своего паха за волосы. И чужой подбородок в руку берёт, ногтём больно давит. — Глотай. — Властный тон разрывает плотную тишину и заполняет собой всё.