мой любимый враг

Сегодня среда кремовой рубашки. Драко ушел обедать. Незадолго до этого отпустив несколько комментариев по поводу того, что я люблю и делаю. Они оказались настолько точными, что я почти уверена: он рылся в моих вещах. Знание — сила, а у меня его не много. Прежде всего я провожу тщательный обыск своего стола. И Минерва, и мистер Снейп ненавидят компьютерные календари, так что у нас обоих имеются бумажные ежедневники, будто мы клерки в адвокатском бюро времен Диккенса. В моем — только расписание Минервы. Свой компьютер я блокирую с маниакальной настойчивостью, даже отходя к принтеру. Оставить доступ Драко? С тем же успехом я могла бы передать ему ядерные коды. В «Гриффиндор» мой стол представлял собой форт, составленный из книг. Карандаши я вкладывала в корешки. Распаковывая вещи в новом кабинете, я заметила, в какой стерильной чистоте содержит рабочее место Драко, и почувствовала себя совсем ребенком. Календарь «Слово дня» и фигурки эльфов я унесла домой. Перед слиянием у меня на работе была лучшая подруга. Мы с Джинни Уизли нередко сидели на протертых кожаных диванах в комнате отдыха и играли в нашу любимую игру: разрисовывали фотографии красивых людей в журналах. Я приделывала усы Флер Делакур. Джинни закрашивала черным зуб. Вскоре изображение покрывалось изрядным количеством шрамов и ссадин, появлялись повязка на глазу и дьявольские рога, а белки глаз наливались кровью; наконец картинка абсолютно теряла вид, нам становилось скучно, и мы брались за следующую. Джинни стала одной из тех, кого сократили. Она злилась, что я не предупредила ее. Но разве мне позволили бы сделать это, даже если бы я знала. Она мне не верила. Я медленно разворачиваюсь, мое отражение крутится на двадцати различных поверхностях. Вижу себя всех размеров — от музыкальной шкатулки до киноэкрана. Подол вишневого цвета юбки взлетает вверх, и я совершаю новый пируэт, пошло оно все к черту, пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства, которое возникает всякий раз при мысли о Джинни. Как бы то ни было, аудит подтверждает: на моем столе имеются красная, черная и синяя ручки. Пачка розовых бумажек с липучкой. Тюбик губной помады. Коробка с салфетками — подправлять помаду на губах и вытирать слезы ярости. Ежедневник. Ничего больше. Шаркая ногами, я совершаю легкую пробежку по мраморному суперхайвею. Теперь я в стане Драко. Сажусь на его место и смотрю на все его глазами. Кресло у него такое высокое, что мои ноги не достают до пола. Ерзаю задом, чтобы углубиться в кожаное сиденье. Ощущение совершенно непристойное. Одним глазом кошусь на лифт, а другим изучаю его стол в поисках ключей к разгадке. Стол Драко — мужская версия моего. Зелёные стикеры. Помимо трех ручек, у него есть остро заточенный карандаш. Вместо помады — жестянка с мятными драже. Беру одну и кладу в маленький, доселе не использованный кармашек юбки. Представляю, как подыскиваю в аптеке среди слабительных средств подходящего вида пилюлю, и тихо ржу. Трясу ящик стола. Заперт. Компьютер тоже заблокирован. Форт-Нокс. Хорошая игра, Малфой. Предпринимаю несколько безуспешных попыток подобрать пароль. Может быть, он не ненавидит меня навечно. На его столе нет фотографии жены или любимой в рамочке. Ни ухмыляющейся, счастливой собаки, ни снимка на тропическом пляже. Сомневаюсь, что он вообще ценит кого-нибудь настолько, чтобы вставить в рамку. Во время одной из вдохновенных речей Драко о продажах Толстый Коротышка Дик саркастически прогремел: «Похоже, вы кого угодно завалите в постель, доктор Малфой!» Драко ответил: «Вы правы, босс. Воздержание еще никому не пошло на пользу». Он произнес это, глядя на меня. Я помню, когда это было. У меня записано в дневнике для кадровика. Что-то слегка щекочет мне нос. Одеколон Драко? Феромоны, которые источают его поры? Гадость. Открываю его ежедневник и кое-что замечаю: записанный карандашом набор цифр в нижней строке каждого дня. Чувствуя себя Джеймсом Бондом, я беру свой телефон и делаю снимок. Слышу, как задвигались тросы лифта, и вскакиваю на ноги. Метнувшись к краю стола, успеваю захлопнуть ежедневник прежде, чем раздвигаются двери и появляется он. Краем глаза вижу: его кресло еще завершает вращательное движение. Попалась. — Что ты делаешь? Телефон надежно заткнут под резинку трусов. На заметку: не забыть продезинфицировать его. — Ничего. — В голосе легкая дрожь, немедленно меня разобличающая. — Пыталась посмотреть, будет ли вечером дождь. Я задела твое кресло. Извини. Он надвигается на меня, как Дракула. С грозным образом контрастирует пакет из магазина спортивных товаров, который цепляется за ногу Драко и громко хлопает. В пакете, судя по форме, обувная коробка. Представляю себе измученного продавца, которому пришлось помогать Драко с выбором ботинок. «Мне нужна обувь, в которой я точно смогу догнать жертв, за убийство которых на досуге мне платят. Я не хочу зря потратить деньги. У меня одиннадцатый размер». Драко смотрит на свой стол, на экран заблокированного компьютера с окошком безопасного входа в систему, на свой закрытый ежедневник. Я медленно и с шумом выдыхаю, контролируя этот процесс. Он роняет пакет на пол. Подходит так близко, что носки его кожаных ботинок почти касаются миниатюрных лакированных туфель на каблуке. — А теперь почему бы тебе не признаться, что ты делала у моего стола? Еще никогда я не играла с ним в гляделки с такого близкого расстояния. Я коротышка пяти футов ростом. Это мой крест на всю жизнь. Низкорослость — вечная тема для насмешек надо мной. Драко вымахал по крайней мере до шести футов и четырех дюймов. Пяти. Шести. Может, больше. Человеческий гигант. И собран из прочных материалов. Храбро отвечаю на его взгляд. Я могу находиться в любом месте этого кабинета. Да пошел он! Как напуганное животное, которое пытается выглядеть более крупным, я упираю руки в бедра. Драко не противный с виду, я уже упоминала, но мне всегда трудно подобрать слова для описания его внешности. Помню, однажды — это было довольно давно — я обедала, сидя на диване, а по телику показывали забавные новости. Старую книгу комиксов о Супермене продали на аукционе за рекордную цену. Рука в белой перчатке переворачивала страницы, и старомодные изображения Кларка Кента напомнили мне Драко. Как и у Кларка Кента, стать и сила Малфоя спрятаны под одеждой, смоделированной специально для того, чтобы сделать его незаметным и помочь смешаться с толпой. Никто в «Дейли плэнет» ничего не знает о Кларке. Под наглухо застегнутыми рубашками Драко может не иметь особых примет или быть покрытым шрамами, как Супермен. Это загадка. У него нет кучерявого вихра на лбу или очков в черной оправе, как у всезнайки, зато — мужественная линия подбородка и маленькие, угрюмо поджатые губы. Я все время считала, что волосы у Драко блондистые, но сейчас, когда он стоит так близко, вижу, что они платиновые. Он не зачесывает их так гладко, как Кларк. Но определенно имеет серые глаза, обладает лазерным взглядом и, вероятно, наделен еще какой-нибудь суперсилой. Но Кларк Кент такой милый, такой неловкий и нежный. Драко едва ли похож на репортера с вкрадчивыми манерами. Он саркастичен и циничен, этакий эксцентричный Кларк Кент, который терроризирует весь отдел новостей и доводит бедняжку Лоис Лейн до того, что она по ночам рыдает в подушку. Мне не нравятся крупные парни. Они слишком похожи на жеребцов. Могут вас растоптать, если окажетесь у них под ногами. Драко изучает меня прищуренным взглядом, как и я его. Интересно, как выглядит макушка моей головы? Уверена, он блудит только с амазонками. Наши взгляды скрещиваются. Чтобы избежать летального исхода, я неохотно втягиваю ноздрями кедрово-сосновый аромат. Мой противник пахнет как свежезаточенный карандаш. Рождественская елка в прохладной темной комнате. Хотя связки в горле начинает сводить судорогой, я не позволяю себе опустить взгляд. Но все же приходится таращиться на его рот, а я на него уже насмотрелась в те моменты, когда противник через весь кабинет бросал оскорбления. Неужели после этого мне захочется вглядываться в него пристальнее? Не захочется. Звук открывающихся дверей лифта — как ответ на мои молитвы. Входит Филч, курьер. Он похож на киношного статиста, о котором в титрах пишут: «Курьер». Задубевший, лет сорока пяти, одет во флуоресцирующий желтый. Солнцезащитные очки сидят у него на голове, как тиара. По традиции большинства курьеров Филч разнообразит свой рабочий день, флиртуя с каждой встречной женщиной в возрасте моложе шестидесяти. — Милашка Миона! — провозглашает он так громко, что я слышу, как Мистер Снейп фыркает и, вздрогнув, просыпается в своем кабинете. — Аргус! — Я возвращаю ему приветствие и потихоньку пячусь назад. Я готова от души обнять его за то, что он пришел и прервал какую-то новую, непонятную игру. В руке у него — маленькая бандероль, не крупнее кубика Рубика. Наверное, это мой эльф 1984 года. Очень редкий, в отличном состоянии. Я давно мечтала о нём и отслеживала его путь ко мне по номеру заказа. — Знаю, ты хотела, чтобы я позвонил из холла, когда принесу твоего эльфа, но никто не отвечал. Звонки на рабочий номер переведены на мой мобильник, который временно прижат к тазовой кости резинкой трусов. Так вот что за жужжание щекотало бок. Тьфу! Я-то думала… Мне нужно прочистить мозги. — О чем это он? Какие эльфы? — Драко смотрит на нас с прищуром, будто подозревает, что мы не в себе. — Уверена, у тебя уйма дел, Аргус! Не стану тебя задерживать. — Я выхватываю из руки курьера посылку, но уже поздно. —Это ее страсть. Она живет и дышит эльфами. Это существа, вот такой величины. В разноцветных носочках. — Филч показывает руками расстояние в пятьдесят дюйм. — Я знаю, кто такие эльфы. — Драко раздражен. — Я не живу и не дышу ими. — Мой голос выдает ложь. Внезапный кашель Драко звучит подозрительно похоже на смешок. — Эльфы, значит? Так вот что это за маленькие коробочки. Я думал, ты покупаешь себе какую-то миниатюрную одежду онлайн. Грейнджер, ты считаешь, это нормально, когда личные вещи тебе доставляют на рабочее место? — У нее их целая комната. У нее есть… Как его, Миона? Эльф Добби? Это очень редкий экземпляр, Драко. Родители подарили ей на окончание школы. — Аргус продолжает беспечно унижать меня. — Ну хватит! Как дела у Миссис Норрис? Что нового? — Влажной от пота рукой я расписываюсь за посылку в его портативном регистраторе. Ну и трепло этот Филч. — Родители подарили тебе эльфа в честь окончания школы? — Драко откидывается назад в кресле и смотрит на меня с циничным интересом. — Да-да, а ты наверняка получил машину или что-нибудь такое. — Я убита. — У Миссис Норрис все хорошо, дорогуша, — говорит мне Аргус, забирая свою маленькую штуковину, нажимает на ней несколько кнопок и убирает в карман. Теперь деловая часть нашего общения завершилась, и его губы расплываются в обольстительной ухмылке. — Как приятно видеть тебя! Говорю тебе, Драко, дружище, если бы я сидел напротив этого прелестного маленького создания, то вообще не смог бы работать. Филч зацепляет карманы брюк большими пальцами и улыбается мне. Не хочу задевать его чувства, а потому добродушно округляю глаза. — Это нелегко, — саркастически замечает Драко. — Радуйся, что ты тут не задерживаешься. — У него, наверное, каменное сердце. — Это точно. Если мне удастся выпинать его отсюда и упаковать в ящик, ты доставишь его в какое-нибудь удаленное местечко? — Я облокачиваюсь на стол и смотрю на свою крошечную бандерольку. — Международные отправления подорожали, — предупреждает Филч. Драко качает головой, ему наскучил этот разговор, и он начинает вводить пароль. — У меня есть кое-какие сбережения. Думаю, Малфою понравится небольшое приключение в Румынию. — Ты что-то не в духе, да? — В кармане у Аргус пикает. Роясь в нем, курьер двигается к лифту. — Что ж, милашка Миона, как всегда, был рад встрече. Скоро увидимся. Наверняка до следующего онлайн-аукциона ждать недолго. — Пока. — Когда Филч скрывается в лифте, я возвращаю взгляд к своему столу, выражение лица мгновенно становится непроницаемым. — Как трогательно. Издаю звуковой сигнал из шоу «Джеопарди!»: — Бдз-з-з-з. Кто такой Драко Малфой? — Грейнджер флиртует с курьерами. Жалкое зрелище. Драко барабанит по клавиатуре. Он действительно делает это с впечатляющей скоростью. Прохожу мимо его стола. Я вознаграждена разъяренным стуком ударов по клавише «бэкспейс». — Я мила с ним — Ты? Мила? Это замечание задевает меня. Странно. — Я прелесть. Спроси кого угодно. — Ладно. Драко, она прелесть? — громко спрашивает он сам себя. — Хмм, дай-ка подумать… — Он берет баночку с мятными драже, открывает крышку, проверяет содержимое и смотрит на меня, а я открываю рот и приподнимаю язык, как пациент в психбольнице у окошка для выдачи лекарств. — Полагаю, в ней есть несколько прелестных черт. Я поднимаю вверх палец и твердо провозглашаю: — Отдел кадров. Малфой садится прямее, но уголок его рта подрагивает. Хотелось бы мне большими пальцами растянуть его губы в широкую безумную улыбку. Когда полиция оттащит меня от него и скует наручниками, я прокричу: «Улыбайся! Черт тебя подери!» Мы должны сравняться, потому что это нечестно. Он завладел одной из моих улыбок и видел, как я дарю их бессчетному количеству людей. Я же никогда не видела его улыбки и никакого другого выражения на лице, кроме безразличного, скучающего, угрюмого, подозрительного, настороженного, возмущенного. Порой на его физиономии появляется еще кое-что, но это когда мы ругаемся, — мрачная маска серийного убийцы. Прохожу по центральной линии, выложенной плитками, и чувствую, как голова Драко поворачивается. — Не то чтобы меня интересовало твое мнение, но меня здесь любят. Все в восторге от моего книжного клуба, который, по твоему мнению, а ты ясно дал понять что это никуда не годится, но он поможет сплотить команду, это именно то, что нужно, учитывая, где мы работаем. — Да ты просто у руля индустрии. –Я собираю пожертвования на библиотеки. Планирую рождественские вечера. Разрешаю стажерам всюду ходить за мной по пятам. — Я ставлю галочки, загибая пальцы. — Все это не слишком убеждает меня в том, что тебя не волнует мое мнение. — Драко еще дальше откидывается назад в кресле, его длинные пальцы свободно сплетены на от природы плоском животе. Пуговица рядом с большим пальцем полурасстегнута. Не знаю, что выражает мое лицо, но Драко опускает взгляд и приводит ее в порядок. — Твое мнение меня не волнует, но мне хочется, чтобы нормальные люди относились ко мне с симпатией. — Ты хронически помешана на том, чтобы заставить людей обожать тебя. — От того, как он говорит это, мне становится тошно. — Что ж, прошу меня извинить за то, что я стараюсь составить себе хорошую репутацию. Что стремлюсь быть позитивной. Ты же помешан на том, чтобы вызвать у окружающих ненависть к себе, ну мы и пара. Я сажусь и изо всех сил щелкаю мышью раз десять подряд. Слова Малфоя жалят. Он будто зеркало, в котором отражаются мои недостатки. Словно я снова оказываюсь в школе. Жалкая карлица Гермиона использует свою сомнительную миловидность, чтобы ее не раздавили большие дети. Я всегда была домашним зверьком, очаровашкой, той, кого качали на качелях и катали в коляске, носили на руках и баловали. Наверное, я и правда немного жалкая. — Тебе надо иногда относиться ко всему без напряга. Говорю тебе, это дает свободу. — Губы Драко сжимаются, и странная тень наползает на лицо. Мгновение ока, и она исчезает. –Я не просила твоих советов. Я и так злюсь на себя за то, что все время опускаюсь до твоего уровня, куда ты меня постоянно тащишь. — И к какому же это уровню в твоем воображении я тебя тащу? — Голос у него слегка бархатный, он закусывает губу. — К горизонтальному? Мысленно ставлю абзац в своем журнале для кадровика и начинаю новую строку. — Ты отвратителен. Иди к черту! — Самое время выйти и поорать где-нибудь в глухом месте. — Сама иди. Ты так легко посылаешь меня к черту. Неплохое начало. Вполне в твоем духе. А попробуй-ка то же самое с другими людьми. Ты сама не понимаешь, что тебя используют. Как ты можешь рассчитывать на серьезное отношение к себе? Перестань давать одним и тем же людям отсрочки, месяц за месяцем. — Не понимаю, о чем ты. — Лаванда. — Это не каждый месяц. — Ненавижу его, потому что он прав. — Каждый месяц, и тебе приходится отсиживать задницу и корпеть тут допоздна, чтобы самой успеть к сроку. Ты видела, чтобы я так делал? Нет. Эти болваны с нижнего этажа сдают мне все вовремя. Выкапываю в памяти фразу из тренинга по уверенности в себе, эта книга лежит на моей прикроватной тумбочке. — Не хочу продолжать этот разговор. — Я даю тебе хороший совет, воспользуйся им. Перестань забирать из химчистки вещи Минервы, это не твоя работа. — Все, прекращаю этот разговор. — Я встаю. Может быть, пойти поразвлечься в вечерних пробках, чтобы выпустить пар? –И курьера оставь в покое. Этот печальный пожилой тип думает, что ты с ним флиртуешь. — То же самое говорят о тебе, — вылетает у меня изо рта неудачная ремарка, и я пытаюсь отмотать время назад. Ничего не выходит. — Думаешь, то, чем мы с тобой занимаемся, — флирт? Драко снова лихо откидывается назад в своем кресле. У меня так никогда не получается. Спинка моего седалища не сдвигается с места, когда я пытаюсь нажать на нее. Я лишь с успехом откатываюсь назад и врезаюсь в стену. — Львёнок, если бы мы флиртовали, ты бы об этом знала. Наши взгляды сцепляются, и я чувствую, как внутри у меня все опускается. Этот разговор явно завел нас не туда. — Потому что это меня травмирует? — Потому что ты будешь долго думать об этом, лежа в постели. — А ты представляешь себе мою постель, да? — с трудом выдавливаю я из себя. Он моргает, новое, редкое для него выражение появляется на лице. Мне хочется стереть его пощечиной. Кажется, будто он знает что-то такое, что мне неизвестно. Мужское самодовольство. Ненавижу это. Я бы ослабила ему галстук, расстегнула ворот рубашки. Обхватила бы руками крепкое загорелое горло и сдавила бы его, сдавила, кожа под моими пальцами теплая, тело трепыхается и бьется о мое, воздух между нами пропитан запахами кедра и сосны, он опаляет мне ноздри, как дым. — Что ты воображаешь? У тебя такое гадкое выражение на лице. — Как я душу тебя. Голыми руками. — Мне едва удается выговорить эти слова. Голос более хриплый, чем у оператора из секса по телефону после двойной смены. — Так вот на чем ты повернута! — Глаза Драко темнеют. — Только в отношении тебя. Его брови взлетают вверх, он открывает рот, а глаза его становятся совершенно черными, но, кажется, он не в состоянии произнести ни слова. Это восхитительно! О сделанном снимке страницы из ежедневника Драко я вспоминаю в день светло-голубой рубашки. Прочитав прогнозный отчет об издательской деятельности за квартал и составив краткое резюме со списком предлагаемых действий для МакГонагалл, перекидываю фотографию с телефона на рабочий компьютер. Потом оглядываюсь, как преступница. Он все утро провел в кабинете Снейпа, и время тянулось медленно. Тут так тихо, когда некого ненавидеть. Нажимаю кнопку «Печать», блокирую компьютер и стучу каблуками по коридору. Делаю две копии, повышая интенсивность цвета, пока карандашные пометки не становятся виднее. Ни к чему упоминать о том, что лишние свидетельства я уничтожаю. С удовольствием пропустила бы их через уничтожитель бумаг дважды. Теперь Драко запирает свой ежедневник в ящик стола. Прислоняюсь к стене и подставляю страницу к свету. На фотографии запечатлелись понедельник и вторник пару недель назад. Легко считываю встречи мистера Снейпа. А вот рядом с понедельником поставлена буква «П». А вторник помечен «Ю». Тут есть серия тонких линий, всего восемь. Точки рядом с обеденным временем. Ряд из четырех иксов и шесть маленьких косых черт. Все послеобеденное время я тайно пытаюсь разгадать эту загадку. Возникает искушение пойти в отдел охраны и попросить у Седрика записи с камер наблюдения за этот период, но Минерва может узнать. Это определенно будет расценено как напрасная трата ресурсов компании, сверх моего противоправного ксерокопирования и общих простоев в работе. Отгадка приходит не сразу. Время идет к вечеру, Драко сидит на своем обычном месте напротив меня. Голубая рубашка светится, как айсберг. Когда до меня вдруг доходит, как расшифровать карандашные пометки, я хлопаю себя по лбу. Не могу поверить. Какая же я тугодумка! — Спасибо. Весь вечер умирал от желания сделать это, — говорит Драко, не отрывая взгляда от монитора. Он не знает, что я заглядывала в его ежедневник и видела карандашные коды. Надо просто заметить, когда он пользуется карандашом, и сопоставить данные. Начнем игру в шпионов.