Феникс

      День коронации начался рано. Со служанки Бренны, которую Аурелия попросила прислать для досмотра платья. Вместе с ней пришел и Михаил – одетый для церемонии, при мече и кинжале, сел в углу комнаты, ожидая, когда Аурелия соберется.       — Ты один? — спросила она и села за туалетный столик. Расческа путалась в длинных кудрявых волосах, и Аурелия постоянно морщилась от боли. Михаил вздохнул, поднялся из уголка, подошел к Аурелии и отобрал у нее расческу. Он осторожно разбирал ее волосы на пряди и тщательно прочесывал каждую из них.       — Мне надо было весь легион сюда притащить? — спросил Михаил. Аурелия скривилась от боли.       — Нет, я просто спросила.       Она подняла глаза и поймала его взгляд в зеркале. Он вопросительно вскинул брови. Служанка, проверяющая платье, вышла из гардеробной.       — Мне позвать вашу Шанталь, чтобы она вас заплела? — спросила она и сложила ладони перед собой.       — Нет, — твердо ответила Аурелия. — Ты заплети.       — Как прикажете, принцесса, — она поклонилась и подошла к Михаилу. Он уступил место позади Аурелии, и служанка принялась за прическу. — Даже у вашей матери не было столько волос. Можете гордиться.       — Да, обязательно, — холодно бросила Аурелия и снова нашла в зеркале Михаила. Он поймал ее взгляд. — Я хотела попросить.       — Слушаю?       Аурелия поджала губы и хмыкнула. Она не была уверена, кто может попытаться все испортить. Она не знала, плетет ли вообще против нее кто-то заговор, а уж если и да, то бог его знает кто.       — Наверное все-таки Элен и Тереза, — решила она.       Михаил напрягся, но кивнул.       — Я бы попросила быть внимательным в их сторону, — продолжила Аурелия. Она прикусила губу, раздумывая над правильностью своего решения. — Я думаю, они могут попытаться пустить все под откос.       — Например?       — Например, попытаться убить меня.       — Судьба тебе благоволит. Она тебя выбрала. Ты не можешь сегодня не занять этот трон.       Аурелия опустила глаза и прикусила губу, обдумывая слова Михаила.       — Думаешь?       Он покивал.       — Но все равно следи за ними, — приказала Аурелия. Михаил хмыкнул и, улыбаясь, кивнул.       — Что первым делом сделаешь, когда станешь королевой?       Аурелия задумалась.       — Я не думала об этом, — призналась она. — Наверное, стоит разобраться с религией.       — А что с ней?       — В эпоху генных модификаций, развития межпланетных перелетов и био-технологий, люди, доверяющие свои жизни Богам, раздражают меня сильнее остальных. Как можно верить в эфемерные структуры, когда мы бороздим космос и создаем колонии на других планетах? Судьба, Бог, эти ваши “избранные” – лишь детская черно-белая сказка для упрощения мира. если эти черти не начнут развиваться, Тигарден рано или поздно уйдет в распоряжение этой вашей судьбы и треснет по швам. Я искореню эту тупую религию; они будут верить в космос и биомеханику, в нейробиологию и клеточные модификации, в клонирование, в развитие технологий, а не во всю эту чепушню. Если они не начнут думать своими головами, я спалю эти города дотла.       — Признайся, что тебя больше раздражает, их увлеченность или то, что они считают мессией кого-то другого?       Аурелия подняла злобный взгляд на Михаила. Он оперся локтями о колени.       — Подумай. Может, тебе выгодно держать Авацину поблизости?       Аурелия покачала головой.       — Она по-твоему похожа на жумал саадика? Жумал саадик – это выдумка идиотов-фанатиков, чтобы им было кому поклоняться. Если мне будет нужно, я сама выберу этого жумал саадика. Или не выберу никого. Я есть ваша судьба!       — А галт шувуу? Что это?       Аурелия отмахнулась.       — Галт шувуу – такая же идиотская выдумка. Птица, возрождающаяся из пепла. Падет и восстанет.       — Но феникс – символ вашего рода.       — Никто не падет, ты понял меня? Я – ваша судьба!       — Готово, — тихо сказала служанка. — Вам помочь одеться?       — Нет, я сама справлюсь, — Аурелия резко поднялась из-за столика и обернулась. Она дождалась, когда служанка выйдет, и села обратно, схватившись за голову.       — Что такое? — Михаил опустился перед ней на колени и заглянул в ее глаза. Аурелия бросила взгляд на стену и поджала губы. — Что?       — Я хочу взять его с собой, — она поднялась с пуфика, взобралась на тумбочку у стены и стянула с гвоздика длинный меч в ножнах.       — Зачем?       — Посвящу тебя в рыцари после коронации.       — О, спасибо конечно. Но это можно сделать и потом.       Аурелия опустила взгляд на усыпанную камнями рукоять и поджала губы, раздумывая. Этот меч много значит. Ее мать короновалась с ним, и он перешел Аурелии как принцессе. Хочет ли она показаться твердой? Жесткой? Воинственной? Или стоит быть нежной, доброй, понимающей, сердобольной правительницей? Прямо как хейятская баба.       — Я беру с собой, твердо сказала она.       — Зачем? Я защищу тебя в случае чего.       — Это не для защиты. Это образ правителя. Я не хочу быть базарной бабкой. Пусть знают, что доброго решения проблем не будет. Мой путь – это огонь и меч, и пусть они доложат это своим хозяевам. Если кто встанет на пути к светлому будущему, распрощается с жизнью.       — Не думаешь, что ты сама угроза для светлого будущего?       Аурелия хмыкнула.       — Праведный огонь пожрет всех несогласных. Даже если мне придется вырезать всю Империю, она будет жить в мире. Ибо я – образец справедливости.       Михаил опустился на застеленную постель и взял меч. Он повертел в руках ножны и осмотрел рукоять, выполненную в серебряно-рубиновых цветах – цветах Танг-Ленов. Красный на серебре. Такого цвета церемониальные платья Аурелии. Такого цвета одежды ее матери и сестер. И у него будет такая гвардейская форма. И парадный меч, подобный этому.       Аурелия ходила по комнате, завязывая на себе юбки, перепроверяя себя в зеркале. Она надела наконец серебряно-рубиновое платье, действительно посеребренное и усыпанное настоящими рубинами, затянула на спине, завязала и повернулась к Михаилу. Он осмотрел ее с ног до головы, обошел со всех сторон, оценивая платье, и прицепил к двум маленьким петелькам на поясе церемониальный меч.       — Красивое? — спросила Аурелия, разглядывая себя в зеркале. Михаил кивнул.       — Красивее всех, что я когда-либо видел.       — Конечно, ведь оно в моих цветах, — самодовольно сказала Аурелия и надела печать на палец. Она сжала кулачок, чувствуя приятное покалывание в ладони.       — Кровь на снегу, — кивнул Михаил. — Я помню.       — Да. То, что жители Тигардена никогда не увидят рядом.       — Пойдем? — спросил Михаил и глянул на часы. — Или ты хочешь еще посидеть?       Аурелия молча опустилась на покрывало. Платье под ней зашуршало. Михаил сел рядом, наслаждаясь последними минутами обоих в этой комнате. Аурелия сцепила пальцы в замок. Больше она сюда не вернется. Теперь она займет комнату матери, а эта опустеет, пока она не родит достойную наследницу. Она перевела взгляд на Михаила. Он смотрел в угол, между бровей пролегла морщинка. Аурелия вздохнула и провела пальцем между его бровей. Он обернулся к ней.       — Знаешь что? — спросила она.       — Не знаю. Что?       Аурелия сняла с пальца печать наследницы, протянула Михаилу и опустила на его раскрытую ладонь.       — Сохрани, — приказала она.       Он раздраженно втянул воздух, сжал переносицу пальцами и медленно выдохнул.       — Я не возьму, — сказал он. — Пусть это что-нибудь значит.       Аурелия сжала зубы и тихо рыкнула. Как уже надоело его неповиновение! Чем ближе коронация, тем непослушнее становится сам рыцарь, призванный ее защищать и внимать каждому слову, что уж говорить о других слугах. Неужели так сложно?       — Я попросила тебя сохранить. Тебе сложно что ли?       — Я так не могу. Не хорони себя раньше времени. Пусть этот жест что-нибудь значит.       — Значит, что ты будешь вечно служить мне, — сказала она. Михаила такой ответ устроил, и он надел печать на палец.       — Всегда у сердца, — ответил он, стукнув кулаком по груди. На куртке в этом месте была нашита серебряно-рубиновая птица-феникс – символ семьи Танг-Лен. — Идем?       Аурелия кивнула и поднялась с покрывала. Михаил поднялся следом за ней, обошел ее, ставшую широкой из-за нескольких юбок, еще раз оглядел ее с ног до головы, и губы его тронула теплая улыбка. “Ты такая неуклюжая в этом платье, — подумал он. — Как бы ничего и вправду не случилось.”       Михаил открыл дверь, вышел в коридор и выпустил за собой Аурелию. Свита сопровождения в нейтральной форме с нашивками фениксов на груди – шесть человек – стояли у двери. Они по очереди поздоровались с Михаилом за руку, приветствуя его громким улюлюканьем, вопросами и смехом. Увидев вышедшую из комнаты Аурелию, они хлопнули кулаками по фениксу, произнесли клятвы и поклонились.       — Хватит, ребят, — сказал Михаил. — Уже и так времени много потеряли.       — Интересно, почему, — рассмеялся один парень из свиты и хлопнул Михаила по плечу. Тот сдвинул брови.       — Видимо, кто-то долго не хотел отпускать принцессу на коронацию.       — Зато кто-то через пару дней будет первым рыцарем Королевы Аурелии в новенькой Танг-Леновской форме, — улыбнулся Михаил.       — И чем этот кто-то заслужил место в королевской гвардии?       — Бесспорно неугомонной болтовней и умением приходить раньше всех.       — Да, и беспрекословным подчинением.       — Все, тихо, — оборвал Михаил. — Идем.       Он взял Аурелию под руку, свита выстроилась вокруг них, и они направились к тронному залу. В тишине они миновали несколько длинных коридоров и остановились перед дверьми. Коронация не начнется, пока Аурелия не войдет в зал. А до того она останется принцессой. Михаил перевел на нее взгляд. Она глубоко дышала, приводя мысли в порядок, и готовилась к произнесению речи. Или просто пыталась очистить голову.       На выдохе неприятно кольнуло в сердце, и Аурелия недовольно поморщилась. Она прикоснулась к груди правой рукой, но не почувствовала привычного облегчения и подняла глаза на Михаила. Он смотрел на нее и, судя по выражению глаз, пытался угадать, о чем она думает.       — Можно тебя поцеловать? — спросил Михаил. Сослуживцы, стоящие перед ними, удивленно обернулись. Аурелия склонила голову, подставляя лоб. Михаил осторожно наклонил ее к себе и прислонился губами к ее горячему лбу. Краем глаза он заметил умилительную усмешку сослуживца. Аурелия отстранилась и подняла взгляд на дверь.       — Мужчины, — пренебрежительно бросила она. Михаил кивнул и ухмыльнулся.       — Безмозглые и бесполезные существа, не так ли? — спросил он.       Аурелия кивнула и снова глубоко вздохнула. За этой дверью ее ждет будущее. Судьба ли? Сегодня все изменится. С этого дня все пойдет по-другому. Больше никаких конфликтов и несогласий. А если кто не будет сотрудничать с Ее Величеством, она пустит в ход меч. И тогда у них уже не будет выбора. Все будут сидеть тихо.       — Открывай, — коротко бросила она. Парни впереди вздрогнули от ее голоса и толкнули двойные двери.       Гудящий зал в мгновение затих. Все обернулись на вошедшую свиту, которой была окружена высокая и пышная фигура Аурелии. Она услышала перешептывания справа по поводу меча на ее поясе, и что это могло значить. Она презрительно и тихо фыркнула. В зале собрались не только знатные тигарденцы, но и распорядители соседнего Тигардена и представители власти из других семей, даже один из секретарей самого Бога-Фараона – правителя Империи Та-Кемет, частью которой и являлась ее семья. Знать с обоих Тигарденов хотела не только прикоснуться к церемонии, проходящей не чаще раза в двадцать пять-семь лет, но и увидеть в лицо свою Королеву – через несколько минут уже Ее Величество Аурелию. Представители правителей других семей летели специально: Танг-Лены всегда устраивали пышные празднования, плюс в ближайшие дни им нужно перезаключить договоры с новой Королевой. Бренна уже все ей рассказала.       Аурелия быстрым взглядом оглядела зал. Представитель Хейятов тоже был здесь, несмотря на то, что их семьи не в самых доброжелательных отношениях. Может быть, прислали как раз, чтобы наладить связи с новым правителем. Бренна говорила, с ними можно пытаться наладить дружбу, потому что у них тоже не так давно сменилась власть. Старый Хейят помер как года четыре, и его место занял Юный Герцог Авраам Хейят – взбалмошный, по словам Бренны, и туповатый молодой человек, так что угрозы от него не больше, чем от маленькой собачки, которая звонко тявкает. Аурелию напрягала только характеристика “взбалмошный”. А если ему в голову взбредет перебить половину Империи? Хейяты – сильные воины, и если Юному Герцогу захочется чего-то такого, Танг-Лены станут под удар первыми.       А вот сам Бог-Фараон воздержался от приезда. Интересно, почему? Бренна говорила, на ее коронации он был. Жал ей руку и желал отличного правления. Наверное, он очень симпатизирует Танг-Ленам, раз уж лично являлся на коронации предыдущих правителей. “Видимо, симпатия угасла, — подумала Аурелия. — Иначе где он?” Быть может, его задержали важные дела, хотя все в Империи, если не во всей Вселенной знали, в какой день будет коронация еще за целых двадцать два года до этого дня. Уж можно было успеть подготовиться. “От Бога в нем одно название”, говорила Бренна. Она говорила, это просто обыкновенный мужчина с буквально дымящейся головой и месяцем под волосами. Это описание Аурелии ничего не дало. Он не прилетел.       Земля тоже прислала своего представителя. После метеорита от этой планеты остались только разрозненные астероиды, бороздящие просторы космоса, у них даже звезды своей нет. И эти “земляне” каким-то образом умудряются там жить, в то время, как те, кто был поумнее, улетели в более безопасные места, чтобы их не размазало. Например, на Тигарден-Б. Оттуда заселили Тигарден-С, организовав там производственный центр, и живут до сих пор припеваючи.       “И будут жить еще очень долго”, решила Аурелия. Она остановилась перед ступенькой и обернулась к залу. Свита вокруг нее расступилась и встала с обеих сторон, не загораживая ее собой, но все равно держа под защитой. Аурелия поджала губы. Почему будущие Королевы до сих пор на это соглашаются? Еще никогда в одном помещении она не видела столько людей, которые могут хотеть убить ее. Она еще раз оглядела зал, пытаясь высмотреть тетушек Элен и Терезу. Они стояли в отдалении с недовольными физиономиями. Будто их недовольство может что-то изменить.       Аурелия достала из ножен меч, который засверкал в свете предзакатного солнца, недвижимо висящего над залами. Аурелия поджала губы. Она приставила меч к полу перед собой и сложила на нем ладони, незаметно оперевшись на него. Все взгляды были устремлены на нее, она разглядывала стоящих в зале людей и в каждом пыталась найти восхищение. Ей нужно было это одобрение. Восхищение для нее означало признание ее авторитета, ее власти, силы, влияния. Аурелия видела коронацию актом подчинения. Строгого, жесткого подчинения. И все, оказавшиеся в этом зале, будут в ее власти. И они захотят быть в ее власти, захотят подчиняться.       Аурелия подняла меч, поймала им статичный луч солнца и отразила на дальнюю стену. Она едва удержалась от детской радостной улыбки. Эта эмоция ей больше неведома.       — Как солнце неизменно висит над этими залами, — начала она, следя за солнечным зайчиком на стене. — Так и я буду неизменно править вами следующие четверть века. И, как вы могли заметить, здесь всегда светло. И мое правление окажется для вас таким же светом в непроглядной темени Вселенной.       Она опустила меч.       — Боюсь, звезда освещает вашу планету только с одной стороны, — заметил мужчина с Хейята. Аурелия повернулась к нему и улыбнулась.       — К счастью для вас, я учла этот его недостаток, — сказала она. — И будьте уверены, мое пламя осветит каждый уголок Вселенной. А что нет – осветит отражение. Королевская гвардия одобрительно заулюлюкала. Аурелия перевела на них взгляд. Высокие молодые и взрослые мужчины в серебряно-рубиновой форме, которые состязались друг с другом, теперь праздновали свой последний день в качестве офицеров. С завтрашнего дня им снова придется соревноваться, но уже перед новой Королевой.       Жаль, у Королевы уже есть фаворит. Она перевела взгляд на стоящего в нескольких шагах Михаила. Ему полагалось быть настороженным и серьезным. Сопровождение не должно веселиться. Но он бросил на нее короткий взгляд, и улыбка тронула его губы. Аурелия кивнула в ответ и подняла глаза к закрытой двери. Позади нее копошилась женщина. Все замерли в ожидании появления короны. Аурелия снова легко оперлась на меч и распрямилась. Меньше, чем через две минуты, она станет Королевой. Ее Величество Аурелия. Она почувствовала, что женщина подошла сзади.       — Время клятвы, — тихо сказала священнослужительница и подняла корону над головой Аурелии.       — Мое сияние всегда будет освещать вас, — сказала Аурелия. — Куда бы вы ни пошли и где бы ни оказались. Мой меч всегда на стороне правды, ибо я – Образец правосудия. И я буду стоять на этой земле насмерть за славу Анжо-Паес и Тигардена. Всегда у сердца, — она стукнула кулаком по груди слева.       Офицеры гвардии подхватили ее клятву и подняли бокалы. Аурелия качнула головой, поправляя боковую прядь, и прогремел выстрел, а через мгновение у ее уха просвистела пуля. Она услышала позади болезненный стон, и еще до того, как священнослужительница успела опустить корону на ее голову, она повалилась на спину, сжимая в парализованных пальцах серебряную с россыпью рубинов Корону. Аурелия машинально обернулась, посмотреть, что происходит позади. Тут же ее закрыл Михаил. Прогремело еще два выстрела. Михаил вздрогнул и болезненно застонал. Он обхватил Аурелию обеими руками и оттащил в сторону. Она успела разглядеть человека у открывшейся двери.       Авацина. После нескольких выстрелов за ней вломились мужчины в форме. В другой форме. Аурелия не удивилась бы увидеть на них форму Хейятов, но это были всего лишь одинаковые зеленые пятнистые комбинезоны и черные куртки. Она увидела, как младшая сестра выхватывает меч. Бренна, стоящая недалеко от нее, тоже хватается за оружие.       Михаил отнял у нее меч, сложил в ножны и подхватил ее на руки. Загремели выстрелы. Краем глаза Аурелия увидела, как Авацина вскинула пистолет в ее сторону. Михаил успел толкнуть оконную раму плечом, отвернуть Аурелию от очередного выстрела и выпрыгнуть в пропасть за окном. Перед тем, как скрыться из виду, Аурелия увидела то, что ей не стоило бы видеть: изуродованное и окровавленное тело матери, сидящей у стены, с огромным тесаком в шее. По всему залу была разлита как краска кровь, офицеры гвардии перебиты, сослуживцы Михаила лежали не двигаясь на полу. Мужчины в зеленых комбинезонах и черных куртках тоже были мертвы, но их оставалось больше, и они были подготовленнее.       Увидев, что Михаил и Аурелия выпрыгнули в окно, Авацина раздраженно выдохнула. Не особо хотелось марать руки о сестру, но она все равно подбежала к окну, пытаясь высмотреть, куда они могли упасть. Когда звуки боя стихли, она обернулась. Окровавленные и взмыленные мятежники выстроились перед ней и отдали честь.       — Бывшая принцесса сбежала, госпожа, — сказал один из них, бородатый и белый. Авацина отмахнулась и прошла к Трону.       — Под окнами глубокий ров с каменистым дном, — сказала она и подняла оброненную священнослужительницей корону. — Этот солдат словил столько пуль, что он будет не в силах выплыть оттуда. Так что они либо утонут, либо разобьются о камни.       Авацина обернулась к своим нынешним подданным, стерла кровавые капли с белоснежного лица и надела на голову тяжелую корону. Она протянула руку к одному из мятежников. Он послушно вложил в нее меч. Авацина взмахнула лезвием, стряхивая остатки крови, и осторожно провела пальцами по металлу.       — Отныне вы – моя личная королевская гвардия, — объявила она. — А ты, — она обернулась к высокой девушке в углу зала, — будешь моей личной служанкой.       Она опешила и сдвинула брови.       — Как тебя? — сморщилась Авацина, не припоминая ее имени.       — Диана, — грозно буркнула девушка.       — Отлично. Моя служанка. Моя гвардия. Как все прекрасно, — Авацина заулыбалась и уселась на трон. Она тронула корону, поправляя ее на голове и закинула ногу на ногу.       — Но как же бывшая принцесса? — снова спросил бородатый гвардеец. Авацина вновь отмахнулась.       — Я же сказала, о ней мы больше не услышим. Они утонули во рве, потому что у Аурелии тяжелое платье, а солдат напичкан пулями.       — Если вы так уверены…       — Да, я уверена! А теперь прикажите поварам накрывать пир.       — Они не будут..?       — Им плевать, кому служить. Что моя мать, что моя сестра, обе тиранши. Для них ничего не изменится, если вместо одной из них буду я.       Гвардеец поклонился и выбежал из зала, не закрыв дверь. Диана встала подле Трона и сложила за спиной руки. Авацина пренебрежительно оглядела новую служанку, перепачканную в крови, почти без единого чистого местечка. “Ладно, — решила она, — помою ее после пира.”