Феникс

Когда водитель остановился, Аурелию уже потряхивало от молчаливого гнева. Она не могла дождаться, когда они скроются за дверью чего угодно, останутся совсем одни, и тогда она душу из него вытрясет. Михаил расплатился с водителем, вышел из гравимашины, обошел ее, открыл дверь и подал Аурелии руку. Жена, покровительница и буквально хозяйка. Она вложила дрожащую ладонь в его руку, едва сдерживаясь, чтобы не выдернуть из-под платься меч и не отрезать ему голову, раскромсать его тело на куски, и купаться и купаться в его крови, раскидывать по округе его пальцы, обрезки плоти и сломанные кости. Михаил захлопнул дверь, взял трясущуюся Аурелию под руку и повел по карте, любезно нарисованной для него мадри прямо на веках, в сторону дешевенького отеля, в котором решил остановиться. Это в центре, так что никто не заметит, если они вдруг исчезнут, там слишком много людей. В толпе легче затеряться, особенно если ты фивавахинка. В толпе слишком много особенных, так что одним больше, одним меньше, никто и не заметит. А вот будь ты слишком обычным, как, например, Михаил, скрыться может быть намного сложнее. Поэтому здесь его прикрытие – госпожа Аурелия, которая, дрожа от еле сдерживаемой ярости, вцепилась в его куртку и прижалась к боку. Все не может не пойти по плану. Только если принцесса не решит, что она должна бить его прямо сейчас. В гостиницу удалось заселиться без вбросов с ее стороны, однако только дверь небольшого номера с одной кроватью, столом и ванной за ними закрылась, в ладони Аурелии блеснуло длинное лезвие церемониального меча. Михаил едва успел увернуться, но она и так метилась не в него. Сейчас – она знала – убить его нельзя, будет только хуже. И Михаил знал – она его не убьет. Без него она погибнет с вероятностью чуть ли не выше ста процентов. Поэтому ему приказано долго жить. Меч воткнулся в стену прямо рядом с его шеей. Аурелия злобно запыхтела, задрала юбку, уперлась ногой в стену, пытаясь вынуть из нее меч. Михаил обошел ее и, когда она достала меч, был готов отходить еще. — Успокойся, — твердо сказал он. Аурелия тихо рыкнула, сдернув с лица платок. Она взмахнула мечом, пытаясь не столько ударить Михаила или выдать какой-то техничный удар, сколько выпустить накопившуюся ярость. Михаил отступил. — Не смей! — крикнула она, шагнув к нему и еще раз взмахнув мечом, на этот раз уже с целью попасть по нему. Михаил ушел в сторону, врезавшись в стол в узкой комнатушке. — Не смей мне приказывать! Она сделала выпад, целясь точно в шею. Михаил запрокинул голову и отстранился. Меч был недостаточно длинным, чтобы она попала. Это просто был способ напугать. Он был в этой ситуации миллионы раз. Михаил оказался зажат между стеной, столом и безумной Аурелией с мечом. Выпад окончился несколько позже, чем он рассчитывал. Глаза Аурелии влажно и грозно сверкнули, будто они не цвета морской глубины, а кроваво-красные. Как его кровь. Как ее ярость. Как рубины на рукояти меча, лезвие которого буквально уткнулось в шею Михаила и еще чуть-чуть и проделает в нем такую же кроваво-красную дыру. Он прикусил губу, надеясь, что Аурелия одумается. Она должна одуматься. Обязана. Он будет молчать, пока она не отойдет. Любое слово с его стороны будет лишним – она только сильнее разозлится. Аурелия медленно выдохнула, сдернула болтающийся на шее платок, отступила, опустив меч, и – подумал Михаил – все закончилось. Он расслабленно присел на край стола. Аурелия подняла наточенное лезвие к своей шее. Выдох облегчения застрял у Михаила в горле, он закашлялся. Его мадри только что сломался пополам. Вместо того, чтобы пытаться саботировать проблемы или развивать уже имеющиеся или убить его или сбежать или раскрыть инкогнито, она решается угрожать ему своей собственной смертью. Несмотря на ее почти полное неведение, одно ее мадри знает точно, и Михаил этого не учел: без нее все это не имеет смысла. Ее мадри знает, что Михаил сделает для нее все. Отдаст все, что есть у него и будет. В том числе и свою жизнь бы отдал, если бы она только попросила… Но так бессовестно и, что самое главное, так искусно манипулировать собственной жизнью… Она отступила, не давая ему подойти. Мадри Михаила пытался собрать осколки своего мирка, просчитать ее дальнейшие действия, но он уже понял, что от нее можно ожидать чего угодно. Все это вероятности, его интересовали точные события. — Принцесса, — позвал ее Михаил, но она и так смотрела прямо в его глаза, не без наслаждения наблюдая, как в них плещется страх и нерешительность. — Что ты хочешь, дорогая? Я все для тебя сделаю, — пробубнил он и упал перед ней на колени. Аурелия отступила, чтобы он не мог дотянуться до нее. — Убери это, я все сделаю. — Расскажи, что ты хочешь, — приказала она. — От и до. Каждое действие. Я хочу знать о каждом шаге, который ты предпримешь. А также для чего это и к чему это нас приведет. — Это для твоей безопасности, дорогая, — запротестовал Михаил. Аурелия надавила лезвием на свою шею. Гладкая кожа под ним заметно прогнулась, но еще не порезалась. Одно неаккуратное движение – и она мертва. Михаил поджал губы и опустил лоб на пол. — Я расскажу, только убери это. — Рассказывай, — приказала она. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Михаил поднял глаза и увидел, что меч от шеи она все-таки отняла, но все еще держала поблизости. Чтобы у него не было соблазна что-то утаить. Потому что как только он что-то упустит, она сразу это почувствует. И тут как тут у нее меч. У Михаила не было выбора, и он разбудил мадри.

***

Та-Кемет была идеальным местом. Он это знал, и это подтверждали все, бывшие в этом зале случайно или по особому приглашению. Бог-Фараон закинул ногу на ногу, неустанно наблюдая за жизнью в империи. Однако сейчас его интересовало только одно в ней место. Анжо-Паес и Королева Авацина. И особенно – какие меры она принимает, чтобы убить бывшую принцессу Аурелию. Никаких. Неудивительно. Бог-Фараон тихо хмыкнул. Авацине больше не выгодно сотрудничать, но она все еще должна ему убитую Аурелию и Корону Танг-Ленов. Нужно найти способ, как намекнуть ей на то, что пора возвращать долги. Нужно сделать это неявно, как-то по особенному, чтобы одна она могла понять. Лишние подозрения ему ни к чему. Нужно как-то мягко ей намекнуть. Может быть даже через приближенных. Но как это сделать?

***

Диана, став служанкой Ее Величества Авацины, не отходила от нее ни на шаг. Она стала не просто служанкой – личным охранником, девочкой на побегушках, целователем пяток и наборщиком ванны. Смешно даже от того, что машина для убийств, то, что буквально было создано, чтобы истребить чету Танг-Ленов, вынуждена пресмыкаться перед одной из них. Но Диане смешно не было. Только грустно. Она стояла неподвижно уже около десяти минут, держа в руках полотенце, сверля взглядом обнаженную спину Авацины, которая нежилась в горячей воде в королевской ванной. Она болтала ногами, выплескивая через края воду, играла с пеной и периодически откидывалась на бортик, запрокинув голову и открыв рот. “Мух ловит”, думала Диана и ухмылялась. Думать ей пока что было можно все, что угодно. Ну как “пока что”. Вообще. Авацина не умела читать мысли по взгляду или малейшему изменению поведения. В отличие от принцессы Аурелии. Когда она еще жила в Анжо-Паес, она часто сталкивалась с Дианой, и каждый раз принцесса Аурелия останавливалась, хмурилась и оборачивалась к ней, будто слышала все, до последней ее мысли. А тогда она только и занималась, что планированием штурма Анжо-Паес. Она не знала, видно это по лицу, или принцесса Аурелия сродни медиума, который видит насквозь не только твою физическую оболочку, но и твою хрупкую душонку, читает все твои самые потаенные мысли. С другой стороны, думала Диана, умей принцесса читать мысли, казнила бы ее тут же, но никогда не позволила прервать свою инаугурацию. Тем более кому-то вроде Дианы: привезенной с Хейята служанке, которая была выбрана чисто случайно. Но в какой-то момент, думала Диана, принцесса Аурелия уже поняла, что Диана была подсунута Хейятами как удобное средство достижения цели. Каждый раз, проходя мимо, Диана ловила на себе ее испытующий взгляд. Может, принцесса и хотела от нее избавиться, но явно причин недоставало. Однако это не помешало ей без видимых причин накануне коронации приказать отрезать одной из своих служанок язык. Диана поморщилась от мысли и мимолетного ощущения, как холодное лезвие рассекает мягкую чувствительную плоть языка у самого основания. И полный рот мерзкой пахнущей железом жижи, вкус которой ты уже почти не чувствуешь, потому что нечем. По спине пробежали мурашки, Диана переступила с ноги на ногу и повела плечами, пытаясь сбросить с себя это наваждение. Но ощущения треска в ушах никуда не девалось. Наоборот, от того, что она попыталась от него отмахнуться, оно только усилилось. — Чего ты там топчешься? — недовольно цыкнула Авацина, обернувшись к Диане. Я все слышу. — Извините, госпожа, — выдавила Диана. Авацина расплылась в улыбке. Ее вполне устраивал такой способ подчинения. Она приказала Диане называть ее “госпожа”. Это ей нравилось намного больше, чем “Ваше Величество”, хоть и не так статусно. “Ваше Величество” – как-то слишком обычно для ее слуха. Бренну так называли на каждом углу. Она улыбалась и кивала в ответ. Такой способ правления Авацину не устраивал. Она желала полного подчинения. Чтобы ее слуги даже мысли лишней без нее подумать не смели. К тому же, она уже прекрасно знала, к чему приводит вольнодумство среди не приближенных. Правильно, к свержению и скорой смерти. — Не извиню, — раздраженно бросила Авацина и махнула рукой в сторону двери, расплескав воду и пену по начищенному полу. Диана медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь не разозлиться. За это ее никто по головке не погладит. — Пошла вон. Оставь полотенце и пошла вон! “А Авацине нравится повторять приказы дважды”, подумала Диана, сложила полотенце, положила на незабрызганную тумбу и вышла в дверь, едва не проскользив по разлитой воде. Что-то остановило ее, как только она вышла. Диана открыла дверь и заглянула внутрь. — Просили передать, что пора отдавать долги, — сказала она и захлопнула дверь. “Просили передать, — повторила про себя Диана. — Интересная формулировка мысли.”

***

“Отдавать долги”, повторяла про себя Авацина, сидя в одиночестве в комнате. Если помнить о том, что Диана была вывезена с Хейята несколько месяцев назад... А до этого перевезена чуть ли не контрабандой с Земли. То эти ее слова могли быть переданы ей кем-то сверху: она все же в каком-то смысле была послана сюда исполнять волю Бога-Фараона. А под долгом, несомненно, имелась ввиду Корона. Но она бесполезна, пока наследница жива. Но где она ее достанет? Бывшая принцесса скрылась в неизвестном направлении, Авацина уже подключила буквально все службы на Тигардене-Б, чтобы отыскать ее. Ее лицо висит на каждом углу планеты, в каждом, даже самом маленьком, населенном пункте. Все прекрасно знают, что она в розыске, но никто не сообщает о ее перемещениях. С другой стороны, кто сказал, что она вообще перемещается? Может, ее кто-то тщательно скрывает? Но кто? В конце концов в близлежащих городах достаточно много людей, которые видели на Троне именно Аурелию, и они не стали бы сдавать ее. За ее голову и так назначено вознаграждение, кто за такие деньги мать родную не продаст? Только если горячие фанаты. Обыскивать каждый дом и подвал? Как же тяжело думать. Авацина устало потерла глаза и зазевалась. Похоже, придется просить помощи у мадри. Где только его найти, почти всех во время восстания они перерезали. Мда, это было опрометчивым решением с ее стороны. Но кто бы ей об этом сказал? Она же не знала, что Аурелия с этим своим солдатиком возьмут и прыгнут из окна. Прыгнуть из окна – полбеды. Видимо, они еще и остались живы после такого. И где их искать теперь – для Авацины загадка. Плюс, не стоит забывать, что единственный живой мадри находится непосредственно у Аурелии. И она унесла его с собой. Шансы найти ее резко сокращаются. “Будь я мадри, — думала Авацина, — куда бы я повела своего носителя, чтобы его не могли найти?” В голову не лезло никаких идей. Своего мадри она была недостойна. Она хмыкнула. “Недостойна.” Это прозвучало так непривычно и сладко, что она повторила это вслух. — Недостойна, — прозвучало в темных королевских покоях. Авацина покачала головой. Мадри нельзя быть достойным. Он либо есть от рождения, и его можно воспитать, либо его нет и никогда не появится. У Авацины его никогда и не было. Поэтому печать и не сочла ее достойной. Что объединяет всех великих правителей Тигардена, так это то, что у каждого из них был вымуштрованный мадри. Мать Бренна могла видеть сквозь стены. Она знала обо всем, что происходит во дворце. Авацина снова хмыкнула. Видимо, все же, не обо всем. Заговор против Короны она как-то умудрилась проглядеть. Может, была слишком занята подготовкой Аурелии к коронации. Аурелия. У нее не было сильного мадри. Он даже не подчинился ей. Она могла бы стать первой Королевой Тигардена, мадри которой буквально плевал на нее. Но если Бренна решила все же проводить коронацию, видимо, она была уверена, что Аурелия справится с этой нагрузкой и без него. Авацина уже не справлялась. Ей нужно было найти сестру, а у нее не было ни одной идеи, где она может быть. И она не знала ни одного человека, у которого могут быть эти идеи. Только если не обратиться к самому Богу-Фараону.

***

Бог-Фараон знает все. Авацина решила обратиться с поисками Аурелии именно к нему. Бог-Фараон знает все. Но о приезде Авацины он узнал за тридцать четыре секунды до того, как она вошла в его кабинет. — Господин, к вам Ее Величество Авацина Танг-Лен, — пропищала секретарша. Бог-Фараон отвлекся от созерцания своей прекрасной Империи и поднял взгляд на женщину. — Почему ты раньше не сказала, что она собирается приехать? — спросил он, сжимая в белых пальцах подлокотники кресла-трона. Женщина изобразила на лице потерянность, пожала плечами и вышла. Через несколько мгновений, когда Бог-Фараон еще не успел опомниться, вошла широкой королевской походкой Ее Величество Авацина. Ее белоснежную головку венчал асеребряная диадема, усыпанная рубинами – символ власти, замещающий Корону, но не дающий силы. Авацине даже Корона никакой силы бы не дала, она даруется лишь наследникам. Но Богу-Фараону об этом знать необязательно. Он должен думать, что она вступила хотя бы в частичные права и может мало-мальски пользоваться Короной. А Богу-Фараону пришлось оперативно делать вид, что он уже несколько часов ожидал ее приезда. — Добрый вечер, Ваше Величество, — он натянул улыбку. Она повторила его мимику и села в предоставленное ей кресло. — С чем пожаловали? — А вам разве не известно? — спросила Авацина, скрестила руки и закинула ногу на ногу. Закрылась, отметил про себя Бог-Фараон. Что бы это значило? Не хочет показаться слабой? Или боится? Он не понимал. Он только начал учиться понимать язык тела, но что-то ему подсказывало, что у него плохо получается, и стать достойным Короны Танг-Ленов у него таким образом не получится. Сила Короны и так будет в его руках, когда последняя наследница будет убита. Он проконтролировал, чтобы другие претенденты были убиты. К его сожалению, это не ограничилось резней в Анжо-Паес. У Бренны были не только сестры и дочери. У матери предыдущей королевы была сестра – тетка Бренны – которая захотела спокойной жизни. Бог-Фараон чуть ли не лично следил, чтобы ее и ее потомков нашли и убили. Ему не нужны были другие кандидаты. Корона все знает. Корона никогда бы его не выбрала при других условиях. Так у нее не будет выбора. — Я хочу услышать это от вас, — ответил Бог-Фараон, наклонив голову и изображая на лице испытующее выражение. Авацина недовольно сдвинула брови. Это она показывать не боялась. — Вы хотели смерти моей сестры, — начала она, неопределенно махнув рукой. — Она смогла сбежать от меня и предоставленных вами солдат. Я надеялась на вашу помощь в ее поисках и последующем устранении. — Я уже, кажется, говорил, что это ваша проблема, — сказал Бог-Фараон и сложил руки. Нужно держать лицо, даже перед своими подчиненными. Нельзя, чтобы хоть кто-то усомнился в его способностях. Любых способностях. Бог-Фараон может все. Знает все. Нельзя подрывать этот имидж. — Все мои мадри мертвы, — сказала Авацина. Ей нужно было получить помощь Бога-Фараона любой ценой. Она даже готова признаться в том, что осталась без человеческого ресурса, что огромный минус в ее копилку как Королевы Тигардена. Но по-другому у нее, скорее всего, не выйдет добиться его помощи. Бог-Фараон кивнул, ожидая продолжения ее речи, но Авацина закончила. Она считала, что сейчас становится все предельно ясно: она переиграла сама себя, у нее не осталось человеческого ресурса, и она нуждается в помощи. — И я бы хотела попросить вас предоставить мне мадри для помощи в поисках Аурелии. — Мне не выгодно предоставлять вам людей для отлова ваших врагов, — отрезал Бог-Фараон. — Тогда все поймут, кем было проспонсировано восстание на Тигардене, а мне это не нужно. Вы же сами понимаете. Ничерта она не понимает. Ничерта! Она не понимает своей пустой головешкой, почему нельзя предоставить ей мадри, который просто посчитает и уйдет. Ей просто нужно знать, где примерно может находиться Аурелия. Она собственными руками ее придушит, и все обязательства с нее будут сняты. А Бог-Фараон не может ей уступить. Он не настолько глуп, он понимает, что любая его помощь мятежникам сейчас вскроет все карты. У рабочих или кого угодно, кого она там поднимала, недостаточно сил и сноровки, чтобы расправиться с семьей воинов. Это логично, что был кто-то еще. И Бог-Фараон не должен был обращать подозрения на себя. Нужно сидеть тихо и надеяться, что подозрения падут на Хейята. Юный взбалмошный герцог даже не станет отрицать своей вины; ему должно было быть выгодно сместить Аурелию. Все-таки за Тигарденом сейчас следят все семьи Та-Кемет. И они наверняка знают, что Авацина сидит прямо перед ним. И, как только он протянет ей руку помощи, доверие всей империи к нему подорвется. Может и обман тут же вскроется. Бог-Фараон сжал пальцы в замок. — Это мое последнее слово, — сказал он. — Разбирайся с этим сама. Авацина сжала кулачки, поднялась с кресла, развернулась, взмахнув легким платьем, и вышла из кабинета. Теперь придется как-то самой. Можно попросить мадри у Хейятов или кого-то попроще. Но где гарантии, что он не растрезвонит всем, что бывшая принцесса на самом деле жива, и нынешняя власть Тигардена ведет на нее охоту? Тогда симпатизирующие принцессе семьи отыщут ее быстрее чем за пару дней и проспонсируют ее возвращение в Анжо-Паес. А она им еще и должна останется. Бог-Фараон же остался при своем. Нежелание помогать было понятным еще с самого начала. Удивительно, что Авацина не подумала об этом раньше. Или не послала посыльного. Никому не доверяет? Еще и потратила столько времени на дорогу, странно. Хотела продемонстрировать ему свое особенное расположение? Или хотела увидеть его еще раз? Бог-Фараон хмыкнул от этой мысли. Смешно. Или ему стоит подумать об этом? Он не сверхразум, он не может знать точно. Но если он женится на ней? Корона будет всегда под контролем. Он сможет чуть ли не сам изловить Аурелию. Нет. Тогда все станет яснее белого дня. Влюбился в принцесску, когда посещал Тигарден в последний раз, помог ей занять трон, теперь женится. Нет, так нельзя. Дурень. Дурень. Надо было жениться на Аурелии, когда она станет Королевой. Ага, и что дальше? Силу бы он никогда не унаследовал, а крутить девкой-мадри было бы очень тяжело. Даже если бы она была без памяти от него. Ладно. Уже нет смысла горевать о том, как стоило поступить, что не нужно было делать… Сделанного не воротишь.