Starry evening

Джисон снова стоит на пороге квартиры Минхо и чувствует себя паршиво. Минхо понимает это и молча притягивает его к себе в объятия. Младший не злоупотреблял этим, а приходил так лишь тогда, когда был на грани панической атаки, и его парня очень беспокоит тот факт, что это происходит довольно часто. Они могли часами сидеть на диване и лишь обниматься до тех пор, пока Джисон не чувствовал себя лучше, после чего кто-либо из них заводил разговор на непринуждённую тему, стараясь отвлечься. Чаще всего это делал Минхо и Джисон был безмерно ему благодарен. Когда-нибудь он наконец-то закончит школу, переедет к Минхо и начнёт новую жизнь без бушующих в душе тревог и страхов. Но сейчас ему остаётся лишь всхлипывать в плечо парня, надеясь, что тому всё это не надоест и он не оставит Джисона вновь одного. А Минхо не надоест. Секс был лучшей эмоциональной разрядкой. После него Джисон чувствовал себя устало, но хорошо и мог проводить время с Ли как обычный человек. Он не был от этого зависим, просто хотел иметь возможность отплатить Минхо за всю ту любовь и теплоту, что тот ему дарит, несмотря на то, что все с детства говорили, что он этого не заслужил. Все, кроме Минхо. — Снова плохой день, котёнок? — спрашивает Ли, когда чувствует, что младший спустя двадцать минут наконец-то успокоился. Минхо рад, что его атаки в последнее время проходят значительно быстрее, чем в начале их отношений, что было хорошим признаком. В ответ Джисон лишь крепче прижимает Ли к себе, будто боится, что тот уйдёт. Минхо кажется, что это снова из-за проблем с родителями – младший не любил об этом рассказывать, но сообщения с просьбой поговорить хоть о чем-нибудь в четыре часа утра и подавленное настроение юноши каждый раз, когда они прощались, говорили сами за себя. Джисон молча ведёт парня в спальню, садясь на кровать и целуя настолько отчаянно, что у Минхо щемит сердце. Он хочет окружить младшего всеми теплом и заботой, что есть в этом мире, и не важно сколько сил и времени это займёт. Прохладная наволочка подушки под головой помогает Джисону немного собрать мысли в порядок прежде, чем он позволяет Минхо полностью раздеть себя. День и вправду был тяжёлым, поэтому руки любимого человека расслабляют намного лучше алкоголя и сигарет, зависимость от которых он иметь не хотел. При этом Джисон полностью сознаётся себе, что стал зависим от Минхо намного больше возможного. Его поцелуи, словно бабочки, оставались лёгкой щекоткой на теле, вынуждая все плохие мысли моментально покинуть голову. Каждое касание заставляло младшего млеть и поджимать пальцы на ногах, отдаваясь где-то глубоко внутри приятной дрожью и горячими слезами на глазах. От любви и счастья. Рядом с ним Джисон счастлив. Когда плачет ему в плечо, цепляясь за тёплую куртку парня так, будто от этого зависят их жизни; когда они целуются под козырьком подъезда тёмным вечером, прячась от сильного ливня; когда Минхо растягивает его пальцами, аккуратно добавляя ещё один и отвлекая нежными прикосновениями губ к щекам, шее, груди и животу. Джисон хочет попросить большего, но знает, что Минхо не прекратит, пока не убедится в том, что подготовил его достаточно. Это заставляет младшего впадать в краску, но он терпеливо ждёт, играясь с прядями на голове Ли, когда тот наклоняется, чтобы припасть к нему поцелуями. Если Минхо на некоторое время отстранялся, чтобы раздеться или добавить ещё смазки, Джисон мог в совершенно случайный момент неосознанно протянуть ему руку, когда чувствовал нехватку в прикосновениях. Ему нужен был постоянный тактильный контакт, чтобы вновь не упасть в тревожащие его мысли, поэтому Минхо активно шел навстречу, быстро беря тёплую ладонь в свою и проговаривая, что он никуда не ушёл. Джисону хотелось, чтобы это было всегда. Когда старший входит, юноша откидывает голову и шумно выдыхает, чувствуя, что всё на своих местах. Джисон – на седьмом небе от любви и счастья, где видит свои мечты, что вскоре точно станут реальностью; Минхо – рядом, дарит удовольствие, прошибающее каждую клеточку тела с каждым движением, и цветущую надежду, не угасающую в груди ни на секунду. Джисон забывается. Он чувствует себя хорошо, полностью отдаваясь приятным ощущениями и смотря прямо в глаза любимому, не видя в них ничего, кроме необъятного космоса и сияющих созвездий. Скажи он это вслух, парень ответит, что Хан видит в них своё отражение, что в его понимании было чистейшей правдой. Джисон не чувствует тревоги. Не тогда, когда рядом Минхо – он помогает ему пережить ещё один день счастливым. Помогает сократить отсчёт дней до окончания школы, переезда к нему и обрывания всех контактов из – пока что – нынешней жизни, не считая самого Ли и пары друзей, что тоже скрашивали серые будни, но не так ярко, как это делал Минхо. Джисону не нужно помнить даты – он каждый день отнимает единицу от вчерашнего числа и царапает получившийся результат где-то на подкорке сознания. Он не знает какой сегодня день недели, но знает, что до самого ожидаемого в его жизни момента ровно восемьдесят девять суток: большое число, но в день их взаимного признания оно вообще почти достигало четырёхсот. Джисон думает об этом во время того, как старший целует его в губы, толчками вырывает из груди тихие стоны и гладит руками каждый участок кожи. Пока Минхо вовсе не останавливается. — Ты в порядке? — Минхо ласково заправляет выбившуюся прядь за его ухо, а Джисону плакать хочется от обилия нежности в его взгляде. На самом деле он только спустя пару секунд понимает, что _уже_ плачет по этой причине, поэтому парень и захотел убедиться, что всё хорошо. Всё до безумия хорошо. Рядом с Минхо он чувствует себя самым счастливым человеком на планете. Джисон не знает, когда это началось. После первого пьяного поцелуя, который был не таким романтичным, как во всех просмотренных им дорамах, или после первой полноценной прогулки лишь вдвоём, что фактически можно было назвать свиданием, учитывая то, что отношения у них были неоднозначными. Возможно, после взаимного ответа на признание в любви, который он никогда не надеялся услышать даже во снах. Джисон тогда много плакал, ибо не верил, а сказать решился только потому что ему было нечего терять. Джисон часто плачет при Минхо. Не из-за боли или оскорблений, коими Ли никогда бы в жизни его не осыпал, а от непривычного отношения к себе и доверия. У Джисона практически никогда не было возможности поплакать дома, ведь дверь в его комнату сняли ещё когда он был ребёнком, а контролирующие каждый его шаг родители почти не выходили из дома без сына. Хан не знал насколько сильно они его опекали, пока его лучший друг не сказал, что это ненормально, когда тебе на душ даётся лимит в пять минут, в полупустой комнате каждую неделю проводится осмотр, а телефон периодически проверяется на переписки с «подозрительными» личностями, коими считались все, кого родители юноши не знали. Благо, те и понятия не имели о скрытых диалогах и запароленных приложениях, что давали ему шанс на нормальное общение с кем-либо. Он и подумать не мог, что его спасением из этой клетки станет неземной старшеклассник, что однажды помог ему обработать раны после нехороших ребят – кто-то проболтался по поводу отношения семьи Джисона к своему сыну, отчего местная шпана нашла в нём того, над кем можно было издеваться. Хорошо, что ожоги от окурков были практически незаметными, а синяки скрывались огромными вещами. После встречи с Минхо мало что изменилось в остальных аспектах его жизни, но Джисону стало легче дышать, пусть его грудная клетка всё ещё периодически побаливала от сильных ударов. У него появился кто-то, кому можно было выговориться и в чьей квартире выплеснуть душу, пока его родители будут считать, что он находится у лучшего друга дома или задерживается на литературном кружке в школе, который ни разу не посещал. Он хочет отблагодарить Минхо за всё это, хоть тот считает, что не сделал ничего такого, за что ему можно было говорить «спасибо». Джисон помогает ему подготовиться к поступлению в хороший университет – впервые он был рад навязанному родителями статусу отличника – по возможности готовит старшему еду и с восхищением смотрит на поставленные им хореографии в танцевальной студии. Джисон хочет, чтобы хорошие моменты не прекращались и всё у них было хорошо так же, как в какой-то детской сказке, где краткое «жили долго и счастливо» действительно означало, что на протяжении многих лет не будет никаких забот и проблем. Минхо хочет подарить ему эту сказку, в обличии храброго рыцаря избавляя своего принца от тревоги и злых драконов. — Когда ты рядом, я всегда в порядке, — Джисон опирается лбом в чужое плечо – Ли хочет сравнить это с тем, как в хозяина тычется беззащитный котёнок – и крепче обнимает парня. Минхо никогда не перестанет говорить ему, что он милый. Красивый, прекрасный, обаятельный, изумительный, прелестный, замечательный и ещё сотня синонимов к имени «Хан Джисон» то и дело звучат из его уст. Ему хочется, чтобы весь мир это услышал и знал истину. — Ты такой молодец, котик, — Минхо немного сбивается с ритма, но его слова заставляют краснеть юношу больше, чем все предыдущие действия вместе взятые. — Ты делаешь мне очень хорошо, ты такой замечательный. У Джисона нет сил в привычной манере возразить или убежать от разговора. Это даже разговором нельзя назвать, поэтому Минхо пользуется моментом и каждую секунду осыпает возлюбленного комплиментами и похвалой, в перерывах целуя в макушку. Обычно Джисону слишком неловко в таких обстоятельствах, но в постели это подводит его ближе к краю, позволяя отпустить себя и расслабиться. Минхо кончает, когда младший отрывается от плеча и поднимает на него взгляд такой пронзительный, что аж душа замирает. Влажные карие глаза блестят от света прикроватной лампы, но ему кажется, что этот блеск где-то внутри самого Хана, который открыт перед ним словно книга. Если бы Джисон был чьей-то историей, то это определённо была бы сказка – слишком добрая, чудесная и нереалистичная и Минхо бы перечитывал её каждый вечер, бережно переворачивая потёртые временем страницы. Джисону кажется, что, если бы его возлюбленный был книгой, то это было бы что-то из разряда фантастики. Как сказка, но не настолько простая, более правдоподобная и не всегда со счастливым концом. Но он уверен, что в случае с Минхо, счастливый конец будет задуман ещё в самом начале для всех персонажей, хоть по ходу истории им придется пройти длинный и тернистый путь. Это очень похоже на него даже сейчас: когда он продолжает доводить юношу до края, несмотря на свою сверхчувствительность. Когда оргазм достигает Джисона, он впивается своими небольшими красивыми пальцами в плечо возлюбленного, а Минхо не может не думать о том, как бы на его безымянном смотрелось обручальное кольцо. Он берёт руку юноши в свою и нежно целует, пока Хан приходит в себя, отвечая слабой, но счастливой улыбкой. Им осталось потерпеть ещё совсем немного и тогда их сказка наконец-то станет полноценной реальностью.