Вкуснейшие сладости от Альбуса Дамблдора!

Тяжесть должности директора самой знаменитой во всем колдовском мире школы «Хогвартс» всегда была невыносима. Однако не для того, о ком вскоре пойдет речь. Сколько войн и крови было пролито в этих древних рунах! Сколько навзничь падших тел валялось на пыльных полах! Сколько же истории пронеслось мимо этих готических помещений… Думаю, перечислять все достоинства Хогвартса — опрометчивое решение, ведь на это у меня не хватит ни бумаги, ни чернил. Лучше одолжите у Гермионы «Историю Хогвартса», уверена, что она с радостью вручит вам эту чудную книгу. И втайне будет счастлива от мысли, что хоть кто-то помимо нее решил прочитать историю сего колдовского обиталища. Итак. Что-то я заболталась. Тот, о ком скоро пойдёт речь (и нет, это не печально известный нам Волан-де-Морт), сейчас преспокойно сидит у себя в кабинете, вглядываясь в пёструю макушку Фоукса и допивая уже четвёртую чашку чая. Кто бы мог подумать, что самому Альбусу Дамблдору, величайшему из волшебников, директору Хогвартса, придёт в голову такая мысль? Верно, никто. Даже Золотое Трио, хорошо нам известное, никак не подозревало о таком. Допив свой чёрный чай с бергамотом, Дамблдор придумывал очередной пароль для входа в свой кабинет. Зефир в шоколаде? Лимонное безе? Тарталетка с малиновым сиропом? И пока думал, какую же сладость подобрать, в его мудрые мозги прилетела заманчивая мысль. Настолько заманчивая, что не мог он уже ни спать, ни есть, а только думать над осуществлением этой идеи. — Альбус, что с вами? — тихо поинтересовалась за очередным ужином профессор Макгонагалл. — Простите за столь бестактное замечание с моей стороны, но к десерту подали лимонные дольки, а вы к ним даже не притронулись! — Не беспокойтесь, Минерва, — блаженно произнёс директор, разглядывая свою тарелку, набитую лимонными дольками и фисташковым мороженым, — я просто раздумывал над одной замечательной идеей. Минерва подозрительно сузила глаза. «Я просто раздумала над одной замечательной идеей» — уже звучит сомнительно. — Вот это точно, вас будто подменили, — шепнул им Хагрид. — Не могу не согласиться с Хагридом, Дамблдор, — сдержанно произнес Северус. — Право слово, дорогие мои, все в полном порядке. Не беспокойтесь. Давайте лучше отведаем эти чудесные сладости! Наши повара потрудились на славу, — директор улыбнулся и занялся своим десертом как ни в чем не бывало. Рон поедал уже четвертый пирожок с малиновым повидлом, когда Гермиона пнула его в бок: — Ты заметил, что Дамблдор сам не свой? — А? — Господи, ты нас с Гарри вообще слушал? И да, у тебя грязь возле носа, знаешь? В ответ Рон промычал что-то нечленораздельное. Гермиона, закатив глаза, кончиком салфетки убрала повидло с переносицы Рона. — Я, конечно, люблю тебя, но иногда мне кажется, что твоя любовь к еде переходит всякие границы. — Тебе кажется, поверь. — Вернемся к теме. Дамблдор ведет себя как минимум странно. Большую часть времени он молчит, все время задумчив и отстранен от нас. — И он даже не попробовал лимонные дольки, — подал голос Гарри. — Именно, — мрачно кивнула Гермиона. — Я вас умоляю, он всегда задумчив. Старику уже...а сколько ему? — Хороший вопрос. — 117, если я не ошибаюсь. Мы с ним недавно разговаривали, и он упомянул, что родился, кажется, в 1881 или 1880 году. — Я поражаюсь твоей памяти, — пробормотал Рон, испепеляя взглядом тарелку с имбирными печеньями. — Ну короче, мы думаем, что с ним что-то случилось. — Слушайте, ему уже больше сотки лет. К большому сожалению, он не вечен. Так что вполне возможно, что сейчас наш старик просто задумался о жизни и смерти. Или что-то в этом духе. Так или иначе, он бы нам сказал, если б у него на уме было что-то другое. Ну я так думаю, — Рон пожал плечами. — Посмотрим. Но лично мне кажется, что в скором времени Дамблдор даст о себе знать, — заключил Гарри, вставая из-за стола Гриффиндора. — Я к себе, встретимся в общей комнате. Его друзья кивнули, а Гарри удалился. — Ты действительно считаешь, что он…ну.думает о своей гибели? Рон взглянул на свою девушку и улыбнулся, приобнимая ее за плечо. — Он прожил просто невероятную и чудесную жизнь. Это человек, который ни о чем не будет сожалеть, когда его жизнь уже подойдет к концу. Не волнуйся ты так, Герми. В любом случае, старик поделится с нами своими мыслями. Если он до сих пор считает нас важными персонами, конечно же. Они с улыбкой переглянулись и взглянули на высокого старика, восседающего на своем почетном месте в Большом зале. А вот Дамблдор вообще не собирался умирать. Когда-то он чувствовал, что его дни сочтены, и хоть Северусу удалось излечить руки Альбуса от ужасного проклятия, было понятно, что вряд ли директор «Хогвартса» проживет еще уйму времени. И мысли о своей смерти действительно преследовали его, но только до недавнего момента. Сейчас он был полон жизни и желания жить, как в юношеские годы. И все из-за этой идеи, внезапно возникшей у него в голове. Он мечтал осуществить эту идею в жизнь, просто грезил о ней днями и ночами. Профессора неоднократно замечали перемену в поведении их друга и наставника, что уж говорить о Золотом Трио! После победы над сами-знаете-кем, Дамблдор стал невероятно близким другом для Гарри, Рона и Гермионы. Они доверяли друг другу как никому другому. Но Дамблдору не хотелось говорить о своей загадочной мысли даже его молодым друзьям. Вообще не хотелось делиться этим ни с кем. Когда наступит время, они все узнает. Ну а сейчас можно лишь разработать план действий и дожидаться осуществления своих желаний в реальность…