Красная нить на запястье.

      Арсений спать так и не ложился. Он лёг рядом с Антоном, наблюдая как тот дёргает бровями во сне, как будто хмурится. А позже младший и вовсе начинает дёргаться и метаться по всей постели. Из его глаз струйками текли слезы. Парень начал захлебываться собственными слезами. Арсений, не на шутку перепуганный, мягко целует его в лоб, а после крепко прижимает к себе.       - Тише, Тош, я рядом, - В подтверждение своих слов он только крепче обнимает парня, поглаживая по спине и целуя то в губы то в лоб. Мальчишка успокаивается не сразу. По его щекам все ещё текут слезы и он тут же хватается за плечи Арсения как за спасательный круг. Успокоился он только через пять минут.

***

      Прошло два дня со звонка Серёжи, а это значит, что у него, Арсения, осталось два дня. Два ебучих дня. За которые надо рассчитаться со своими долгами. Серёга звонил, и не раз. Он требовал от Арса, чтобы тот не тупил и действовал быстрее. Но у Антона с Арсением не было никаких дел, потому они сидели дома и смотрели фильмы, наслаждаясь компанией друг друга.       Остался один день, а то есть уже завтра Арсений должен совершить ошибку всей своей жизни.       Антон пошёл прогуляться по парку с Эдом, а Арсений сидел дома и думал, что ему теперь делать. И единственное, что он смог придумать - переспать с мальчишкой как в последний раз, хотя это и был последний раз.       Ближе к одиннадцати вечера парень вернулся с красным носом и руками, ведь на улице начинало холодать.       Не успев снять куртку, Антон не понял, что случилось, но его грубо целовал мужчина напротив, который уже успел своими руками залезть под свитер парнишки и теперь холодными пальцами царапал точно такую же, холодную, кожу на животе и груди Антона. У Арсения всегда были холодные руки, что постоянно раздражало парня. Все это было настолько феерично, что на добрую пару секунд парень отключился, понимая — он не сможет сопротивляться. Ведь именно этого он и хотел, именно это было ему нужно такое долгое время. Шастун запустил пальцы в волосы мужчины и теперь уже сам отвечал на поцелуй. Очень яростно и по-свойски, как ему показалось. Он кусал нежные губы, зализывал ранки, проникал в рот своего парня и сплетался с языком Арсения, понимая, что этот вкус слишком сладкий. Этот вкус распространялся во все точки тела Шастуна, заставляя его подрагивать в предвкушении и брать инициативу на себя.       Антон чувствовал, как холодные руки Арсения водили по его спине, как пытались стащить с парня ветровка, а после и свитер, как оглаживали грудь и немного царапали ногтями живот, как мужчина отрывался на пару секунд, чтобы набрать в легкие воздуха и снова примыкал к парнишке, целовал, целовал, целовал….       И Попов тоже сходил с ума, когда Шастун проводил ногтями по его шее, как отрывался от губ и спускался немного ниже, чтобы коснуться зубами выпирающего кадыка, а после прикусить кожу рядом, оставив там достаточно яркий след. Арсений вздрагивал, шумно вдыхая и выдыхая, потому что перед глазами маячил лишь ярко-голубой цвет, а в легкие пробирался запах кофе и мяты…       Шастун почувствовал, как руки мужчины спустились ниже, отбросив идею снять с парня тёмный свитер. Они скользнули по бедрам и, проведя пальцами по выпирающему бугорку, попытались расстегнуть сначала ремень, а потом и вовсе стащить с парня штаны. И это, кажется, стало чем-то, напоминающим резкий пинок. Пинок именно для Шастуна.       Парень отшатнулся, когда рука Арсения, которая, увы, не смогла расстегнуть пуговки, залезла в штаны, по-хозяйски оглаживая напряженный орган. Антон понял то, что ему не хотелось озвучивать.       — Попов, блять! — закричал Антон из последних сил, отрываясь от губ мужчины и буквально оттягивая от себя протестующего. — Блять, остановись, слышишь?       — Нет, — замотал головой Арсений, мыча. — Надо сейчас, я прошу тебя.       — Ты пользуешься мной? — попытался как можно спокойнее сказать Шастун, но на его лице читалось лишь желание, перебиваемое чувством разочарования.       Попов почти зарычал, надвигаясь на Шастуна, как шторм на одинокий корабль в бескрайнем море, однако даже рост не давал мужчине преимущества. Арсений был сильнее, и он показал это в следующую секунду.       Мужчина перехватил руки Антона, резко дернул их вниз, отчего Шастун поморщился, сжав зубы, а затем учитель толкнул ученика к стене, заставив парня звонко стукнуться затылком о бетон.       И последнее, что стало для Антона звоночком, так это когда Арсений с характерным звуком расставил руки по сторонам от головы парня и зло глянул в изумрудные глаза, с которых постепенно сходила дымка.       — Арсений… — сглотнул парень, смотря на Попова. Если мужчина так поступает, то это означает, что слова парня его как-то задели.       - Ты охренел, Шастун, вконец! — зарычал мужчина, кулаком ударив возле головы Антона так, что последний вздрогнул, тупо пялясь на своего любимого парня. — Ты вообще, блять, что говоришь? — сходя на шепот, спросил Арсений, опрокидывая свою голову на плечо парня и вдыхая его запах. — Тебе так нравится меня выводить из себя?       — Нет, я…       — Заткнись, — фыркнул Попов. — Просто заткнись.       Так и стояли: успокаивающийся Антон и раздраженный Арсений. В голове у Попова было столько мыслей, столько разочарований, что он просто стоял и не мог пошевелиться от накативших эмоций. У Шастуна было то же самое состояние.       Но вот мужчина поднял голову и с прищуром посмотрел парню в глаза, он не видел там чистоту и любовь, а лишь страх и разочарование.       — А теперь скажи, какого хрена сейчас было? — попросил Попов.       — Я спросил тебя, меня мучает этот вопрос уже давно, — ответил парень.       — А с какого перепуга, не расскажешь?       — Я же вижу, — хмыкнул Антон.       — Как ты можешь видеть то, что чувствую я?! — зарычал Арсений, опять хлопнув ладонью рядом с головой Антона, но на этот раз парень не дернулся. — Ты вообще… понимаешь, что я чувствую прямо сейчас?       — Да, ты хочешь переспать со мной, — спокойно ответил Шастун. Ему было уже всё равно на ответ мужчины и он принял его игру, начав немного флиртовать.       — Правда что-ли?       — Возможно, — пожал тот плечами.       — Антон, ты такой придурок! Не пользуюсь я тобой! — вырвалось у мужчины, хотя Попов прекрасно знал, как Антон относился к этой теме в принципе.       — Я не могу быть в этом уверен...       Арсений резко замер, а после отшатнулся от парня, который отрешенно смотрел куда-то в сторону. «Не уверен», — снова проскочило в голове у мужчины, и Попов нахмурился, жмуря глаза.       - Я люблю тебя, — вздохнул Антон, сжимая губы, - Ты ведь тоже. Давай просто потрахаемся, - Закатывает глаза парень, тяжело вздохнул.       — Ты говоришь, что не уверен, да? — Арсений сам перестал понимать, как вдруг стал таким токсичным. Эта фраза вылетела как яд змеи.       Фраза о любви принесла ему долгожданную радостную дрожь в коленках, но мужчина не обращал на это внимание. Он ни на что так не обращал внимания, как на лицо своего парня. Однако Шастун не говорил.       Арсений недовольно рычит, когда Шастун, полагаясь на свой рост, идет на мужчину, заставляя Попова перебирать ногами назад и входить в комнату, нацеливаясь прямо на кровать. Попов ничего не говорит, просто резко останавливается и, взяв парня за плечи, меняет их местами слишком легко, потому что Антон не сопротивляется. Ему, кажется, это даже очень нравится, он ухмыляется и падает на кровать тогда, когда Арсений еще стоит, в предвкушении облизывая губы.       — Арсений Сергеевич, — специально полушепотом произнося имя официально, парень немного прогибается в пояснице, раздвигая ноги и собственноручно снимая свитер. — Вы ведь выключили телефон?       — Выключил, — довольно фыркает Арсений, глядя с прищуром.       — Слишком самостоятельно, не думаешь? - Заползая к парню на коленях, спрашивает томным голосом мужчина.       — Самостоятельные мальчики никогда не выходили из моды, — как-то многозначно пожимает плечами Антон и улыбается, снимая свитер уже окончательно и представляя вниманию парня два набухших соска. Он приподымает бедра и разводит ноги еще шире, хоть и понимает, что у него начинают сильно затекать щиколотки. Но, несмотря на это, парень облизывается, одним взглядом подзывая Попова к себе.       — Но я ведь не самостоятельный мальчик. Я не могу сам снять штаны, - В подтверждение своих слов, он покидывает бедра вверх, задерживая их, а потом снова опускает. Арсений сглатывает и одним движением стягивает с себя футболку, оголяя торс. Его не нужно приглашать дважды, и слова парня являются отличным билетом в одну сладкую ночь. Попов подхватывает чужие длинные ноги, согнутые в коленях и закидывает их себе на плечи, тут же наклоняясь и впиваясь в горячие губы. Антон постанывает, потому что ему безумно нравится эта ситуация. Нравится аромат кофе и ментола, витающий по комнате, нравится, когда Арсений склоняется над ним и начинает целовать шею, водя широкими ладонями по бледной коже живота и груди, нравится, когда он явно чувствует желание мужчины своей задницей, на которую мужчина положил свои ладони, крепко сжимая. Антон охает, потому что Попов спускается своими поцелуями сначала по шее парня, а затем переходит на грудь. Он немного останавливается, когда склоняется перед бархатной кожей груди, а потом, смотря прямо Антону в глаза, ухмыляется, проводя языком по одному набухшему соску и вызывая дрожь во всем теле парня.       Арсений не верит, что Антон самостоятельный мальчик. Он не верит в то, что сам хотел быть самостоятельным мальчиком. Они оба слишком образно представляют это выражение. Попов сжимает руками бока Шастуна, оставляя на них красные следы от пальцев, и одновременно прикусывает сосок, заставляя парня выгнуться и глухо застонать, прижимая руку ко рту. Ему нравится, потому что это делает именно он, именно Арсений. И Попов точно находит все те точки, от которых Антон растекается кавайной лужицей. Мужчина пальцами пересчитывает ребра парня и царапает кожу на боках, подходя прямо к краю штанов. Эта вещь им тоже не нужна. Арсений оставляет следы на груди и животе парня, все время прикусывая бархатную кожу и посасывая ее, потому что на вкус она еще приятнее, чем на запах. Попов чувствует себя фетишистом, потому что готов полностью вылизать Антона, а парень в свою очередь не сопротивляется и только иногда шипит, когда Арсений прикусывает кожу в особо чувствительных местах. Одним движением Антона отодвигают на середину кровати, а его ремень быстро расстегивают длинные пальцы. Попов вгрызается в шею Шастуна, заставляя того подавиться воздухом от такого напора и вжать голову в одеяло, одновременно охватывая затылок мужчины руками, потому что парню кажется, будто бы он вот-вот упадет. Арсений хмыкает и стаскивает с Антона штаны, притормаживая, а после и вовсе застывая.       — Тебе нравится?  — так невинно, краснея и смотря на Арсения как на демона-искусителя, сипит Антон, без рвения или стеснения сводя колени вместе. На бедре Антона красуется татуировка с надписью "принадлежу только А.С.Попову" Арсений не говорит, что ноги Шастуна слишком красивы даже без татуировки, но теперь эти ноги просто великолепны. Он смотрит на своего парня, проводя рукой по напряженной щиколотке, а затем, смотря Антону прямо в глаза, сжимает руки в основании коленной чашечки.       — Самостоятельный, значит, — ухмыляется Арсений, наклоняясь к Антону и вместе с этим подтягивая длинные ноги к плечам своего обладателя, благо, Шастун мог позволить вытворять такое со своим телом. Усмехается Арсений так, как этого не может сделать сам Сатана, а после облизывает губы кончиком языка и отстраняется.       — Это что получается, что тебя в одних трусах видел Эд? - Улыбается Арсений.       - Сам же знаешь, в каких состояниях мы друг друга только не видели, — шипит Антон, из-под полуопущенных век следя за движениями мужчины.       — Думаешь? — пожимает он плечами и Шастун непроизвольно хмурит брови, когда нос учителя касается щиколотки, а кончик языка невесомо облизывает кожу, куда смог бы дотянуться, — Я попробую тебя переубедить, что не во всех.       Арсений хмыкает, потому что ему надоедает смотреть на сжатые ноги Антона, он не может увидеть того, чего жаждет больше всего, поэтому мужчина резко разводит чужие ноги и изо рта парня вырывает сдавленный визг. Глаза у Попова блестят и это можно тоже назвать фетишем, потому что он смотрит на краснеющего Антона и улыбается той улыбкой, с которой смотрят на шедевры искусства.       Шастун худой и даже очень. У него слишком узкие бедра и отчего-то упругая задница, длинные и слишком худые ноги. Но сейчас Арсений смотрит лишь на то, что привлекает его внимание больше всего. Антон возбужден и это отчетливо видно. Его длинный член в полной боевой готовности, головка подрагивает в предвкушении, и парень начинает чаще дышать, понимая, с каким желанием облизывается его парень, смотря прямо на него, доводя до смущения. Из члена сочится смазка, выступая прямо на живот парня, у Антона начинают дрожать бедра, потому что он не может точно сказать, что сейчас сделает Арсений. Попов улыбается и щурит глаза, убирая руку с ноги парня и пальцем касаясь чувствительной головки. Шастун вспыхивает, закрывая лицо руками и отворачивая голову, но Арсений недовольно цокает и вторую руку кладет на щеку парня, мягко разворачивая его голову к себе.       — Смотри на меня, солнце, — говорит он тихо. — Я не позволю оторвать от себя твой пошленький взгляд, — шепчет он и спускается, а у Антона волосы встают на затылке. Арсений склоняется и трется щекой о чужой член, касаясь напряженной плоти то носом, то губами и все это время смотрит на Антона, который, кажется, забывает, как дышать.       — Арсений, — почти фальцетом выдает парень, когда мужчина немного приподнимается и детально изучает чужой половой орган, одной лишь подушечкой пальца проводя по всему стволу и размазывая белесую жидкость по головке.       — Тише, солнце, будет приятно, — улыбается Арсений и наклоняется, обхватывая губами сочащуюся головку и немного касаясь зубами разгорячённой плоти. Антон вспыхивает и закрывает рот руками, прекрасно помня о звукоизоляции квартиры. Но почему-то ему стыдно стонать даже для Арсения, а вся его храбрость испарилась давным-давно. Арсений продолжает. Он водит губами вниз и вверх, выуживая из Шастуна судорожные вздохи, которые парень едва подавляет в себе, пытаясь не закричать. Антон приподнимает бедра и дрожит, а Арсений продолжает водить головой и яро работать языком, посасывая и надрачивая член парня одновременно. Второй, свободной рукой, он тянется к покрасневшим соскам и зажимает один между пальцев, несильно оттягивая его вверх.       Это уже не детские игры и они перешли на новый уровень. Антон еще тысячу раз думает об этих неприличных звуках, как о наслаждении какой-нибудь шлюшки, и только потом запускает пальцы в темные волосы мужчины, заставляя того оторваться от дела.       — Я… я тоже, — выдыхает парень, но Арсений мало что понимает, до тех пор, пока Антон скованно не садится на кровати и не подтягивает к себе Попова, начиная шарить руками по чужому телу. Антон впивается в чужие губы, прикусывая язык Попова и одновременно делая перестановку так, что теперь Арсений сидит, упершись спиной в изголовье кровати, а Антон восседает на его коленях, руками сжимая плечи мужчины.       — Ох, хочешь показать, что можешь? — улыбается Арсений, глядя в потемневшие глаза напротив.       — Покажу, — выдыхает Антон и завлекает Попова в отчего-то слишком медленный и тягучий для их взбудораженного состояния поцелуй. Но Попов ошибается, если думает, что поменять местами и поцеловать — это все, что может Антон. Парень улыбается в поцелуй и рукой находит ладонь мужчины, приподнимая ее и заводя себе за спину. Арсений вздрагивает, потому что чувствует, как чужие пальцы направляют его собственную руку к тугому колечку мышц и как довольно усмехается в поцелуй Антон. — Растянете меня, Арсений Сергеевич? — говорит он с просьбой и недвусмысленно трется вставшим членом о живот мужчины. Попова передергивает, но он пытается сдержать себя в руках и сдержанно выдыхает, проведя подушечкой среднего пальца по тугому колечку мышц. У прикроватной тумбы стоит смазка, и Арсений берет ее, почти половину выдавливая себе на руку и размазывая по пальцам. Он опять заводит руку за спину Антону и на ощупь ищет желанный вход. Проведя пальцами по анусу, мужчина чувствует, как вздрагивает Антон из-за перемены температуры своего разгорячённого тела с холодной смазкой, но пытается не обращать на это внимания и просто облизывает губы, а потом морщится, когда Арсений вставляет сразу два пальца. Они давно не занимались этим, поэтому парень ощущает всё ак в первый раз. Это больно и Антон шипит. Однако сейчас ему немножко на все пофиг, и он выгибается, когда пальцы начинают двигаться в нем. Антон шипит и заливается в стоне, когда подушечки пальцев касаются простаты и назначают это место своей целью, а Арсений начинает чаще водить рукой, доставляя своему мальчику невероятное наслаждение. С каждым движением руки по телу парня проносятся сотни электрических импульсов, и в какой-то момент он даже понимает, что двух пальцев ему мало. Словно бы слыша мольбы Антона, Арсений добавляет третий палец, одновременно с этим зацеловывая чужую грудь и тоже начиная тереться пахом о бедра Антона.       — Арсений! Арс, — решает сократить свой набор слов Антон, жмуря глаза и утыкаясь носом мужчине в плечо, понимая, что его бедра, бесстыдно и не слушая своего хозяина, насаживаются на пальцы. — Давай уже… пожалуйста, — всхлипывает парень и от этого у Арсения разрывается сердце. Он вынимает пальцы и заставляет Антона приподняться, чтобы стянуть свои штаны и трусы, открывая парню вид на собственный член. Шастун вздрагивает и, сведя брови в желании, смотрит на достоинство своего парня, не сдерживаясь и касаясь разгоряченной плоти пальцами. Арсений сглатывает вязкую слюну и выдыхает сквозь сжатые зубы, а когда Шастун, обхватив орган рукой, начинает водить ею вверх и вниз, мужчина забывает, что хотел сделать до этого. Но быстро вспоминает, стоит его взгляду натолкнуться на сочащуюся по бедрам парня смазку.       Он прижимает к себе Антона за талию и направляет член к колечку сжатых мышц.       Арсений ничего, кроме потемневших от похоти изумрудных глаз, не видит. Антон чуть морщится, когда головка члена касается его входа. Антон сжимает челюсти до легкой боли в голове и онемения щек, когда Арсений надавливает парню на плечи и одновременно придерживает свой член, проникает только головкой. Шастун шипит очень громко и впивается ногтями в спину своего партнера, пытаясь заглушить боль чужим запахом, но саднящее чувство не отступает. И Арсений, закативший глаза от прилившего удовольствия, несдержанно выдыхает, желая со всей силой толкнуться в податливое тело.       — О, мальчик, какой же ты узкий, — выдыхает он и мычит, пытаясь дать Антону время привыкнуть. И это время очень скоро наступает, потому что Антон, с тем же сморщенным лицом, но теперь уже и ярым желанием во взгляде, сам опускается на член до конца и застывает, расслабляя мышцы. Арсений смотрит на него слишком отдаленно от реальности и Антон горько ухмыляется, понимая, что он победил. Из горла мужчины вырывается гортанный рык, когда Шастун приподнимается и снова опускается на член мужчины, чувствуя, как плоть скользит в нем. Это слишком специфично и от этих чувств парень закрывает глаза, тяжело дыша. Он пытается найти ту самую точку, а Арсений пытается сгладить его ощущения, водя своей рукой по чужому органу.       — Солнце, дай мне попробовать, — говорит он, положив руки на чужие бедра. Антон смотрит на него с доверием, и отдает ему полный контроль действий, а Попов чуть приспускается на кровати и, задержав дыхание, несильно толкается. Шастун вскрикивает и выгибается дугой, а Попов довольно ухмыляется. Мужчина делает так еще раз и в глазах у парня появляются маленькие слезинки.       — Не там, — говорит Антон слишком фальшиво, потому что понимает, что если Арсений сейчас не остановится, Шастуну придётся очень пошло и развратно стонать.       — Разве не там? Мне кажется, совсем по-другому! — и на последних словах Арсений особенно сильно проникает в Антона, заставляя того вскрикнуть от нахлынувших чувств и вздёрнуть голову, протяжно скуля. — Отлично, значит, точно здесь.       Голос Попова насмешливый и слишком красивый, он приподнимает Антона и снова опускает на свой член, насаживая, позволяя парню насладиться и застонать гораздо громче предыдущего. А спустя еще пару толчков Антон сам двигает задницей, насаживаясь на член, хоть и ощущая лёгкий дискомфорт. Это феерично, это слишком восхитительно и еще через пару толчков Шастун не сдерживается в голосе, а начинает громко стонать, иногда сбиваясь с ритма. Арсений дышит и стонет сквозь сомкнутые зубы, а Антон прекрасно знает, когда надо сжаться, а когда расслабиться, доставляя мужчине то яркую боль, то сладкое наслаждение. Им хорошо. Им обоим очень хорошо, и Арсений закрывает глаза, продолжая держать бедра своего мальчика в руках. А потом он, почему-то, рычит и снова меняет позу так, что теперь уже Антон с раздвинутыми ногами лежит на кровати и смотрит прямо в лицо парня, одними губами прося продолжения. Арсению, склонившемуся над Шастуном, это кажется запредельно развратным, он соглашается и, выйдя из парня наполовину, начинает несдержанно долбиться в податливое тело. Все звуки комнаты — это их смешанные вздохи и стоны, хлопки бедер о раскрасневшиеся ягодицы и хлюпанье в заднем проходе парня.       Антон насаживается на член, даже понимая, что его крепко держат чужие руки, но он продолжает свои злодеяния, мыча и прося Арсения ускориться. Попов вдалбливается в парня слишком яростно, ему кажется, что он перебарщивает, но на лице Антона лишь запредельно пошлая улыбка, поэтому Арсений не сдерживается и двигает бедрами, кусая Антона в шею и оставляя там яркий след. Рукой мужчина берётся за чужой член и начинает быстро водить по нему в такт движениям бедер. Антон протестующе мычит.       — Арс, постой, — шипит он, прерываемый стонами. — Не так быстро...       Но он не успевает договорить, потому что Арсений вжимает его в кровать своим напором и продолжает трахать, рыча от удовольствия. Ему хватает еще одной минуты, чтобы довести Антона до фееричной разрядки, когда парень даже не застонал, а закричал, живот был перепачкан в сперме, глаза застилал экстаз, а все тело дрожало в удовольствии. А через пару толчков кончил и сам Арсений, вызвав у Антона, почувствовавшего внутри себя горячее семя, тихое шипение. Попов упал на Шастуна и тяжело задышал, утыкаясь носом тому в плечо.       Они никуда не пойдут, даже в ванную. Антон будет лежать на кровати, а Арсений на Антоне и сжимать парня в своих объятьях, медленно проваливаясь в сон. Зато Попов очень четко произнесет заветные три слова, легко целуя своего парня в щеку, и закроет глаза, укладываясь рядом с Шастуном. А Антон еще несколько минут будет смотреть на спящее лицо Попова, думая, какой же тот красивый. А после и он уснет.       Они слились в…       «Одно целое».       Которое в скором времени снова распадется на мелкие кусочки.