Эйфория

Кейт редко молчит, но если бы хоть кто-нибудь знал, как много она умалчивает. Постоянная тревога и борьба, страх сказать лишнее существует рядом со страхом упустить момент и не сказать нужного. Алкоголь и трава — всё что кажется спасительным. Только тогда тревога уходит далеко и надолго, тебе кажется, что всё происходящее — бред, не имеющий значения. Не так давно Кейт начала чувствовать что-то странное, но она не понимает что именно. Бабочки в животе, пылающее жарким огнём лицо, дрожащие руки, всё это и не только без видимой на то причины. Такая уж у девушки особенность — реагировать на всякие изменения страхом и неадекватной реакцией, и именно поэтому сегодня Кейт много выпила (и ей плевать (хотя вообще-то нет)). В последнее время Кейт много думает о том что ходит по краю, и в любой момент может измениться всё. Только вот Дрю не меняется, и это удручает. А может быть и обнадёживает. Дрю — такой хороший и милый, но такой никакой. Как каменная дорогущая статуэтка, что выглядит как мусор (и скорее всего им и является), но стоит довольно дорого для того, кто владеет ей. Кейт заходит в гостиную, немного пошатываясь, но ей кажется, что она отлично справляется. Раздаётся её звонкий голос, что, отскакивая от стен, тревожит Эндрю, который тихо-мирно задремал за книгой: — Милый, я пьяна. — Что случилось? — Всё очень хорошо! — Девушка весело и беззаботно хохочет, когда делает последние глотки из бутылки Джека Дэниелса, но потёкшая тушь беспалевно и точно даёт понять, что дела у неё обстоят скверно. Она подходит к мужчине очень близко и, наклонившись, дышит перегаром ему прямо в лицо. — Хватит, Кейт. — вздыхая говорит мужчина, и в голосе его отчётливо слышится раздражение. — Мне неприятно. Кейт отшатывается, кружится, останавливается, замолкает и резко поворачивается к Эндрю. На лице уже нет беззаботной улыбки — её сменила гримаса ярости. Не к добру это, думает Эндрю, смотря на пьяную подругу. — Что, прости? — кулаки девушки сжимаются, а она вот-вот прокусит себе зубами нижнюю губу. — Тебе неприятно? Дрю снова вздыхает, окидывает пьяную и разъярённую подругу взглядом в последний раз и поднимается из кресла, направляясь к выходу. Ему не хочется наблюдать за этим цирком, и он уже тянется за своей шапкой, как мимо него пролетает бутылка, которая ударяется о шкаф, тут же разлетаясь множеством маленьких осколков в разные стороны. Мужчина с небольшой тревогой смотрит на Кейт и уже летящие в него предметы — она буквально рвёт и мечет, пытается попасть в него различной утварью, неразборчиво кричит гадости, бьёт стены руками, кидается уже осколками, а затем залезает под стол и начинает плакать. Она плачет, пытаясь делать это как можно тише, но видно, что ей уже не успокоиться, и что ярость сменилась печалью и бессилием. Как же быстро сменяется ураган со всеми своими грозами и молниями тихим, но сильным ливнем. Эндрю возвращает шапку назад на её место и тихо крадётся через поле боя к столу. Наверное, так было бы спокойнее, но неправильно. Он бы ушёл, но кем бы он тогда был? И что было бы тогда с Кейт? Дрю думает, был ли каждый крик в этой комнате криком о помощи, и о том, как быстро всё это произошло. Они не двигаются со своих мест. Эндрю лишь громко вздыхает, понятия не имея о том, что нужно сделать или сказать, а Кейт рыдает и беззвучно кричит в рукав своего красного свитера. Мужчина садится около стола, опираясь спиной о ножку и произносит такое успокаивающее для Кейт: «Я не уйду». Через час становится тише. Девушка вылезает из-под стола, и она выглядит так, словно пережила войну. Её руки трясутся, она задыхается, глаза стеклянные и безжизненные. Мужчина думает, что нужно обнять её и слегка касается её руки, но Кейт яростно отталкивает него и убегает. Бежит, ударяясь обо всё что можно, с трудом ползёт по лестнице вверх, неуклюже вваливается в ванную комнату и закрывается там. Слышно набирающуюся воду, всхлипы и удары. Дрю тут же летит за ней, пытается открыть дверь, но ничего не выходит. Он садится у двери и самым напуганным и подавленным в мире голосом просит не делать того, что станет точкой невозврата. Кейт слышит и понимает, что мужчина не лжёт и говорит искренне, и ей становится так стыдно и мерзко от себя, что она снова начинает рыдать. Она ненавидит себя ещё больше, ведь единственное, что она никогда себе не простит — тревогу Эндрю. Всё то, что она делает с ним. Слёзы катятся из её глаз с новой силой, а она жалобно пищит и извиняется. Девушка воду из ванной, пытаясь перестать плакать, но это не помогает. Она бьёт руками по ванне и стенам и кричит, погружаясь с головой в воду, чтобы никто не слышал ничего кроме бульканья. Ледяная вода заставляет горячую голову остудиться, а она тут же выныривает, выплёвывая воду. Дрю стучит рукой в дверь и просит говорить с ним, потому что мужчине кажется, что потеряй он контакт с Кейт, он потеряет и её саму. Он уже понимает, что она не навредит себе, но всё же считает нужным сидеть под дверью и ждать. Ему очень грустно и тревожно, может, немного стыдно за то, что спровоцировал ураган, а не предотвратил. Он просит говорить её хоть что-то, пытается рассказывать сам, и проходит ещё полтора часа. Кейт лежит в наполненной до краёв ванне, слушая монотонный звук капающей из крана воды. Дрю что-то напевает, и Кейт неосознанно помогает ему, задыхаясь от холода и пытаясь понять, что она делает не так. Ей сложно, хочется вылезти, но она думает, думает, думает… Ведь так хочется, но так страшно что-то делать. А стоит ли вообще продолжать думать, мечтать? Что там дальше будет? Даже если они поцелуются, ничего не случится. Даже если они потрахаются, ничего не случится. А может всё станет только хуже. Чёртово уродливое тело, чёртово израненное сердце. Как же всё мерзко и отвратительно в этот момент. Она ныряет под воду, и ей хочется замёрзнуть ещё сильнее, стать частью неподвижной мёртвой глыбой, прямо, блять, сейчас. И тут приходит осознание. Глотая воду, она понимает, что снова влюбилась в него. Дрю замечает, что подруга замолкла и наконец-то вышибает дверь. В ванной комнате прохладно, мужчина дрыгает плечами, чувствуя это. Перед ним выныривает Кейт, откашливая сраную воду и жадно глотая воздух. Её одежда тут же становится тяжелее и волосы прилипают к лицу. Дрю достаёт из шкафчика полотенце, а затем подлетает к подруге. Когда касается рукой щеки Кейт мурашки бегут по его спине. Слишком холодная. Как и вода. Мужчина тут же хватает её за подмышки и пытается вытащить. — Так долго… — говорит он с каким-то сожалением и слишком взволновано, укутывая рыжую голову полотенцем. — Мне надо было успокоиться. — Кейт уже не чувствует слёзы, которые продолжают предательски катиться по онемевшим щекам. Она словно получила что и хотела — анестезию от чувств. И всё стало ясно, и её отпустило. Она словно отключилась от реальности, начала смотреть на мир другими глазами. Смотрит и всё пролетает мимо неё. Когда Дрю переодевает её и видит шрамы, он понимает, что никогда на свете не оставит её. А она понимает, что словила дереализацию. Эндрю даёт ей какие-то таблетки из её таблетницы, забывая, что она выпивала, но да какая разница. И Кейт отрубается. *** Глубокая ночь. Кейт проснулась пару часов назад. Дрю же не смыкал глаз. Они в полумраке сидят у дивана с чуть приоткрытым окном. Вместе с прохладным ветерком раннего утра в комнату залетает едва уловимый запах дыма от прогоревших вчера костров. Эндрю почти готов закрыть глаза и уснуть, смотря в белый глянцевый потолок на своё отражение, а у Кейт в животе букашки, словно ей пять и она сделала пакость, спряталась и теперь ей так весело и странно. Она уже и не помнит того, что было утром. Единственное, что она точно знает — что Эндрю скучно, и он даже не представляет, что будет через мгновение. Да и сама Кейт ничего не знает, но как же ей весело сейчас, и как же это странно. Кейт опускает руку с дивана, чуть задевая ладонью колено Дрю, словно невзначай. Это заставляет его немного приободриться и открыть глаза немного шире. Он молчит и не двигается, но его дыхание немного меняется. Совсем незаметно, но этого хватит, чтобы Кейт уловила. Она всегда всё улавливает. И как же это приятно, хоть и немного, словно слабые разряды тока. Девушка чувствует это животом и беззвучно улыбается. — Я представляла себе бессонные ночи вместе с человеком, с которым прожила бы всю жизнь. В горе и радости. — говорит Кейт мечтательным, касаясь рукой своих курчавых рыжих волос. Она прекрасно знает, что это никак не тронет Дрю, но это заставит мужчину повернуть голову к ней. — Ты мечтаешь когда-нибудь? Напряжение снято, и он сонный смотрит на девушку, но только не в глаза, формулирует ответ. А Кейт смотрит на его белоснежную, тонкую кожу, на застывшие на одной точке голубые глаза, что полумраке выглядят так неестественно и волшебно, что она почти забылась. Наконец он произносит: — Я думаю. Думаю, планирую, я бы не назвал это мечтами. — мужчина покашлял в кулак. — Знаешь, я не удивлена. Девушка улыбнулась и начала проползать через ноги Дрю, чтобы быть поближе к окну. Он шумно выдохнул и неловко заулыбался. — Давай я заплету тебе косу? Мне очень нравятся твои волосы. Девушка точно знала реакцию Эндрю, и сразу бы поняла, если бы он был против всего этого. Наверняка сейчас бы он сказал: «Какого хрена ты делаешь, Кейт, что у тебя, блять на уме?», и она бы с полуслова поняла, что сделала глупость, но Дрю промолчал. Он всегда молчал, когда был смущён. Дышал чаще, отводил взгляд дальше, и, может быть, выдавал простое окей в знак согласия, как и в этот раз. Кейт вздохнула, наклонилась к его уху и совсем тихо сказала: «Спасибо». Она медленно разделяла белоснежные волосы на три густые пряди и как можно безболезненнее заплетала их в колосок, совершенно точно не нарочно касаясь горячими пальцами мочек ушей и шеи. Ходила прямо по краю, совсем близко, но не переступала черту. Ей так нравилось происходящее, нравилось иметь контроль над ситуацией, нравилось дразнить мужчину. И в то же время было очень тревожно от одной лишь мысли, что она вот-вот оступится и Эндрю уйдёт. Грёбаная черта, которую хочется переступить. Взять, снять чёртовы свитера, отбросить их далеко и начать согревать хрупкое фарфоровое тело своим пухлым и горячим. Лежать до самого утра, осыпая поцелуями тонкую шею, касаясь пальцами выступающих рёбер, пересчитывая их снова и снова. Но нельзя. Желания Кейт изначально созданы существовать лишь в её голове, не имея возможности реализации. Коса заплетена. Девушка завязывает её резинкой, снятой с руки. Дрю поворачивается, улыбается и говорит, что уверен, что выглядит это прекрасно, хотя на деле они оба знают — вышло неаккуратно. Кейт встаёт на ноги и поднимает мужчину. Она ведёт его куда-то, а он, уже почти уснувший, послушно держит её руку. Девушка вздыхает и идёт наверх. Дрю так лениво ходить, но он догадывается, что скоро встретится со своей кроватью. И действительно, Кейт открывает дверь его комнаты, а затем крепко-накрепко обнимает мужчину. — Тебе нужно выспаться. — говорит она, всё ещё обнимая его. — Так что сладких снов. — Спокойной ночи. — отвечает Эндрю, и, когда тёплые руки отпускают его, он направляется в комнату. Девушка закрывает за ним дверь и идёт к себе. Она не уснёт, ведь уже спала, да и бессонница. Кейт, будет хихикать и улыбаться, чувствовать тепло в животе от одних лишь мыслей о том, что могло бы быть, думать о всём произошедшем и не произошедшем, а затем испытает жуткий стыд и расплачется, будет винить себя и бить подушку, бояться, что утром Дрю будет другим, тревожность охватит девушку, пока она не выпьет свою горсть лекарств, что насильно унесут её в царство Морфея. Только во сне это оставит уставший разум, и Эндрю никогда не узнает, как сильно это выматывает.