Это был последний раз

— Что вообще за чушь? — продолжал возмущаться Дима. — Найти себя. Зачем? Зря только время тратим. — Дим, помолчи, — сказал Олежа, оглядываясь по сторонам. — Было сказано, что где-то здесь. Душнов подлетел выше и стал высматривать свою фотографию. Странно, наверное, хотеть найти свою могилу, да? Но Олежа надеялся, что, помимо возможного выполнения пункта, они узнают чуть больше и расследование сдвинется с мëртвой точки. — Вот, — вдруг вскрикнул призрак, указывая пальцем в сторону. — Дим, давай быстрей. Олежа хотел первее оказаться у своей могилы, но слабость от того, что он оказался слишком далеко от конспекта, не дала ему это сделать. Когда они наконец оказались в нужном месте, Олежа не знал, как реагировать. С одной стороны, он немного рад, что наконец увидел как и где его похоронили. Душнов думал, что будет не крест, а камень, но, видимо, решили сэкономить. А с другой, будто…душа? разрывалась на части. Олежа всë ещë помнил, как впервые осознал, что его больше нет в живых. Что он больше никогда не увидит семью, друзей…с Антоном тоже больше никогда не поговорит и не прикоснется к нему. Дима открыл тетрадь и увидел, как зачëркивается пункт «найти себя». В этом не было никакой философии. Видимо, тетрадь сама знала, что им нужно. — Всë, пункт выполнен, пошли обратно, — Побрацкий не мог ждать, когда наконец окажется в тепле. Шëл снег, было мокро, холодно и неприятно. — Подожди, — Олежа подлетел к кресту и обвил его хвостом. Призрака тут же ударило током. Видимо, как и к конспекту, к надгробию своему он прикоснуться тоже не может. — Что ты тут делаешь? — Олежа и не услышал чужих шагов. А вот Дима услышал и уже смотрел на этого человека со злостью. Не особо трудно догадаться, кто это мог быть. — Антон, — выдавил Олежа, обернувшись и не поверив своим глазам. — Мало того, что присвоил себе Олежин конспект, так ещë и могилу его осквернить хочешь? — Душнов впервые видел, чтобы Антон так злился на кого-то. Звëздочкин будто не слова говорил, а плевался ядом. — Кто бы говорил? — Дима и без того испытывал к парню неприязнь, а теперь ещë больше. — Ты-то тут что забыл? — Уж точно не то, что ты, — Антон зашëл на территорию, где была Олежина могила и встал напротив Димы. Всë это время сам Душнов наблюдал за ними. — Дима, — позвал его Олежа. — Дима, пожалуйста, только спокойнее. — С чего бы я должен мол- — Ты говоришь с ним? — Антон подошëл ближе к Побрацкому. Готовится драться? Возможно. Но, тем не менее, Звëздочкин никогда ни с кем не дрался…если не считать те моменты, когда он был Дипломатором. — А тебе какое дело? — Дима! — Да ты задолбал! — Не говори так с ним! — Антон разозлился ещë сильнее и схватил Диму за запястье. Судя по выражению лица Побрацкого, Звëздочкин сильно сжал руку. — Отпусти, — парень попытался выбраться из хватки, но не получалось. Откуда в Антоне столько силы? — Дима, просто извинись, — Олежа подлетел к ним, но не пытался ничего предпринимать, потому что знал, что не сможет ничего сделать Антону. — Не буду я перед ним извиняться. За что мне извиняться? — Олежа понял, что Диму не переубедить. Дальше всë произошло очень быстро и Душнов не до конца понял, как это получилось. Олежа положил одну свою руку на руку Димы, а вторую на Антона и двинул в стороны. Парни отлетели друг от друга так, что даже упали. Олежа был крайне удивлëн, потому что, во-первых, он смог коснуться Антона, во-вторых, он не ожидал, что настолько силëн, чтобы сбить парней с ног. — Скотина ты! — со стороны Антона послышался всхлип. — Не смог уберечь Олежу. Какой из тебя герой? — Звëздочкин начал бить себя по опущенной голове. Пока Дима не понимал, что происходит, Олежа подлетел к Антону и попытался остановить. Не получилось. Рука проходила сквозь него. «Почему?! Только что же получилось!» — в панике подумал Олежа. Он не хотел, чтобы его любимый человек бил себя, причинял себе боль. В какой-то момент Антон остановился и просто продолжил плакать, сидя на снегу. Дима уже встал, но ничего не говорил, потому что понимал, что сделает своими словами хуже не только Антону, но и Олеже. А этого совсем не хотелось. — Антон… Антон, — Душнов положил руку на голову Звëздочкина. Ну, как положил? Остановил в паре миллиметров, чтобы не пройти сквозь него опять. — Я могу тебе перевести, что он говорит, — сказал Дима, сложив руки на груди. Он не хотел помогать Антону, ему просто не хотелось видеть как Олежа страдает от того, что не может никак контактировать с Звëздочкиным. — Я не верю в паранормальное. Он не здесь, он на небе. Он не может быть здесь, — сказал Антон, подняв наконец голову. Его глаза были пусты, лицо не выражало никаких эмоций и только мокрые щëки говорили о том, что он только что плакал. — Уверен? Ты же любишь его, нет? — Дима усмехнулся. Олежа когда-то говорил об этом, но, само собой, в какие-либо подробности не вдавался. — Откуда ты.? Ладно, — Антон смирился. Они никогда никому не говорили про то, что состоят в отношениях. Тот факт, что Дима знает, уже говорит о чëм-то. — С…скажи, что я очень по нему скучаю, — сразу начал Олежа. — Скажи! Скажи, что я стою напротив него сейчас. — Он по тебе скучает, — перевëл Дима, оперевшись спиной о забор. — И стоит сейчас напротив. Точнее левитирует. Антон посмотрел ровно вперëд. Хоть парень и не видел призрака, но у самого Олежи хотя бы появилось ощущение, что смотрят на него. — Я даже не знаю, что сказать, — Душнов не готовился к тому, что подвернëтся такой случай. Что Антон поверит, что Олежа тут, рядом, а не где-то на небе или под землëй. — Скажи, что он не виноват! Пожалуйста. Я уверен, ему это нужно сейчас, — вскрикнул призрак. — Ты не виноват, Антон, — вздохнув, перевëл Дима. — Так что перестань винить себя. Олеже от этого лучше не станет. Душнов, насколько это возможно, прислонился к чужому лбу своим и заплакал. Он наконец смог сказать это Антону. Призрак слышал раньше, как тот обвинял себя, сидя за дверью комнаты, но ничего не мог сделать. На самом деле, Олеже так много хотелось сказать ему, но слова не шли. В такой подходящий момент слова не подбирались! — Скажи, что, — Душнов попытался вспомнить, что ещë хотел сказать. Но в итоге на ум пришли самые банальные слова. — Скажи, что я всë ещë очень люблю его. Чтобы он жил дальше. Чтобы он больше не приходил сюда и не оплакивал меня. Скажи ему отпустить меня, пожалуйста. Олежа говорил так, будто сейчас исчезнет, хотя половина пунктов до сих пор не выполнена. Но кто знает, когда ещë такая возможность выпадет, чтобы поговорить? — Он до сих пор очень тебя любит и хочет, чтобы ты жил дальше и больше не приходил сюда, — почему-то слова комом застревали в горле и давались Диме с трудом. Почему? Он ненавидит Антона, ему всë равно на его чувства. Так что же случилось? — Отпусти его. Так будет лучше для вас обоих. Олежа отстранился и подлетел к Побрацкому. Звëздчкин посмотрел в последний раз на Диму и кивнул. — Вставай, — сказал парень. — И езжай домой. Ты же не в общаге живëшь? Мы с Олежей тоже сейчас поедем. Антон снова кивнул и, через минут пять, скрылся из виду. — Доволен? — спросил Дима у Душнова. Олежа кивнул и улыбнулся, после чего стëр слëзы с щëк. — Спасибо…