Руководство по перевоспитанию героя второго плана

Пролог. Линь Синь набрала на клавиатуре последнее слово. После подтверждения отправки её настроение заметно улучшилось. Ради этого посредственного романа без адекватной логики она убила целых три дня, а её ждал конец, где многообещающий герой второго плана умер ради главного женского персонажа, а FL продолжила жить, как ни в чём не бывало, словно бы ничего не случилось, чем и разозлила всех. Знают боги, что она - та, кто гонится за героями второго плана в романах. И если говорить об этом персонаже, то здесь он является единственным ярким пятном всего этого "шедевра" романтического жанра. "Лин Синьюй", без сомнения, был великим человеком и, по совместимости, любимым персонажем Линь Синь; он с самого начала ей приглянулся. FL в романе была типичной Золушкой с характером Мэри Сью, что вынуждена была работать ночью после колледжа, дабы заработать деньги для лечения своей больной матери. Однажды вечером она случайно столкнулась с парнем - Сяо Тянем, и стала его любовницей на одну ночь. У Сяо Тяня же, в свою очередь, была рана на сердце - его бывшая девушка, чьей короткой заменой стала FL. Не смотря на крайне жестокий папапа в ту ночь, героиня, будучи безжалостно стиснута в его объятиях, по закону жанра по уши влюбилась в Сяо Тяня. В середине романа она пострадала от разных закулисных схем и интриг, из-за чего на некоторое время была выброшена из его жизни. В итоге, на протяжении всей истории продолжалась обычная душераздирающая драма между ней и ML. Лин Синьюй, второстепенный персонаж, появился после той роковой ночи между главными героями. Когда героине было грустно, он всегда появлялся рядом с ней с утешениями и он также стоял рядом с ней, когда FL легла в клинику на аборт. Даже когда она ясно выражала свою увлечённость главным героем, он продолжал сопровождать её! Если вы думаете, что это типичный ласковый и нежный второстепенный герой, то вы глубоко ошибаетесь: автор описал его королём среди королей. (Как мужчина может так выглядеть? Автор?!). У Линь Синьюй гангстерские замашки (И никого не смущает, что с таким поведением он стал президентом); в своё время он уезжал за границу для получения высшего образования в колледже (Она хотела бы спросить, как этот бандит смог поступить в колледж?); у него спокойный ум и превосходные боевые навыки, позволяющие всякий раз, когда главная героиня находилась в опасности, сражаться с десятью мужчинами не колеблясь (Он СУПЕРМЕН?). Но не это было самым главным. Важным было то, что пока он нужен героине, он всегда будет рядом с ней. Даже если она отказывала ему бесчисленное множество раз, он без колебаний продолжал заботиться о ней и никогда ничего не просил взамен. Мужчина давал ей деньги и всё, что бы она не пожелала, даже если эта женщина никогда не отвечала ему взаимностью (Приятель, с тобой всё в порядке?). Этот персонаж, безусловно, был самым верным плюшевым мишкой во всей истории. Линь Синь с удовольствием читала об этом типе разновидности "Верный пёс". Её совершенно не заботил ML. Она даже смотрела на него несколько свысока: ну как, как мог такой властный и бесчувственный мужчина в конечном итоге завоевать сердце девушки? Автор, почему Вы не можете правильно соединить героев в вашем романе? В результате у нас есть сюжет, где главная героиня постоянно подвергается опасности, вспомогательный мужской персонаж, постоянно спасающий её, и, наконец, автор соединяет FL и ML между собой! Главная героиня не показывает особой грусти после смерти Лин Синьюя - вместо этого она радостно скачет в объятия Сяо Тяня. Автор прокомментировал это так: "Если она не любила тебя в прошлом, то она не сможет любить тебя и сейчас. Даже если ты бросишь к её ногам весь мир, она всё равно не полюбит тебя!" Ё* твою мать! Автор, ты потрясающий: если бы Ваша любимая собака умерла, Вы бы наверняка грустили бы о ней, не говоря уже о человеке. Вы утверждаете, что второстепенный мужской герой - хуже собаки? Как Вы могли написать подобное? Я искренне надеюсь, что Вы быстро вознесётесь и станете богом... Богом Брошенных Романов! Вскоре автор ответил ей: - Благодарю Вас за Ваши добрые слова. Они настолько весомы, что Вы и сами не сможете подняться на Небеса р~ Прежде чем Линь Синь смогла напечатать ответ, она потеряла сознание прямо перед своим компьютером. Глава 1. Переселение. Прошедший ночью ливень так и не смог разогнать мглу над головой из собравшихся огромных тёмных облаков. Солнечные лучи едва пробивались сквозь них, изо всех сил стремясь вырваться из ограничивающих их тисков, а капли дождя разбивали их так, что тёмные тучи приобретали золотого цвета ореол. То исчезая, то появляясь, яркими пятнами он рассыпался по телам детей внутри крытого двора, будто бы божественный свет милостиво коснулся своих земных детей. Линь Синьюй закрыл глаза, чтобы ярче ощутить всё великолепие солнечных красок. Округлые щёчки на деликатном личике окрасились лёгким румянцем, лёгшим на бледную кожу тонким слоем розового и делая ребёнка больше похожим на куклу, чем на живого человека. Когда он протянул руку, чтобы поймать одного из мелких "зайчиков", кто-то заслонил собой солнечный луч. - Эй, не думай, что раз директор любит тебя, то тебе дозволено прохлаждаться здесь! - гневно прикрикнул самый высокий мальчик, что вместе с тремя другими детьми заслонил ему свет. Линь Синьюй слегка поморщился, с горечью поджимая тонкие губы. Мальчик встал и отряхнул грязь со штанов. Понуро опустив голову, он отступил от Чжао Цяна, отойдя в сторону. Сам Чжао Цян, увидев поспешное отступление мальчишки, шагнул вперёд, своим телом преграждая тому путь - в глубине души он не желал ограничиться только этим. - Линь Синьюй, ты же мужчина, не так ли? Робко посмотрев на него, Линь Синьюй отступил ещё на шаг назад. Самый младший из последователей Чжао Цяна подошел со спины почти вплотную к нему, отрезая единственный путь отступления. Правая рука мальчишки уткнулась в поясницу Линь Синьюя, предупреждая, что подобного более не следует делать. Линь Синьюй разомкнул тонкие губы, тихо умоляя: - Пожалуйста, дайте мне уйти. Чжао Цян хитро улыбнулся: - Если ты проползёшь между моих ног, то я, возможно, даже смогу отпустить тебя. Щёки Линь Синьюя ещё ярче покраснели. Он прикусил бледные губы так, что они стали настолько ярко-красными, словно бы их покрыли слоем помады. Эти нежные лепестки вызывали у наблюдателей непреодолимое желание, но мальчик совсем не осознавал своего обаяния. Он мягким голосом ответил: - Ну, если ты пообещаешь в будущем не беспокоить меня, я сделаю это. Когда люди увидят нечто прекрасное, они не смогут заставить себя прекратить смотреть на это, и Чжао Цян не был исключением из этого правила: он не мог не залюбоваться, глядя на милое личико мальчишки. Когда же он всё же заставил свой дух придти в себя, то быстро напомнил себе, что Линь Синьюй был мужчиной! Подобное действительно было позорным для детей от одиннадцати до двадцати двух лет. Чжао Цян, гневом прикрывая своё смущение, оттолкнул Линь Синьюя. Он указал на землю между своих ног и ожесточённо заявил: - Я сказал тебе пролезть здесь, и ты должен немедленно начинать лезть. Нечего условия ставить! Он действительно ненавидел Линь Синьюя, хотя тот был таким же сиротой как и он. Но он не мог смириться с тем, что когда все остальные работали, тот постоянно развлекался. Все сироты вынуждены были делить между собой один котёл с рисом, тогда как тот в одиночестве наслаждался едой, приготовленной только для него... Да и директор уделял ему особое внимание. Пускай Линь Синьюй и страдал от сердечно-сосудистого заболевания, но в детском доме он не был единственным, кто страдал от врождённой болезни. С чего это вдруг такое особое внимание взрослых к нему? Чжао Цян, чтобы выплеснуть на виновника своё негодование, часто приводил с собой нескольких младших приятелей, желая преподать зарвавшемуся парню "урок", и это был далеко не первый раз. Линь Синьюй, шатаясь, отступил на пару шагов назад и, не имея прочной опоры, упал на землю - под воздействием ночного ливня мокрая трава смешалась со скользкой грязью. Когда мальчик, беспомощно размахивая руками, упал, он с головы до ног покрылся грязью, полностью испачкав свою белую рубашку. Чжао Цян, издеваясь над выскочкой, обычно тайно подкидывал тому в кровать различных жуков, либо брал ветку, прижимал мальчишку к стене и рычал тому угрозы прямо в лицо. Теперь, когда его жертва случайно упала на землю, в душе Чжао Цяна подняли головы рогатые демоны - он вспомнил одну из сцен телевизионного шоу "Молодые и опасные", которое постоянно смотрел после возвращения из школы. Подражая своему кумиру Ю Дао, он властно поднял голову и отчеканил: - Теперь - немедленно - начинай - ползти! Опираясь ладонью о землю, Линь Синьюй приподнялся и, медленно подняв голову, посмотрел прямо на Чжао Цяна. Под этим углом тот казался выше и полнее, а его толстый двойной подбородок на вид стал напоминать тушёную свинину, которую им подавали по понедельникам. Он почувствовал зависть в своём сердце. Почему некоторые люди рождаются здоровыми, в то время как другие, такие как он, имеют врождённые физические недостатки? Мальчик покорно опустил взгляд, смиряясь со своей судьбой. Он лёг на землю и начал проползать между ногами Чжао Цяна. Неожиданно громкий крик прокатился по двору, прерывая отвратительную сцену. - Эй! Директор... Директор только что вернулся! Он привёз с собой много вкусной еды! Услышав этот звонкий голос, передавший удивительную новость, Чжао Цян подтянул штанины и быстро побежал вместе со своими прихвостнями к зданию приютской школы. Но рванувшись вперёд, он не забыл оглянуться и прокричать: - Линь Синьюй, считай, что на этот раз удача была на твоей стороне! Солнечные лучики в последний раз осветили лицо Линь Синьюя. На улице уже успело похолодать, поскольку тучи снова скрыли за своей непроницаемой пеленой солнце. От былого великолепия света не осталось и следа. - Ты не знаешь, как давать отпор? - подошла девочка, которая только что кричала про еду, и презрительно осмотрела на мальчика сверху вниз, - Лучший способ справиться с насилием в школе - дать отпор обидчикам! Она приподняла сжатую в кулак руку, в то время как нежное лицо хмурилось в гневе. Это было весьма похоже на ребёнка, который тайно примеряет одежду своей матери - взрослое выражение лица не соответствовало её детскому облику. Линь Синьюй поспешно поднялся и в смущении склонил голову. - Спасибо. Когда она взглянула на склонившего голову мальчишку, что был на пол головы выше неё, Линь Синь ощутила непреодолимое желание ударить его. Она хотела подать жалобу богам, ведь вместо того, чтобы напрямую попасть на небеса, она очутилась в книге, написанной тем отвратительным автором, где Линь Синьюй был одним из главных героев, умершим по воле писаки. Нынешнее её тело также носило имя "Линь Синь", и, исходя из её "утончённой" внешности, она является всего лишь одним из побочных персонажей, особо не влияющих на сюжет. Определенно, её персонаж никогда не упоминался в романе. Книжный "верный пёс", большой мишка Тедди, фанатичный и опасный "Повелитель Преисподней", который мог своей ох*енностью разорвать небеса, хе-хе... сейчас просто слабый маленький птенец, страдающий от врождённого порока сердца. Кто бы мог сказать, что подобное случится? Каким же образом этот слабосильный маленький мальчишка, в конечном счёте, вырастет в высокого стройного красавчика? Как человек, страдающий от сердечно-сосудистого заболевания, в одиночку может избить четверо-пятеро крупных мужчин? Каким же чудесным образом воспитанник детского дома без образования сможет стать неприкасаемым и авторитетным генеральным директором? Это все невозможно!... Но, независимо от того, насколько могущественным он станет в будущем, сейчас он просто-напросто слабак. Слабый птенец, покорно склоняющий голову. Линь Синь не смотрела на физически слабых людей свысока, но пока они могли постоять за себя. Пускай даже у мальчишки порок сердца, он должен оказать хотя бы какое-то сопротивление! Ну хотя бы несколько гневных слов - это бы хоть немного снизило регулярность визитов Чжао Цяна к нему. Это был первый и последний раз, когда она пришла ему на выручку. Линь Синь повернулась и небрежно бросила: - Не стоит благодарности. Она оставила Линь Синьюя за спиной и её волосы, завязанные в конский хвост, мерно покачивались, когда она уходила. Линь Синьюй же смотрел в спину уходящей девочке, что была на пол головы выше него. Он не мог не вспомнить тот факт, что всего полгода назад она перенесла тяжёлую болезнь. Тот день был незабываемым, ведь тогда все думали, что Линь Синь не выживет. Но она неожиданно для всех очнулась и немедленно потащила своё одеревенелое тело в столовую в поисках еды, хотя и была настолько бледна, что напоминала покойника. Когда она приползла к столу, то непослушными руками упрямо тянулась к пиале с рисом и с прямо-таки животной жадностью опустошила её. После девочка ещё и пошла к повару, просить двойную порцию супа. Линь Синьюй, который обычно ел с директором, не привык есть в столовой, но, поскольку в тот день директор отсутствовал, он вынужден был присоединиться к другим детям. В тот момент, по воле случая, мальчик стоял прямо за спиной Линь Синь со своей порцией, поэтому он любезно предложил ей свою долю. Приняв из его рук тарелку, она тогда посмотрела на него и сказала: - Спасибо, младший братец. Её тогдашняя улыбка не шла ни в какое сравнение с нынешним безразличием. Мальчик никогда не ассоциировал себя с другими приютскими, поэтому он и та девочка никогда раньше не разговаривали. Когда он услышал её благодарность в тот день, он, дико смущаясь, не мог не поправить её: - Я старше тебя. Меня зовут Линь Синьюй. Хотя другие дети в приюте никогда не играли с ним, он прекрасно помнил имена каждого из них, как и дни их рождения и возраст. Он точно знал, что был на месяц старше Линь Синь. Услышав его уточнение, девочка ошарашено уставилась на него, словно призрака увидела. Линь Синьюй тогда почувствовал себя брошенным богами проклятым ребёнком, ведь только упоминание его имени вызвало на лице девочки испуг. Он уже собирался уходить, когда девочка резко выдохнула и, схватив за руку. настойчиво спросила: - Ты - Линь Синьюй? Тот самый Линь Синьюй? Тебе знакомо имя У Анан? Ты знаком с ней? Каждый обитатель приюта знал У Анан. Он указал девочке на вышеназванную, которая стояла в отдалении, окружённая толпой детей. Линь Синьюй, У Анан. Линь Синьюй, У Анан... Эти имена без остановки прокручивались в её голове. Это точно не могло быть простым совпадением! Линь Синь, находящаяся в данный момент в глубоком смятении, поняла, что переселилась в роман. Она прекрасно помнила имя второй по важности героини романа, подруги детства Линь Синьюя - У Анан. У Анан была типичнейшей злодейкой романа, влюблённой в "Повелителя Преисподней". Её персона не имела подробного описания, но было известно, что она была очень богатой и очаровательной женщиной, обладающей большой грудью, длинными ногами и белоснежной кожей. По причине того, что Линь Синьюй увлёкся главной героиней, У Анан стала ревновать возлюбленного к ГГ и возненавидела её, вследствие чего постоянно выступала против неё, дойдя даже до планирования убийства. Её действия невольно укрепили чувства Линь Синьюя к героине. Глава 2. Не ищите его позже. Линь Синь чувствует подавленность. Она не ожидала, что её любимый герой в детстве будет настолько истощённым, что его сил не хватит даже на то, чтобы нанести вред и цыплёнку. На его костях почти не было мяса, а волосы будут тонкими и желтоватыми. Этому парню, который был на полголовы ниже её, действительно не хватало выносливости. В этом случае, так называемая "мужественность" персонажа была не в том, насколько сильно его тело физически, а в том "внутреннем стержне", который позволяет ему раз за разом стремиться дать отпор обидчикам. В то время как девушка, которая в будущем должна стать злодейкой, сейчас просто красивый и добрый маленький цветок. Согласно негласному закону переселения, Линь Синь должна была занять место У Анан, но вместо этого она стала каким-то совершенно левым персонажем, имя которого никогда не появлялось на страницах романа. Линь Синь всё это время наблюдала за всеми событиями, происходящими вокруг, со стороны. Она совершенно не хотела как-либо контактировать с Линь Синьюем и совершенно не собиралась помогать ему. И если бы Чжао Цян не начал выходить своими действиями за грань дозволенного, то она никогда бы не стала вмешиваться в это и спасать его. Едва Линь Синь собралась покинуть коридор, как окружающая тишина была нарушена весёлым криком У Анан: - Линь Синь! Линь Синь, моя сестра прислала мне письмо! Подойди и посмотри его! Ссжимая в руке конверт, она с огромным энтузиазмом махала им перед Линь Синь. Если подумать, то слабаку Линь Синьюю, Линь Синь больше предпочитала энергичную У Анан. Её четырнадцатилетнее подростковое тело было прекрасно развито для своих лет: у неё уже сейчас высокая и крепкая грудь, тонкая талия, длинные и стройные белые ноги. Прекрасное лицо идеальной формы украшали сверкающие и ясные глаза изысканного разреза. По сравнению с ней Линь Синь выглядела просто странной тёткой. В оригинальном романе всё описание У Анан было сосредоточено вокруг слова "прекрасная". С её нынешними стартовыми параметрами, Линь Синь было несложно предсказать, что уже через несколько лет У Анан будет выглядеть такой же сногсшибательной и красивой, как королева цветов - роза. Но в данный момент, эта симпатичная маленькая девочка не была одержима Линь Синьюем, как было в романе. - Эй, почему ты снова тусуешься с ним? - недовольно посмотрела на неё подбежавшая У Анан, - Посмотри: этот мальчишка слишком маленький и невесёлый. С ним тебе не будет интересно, точно тебе говорю! Моя сестра сказала, что он вряд ли доживёт до восемнадцати. Не доживёт до восемнадцати? Когда этот персонаж встретил главную героиню, ему было двадцать семь! Линь Синь понятия не имела, что происходило с ним до этого возраста, а потому Линь Синьюй не может умереть до начала основного сюжета романа. - Невозможно. Это же не может быть правдой, да? - Линь Синь бросила мимолётный взгляд на мальчишку. Издалека хрупкая спина Линь Синьюя из-за пелены моросящего дождя выглядела так, словно он мог исчезнуть в любой момент. - Почему бы и нет? - как само собой разумеется сказала У Анан, - Моя сестра слышала разговор директора с доктором; тот сказал, что он родился с врождённым пороком сердца и может прожить, в лучшем случае, до восемнадцати лет. Я же рассказывала тебе об этом раньше, разве ты забыла? С тех пор, как Линь Синь очнулась после тяжёлой лихорадки, она забыла множество вещей и даже изменила своё первоначальное отношение к ней. В прошлом Линь Синь была одиночкой и больше напоминала маленького ёжика. Они обе жили в одной комнате общежития. Когда они были одни, Линь Синь во всей своей красе выставляла свою "ежистость", защищаясь от неё. Но теперь она стала намного мягче. Вот, взять, к примеру, прошлую субботу: когда У Анан совершенно не хотелось вставать с кровати, Линь Синь была настолько любезна, что принесла еду из столовой в их комнату. Девушка была моложе её на два года, потому У Анан не могла воспринимать её иначе, чем маленькой сестрёнкой, а потому невольно сблизилась с ней. - Я забыла. Линь Синь так и не приобрела воспоминания первоначальной владелицы этого тела, а потому открыто ссылалась на свою прошлую болезнь как на причину своей забывчивости. - Ну, теперь знаешь. У Анан успокаивающе похлопала её по спине и, подражая тону взрослых, продолжила: - Не ищи его позже. Моя сестра сказала, что, поскольку всем очевидно, что он умрёт рано, то не стоит испытывать по отношению к нему больше чувств, чем необходимо, иначе тебе будет слишком грустно, когда он умрёт. Линь Синь подумала, что в словах подруги был некоторый смысл, но она всё равно чувствовала дискомфорт. Что-то в этом было крайне неправильным, но она почему-то в данный момент не мола определить эту самую "неправильность". Зная, что характер У Пинпин несколько схож с характером её младшей сестры, Линь Синь не могла не ощутить любопытство. - Я знаю. Линь Синь не хотела продолжать эту тему дальше. Она указала на письмо, всё ещё зажатое в руках У Анан и с лёгким нетерпением спросила: - Что пишет твоя сестра? У Анан вскрыла письмо. Через некоторое время она сказала: - Сестра пишет, что она подождёт, пока я закончу среднюю школу, а потом заберёт меня в город S, чтобы я поступила в тамошнюю старшую школу. Этот мир практически мало чем отличался от оригинального мира Линь Синь. Город S в этом романе также был известен, как "Волшебный город"*, который также, по совместительству, был одним из самых процветающих городов страны Z. Так как в городе располагались главные офисы нескольких ведущих мировых компаний, туда стекались многие талантливые люди из деловой сферы. Уровень же жизни в этом городе занимал первую строчку рейтинга страны. Согласно её пониманию, У Пинпин - выпускница средней школы. Для недавней выпускницы будет нелегко закрепиться в городе S, не говоря уже о поддержке ребёнка, который учится в старшей школе. У Пинпин не была простым персонажем. И, самое главное, кроме "У Пинпин" в романе не упоминалось никаких других родственников У Анан. Проклятый автор был настолько ленив, что свалил все роли - родительскую и братскую - на одну эту сестру. Линь Синь едва сдержала себя от желания разразиться вслух проклятиями в адрес автора. Она просто вздохнула. - Это хорошая новость. Я слышала, что город S очень большой и процветающий. У Анан радостно подхватила: - Моя сестра сказала тоже самое! Она также написала, что когда я приеду к ней, то я могу спокойно писать вам письма оттуда. Едва она озвучила это, У Анан сразу поняла, насколько же она была неоправданно нетерпелива и тайком покосилась на лицо Линь Синь. Увидев, что её соседка по комнате совершенно не расстроена, с облегчением выдохнула. Линь Синь действительно изменилась. В прошлом, каждый раз, когда она упоминала, что У Пинпин обещала забрать её и вывести во внешний мир, Линь Синь обычно приходила в ярость. Предыдущая "Линь Синь" была лягушкой на дне колодца, полной тоски по небу. Но в то же время она, не смотря на свои желания, боялась этого самого внешнего мира. Она всей душой жаждала вырваться за пределы детского дома, но не смела сделать и шага оттуда. Выросшая в небольшом приюте в провинциальном городке, она думала, что вся её дальнейшая жизнь полностью решена за неё. Та Линь Синь действительно завидовала У Анан, окружённой любовью и заботой сестры. ----- *Одно из названий Шанхая. Глава 3. Столовские баталии. Нынешняя же Линь Синь была совершенно другой, ведь вместо двенадцати ей двадцать восемь лет. С рождения и до совершеннолетия она была единственным и любимым ребёнком своих родителей. Чувствуя за спиной надёжную опору, она, естественно, стала настоящим тираном как в школе, так и в университете. Но её беззаботная жизнь рухнула почти сразу же после получения диплома - её родители погибли в автокатастрофе, из-за чего она впала в депрессию и полностью погрузилась в игры и чтение романов, пока, в конечном счёте, не попала в этот книжный мир... Линь Синь не собиралась мириться со своей беспомощностью. Пускай сейчас она - всего лишь маленький ребёнок, но до переселения она прочитала достаточно учебников и книг, чтобы достойно завершить своё обязательное девятилетнее образование. Приобретя удостоверение личности, она собиралась уехать из городка, чтобы повидать мир. Если этот мир практически совпадает с изначальным, то она просто-напросто может попробовать вернуть себе свою старую жизнь. - Это прекрасно! После того, как я закончу среднюю школу и получу своё удостоверение личности, я приеду в город S и найду вас. К тому времени вы будете в состоянии принять меня. Будучи взрослой личностью, Линь Синь прекрасно знала, что большое количество друзей открывает больше возможностей в жизни. А касаемо развития сюжета и ролей персонажей, то она не имеет к этому всему никакого отношения. Ну... По крайней мере, Линь Синь продолжит общение с У Анан, ведь её общительный характер ей полностью импонирует. - Я скажу об этом сестре, когда перееду туда, - У Анан аккуратно вложила письмо обратно в конверт и надёжно припрятала его в карман. Линь Синь знала, что ночью, когда лампы будут выключены, У Анан на своей кровати спрячется с фонариком под одеялом и ещё множество раз будет перечитывать письмо от У Пинпин. У сестёр действительно были очень хорошие отношения. Линь Синь очень завидовала своей соседке по комнате, ведь она была сиротой как в прошлой жизни, так и в этой, поэтому её сердце было неизбежно подавлено. По этой же причине она больше не хотела разговаривать с У Анан, а просто слушала её болтовню. Вскорости пришло время обеда и они зашли в столовую, сразу же заняв очередь. Столовая была оформлена в строгом старомодном стиле: толстая стена отделяла кухню от обеденного зала, и только небольшое окошко с металлическими решётками соединяло два помещения между собой. Отверстие для раздачи под прутьями было небольшим, но достаточным для получения блюд из кухни. Правда, за один раз можно было обслужить только одного ребёнка, но так можно было проконтролировать, чтобы дети не забирали чужую долю. У Анан втащила Линь Синь в очередь из пяти детей. Когда подруги, наконец, достигли окна раздачи, Чжао Цян и его два прихлебателя внезапно встали перед ними прежде, чем они смогли протянуть свои подносы повару. Чжао Цян указал на самый большой кусок мяса в металлическом лотке: - Я хочу этот кусок. Линь Синь нахмурилась. Пускай она презирала его, но прекрасно знала, что ругаться - пустая трата слов, особенно по такому тривиальному поводу, как заход вне очереди. Однако стоящая рядом с ней У Анан не была готова скрывать своё недовольство подобным поведением. Она сердито топнула ногой и потребовала: - Чжао Цян, встань в очередь и жди своего времени, как все! Однако гнев Чжао Цяна ещё не исчез. Он так и не узнал, кто ранее крикнул, что Директор вернулся с вкусной едой. После того, как они прибежали в класс, они поняли, что их обманули, и директор не возвращался. Желудок Чжао Цяна остался пустым, а сердце почти лопалось от злости. Он чувствовал, что почти не может дышать от ярлсти, когда гневно посмотрел на девушку перед ним. - Даже если кто-то из вас сдохнет от голода, - бросил он У Анан, - никто этого даже не заметит. Красивое лицо У Анан часто становилось пропуском в начало очереди. Мальчишки её возраста были готовы отдать своё место как в очереди, так и за столом, по первой же просьбе своей богини. За последние два года подобное расположение парней к У Анан стало ещё более очевидным, так что в её характере неизбежно появилось некоторое высокомерие по отношению к ним. Поэтому столкнувшись с наглостью Чжао Цяна, она высокомерно повторила: - Чжао Цян, встань в очередь! Чжао Цян же отказался сдавать свои позиции перед ней. У Анан может быть хоть сколько прекрасной, но эта самая красота не заполнит его желудок. Как только он проголодается, его больше ничего не заботит, кроме еды. У Анан продолжала ругаться, но сейчас он расценивал её крики как бессмысленный шум и продолжал стоять и протягивать свой разнос к окошку раздачи. У Анан видела, что парень продолжал твёрдо стоять на своём. Уже не только она, но и другие дети в очереди начали недовольно шуметь, в то время как окно раздачи всё ещё было заблокировано. Гнев в её сердце рос в геометрической прогрессии. Не выдержав, она рявкнула: - Чжао Цян, не позорь себя! Ты полностью осознаёшь последствия для себя, если будешь продолжать заставлять всех нас ждать?! Услышав её яростное предупреждение, Чжао Цян быстро оглянулся и увидел множество недовольных лиц людей, ждущих своей очереди. Внезапно чувство вины поднялось в его сердце. Линь Синь не хотелось спорить, ведь она была тоже голодна, а время обеда было, в конце концов, ограничено. Чжао Цян, наконец, отошёл в сторону, что позволило Линь Синь беспрепятственно подойти к окошку раздачи и быстро поставить свой поднос на подоконник. Она громким голосом обратилась к повару: - Я хочу тот кусок мяса с правой стороны. Да, тот самый. Голос девочки внезапно привлёк внимание Чжао Цяна. Почему этот голос звучит так знакомо? Разве это не тот самый голос, который крикнул, что "Директор вернулся"? Нет, стойте - это он и есть! Чжао Цян теперь был полностью уверен, что тем человеком была Линь Синь. Он пихнул свой поднос одному из своих прихлебателей за спиной, а сам, натянув рукава и сердито указав пальцем на Линь Синь, обвиняюще воскликнул: - Ты та, кто солгал мне! Возможно, из-за того, что тело, в которое она перешла, всё ещё истощённое и растёт, Линь Синь слишком сильно привязалась к мясу с рисом. Проще говоря - она стала ужасной обжорой. Когда она с нетерпением указала на самый большой кусок мяса, Чжао Цян повернул к ней голову, и впился в неё таким взглядом, словно бы готов был проглотить её всю целиком. Неважно, насколько грозным и злым был мальчишка, в её глазах он оставался всего лишь ребёнком, а для взрослого было бы бессмыслицей спорить с детьми. Линь Синь взяла уже заполненный разнос и отошла от раздачи. Она повернулась и медленно спросила: - Это ты мне? Чжао Цян почувствовал насмешку в этих словах, словно для Линь Синь он был настолько ничтожен, что разговор с ним для неё был пустой тратой времени. Вполне ожидаемо, что его реакцией стала обида: нынешнее тело Линь Синь было не только на пол головы ниже него, но и её внешность была довольно неряшливой. Поскольку она выглядит настолько жалкой, то почему она смеет смотреть на других так свысока? Очевидно, что ты не можешь сравниться со мной, и всё же ты смеешь презирать меня. Разве это не я должен сердиться? Но почему тогда тем, кто выставляет меня "плохим парнем", являешься ты? Разве это не я должен здесь искать справедливости?! Чжао Цян подскочил к ней: - Да, это точно была ты! - О? Что же я сделала? - тихо спросила Линь Синь. Честно говоря, она совершенно не ожидала, что Чжао Цян вообще сможет запомнить и узнать её голос. Негодующий Чжао Цян приблизился к ней почти вплотную и закричал: - Что ты сделала?! Ты выкрикивала ложные новости на заднем дворе! Линь Синь опасливо отошла назад и невинным голосом спросила: - Выкрикивала? Что ты имеешь в виду? Чжао Цян никогда не сомневался в собственном слухе. Он протянул руку, чтобы схватить Линь Синь за плечо, но девушка отступила назад. К сожалению для неё, её спина вскоре ударилась об стену, отрезая все пути побега. Видя, что Чжао Цян неумолимо приближается к ней, она согнулась почти пополам и скользнула под вытянутую руку, избегая его захвата, подобно скользкому угрю. Крепко держа свой поднос, Линь Синь странной трёхшаговой рысью мгновенно оказалась в пяти метрах от него. Стоя у двери, она приподняла уголки губ в надменной усмешке. Это была та самая победная усмешка, которую она часто использовала в предыдущей жизни, и которую она неосознанно использовала и сейчас. ---------------------------------------------- Глава 4. Существование мира. Большинство находящихся в приюте детей были брошены родителями и не имели родственников, которые бы могли принять их. Пускай их учили гордиться нацией, но это не отменяет того, что сироты будут страдать от своей неполноценности. Они родились такими же людьми и живут в постоянной суете, но в их сердце всё равно живёт маленький червячок: если даже родители отказались от них, как же они могут считать себя равными другим людям? Вот поэтому улыбка Линь Синь, исполненная высокомерия, так сильно задела Чжао Цяна: Линь Синь смеялась над ним, высмеивала то, кем он является. Он подумал, что если он просто-напросто сотрёт эту самую ухмылку с её лица, то он наверняка поднимет себе настроение. Чжан Цян рванулся с места и бросился прямо на Линь Синь. Как бешеная собака, он толкнул её на пол и поднял сжатую в кулак руку, готовясь ударить. Беспрецедентное чувство отчаяния захлестнуло Линь Синь. В свои четырнадцать лет Чжао Цян был сильным ребёнком и его рост составлял метр семьдесят пять. Для миниатюрной Линь Синь он весил подобно горе, что не оставляло ей места для сопротивления. Линь Синь была в недоумении. Она ничего такого серьёзного не делала, так каким образом она смогла спровоцировать такой гнев? Она не могла понять его - этот молодой парень был излишне чувствителен? Это из-за её крика? Почему такая ничтожная выходка стала причиной нападения? Это просто раздувание из мухи слона. Что это за чудо света? Линь Синь сразу приписала все недостатки логики убожеству мира, созданного авторским произволом, полностью упустив тот факт, что мышление ребёнка полностью отличается от мышления взрослого. В своём предыдущем мире Линь Синь привыкла быть тираном в любом учебном заведении, в котором обучалась. С каких это пор она стала настолько слабой? Она отказалась принимать эту участь, из-за чего гнев в её сердце разгорелся с новой силой. Поскольку для решения этой проблемы её слабое тело было бесполезным в плане силы, Линь Синь использовала свои пальцы и ткнула ими прямо в глаза Чжао Цяна. Чжао Цян совершенно не ожидал, что Линь Синь воспользуется подобным грязным трюком. Застигнутый врасплох, он прикрыл глаза обеими руками и закричал от боли: - Ой! Больно, больно... В детском доме очень серьёзно наказывали за драки: запирание в пустой комнате от трёх дней до более семи. Чжао Цян просто хотел напугать Линь Синь, а та на самом деле ранила его глаза. На этот раз она не дождётся пощады! Чжао Цян посмотрел на неё налитыми кровью глазами, его правая рука схватилась за воротник Линь Синь, в то время как левая нанесла ей тяжёлую оплеуху. Его тело всем весом надавило на неё, не позволяя двигаться. Вскоре вся левая сторона лица Линь Синь взорвалась от боли. Её зрение потонуло в тумане, а мир вокруг начал кружиться. Никто из окружающих их не пришёл Линь Синь на помощь; даже когда она посмотрела на них прищуренными глазами, никто так и не осмелился сделать это. На лице У Анан, стоящей позади Чжао Цяна, читалось беспокойство, но она тоже отступила назад, держась подальше от Чжао Цяна. Сердце Линь Синь окончательно превратилось в лёд. Этот мир полностью реалистичен. Это было до боли похоже на её прежний мир, где после гибели её родителей в автокатастрофе никто не заботился о ней. Её родственники были больше озабочены деньгами, которые они могли бы получить и разделить между собой, пока осыпали Линь Синь своей ложной заботой. Полностью осознавая их истинные намерения, она отогнала их всех, чтобы они не смогли получить ни цента. Верно! Даже если Линь Синь сейчас носит лохмотья, она не намерена была позволять кому-либо запугивать себя. Кровь в жилах Линь Синь закипела и утраченная сила её прежней распространилась по её слабым конечностям. Слегка согнувшись, она наклонилась вперёд, и, подобно богомолу, начала пристально следить за своим врагом, ожидая подходящего момента для удара. Хотя Чжао Цян был самым известным хулиганом в приюте, на деле он только запугивал других детей, никого особо не трогая. Но на этот раз он позволил своему внутреннему демону руководить собой, и действительно избил Линь Синь. Оказывается, настроение действительно поднимается до заоблачных высот, если своей силой подчинить кого-то! Чжао Цян снова поднял кулак в воздух для очередного удара. Неожиданно Линь Синьюй выпущенной стрелой бросился на Чжао Цяна, и изо всех сил вонзила свои зубы в поднятую руку, до крови разрывая его плоть. Она решила кусать его до тех пор, пока он не запросит пощады. Пускай Линь Синь выглядит более избитой, но победа должна быть за ней! Чжао Цян пронзительно закричал от боли. Плача, он пытался вырвать свою руку. - Ты, с*ка! Отпусти... Отпусти меня! Линь Синь опустила глаза и увидела Линь Синьюя, пальцами крепко сжимавшего руку Чжао Цяна и вонзившего зубы тому в запястье. Кровь изо рта стекала по бледной шее мальчика, тонкими алыми узорами расчерчивая её, придавая демоническое очарование к его и без того потрясающей красоте. Линь Синьюй отцепился от чужой руки и улыбнулся ей. Его бледные губы были увлажнены кровью, из-за чего казалось, что его губ коснулось сияние кровавой луны. Нефритово-белая кожа словно стала ещё безупречнее. Линь Синь вспомнилось дословное авторское описание внешности Линь Синьюя: "У него тонкие черты, прекрасные, как будто вышли из-под руки гениального скульптора; прямой, идеальный нос, вишнёвые губы. Линия губ была доведена природой до абсолютного совершенства; они, казалось, в любой момент могут разойтись в ослепительной улыбке. И эта улыбка точно будет похожа на яркий луч солнца, неожиданно и свободно пробившийся сквозь тучи, даря тепло." Бац! Звук удара прервал размышления Линь Синь о сюжете. - А-а-а! Линь Синьюй упал замертво! - воскликнул кто-то из толпы. Павший от удара Чжао Цяна, Линь Синьюй теперь лежал под его ногами, а пятна крови на его губах были ещё свежими. Его лицо имело трупный голубоватый оттенок. Он ещё не был тем могущественным "Линь Синьюем" из романа. В настоящий момент он был слабым птенцом с врождённым пороком сердца, и может умереть в любой момент. И этот слабак, который сейчас, вполне возможно, не сможет больше подняться, проигнорировал собственную жизнь и помог ей. Когда остальные боялись, он осмелился укусить Чжао Цяна. А теперь Линь Синьюй беспомощно лежит на полу и его жизнь вот-вот прервётся. Линь Синь, быстро поднявшись на ноги, поспешила в сторону бессознательного Линь Синьюя. Перевернув его тело на спину, она несколько раз подряд сильно нажала на его грудную клетку в районе сердца. Затем, открыв ему рот, дважды вдохнула воздух внутрь, делая искусственное ды хание. В своём сердце она молила его: "Пожалуйста, не смей умирать. Ты не можешь сейчас умереть..." Глава 5. Хочешь еще? Линь Синьюй, кашляя, очнулся. Если честно, его жизнь была вне опасности - ему просто было трудно дышать. Когда он подумал было о том, что ему всё же следует подняться с пола, Линь Синь уже подошла к нему, чтобы сделать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Линь Синьюй подсознательно коснулся своих губ, вспоминая дыхание Линь Синь, которое смешивалось с его собственным. Взволнованный, он опустил глаза и попытался успокоить свои всколыхнувшиеся чувства. После он посмотрел на Линь Синь и кротким голосом прошептал ей: - Спасибо, что спасла меня В его голосе не было ни особой радости, ни каких-либо иных эмоций. Линь Синь была безмерно огорчена, но когда, наконец, услышала его голос, она с облегчением выдохнула. Тыльной стороной ладони вытерев проступивший на лбу пот, она тяжело плюхнулась на пол. - Если ты умрёшь, я не смогу спать без кошмаров, - горько улыбнулась девушка. В своём сердце она чувствовала некоторую вину, ведь её больше всего беспокоило то, что если главный соперник главного героя вот так скоропостижно скончается, то что может случиться с основным сюжетом романа, и что же тогда произойдёт с её существованием в этом мире? Этот момент заставил Линь Синь глубоко задуматься над философскими вопросами о построении этой вселенной. К счастью, этот парень не умер, а потому история могла продолжаться своим чередом, а она могла спать по ночам спокойно. Да, причина, по которой Линь Синь вообще беспокоилась о Линь Синьюе, заключалась лишь в том, что она опасалась, что потеря второго по главности героя существенно повлияет на мир вокруг неё. Поскольку его жизнь была спасена, то они теперь могли расстаться и в дальнейшем пойти по собственному пути. Каждый - по своему. Линь Синь поднялась на ноги и похлопала по штанинам, выбивая грязь с них, а потом яростно посмотрела на обидчика. Высокий Чжао Цян под воздействием этого взгляда замер, а остальные дети сбились в кучку в стороне, шепчась между собой и не решаясь шагнуть вперёд. Дети в толпе поняли, что с Линь Синь всё хорошо, но они также увидели, что всё содержимое её подноса разбросано по полу. Хе-хе... Линь Синь совершенно не хотела как-либо двигаться, с глубоким сожалением глядя на разбросанную по полу еду. Она мысленно ругала сама себя, что недостаточно сделала для того, чтобы сохранить её. Через некоторое время к ней подошла У Анан и спросила: - Линь Синь, где ты научилась оказывать первую помощь? Линь Синь повернулась и посмотрела на неё. С её небольшим ростом и так выдающаяся грудь У Анан под этим углом выглядела ещё полнее, а если прибавить к этому высокий рост и длинные красивые ноги, то её телу можно было только завидовать чёрной завистью. Однако прямо сейчас Линь Синь была не способна в полной мере оценить её красоту. - Я узнала об этом во сне, - несколько отчуждённо ответила она ей. У Анан полностью уловила безразличие подруги и нетерпеливо сказала: - Линь Синь, я действительно не знала что делать. Пожалуйста, не сердись на меня! Линь Синь посмотрела на У Анан, которая была всего лишь в подростковом возрасте; было совершенно естественным, что та испытывала страх, так что Линь Синь не могла вообще винить её за это. Помня этот факт, она глубоко вдохнула и ответила: - Я зла, но это, думаю, потому, что я всё ещё зверски голодна. У меня сегодня вообще не было нормального перекуса. Услышав это, обрадованная У Анан сразу же предложила ей собственный поднос. - Ты можешь взять мой обед. Я, честно говоря, планировала не есть до вечера. Хотя мясной кусок на тарелке никаким образом не мог конкурировать с потерянной порцией Линь Синь, но это было всё же лучше, чем вообще ничего... Стоп. У Анан планирует сесть на диету? Девушка буквально просканировала подтянутое тело У Анан и подтвердила свои умозаключения. Между ними двумя, Линь Синь действительно должна есть больше - ведь если она так и застрянет в таком тщедушном тельце, то как она вообще сможет реализовывать свои планы в будущем? Линь Синь благосклонно приняла поднос из рук У Анан и искренне поблагодарила её. Вымыв руки и сполоснув лицо, она со своей едой заняла свободный столик. От наблюдения за тем, как её подруга буквально проглатывает мясо, страх и вина в сердце У Анан рассеялись. Линь Синь больше не злится, а значит, они всё ещё остаются хорошими друзьями. Облизнувшись, Линь Синь с тоской подумала, что как было бы замечательно, если бы у неё остался бы ещё и тот выбранный ею кусок. - Хочешь ещё? - послышался за её спиной чистый, но негромкий голос. Встав перед Линь Синь, Линь Синьюй протягивал девушке свой поднос. В этот момент он ничем не отличался от виляющего хвостом щенка. Всё это время он тихонько стоял позади неё, но с момента его спасения Линь Синь ни разу больше не посмотрела на него. И когда он увидел, что девушке явно было мало доставшегося куска мяса, он с готовностью предложил свою порцию. Закатив глаза, Линь Синь отвернулась. Но на этот раз Линь Синьюй, проявив упрямство, настойчиво сунул свой поднос прямо к лицу Линь Синь: - У меня довольно большой кусок мяса, который повар зарезервировала специально для меня. Он точно вкусный. В воздухе разлился притягательный мясной запах, от которого Линь Синь судорожно сглотнула слюну. Хотя она была рада подобному развитию событий, но у неё хватало совести мысленно бранить себя всеми известными ей ругательствами. Наконец, подчиняясь упрямому выражению на лице мальчишки, она переложила предложенный кусок в свою тарелку. Расправившись со всей едой на подносе, Линь Синь удовлетворённо похлопала себя по отчётливо выпирающему животу. С хрустом потянувшись, она удовлетворённо уставилась в окно, наблюдая за медленно уходящим за горизонт солнцем. Это зрелище странно успокаивало. Увидев то, как сильная и упорная до этого девушка резко превратилась в лениво потягивающуюся кошку, Линь Синьюй едва сдержал смех. Действительно, её настроения сменяются слишком быстро. Линь Синь заметила его улыбку, всё же вылезшую наружу. В этот момент Линь Синьюй был невероятно похож на плюшевого мишку, отчего явно никто из людей не смог бы устоять перед искушением коснуться его. - Подойди, - Линь Синь жестом подозвала его ближе к себе. Думая, что Линь Синь хочет что-то сказать ему, Линь Синьюй подошёл к ней практически вплотную, подставляя своё ухо очень близко к её губам. Естественный аромат его тела смешивался с отчётливой вонью лекарств, каким-то невероятным образом создавая аромат, который ассоциировался у неё с ароматом взрослого мужчины. Этот аромат дразнил нос Линь Синь, заставляя её сердце биться быстрее. Испугавшись этого, она оттолкнула Линь Синьюя. - Кто разрешил тебе подходить так близко? - холодно бросила она. Совершенно не понимая, что же он сделал не так, Линь Синьюй поспешил оправдаться: - Ты попросила меня подойти разве не потому, что у тебя было что сказать мне? Мысли Линь Синь были утоплены под волной нахлынувшего стыда и странного огорчения. Второй главный герой романа всё ещё ребёнок, а не взрослый; каким же образом она может объяснить то, что сама понимает лишь в силу своего реального возраста? Но разве сейчас она не является таким же ребёнком, как и он? Или, может, она слишком уж много внимания предаёт этому всему? Линь Синь в раздумии уставилась на Линь Синьюя. Чем дольше она смотрела на него, тем больше убеждалась, что он - воплощение слова "несчастье". Ведь если бы она не помогла ему ранее, то Чжао Цян никогда бы с ней не столкнулся. И, так как Линь Синьюй после также спас её, то теперь они взаимно погасили долг перед друг другом. Теперь в её планах держаться подальше как и от него, так и от У Анан. Ведь, в конце концов, она переселилась в персонажа массовки, который даже не упоминался в романе. А люди, которые не были упомянуты в романе, либо не существовали, либо вообще не пересекались ни с одним из прописанных персонажей. Линь Синь не желала для себя досрочной смерти, ведь она планировала жить долго и в максимальном комфорте. Кто знает, каковы последствия смерти в вымышленном мире? Глава 6. Яблоко под сенью ветвей. Линь Синь уже несколько дней держалась в стороне от У Анан, желая восстановить свой "одинокий" статус, а потому постепенно отдалялась от неё. Что касается самой У Анан, то она предположила, что Линь Синь стала избегать её из-за инцидента с Чжао Цяном, но прежде чем она осознала это, они обе уже отдалились друг от друга. Линь Синь чувствовала, что ей больше не нужна социальная опора, да и она сама по себе никому не нужна. Так зачем вообще она должна тратить свои чувства на тех людей, что никогда не станут частью её жизни? Линь Синь твёрдо верила, что должна рассчитывать только лишь на себя, и не собиралась опираться на других. Она просто хотела жить мирной, ничем не примечательной жизнью в мире этого романа. Но был кое-кто, кто время от времени нарушал её спокойствие. Этим человеком был Линь Синьюй. Сначала она предпочитала не замечать его присутствия, пока через несколько дней неожиданно для себя не поняла, что он случайным образом или же преднамеренно постоянно держится рядом с ней. Наконец, после очередного обеденного перерыва, она не выдержала. Она схватила за руку прячущегося за деревом Линь Синьюя и оттащила его за ближайший угол. - Хватит преследовать меня! - прямо заявила она ему. Ой-ёй, в конечном счёте он был обнаружен! Линь Синьюй отступил от девушки на несколько шагов, виновато склонил голову и покраснел. Он не мог произнести ни слова. Он чувствовал настолько жгучий стыд, что долгое время не мог найти подходящих слов для ответа. На самом деле он молча следовал за ней уже три дня. В первый день он, увидев, что она отошла от У Анан, собрал всю свою решимость в кулак, чтобы подойти и поприветствовать её. Однако когда Линь Синь заметила его, она сразу же убежала и спряталась в закутке за виноградными лозами, что обвивали стену приюта. Она думает, что он не сможет её найти? Кто лучше него знает обо всех скрытых местах на территории детского дома? В последние несколько лет, чтобы избежать издевательств Чжао Цяна, Линь Синьюй тщательно исследовал весь приют на наличие тайных мест, где он мог бы от него скрыться. Таким образом, он прекрасно знал, где Линь Синь пряталась. Отодвинув зелёные побеги в сторону, он увидел с комфортом устроившуюся на земле Линь Синь. Ее привлекательное лицо было освещено солнечными лучами, пробивающимися между листьев, отчего оно было словно покрыто пятнами. Девушка открыла глаза и мельком взглянула на него, прежде чем в раздражении отвернуться. - Эх, парень, ты так невыносим, пускай и способен с лёгкостью найти меня. Польщённый её завуалированной похвалой, Линь Синьюй опустился на корточки под листвой и попытался начать с ней разговор. Резные листья блокировали большую часть солнечного света, создавая некое уединённое место только для них двоих. Линь Синь с насмешкой покосилась на него. Но едва она, наконец, полностью разглядела его лицо, Линь Синь побледнела и внезапно вскочила, словно бы призрака увидела, и убежала. Когда она разворачивалась для побега, её сумка случайно ударила его по лбу. С тех пор Линь Синьюй преследовал её, практически уподобляясь неупокоенному духу, преследующему своего убийцу. Он просто хотел поговорить с ней, больше ничего. Просто чтобы больше не чувствовать себя таким одиноким. Когда Линь Синь увидела, что он так и продолжал, как последний дурак, молча стоять, она продолжила кричать: - Не следуй за мной! Её гневное лицо не испугало Линь Синьюя. Он чувствовал, что у девушки сложилось в корне неверное впечатление о нём. Осторожно вытащив из рюкзака ярко-красное яблоко, он застенчиво протянул ей фрукт. - Для тебя. Яблоко! Когда Линь Синь узрела ярко-алый плод, её глаза заблестели. Только боги знают, какая же в этом убогом месте у чёрта на куличках проблема с финансированием! При таком максимально упрощённом меню дети не имели понятия о том, как выглядит банан, не говоря уже о том, чтобы есть яблоки. Единственным десертом, который они получали в приюте, были плоды унаби*, растущей во дворе. У Анан говорила, что это дерево каждый год даёт не только крупные, но и невероятно сладкие плоды, которые поровну делятся между детьми. Вот и сейчас на дереве висели небольшие зелёные плоды, которые через несколько дней станут большими и вкусными. Линь Синь широко раскрытыми глазами смотрела на яблоко, соблазнительно блестевшее наливными боками. Не в силах устоять перед этим ярким искушением, она, наконец, нерешительно взяла его и поспешно вонзила в него зубы, откусывая большими кусками. Сладкий, сочный, освежающий - этот фрукт действительно можно назвать величайшим деликатесом в её нынешней жизни. Яблоко было съедено слишком быстро по её мнению, оставив сладкое послевкусие, пропитавшее весь её рот. Жаль. Линь Синь совершенно не хотела, чтобы её персональный праздник закончился так быстро... Проглотив последний кусочек, она неохотно облизала свои губы. Глаза Линь Синьюя цепко подмечали эти детали. - Тебе понравилось? - подняв голову, дружелюбно спросил он, - Если тебе нравиться, я могу в будущем дать тебе ещё. - Где ты взял это яблоко? Уверенный тон слов Линь Синьюя ясно подразумевал, что позже у него появится возможность получить ещё яблок, так что Линь Синь не могла не поинтересоваться у него происхождением фрукта. - Директор дал мне его, - излишне поспешно ответил на заданный вопрос Линь Синьюй. После этого он опустил голову и стал нервно теребить ткань своей рубашки. Неужели директор настолько благоволит к нему? Неудивительно, что Чжао Цян так ненавидит Линь Синьюя. Если бы она каждый день сталкивалась с подобным фаритизмом по отношению к кому-то, то она также была бы не в восторге от такого любимчика. - О, похоже эта парочка совершенно не собирается делиться! Внезапно раздавшийся над их головами голос прервал ход мыслей Линь Синь. Она поспешно подняла голову и увидела Чжао Цяна, поспешно шагающего в их сторону. Его взгляд был прикован к огрызку, валяющемуся на земле. Линь Синьюй инстинктивно от страха отступил и спрятался за Линь Синь, которая спокойно наблюдала за приближающимся хулиганом. От вида её бесстрашия страх робкого мальчика слегка уменьшился: он по достоинству оценил высоко поднявшую голову Линь Синь и взял на себя смелость встать рядом с ней, ожидая прихода Чжао Цяна. До того происшествия в столовой Чжао Цян если и издевался над Линь Синьюем, то максимум, что позволял себе, так это иногда сбивать того прямо в грязь. Но это никогда не переходило границ, как три дня назад, когда Линь Синь пришлось оказывать тому первую помощь. В течение этих дней Чжао Цян боялся получить выговор от директора, но директор так и не вызвал его, да и с Линь Синьюем всё было в порядке, потому он набрался смелости и вышел на улицу. Погода на улице была на редкость замечательной, поэтому он захотел выйти во двор и поиграть с остальными ребятами в футбол. Но когда он проходил мимо этого маленького закутка, он увидел разговаривающих в углу Линь Синь и Линь Синьюя. Когда же он более внимательно присмотрелся к парочке, то заметил огрызок от съеденного яблока. Он отчаянно завидовал особому положению директорского любимчика, а теперь добавил в этот же список и Линь Синь. Лицо пухлого парня некрасиво скривилось. Нахмурившись, он спросил, откуда у них это яблоко. - Разве мы обязаны говорить тебе это? - скрестив руки, снисходительно спросила Линь Синь. В прошлый раз Чжао Цян ударил её, а Линь Синьюй укусил его в ответ, так что обе стороны были в равном положении. Если этот пухлый парнишка продолжит нарываться на проблемы, Линь Синь, придерживающаяся принципа "меня не тронут - я не трону", с корнем вырвет из преступника эту его наглость. Линь Синь намеревалась преподать Чжао Цяну маленький урок, чтобы впоследствии он дважды подумал, прежде чем задевать её. -------------------- * Китайский финик (в просторечии его также называют жужуба или ююба). Глава 7. Товарищ по команде свиного типа. Когда Чжао Цян заметил уверенную позу Линь Синь, он не мог не припомнить ту её злобу несколько дней назад. Да и обычно робкий Линь Синьюй сейчас стоял неожиданно прямо, а его взгляд был прямым и твёрдым. Чжао Цяну вдруг показалось, что перед этой парочкой стояла невидимая стена, которая отделала их от него. Их очевидная угроза и непреклонная поза почти ошеломили его. Вдруг из глубин сердца Чжао Цяна поднялся странный стыд. Остановившись на некотором расстоянии от Линь Синь и Линь Синьюя, он громко воскликнул: - Я - босс в этом приюте! Честно говоря, Линь Синь не очень хорошо знала детскую психологию, но на этот раз она ясно видела, что враждебный внешний вид Чжао Цяна была лишь маской, признанной скрыть его собственную слабость. Изначально она хотела преподать ему небольшой урок, но теперь же совершенно потеряла к этому мальчишке интерес. - Босс этого приюта - директор, - тихо ответила ему она. Хотя Чжао Цян обладал грубой силой, его умственные навыки были крайне бедны - он аж дар речи потерял, услышав опровержение Линь Синь. - Директора сейчас нет, - нашёлся он, наконец, - Я не боюсь его! - Разве? - Линь Синь скривила губы в едкой усмешке. - Если ты ударишь меня, я пойду к директору и скажу ему, что ты издевался над Линь Синьюем. Она схватила Линь Синьюя за локоть и игривым тоном обратилась к нему: - Чжао Цян хочет ударить нас, правда, Линь Синьюй? Если ты скажешь это директору, то он обязательно выслушает нас, и тогда это будет веским поводом для него выгнать Чжао Цяна из детского дома. Линь Синь торжествующе подняла голову. В этот момент она выглядела как примерная ученица, которая благовоспитанно сообщала о чьём-то неприглядном поступке учителю. Здоровое румяное лицо Чжао Цяна побледнело от страха. Не желая поддаваться ему, он неестественно громко ответил ей: - Ну, вперёд, Линь Синь! Попробуй сделать это! Линь Синьюй опустил голову. Его изначально прямая спина согнулась, а вид стал как у побитой собаки. Атмосфера уверенности вокруг Линь Синь и Линь Синьюем мгновенно исчезла. Чжао Цян поспешил воспользоваться трусостью Линь Синьюя, ведь каждый раз, когда над тем издевались, Линь Синьюй никогда не докладывал об этом директору. И на этот раз снова так будет. - Ты просто-напросто трус, - сквозь зубы выплюнул ему Чжао Цян, угрожающе подняв кулак, - Если ты осмелишься пожаловаться на меня директору, то пожалеешь! Я изобью тебя до полусмерти! Он хрустнул костяшками пальцев, напоминая Линь Синьюю, как сильно его ударили несколько дней назад в столовой. Чжао Цян почувствовал, что его руки настолько наполнились силой, что теперь он без страха мог покорить весь мир. Линь Синь совершенно не боялась встречаться с врагами лицом к лицу, будучи сама врождённым лидером. Чего она боялась, так это безмозглого труса в команде. Линь Синьюй явно был дураком! Как такой упрямый человек под воздействием всего-лишь нескольких слов вёл себя так, словно он вот-вот умрёт?! Линь Синь закатила глаза к небу, чувствуя лишь глубокое презрение к Линь Синьюю. Глубоко вздохнув, она, наконец, сказала: - Он может и дальше молчать об этом. Я могу и сама пойти. В любом случае, директор так сильно любит его, что, я уверена, сразу же поверит моим словам. Если ж ты побьёшь меня, то мои травмы на лице или теле станут неопровержимым доказательством моих слов - даже свидетели не понадобятся. Сказав это, она бросила взгляд на Линь Синьюя, который продолжал держать голову опущенной и едва не прятался за ней. Она действительно ненавидела трусливый вид этого слабого птенца. Если бы она в прошлой жизни не видела имена Линь Синьюя и У Анан под иллюстрацией, то подумала бы, что попала совершенно другой роман. Неужели это тот самый человек, который будет сражаться с десятками людей ради главной героини? Будет тем, у кого хватит мужества в одиночку выйти против врагов и спасти похищенную женщину? И ради спасения возлюбленной от самоубийства, он подхватит её и будет держать всю оставшуюся ночь? Если бы сейчас кто-то сказал бы ей, что вот этот вот Линь Синьюй будет совершать эти невероятные поступки в будущем, то она воспримет это не иначе, как крайне глупую шутку! - Заступись за меня! - не выдержала Линь Синь. Она крепкой хваткой впилась в предплечье Линь Синьюя и выволокла того вперед. Тот, слегка кивнув, молча встал рядом с ней. Ему явно больше не хватало прежнего мужества, которым он обладал всего лишь несколько минут назад. - Линь Синьюй, почему ты боишься его? С трудом подавляя желание почесать об кое-кого кулаки, Линь Синь добавила в свой голос побольше гнева: - Ты боишься, что он выше тебя? Лучше тебя? Боишься, что он тебя ударит? Разве твоя мать не учила тебя, что если другие издеваются над тобой, то ты должен дать им отпор? Линь Синьюй внезапно поднял голову, а его скрюченное тело напряглось. Он грустно посмотрел в глаза Линь Синь, прежде чем отступить к стене. Наконец, он снова опустил голову и, притихнув, уставился на землю у своих ног. Линь Синь даже не догадывалась, о чём он думает и что же сделало его таким трусливым. С самого начала его существование никак не должно было ее заботить: пускай он сам разбирается со своей жизнью, пока она спасает себя. Честно говоря, сейчас она точно не должна злиться на него, ведь они действительно не имеют ничего общего друг с другом. Линь Синь сожалела о том, что позволила себе выпустить свой гнев. Успокоив свои чувства, она снова повернулась к Чжао Цяну. - Он дал мне яблоко. То, что он поделился со мной - это его собственный выбор. Чжао Цян совершенно не ожидал, что эти двое, смело объединившиеся против него, на деле окажутся далёкими друг от друга незнакомцами. Он удивлённо покосился на угол, в котором сжался Линь Синьюй. С минуту поразмышляв над словами Линь Синь, он, наконец, понял в чём дело. - Линь Синь, у тебя разве есть мать? - злорадно проговорил он, - Если она у тебя есть, то почему ты всё ещё здесь? Его дразнилки были откровенно детскими. Честно говоря, Линь Синь действительно не думала, что с её словами было что-то не так. В её прошлой жизни она часто говорила эти слова своим одноклассникам, с которыми ссорилась. - У меня нет матери, но какое это имеет отношение к тебе? - равнодушно парировала она. Дети в детских домах предпочитают не упоминать таких слов, как "мама" или "папа". Даже полностью толстокожий Чжао Цян понимал, насколько слова Линь Синь ранили Линь Синьюя. Это было то, что обычные дети, имеющие семьи, никогда не могли понять. Линь Синь явно не поняла, что сказал Чжао Цян. Услышав её ответ, Чжао Цян не мог выговорить ни слова. - У тебя всё ещё нет матери, - сказал он через некоторое время, - А раз у тебя нет матери, которая тебя научит, тогда какое ты имеешь право говорить подобные слова другим? После этого вопроса Линь Синь поняла, что сказала что-то не то. В её голове было несколько догадок, но она думала, что это не так уж и важно. Линь Синь покосилась в сторону Линь Синьюя и увидела, что он практически врос в кирпичную стену, а его голова практически лежала на груди. Его тонкие желтоватые волосы в этот момент казались сухими пустынными травами. Сейчас он выглядел таким одиноким... Сердце Линь Синь словно пронзил острый нож. В её голове вдруг всплыл довольно-таки неуместный сейчас вопрос: болит ли сейчас его грудь от сердечной болезни? Она посмотрела на Линь Синьюя совершенно другими глазами, и теперь его трусость уже не казалась ей настолько ненавистной, как изначально. Её взгляд смягчился, ведь она теперь знала, что виновата. Но будучи гораздо старше этих двух мальчишек, она не хотела признавать свою ошибку вслух. Глава 8. Небо в твоих глазах. Линь Синь смущенно кашлянула в кулак, скрывая свою вину, и спросила Линь Синьюя: - Давай вместе почитаем книгу? - Что?! Я не разрешал вам уйти так легко! - перебил её Чжао Цян. Он шагнул вперёд, чтобы перекрыть девочке путь. Его высокое, сильное тело служило огромным преимуществом для него. Линь Синь с детства привыкла превосходить других, поэтому, сталкиваясь с сильным противником, она стремилась заполучить несколько очков, даже если она проиграет ему. Более того, этот противник был всего лишь незрелым мальчишкой. Почему же тогда двадцатилетний взрослый должен бояться его? Прежде чем она открыла рот, Линь Синьюй ответил за неё: - Чжао Цян, не мешай нам уйти. Или я расскажу директору, что ты сегодня издевался надо мной. На этот раз Линь Синьюй смотрел на Чжао Цяна нехарактерно прямым и решительным взглядом, которого тот никогда ранее от него не видел. Когда обычно трусливый человек внезапно становится бесстрашным, его странная смелость становится пугающей - вы не будете знать как причины, вызвавшие эту перемену, так и то, что человек собирается предпринять. Чжао Цян смерил его спокойным взглядом: - Ты думаешь, что я боюсь, что ты пожалуешься директору? Это абсолютно не так. На этот раз я отпущу тебя, но... Кхм! В следующий раз держись от меня подальше, я не желаю в ближайшее время оскорблять тобой свой взор! Выплюнув эти воистину пустые угрозы и угрожающе оскалившись, он, прежде чем уйти, бросил в их сторону крайне враждебный взгляд. Уловив этот взгляд, Линь Синь насмешливо дёрнула уголком рта. Если внимательно посмотреть на Чжао Цяна, то было отчётливо видно, что, не смотря на развитое тело, его разум всё ещё являлся разумом ребёнка, ведь в его движениях при драке летальностью даже не пахло. Что касается "перемен" в Линь Синьюе, то Линь Синь была вполне им рада. Она ободряюще похлопала его по плечу и мягко посоветовала: - Если он снова начнёт запугивать тебя, ты можешь просто соврать, что расскажешь всё директору - так он убежит, как сделал это сейчас. Линь Синьюй, моргнув, опустил голову, не смея встречаться с ней взглядом, и тихо пробормотал "хм". Линь Синь не хотела задумываться о том, что её поощрения не имеют особого смысла, ведь некоторые перемены должны происходить постепенно, а изменение личности требует немало времени. Она мягко положила руку на макушку Линь Синьюя, а так как он был на полтора десятка сантиметров выше, ей пришлось встать на носочки, чтобы это сделать. Линь Синь ещё не успела привыкнуть к тому, что её нынешний рост не чета прежнему; это заставляло каждый раз чувствовать недовольство. Ласково погладив пушистую макушку, она негромко сказала: - С этого момента, когда кто-то придёт издеваться над тобой, ты должен таким способом защищать себя. Когда девочка коснулась его головы, для Линь Синьюя тепло её руки на коже было подобно касанию тёплого ветерка, пробежавшего по глади чистого озера и оставившего за собой почти незаметную рябь. Мальчик приподнял голову и улыбнулся, отчего его глаза изогнулись в форме полумесяцев. Он украдкой бросил взгляд на ноги Линь Синь, стоявшей на цыпочках, и незаметно для неё слегка согнулся, чтобы ей было удобнее. Её жест напомнил ему о матери, о которой он втайне мечтал. Несмотря на то, что он никогда в жизни не видел свою мать, ему очень хотелось почувствовать на себе материнскую заботу; он инстинктивно жаждал любви и зажмурился, как кот, наслаждаясь приятным моментом. Полуденное солнце лёгкими мазками касалось его кожи, оставляя тепло, которое через кровь неслись глубоко в его сердце. "Тук, тук..." Ему казалось, что его сердце билось быстрее, чем во время очередного приступа, ускоряя кровоток и давая ему ощущение жизни, которое он никогда прежде не испытывал. Он чувствовал себя рыбой, которая всегда находилась в водной ловушке, но наконец набралась решимости выскочить из своего мирка, чтобы своими глазами увидеть голубое небо над морем. Как будто бы теперь он может иметь всё, что бы не захотел, если будет усердно работать для этого. Он хотел плакать от счастья, смотря на Линь Синь сияющими глазами. Его переполняла настолько сильная радость, что для ее описания он не смог бы найти слов. В этот момент его глаза были похожи на небо, полное ярких звёзд, огромное и бесконечное. Они в полной мере отражали стремление этого невежественного ребёнка к новому, загадочному для него миру. Казалось, будто бы он смог бы увидеть всё своими глазами, если бы просто проявил смелость. Это была та наивная, бесстрашная вера, которой никогда не найдёшь у взрослых, и она заставила Линь Синь невольно восхищаться мальчиком и проникнуться им за такую невинность. Она подняла руку и щёлкнула его по лбу. Получив неожиданный щелбан, Линь Синьюй слегка нахмурил брови, а потом ярко улыбнулся ей. Солнечный свет не скрывал румянец на лице мальчика, полного жизни и разнообразных эмоций. Его улыбка была похожа на картину из музея, где хранились самые прекрасные произведения искусства. Линь Синь впала в ступор и не смогла удержаться от невольного прикосновения к его лицу. - Линь Синьюй, почему ты здесь? Воцарившуюся тишину прервал мягкий и глубокий голос. Девушка опустила руку и, оглянувшись, увидела мужчину лет тридцати, который быстрым шагом шёл в их сторону. Этот мужчина был настолько привлекателен, что его вид не портили даже очки в толстой чёрной оправе. Белая рубашка и обтягивающие джинсы выгодно подчёркивали его фигуру, а тёмно-синие кроссовки дополняли образ настоящего свежеиспечённого выпускника университета. Линь Синь, наблюдая за его приближением, всё гадала о личности этого человека, пока не услышала голос Линь Синьюя: - Директор! Директор? Хотя девушка часто слышала слово "директор" из уст других, за более десятка дней она никогда не видела его воочию. В её воображении директорами детских домов обычно выступали женщины средних лет, пожилые старушки или, на крайний случай, добрые дедушки. Она не могла даже подумать, что им будет являться молодой мужчина примерно её возраста! Какой в этом смысл? Глава 9. Секрет. В то время как Линь Синь задавалась вопросом, как такому молодому парню доверили такую ответственную работу, Линь Синьюй отошёл от неё и тихо прошептал: - Директор. Приблизившись к ним, директор увидел привычное послушание Лин Синьюя. - На улице довольно прохладно, - мужчина положил ладонь на плечо мальчика, - Поскольку у тебя слабое сердце, тебе не стоит слишком много гулять. - Хорошо, - кротко согласился Линь Синьюй и замолчал, опустив голову. - Несколько дней назад я специально побывал в столице, чтобы купить тебе пищевых добавок. Они в моей комнате. Ты можешь придти за ними в любое время, - продолжил директор нежным тоном, игриво ущипнув щеку мальчика, - Я даже захватил твои любимые яблоки и на этот раз их должно надолго хватить. Его поведение вполне соответствовало поведению студента, недавно выпустившегося из иностранного ВУЗ-а: его речь была плавной и мягкой, гладкие руки с аккуратными ногтями, короткий шаг - всё это выдавало в нём человека с хорошим воспитанием. Особенно выделялись его руки - они были белыми и изящными, без единой мозоли или шероховатости. На основе этих фактов, можно предположить, что он никогда не занимался домашним хозяйством, и, видимо, принадлежит семье интеллектуалов. Тогда тем более не понятно, почему такой явно выдающийся человек оказался в маленьком провинциальном городке, да ещё и на должности директора детского дома? И он был слишком добр к Линь Синьюю, так что нет ничего удивительного в том, что Чжао Цян ревнует. Их ежедневная порция в целом состояла из довольно дешёвых продуктов, и даже одежда, которую носили сироты, была пожертвована приюту разными общественными организациями. А уж такие вещи, как пищевые добавки и фрукты считались предметами недоступной роскоши. Но Линь Синьюй постоянно наслаждался ими единолично. Почему директор благоволит только одному, а не всем? Линь Синь пристально смотрела на мужчину, но директор вёл себя так, словно её не существовало. Директор ещё несколько раз подёргал мальчика за щёки, а потом, Линь Синьюя за худые плечи, повёл его в сторону своих комнат. Только через несколько метров мужчина соизволил вспомнить о присутствии девушки. С нежной улыбкой мужчина обернулся: - Уже время обеда. Если ты опоздаешь, то останешься голодной. Справа от него Линь Синьюй больше напоминал безвольную марионетку: его голова была опущена так, что подбородок чуть ли не касался груди, и он был совершенно неподвижен. Яркое солнце скрылось в ночи, не оставив после себя даже отголоска - мальчик снова стал безжизненным Линь Синьюем. Линь Синь в трансе смотрела на мужчину и стоявшего рядом с ним Линь Синьюя - от неё взгляда не укрылась тень на лице мальчика. Да и поведение директора показалось ей довольно-таки странным, но она пока не могла разобраться, почему. Чем больше она пыталась разобраться с этим, тем сильнее у неё болела голова, поэтому она решила отложить эту проблему на потом. Громко заурчавший живот напрямую способствовал этому - на ум ей пришли недавние слова директора. Она и не заметила, что уже пришло время обеда. Она со всех ног помчалась в сторону столовой. Быстро взяв свой поднос, она нетерпеливо подставила его в окошко, ведь в сегодняшнем меню присутствовало одно из её любимейших блюд - гобу из золотистого прожаренного риса. Пускай это являлось всего-лишь пригоревшим рисом со дна кастрюли, но Линь Синь очень ценила его из-за аромата и хрустящей корочки, которая прекрасно сочеталась с суповым бульоном. Повар в столовой строго следила за тем, чтобы дети получали строго положенные порции, а гоба обычно служила наградой тому, кто первым добрался до окошка раздачи. Линь Синь бросилась вперёд, стремительно занимая второе место в очереди, и только потом заметила, что стоит следом за Чжао Цяном, пока за её спиной остальные дети боролись за лучшие места. Стоявший напротив закрытого ещё окошка Чжао Цян посмотрел в лицо Линь Синь и угрожающе покачал кулаком практически прямо у неё под носом, молча угрожая: - Отойди от меня! Сама же девушка скользнула по нему равнодушным взглядом и лениво отступила на полшага, уступая. Чжао Цян совершенно не ожидал такой лёгкой победы, но не был удовлетворён этим, ведь та выглядела так, словно ей было слишком лень спорить с ним. Словно всё его запугивание было ужимками маленького ребёнка, пытающегося выглядеть грозным перед взрослым - чем-то, от чего легко отмахнуться. Едва он хотел должным образом проучить Линь Синь, как открылось окно раздачи и оттуда прозвучал выкрик повара: - Подача еды! Громко забурчавший живот снова напомнил о себе и Чжао Цян мудро решил, что еда на данный момент важнее. Дождавшись положенного набора блюд, он покинул очередь и уселся за столик, стоявший у окна, и начал сметать свой обед подобно вихрю. Линь Синь удоветворённым взглядом окинула свою золотистую гобу и тарелку, полную риса. Заняв первый попавшийся стол, она подцепила палочками кусок гобы и отправила его в рот, довольно замычав: как ожидалось, он был таким же вкусным, как и всегда. Линь Синь с ещё большим энтузиазмом взяла ещё кусочек. Вскоре подошла У Анан и села напротив. Она подставила свой поднос к подносу Линь Синь и скинула добрую половину овощей в чужую тарелку. Линь Синь не желала быть хоть у кого-нибудь в долгу, а потому овощи теми же ногами отправились обратно в тарелку У Анан: - У меня достаточно овощей. Лучше оставь их себе. - Тебе не обязательно быть такой вежливой со мной, - вздохнула У Анан, - Сестра написала мне, что она заберёт меня на следующей неделе. У Анан была довольно проницательной девушкой, а потому сразу поняла, что Линь Синь начала отстраняться от неё. Хотя она в этом полностью понимала свою подругу, но не могла вынести мысли, что они, возможно, вряд ли смогут когда-либо встретиться в будущем, особенно с учетом того что У Пинпин скоро приедет и заберёт её в столицу. Зная, что у них осталось всего несколько дней, она сама взяла на себя инициативу приблизиться к Линь Синь и поговорить с ней, ведь всё это время та была её единственной подругой в приюте. Она была самым близким для неё человеком, не считая сестры. Линь Синь разгадала её намерения, но специально сделала вид, что упорно не видит этого. - Это хорошая новость, - невинным тоном ответила она, - Город N - большой и процветающий город, и если ты уедешь туда, то тебе не нужно будет страдать здесь. У Анан упрямо вернула овощи обратно в тарелку Линь Синь, приговаривая: - Я не смогу так много есть, ведь я пытаюсь похудеть. Тебе нужнее. Линь Синь больше не стала возражать. Она быстро смела предложенное, закусив последним кусочком гобу. Девушка особо не чувствовала сожаления об предстоящей разлуке, да и разочарования тоже, но всё же пусть и капельку, но ей стало грустно. У Анан была хорошим человеком, но ей всё же не следует настолько сожалеть об расставании, поскольку та снова будет рядом с сестрой. Линь Синь, давно подозревала, что с этой ситуацией явно что-то не так, а потому искренне волновалась за бывшую подругу. - Мир за пределами приюта не так добр, как ты думаешь. И если случится что-то плохое, то не растраивайся, - посоветовала она, - Это просто жизнь такая. Тебе следует просто добиваться лучшей жизни и быть счастливой. У Анан не до конца уловила смысл слов Линь Синь, но полностью уловила её беспокойство. Минутку поразмыслив, она торжественно проговорила: - Линь Синь, я думаю, что я обязана предостеречь тебя. - О чём предостеречь? - подняв голову, спросила Линь Синь. - Я говорю о Линь Синьюе. Осторожно оглянувшись по сторонам, У Анан наклонилась и тихо прошептала: - Я видела, что ты недавно была с ним. Я хотела сказать тебе это ещё несколько дней назад, но не имела ни малейшего шанса подойти, но так как я через несколько дней покину приют, я думаю, что всё же должна сказать тебе это. Линь Синь внимательно рассмотрела таинственно-опасливое выражение на лице У Анан, которая выглядела так, словно знала некий секрет, и ей не терпится им с ней поделиться. Линь Синь решила не разочаровывать девушку, и приняла положенную в этом случае выжидающую позу. - Тебе не следует приближаться к Линь Синьюю. Если вы с ним станете слишком дружны, то директору это очень не понравится. Глава 10. Кто здесь? - Почему другим запрещено приближаться к нему? - удивлëнно выпалила Линь Синь. У Анан поспешно прикрыла ей рот ладонью, намекая, чтобы она была поосторожней. - Я говорю, что тебе следует игнорировать его, - прошептала она в ухо Линь Синь, - Однажды нашëлся тот, кто постоянно звал Линь Синьюя поиграть с ним, а когда об этом узнал директор, то он быстро преподал этому ребëнку "урок". С тех пор никто больше не осмеливался подходить к Линь Синьюю и звать поиграть. Директор? О чëм она говорит? Линь Синь не могла не засомневаться в правдивости слов У Анан. У Анан раздражëнно поджала губы, когда увидела на лице Линь Синь недоверие. - Я хочу лишь предостеречь тебя, ведь я уеду через два дня. Я понимаю, что обидела тебя тогда, в столовой, когда не встала на твою сторону в споре с Чжао Цяном, но мы ведь всë ещё остаëмся друзьями? "Мы всё ещё остаëмся друзьями"... Эти еë слова глубоко зацепили что-то в сердце Линь Синь. В конце концов, она не могла ни в чём винить эту наивную девчушку, но всё же предпочла уйти и держаться от неë на расстоянии. А так как она с самого начала абсолютно не доверяла "лучшей подруге", Линь Синь постоянно ставила под сомнение обоснованность каждого еë слова. И этот момент не стал исключением, ведь это стало уже привычкой. - Я знаю, - рассеяно пробормотала Линь Синь. Услышав еë безэмоциональный ответ, У Анан потеряла весь свой запал. Она встала, подхватив свой полный поднос. - Ну... По крайней мере, ты теперь знаешь, - расстроенно сказала она. Повернувшись к Линь Синь спиной, она зашагала в сторону мойки, но не успев отойти и на метр, внезапно остановилась и повернулась к уже явно бывшей подруге, хотя сердце упрямо отказывалось это признавать: - Линь Синь, - позвала она. - Через два дня я уеду в Столицу. Если в будущем тебе что-то понадобиться, то ты в любое время можешь прийти ко мне. Линь Синь только кивнула головой в ответ. Лично она думала, что у неë не найдëтся в будущем причин искать эту девочку, ведь она полна решимости все в своей жизни решать самостоятельно. Когда У Анан снова столкнулась с безразличием в ответ, то от досады прикусила губу. С тех пор, как Линь Синь очнулась от своей внезапной болезни, то сильно изменилась. Конечно, она стала лучше, чем была, но теперь она была холоднее по отношению к ней. Вздохнув, У Анан вернулась в общежитие вместе со своим подносом с едой. Детский дом был довольно небольшим и в нëм находилось не более полутора десятков детей. Общежитие было разделено на крыло мальчиков и девочек. Хотя Линь Синь и У Анан занимали одну комнату, но их кровати находились довольно далеко друг от друга. Когда Линь Синь вернулась в комнату, У Анан уже спала. Она последовала еë примеру и, переодевшись, легла. Уже в кровати она начала обдумывать недавний диалог. Что же У Анан имела в виду под своими словами? Крайне озадаченная, она поворочалась минут двадцать, но не смогла уснуть. Плюнув на всё, Линь Синь поднялась, и одев свою выходную одежду прямо поверх пижамы, вышла на ночную улицу, чтобы немного прогуляться во дворе. Детский дом располагается в гористой местности в самом удаленном районе страны, и, по слухам, первоначально был психиатрической клиникой, где врачи круглосуточно заботились о больных до самой их смерти. Но после революции всё постепенно приходило в упадок, ведь пациентов с психологическими расстройствами становилось всё меньше и меньше, пока при предшественнике нынешнего директора их совсем не перестали сюда отправлять. Естественно, большая часть работников разъехалась, но оставшиеся - в том числе директор - решили собрать всех брошенных детей в округе и превратить бывшую клинику в детский дом. Нынешний же директор, в отличии от своего предшественника, оказался молод и более гибок по характеру. Он использовал свои многочисленные связи и смог добиться спонсорской помощи от правительства. Именно благодаря этой помощи детский дом всё ещё может оплачивать свои расходы. Поскольку здание было построено на склоне одной из многочисленных гор, воздух был свежим, а ночь была заполнена стрëкотом насекомых, чьи песни, казалось, доносилась до самой луны и еë неизменной спутницы - самой яркой звезды на небосклоне. Когда Линь Синь подняла взгляд на луну, она невольно вспомнила свою поездку с родителями в горы, где вместе с ними всю ночь напролëт любовалась звëздами. В прошлой жизни она росла в небольшом доме в городе, и если бы не случайность, она бы до самого своего вступления во взрослую жизнь так и не смогла увидеть Млечный Путь. Линь Синь до сих пор помнит тот вечер, когда она попросила отца рассказать ей легенду о Ткаче и Пастушке, а когда рассказ коснулся Млечного Пути, отец даже согласился отвезти еë и свою супругу в отдалëнную горную деревушку и показать звëздное небо. Так удачно получилось, что в деревню они приехали аккурат в полнолуние. Небо было ясным, и его тëмное полотно было переполнено искрящимися, подобно алмазам, звëздами, складывающимися в яркую дорогу, пересекающую небо. Это было самое прекрасное зрелище, которое когда-либо наблюдала Линь Синь, и оно до сих пор всплывает в еë памяти даже спустя более двадцати лет. Из воспоминаний еë внезапно вырвал звук шагов, которые на фоне стрëкота звучали крайне чужеродно. Кто-то тоже решил прогуляться перед сном? Линь Синь на инстинктах спряталась за полуметровой толщины колонной, чья тень прекрасно скрыла еë нынешнее тощее тело, из-за чего девушку было бы нелегко обнаружить. - Шагай тише! - отрывисто бросил тихий голос со стороны здания столовой. - Хорошо, - также тихо прошептали в ответ. - Замок открыт. Стой и не двигайся! Я пойду, а ты стой на стрëме. - Д-да... Чжао Цян, пожалуйста, не съешь всë в одиночку! - Не сомневайтесь, я, Чжао Цян, держу своë слово. Судя по голосам, это был Чжао Цян и его прихвостни. Похоже, они пришли взломать замок на дверях столовой и украсть еду. Линь Синь сама была не из святых, а поскольку другие были достаточно умелыми для воровства, она не стала им мешать, продолжая делать вид, что не видит их. Она решила никому не рассказывать об этом. Линь Синь бесшумно вышла из-за колонны, намереваясь молча вернуться в общежитие. Но едва она сделала пару шагов, как под еë ногой случайно хрустнула сухая веточка. К счастью, звук был не очень громким - облегчëнно выдохнув, Линь Синь похлопала себя по груди, успокаивая заполошно бившееся сердце. - КТО ЗДЕСЬ?! - в тишине лунной ночи голос Чжао Цяна прозвучал особо оглушительно. Линь Синь мысленно зарычала от раздражения, на все лады проклиная чужой слишком хороший слух. Ранее Чжао Цян смог быстро узнать еë голос, хотя она произнесла всего несколько слов, да и то тихо, а сейчас он смог услышать очень тихий хруст! Насколько же у него чувствительные уши, а? Теперь, когда она была явно обнаружена, Линь Синь вынуждена была выйти из своего укрытия. Глава 11. Воры в ночи. Лунный свет добавил зыбкого очарования ее лицу. Вся ее фигура была залита лунным светом. Линь Синь спокойно посмотрела на Чжао Цяна и его товарищей-воришек. - Я просто проходила мимо. Вы можете продолжать заниматься своими делами. Чжао Цян вышел из оцепенения и посмотрел на нее с угрожающим лицом: — Если ты лжешь, просто подожди, пока я тебя побью. — Будьте уверены, то, чем вы занимаетесь, меня не касается. Линь Синь помахала им, чтобы они продолжали, и сказала: - Вы можете продолжать, я пойду спать. Но Чжао Цян не думал, что этот вопрос решен. Он высказал свои сомнения, сказав: - Я не верю, что ты вернешься и не расскажешь о нас. Линь Синь закатила глаза. Кому охота возиться с тобой, когда уже полночь? Она засмеялась и сказала: - Ну, тебе решать, веришь ты в это или нет. Увидев выражение отвращения на лице Линь Синь, Чжао Цян отчасти поверил ее словам. Но для того, чтобы он чувствовал себя совершенно непринужденно, он просто потянул ее за руку и потащил в столовую, чтобы заставить украсть еду. Таким образом, он мог бы утащить ее с собой в воду, если бы она осмелилась сообщить о них. Линь Синь не ожидала, что такой мальчик, как Чжао Цян, у которого не было контакта с внешним миром, мог придумать такой хороший трюк. Прежде, чем она это осознала, она стала соучастницей этого ограбления. Линь Синь не могла дождаться, чтобы прыгнуть в Желтую реку. По сравнению с Чжао Цяном ей не хватало роста и физической силы. Если бы она сопротивлялась, они бы только разбудили людей в приюте, так что для нее не было смысла вырываться. Вместо того, чтобы бежать, лучше присоединиться к ним. Подумав, Линь Синь без сопротивления присоединилась к Чжао Цяну и пробралась с ним в столовую. Оказавшись внутри, она встала твердо и посоветовала ему: - Не ешьте слишком много. Взяв много, нам будет легче попасться. На самом деле в столовой было нечего есть, кроме риса, оставшегося после ужина. Для такого крупного ребенка, как Чжао Цян, его три тарелки риса в день могли быть съедены всего за один прием пищи. Такое скудное количество риса каждый день оставляло его голодным ночью, из-за чего он время от времени просыпался в полночь. После полумесяца возни с проводами в попытках узнать, как открыть засов, Чжао Цян сегодня наконец добился некоторого успеха. Но прежде, чем он смог использовать свои навыки взлома замков в своем полуночном воровстве, он неожиданно столкнулся с Линь Синь. В то время как Линь Синь советовала ему быть осторожным, разум Чжао Цяна уже склонился к этому соблазнительному горшку риса. Он открыл крышку только для того, чтобы найти немного остатков. Чжао Цян протянул руку и схватил горсть риса, которую он слепил в шар. Затем он взял еще одну горсть и замесил ее в другой рисовый шарик. После приготовления двух порций Чжао Цян приготовился уходить. Но когда он вспомнил о Линь Синь, стоявшей рядом с ним, мальчик снова открыл крышку, чтобы приготовить еще один рисовый шарик. В это время один из его братьев, который охранял дверь, с тревогой закричал: - Чжао Цян, директор идет сюда, я уйду первым! Чжао Цян был ошеломлен этой неожиданной новостью и внезапно потеряв смелость замер на месте. Что же делать? Что же делать?! Тем временем мальчик, который клялся ему в верности ему, сбежал в критический момент. - Быстро, давай спрячемся! Линь Синь вырвала его из оцепенения, когда она торопливо шепнула ему это. Девушка огляделась в поисках укрытия и обнаружила шкаф напротив печки. Это было единственное место, где можно было спрятаться, но оно было прямо напротив входа. Линь Синь залезла в шкаф и втянула Чжао Цяна за собой. Чтобы уместиться в этом тесном пространстве, мальчик низко наклонился, в то время как Линь Синь присела на корточки, скрючив свое вспотевшее тело. Размер шкафа был недостаточно велик, чтобы надежно спрятать двух человек. Но так как это был их единственный выбор, Линь Синь могла лишь молча молиться в своем сердце: директор не сможет увидеть нас, директор не сможет увидеть нас, он определенно не увидит нас! У двери раздался вопросительный голос: - Эй, как тетя Чжан могла забыть запереть дверь? Синью, подожди здесь. В кастрюле должно быть немного еды. Я пойду возьму тебе. Услышав голос директора, Лин Синь внутренне закричала в панике. Если он войдет на кухню, они обязательно будут обнаружены! Вместо того, чтобы быть пойманным им, она с таким же успехом могла бы выпрыгнуть и сдаться. Как раз когда она собиралась выйти из своего укрытия, в дверях прозвучал более молодой голос. - Директор, я сделаю это сам. В кухню вошли. Когда Лин Синьюй подошел, он взглянул на то место, где всего в двух метрах от него прятались Линь Синь и Чжао Цян. Легкое удивление мелькнуло в его глазах. Он поспешно схватил горсть риса из горшка и быстро замесил его в шарик. В это время директор вошел на кухню, в то время как Линь Синь и Чжао Цян затаили дыхание, не смея издавать ни звука. - О, для сегодняшней еды только так мало? Директор вздохнул. - Позволь я взгляну, есть ли другие остатки. Когда он уже собирался повернуться к шкафу позади него, чтобы проверить, не осталось ли еды, Лин Синьюй немедленно обнял его за талию. Хрупкий мальчик был не очень высок; он не дотягивал и до груди директора. Тонкие руки крепко обняли мужчину. Поспешно сделанный рисовый шарик в руке мальчика смялся в его пальцах, и несколько зерен риса упали на землю. - О, что с тобой сегодня? Мягкий, глубокий голос директора, казалось, пронзил горло Линь Синь, как нож. Она прикрыла рот рукой, не решаясь дышать. Директор погладил спину Линь Синьюя, как будто он касался своего любовника. Линь Синьюй осторожно поднял голову и посмотрел на Линь Синь парой ярких и ясных глаз. Его глаза изогнулись вверх, как полумесяцы, когда он грустно улыбнулся Линь Синь. Затем он сказал директору: - Боюсь. Здесь так темно. - Хорошо, пошли, - мужчина сжал пальцами плечо Линь Синьюя и слегка оглянулся, прежде чем надежно запреть дверь. - Директор, пойдем, - торопливо позвал Линь Синьюй. - Не спеши, мне нужно закрыть дверь. Если госпожа Чжан снова станет неосторожной, я позабочусь о том, чтобы вычесть у нее из зарплаты. Глава 12. В ловушке. Линь Сянь вышла из шкафа и бросилась к двери. В этот момент Чжао Цян подошел к ней сзади, жуя рисовый шарик. Он наивно спросил: - Что тебя беспокоит? По-видимому, он не заметил, что она тщетно пытается открыть дверь. Линь Синь бросила на него ледяной взгляд и холодно ответила: - Все еще ешь, ты только и умеешь, что есть! Мы заперты в этой столовой, а это значит, что завтра нас точно поймают! Чжао Цян наконец осознал серьезность ситуации. Он проглотил рисовый шарик всего за три укуса, затем вытер руку о рубашку и спросил: - Что же делать? - Что мы можем сделать? — сердито рявкнула Линь Синь, - Мы можем только ждать до завтра, пока нас найдут. Чжао Цян с угрызениями совести взглянул на котел с рисом: - Если бы я знал, что это произойдет, я бы никогда не взял эти рисовые шарики. Он покачал головой и прошелся по столовой. В очередной раз пройдя мимо Линь Синь, он наконец заговорил: - Если тебя поймают, то поймают. Ничего страшного. Нам, вероятно, придется потратить день или два на чтение обзоров. Так это или не так, что еще они могут сделать? Линь Синь посмотрела на невинного Чжао Цяна. Она не хотела говорить ему правду, но теперь, когда они в одной лодке, если она не сообщит ему, то он только в конечном итоге потащит ее на дно. Она спросила: - Ты действительно думаешь, что все так просто? - Что ты имеешь в виду? - Чжао Цян явно не мог понять смысла слов Линь Синь. Она объяснила: - Мы только что видели общение между директором и Линь Синьюем, после чего он запер нас в здесь. Думаешь, нашим наказанием будет просто просмотр нескольких книг? Чжао Цян, казалось, начал немного понимать то, на что она намекала. - Что происходит между директором и Линь Синьюем? И что он, возможно, захочет сделать с нами? Это было все равно, что метать бисер перед свиньями! Как мог такой дурак существовать в этом мире? Разговор с ним просто оскорблял ее IQ. Отношение декана к Линь Синьюй определенно вызывает подозрение! Это было настолько очевидно, что она задалась вопросом, не была ли голова Чжао Цяна сделана из дерева. Внезапно в голове Линь Синя вспыхнула вспышка вдохновения. Даже если она увидит то, что директор не хотел, чтобы она увидела, разве она не будет в порядке? Линь Синь взглянула на Чжао Цяна, который побежал обратно на кухню, крича, что пора перекусить. На мгновение она действительно подумала, что его поведение было прекрасным. Все, что ей нужно сделать завтра, это притвориться, что она такая же тупая, как Чжао Цян. Если бы ее спросили, ей просто нужно было бы признать, что она видела, как декан и Линь Синьюй входили в столовую. Что касается остального - того, чему она была свидетелем, - ей просто больше не нужно ничего говорить. Придумав решение, Линь Синь глубоко вздохнула с облегчением и наконец отпустила свои проблемы. В это время Чжао Цян, у которого все лицо было в рисе, повернулся к Линь Синь и сказал: - Иди сюда и поешь. Даже если ты этого не сделаешь, нас все равно накажут. Если ты не поешь сейчас, у тебя может не быть возможности поесть позже. Когда Линь Синь думала о действиях директора, она чувствовала, как будто ее сердце было стеснено, из-за чего она теряла аппетит. Она бросила рисовый шарик обратно в кастрюлю и села на стул рядом со столом. Линь Синь положила усталую голову на стол и заснула. После того, как Чжао Цян съел весь рис в кастрюле, он удовлетворенно похлопал себя по животу и сел напротив нее, прежде чем положить голову на стол, чтобы отдохнуть. Не в силах заснуть, он поднял взгляд и спросил Линь Синь: - Ты спишь? Линь Синь была слишком ленива, чтобы иметь с ним дело, поэтому она просто проигнорировала его. Когда мальчик не получил никакого ответа, он предположил, что она уже уснула. Чжао Цян был вполне сыт. Он прошел по столовой несколько кругов, затем опять сел. Не выдержав скуки, ему захотелось снова позвать Линь Синь, но он боялся спровоцировать ее гнев, если она проснется. Наконец, мальчик положил голову на стол и уснул. Через некоторое время Линь Синь услышала ровное дыхание Чжао Цяна. Она открыла глаза и посмотрела на пухлого мальчика, который спал напротив нее; Линь Синь не могла не завидовать ему. Он может спокойно спать. Лунный свет лился сквозь деревянные окна и падал на бетонный пол, слабо освещая комнату. Когда Линь Синь смотрела на свет, который лился, как вода, ее разум был занят миллионами мыслей. Линь Синь не могла хорошо уснуть в ту ночь. В тот момент, когда женщина из столовой открыла дверь, она сразу же проснулась. Глава 13. Наказание. Хозяйкой столовой была женщина лет пятидесяти. Это была высокая и сильная женщина с громким голосом. Увидев двух спящих детей, она оглушительно закричала: - Почему вы двое здесь?! В это время небо только начинало светлеть и все сироты еще крепко спали. Когда ее рев разнесся по приюту, дети проснулись от удивления. Вскоре они собрались у входа в столовую, чтобы посмотреть, в чем дело. Чжао Цян все еще был в полусне, когда женщина удивленно закричала, но Линь Синь полностью проснулась. Она посмотрела на многочисленную толпу и разъяренную тетушку, потом отодвинула стул от стола и встала. - Доброе утро. Тетя не ожидала, что ребенок будет таким спокойным. На мгновение она потеряла дар речи и забыла ругань, которую собиралась произнести. Наконец, она яростно спросила: - Когда вы двое вошли? В это время, услышав шум, подошел директор. Он увидел двух провинившихся детей, стоящих в столовой; старший ребенок был печально известен тем, что доставлял неприятности, тогда как маленькая девочка была незаметной. Был ли такой человек в приюте? Он поправил очки в черной оправе и мягко спросил: — Вы двое пробрались на кухню прошлой ночью? Линь Синь больше не показывала спокойного лица. Вместо этого она трусливо опустила голову и кивнула, затем пихнула полусонного Чжао Цяна локтем. Когда Чжао Цян, наконец, обратил на себя внимание, он прищурился, пока его глаза не остановились на нежном лице директора. Встретившись с ним глазами, мальчик внезапно вскочил и пробормотал: - Д-директор, вы здесь. Директор улыбнулся и спросил: - Как вы сюда попали? Чжао Цян честно ответил: - Я открыл замок с помощью проволоки. — Когда я пришел прошлой ночью, я не заметил вас двоих. Где вы спрятались? Когда он сказал это, его глаза метнулись к Линь Синь с легким холодком. Линь Синь посмотрела прямо на директора и невинно ответила: - Мы спрятались… - Мы спрятались в шкафу, - Чжао Цян прервал ее и указал на шкаф рядом с плитой, - Вон там. - Это так? Почему я не видел тебя там прошлой ночью? — спросил директор, как будто бы удивляясь. Чжао Цян продолжил: - Вчера Линь Синьюй отвлек вас, поэтому вы нас не нашли! Его глаза метнулись к входу, где стоял Линь Синьюй. Тот жалобно смотрел на него, чувствуя себя обиженным, но Чжао Цян продолжал безжалостно смотреть на него, явно желая переложить вину. Линь Синьюй подошел к директору. Он поднял голову и посмотрел на Линь Синь, затем повесил голову, как будто это была его вина. Линь Синь переживала за мальчика. Она перевела взгляд на мягко выглядящего директора, чье сердце явно принадлежало зверю. Но ей пришлось стиснуть зубы и сдержать накопившуюся внутри ярость. В это время он был взрослым, а она была несовершеннолетней. Как глава приюта, директор контролирует судьбу каждого в этом здании. Так что на данный момент у нее не было никакого способа справиться с ним. Выражение лица Линь Синь было наполнено недовольством, когда она пожаловалась: - Директор, вчера вечером ты привел Линь Синьюя на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Почему мы не можем? Директор поправил очки и спросил: - Ты ела вчера вечером, пока не наелась? Линь Синь кивнула головой и просто ответила: - Да. Директор продолжил: - Я хотел, чтобы ваша тетя Цянь дала всем детям дополнительные порции на ужин сегодня вечером. Однако… — он сделал паузу и зловеще улыбнулся, — ты сегодня не будешь есть; я попрошу тебя убрать задний двор. Линь Синь вздохнула с облегчением, но в то же время подумала, что наказание декана было слишком чрезмерным. Как он мог допустить, чтобы растущие дети страдали от голода? И еще наказывать их тяжелой сельскохозяйственной работой? Есть ли в нем человечность? Директор приказал всем разойтись, а затем передал две лопаты Линь Синь и Чжао Цяну. Двое маленьких детей пошли к задней части горы, неся свои тяжелые инструменты. Окружающие горы давно превратились в плодородные поля, засаженные сезонной рассадой овощей и цветов. Когда они прибыли на свое рабочее место, Линь Синь подумал, что Чжао Цян будет бездельничать, не зная, с чего начать. К ее удивлению, он взял железную лопату и начал привычно вкапывать землю; мальчик был настолько искусным и опытным, как будто он делал это тысячи раз. Глава 14. Ее слезы. Когда Линь Синь увидела, что он усердно работает, она была слишком смущена, чтобы бездельничать. Поскольку она ничего не ела на завтрак, а ее тело уже было истощено, Линь Синь почувствовала головокружение, когда приступила к работе. Когда Чжао Цян заметил, что она сидит в грязи и задыхается, он рассмеялся и поддразнил ее: - Я могу сделать гораздо больше, чем ты. Он не забыл бросить еще одну лопату, полную земли, чтобы похвастаться своей силой. Линь Синь спросила: - Тебя часто так наказывают? Чжао Цян возразил: - Это не твое дело. Линь Синь больше не спрашивала. Директор, должно быть, наказал его в прошлом, отправив на эти поля. Неудивительно, что мальчик боится директора. Немного отдохнув, Линь Синь продолжила возделывать землю. За все утро двое детей успели вскопать половину поля. Солнце висело высоко в небе, излучая волны палящего зноя. Линь Синь едва могоа двигаться; она села под тенью дерева, задыхаясь. Если бы только у нее было немного воды и паровая булочка, чтобы насладиться прямо сейчас. Линь Синь нарисовала в уме образ пирожного, чтобы утолить голод. Под палящим солнцем ее щеки начали гореть алым, пока на нее не легла тень. Она увидела, что Линь Синьюй стоит перед ней, держа в руках два вареных яйца. — Это для тебя. Линь Синь с опаской посмотрела на два яйца в его руке, словно они были сделаны из опасного огня. Она не осмелилась прикоснуться к ним. Линь Синьюй поспешно спросил: - Тебе недостаточно двух? Это все, что у меня есть на данный момент. Линь Синьюй все еще была бдительна, глядя на предложенную им еду. Она протянула руку, а затем отпрянула, не решаясь взять ее. Яйца и яблоки в этом приюте были предметами роскоши, и она знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Как он это получил? Если она не знала источника такой драгоценной пищи, то чувствовала, что не имеет права потреблять ее. Пока Линь Синь колебалась, подошел Чжао Цян и быстро выхватил яйца из рук Линь Синьюя. Он размял яичную скорлупу и одним глотком проглотил одно из них. К тому времени, когда Линь Синьюй отреагировал, он уже съел его. Линь Синьюй закричал: - Это не для тебя. Отдай это обратно! Чжао Цян грубо ухмыльнулся и сказал: - Я не отдам тебе, определенно не отдам; теперь они мои… Пока он говорил, он начал очищать от скорлупы последнее яйцо. Когда Линь Синьюй увидел, что он отказывается вернуть его, он с тревогой потянулся, чтобы попытаться выхватить вареное яйцо назад. Чжао Цян не ожидал, что на этот раз у него хватит смелости что-то предпринять. Поскольку его бдительность была ослаблена, Линь Синьюй смог сбить хулигана с ног, и вскоре два мальчика дрались на земле. Ранее, когда Чжао Цян внезапно взял яйца, Линь Синь почувствовала облегчение, так как ей не нужно было делать выбор. Но она не ожидала, что Линь Синьюй поссорится с ним из-за этих яиц. И она, и Чжао Цян в настоящее время подлежат наказанию; если директор снова обнаружит подобную драку, им придется провести еще один день, возделывая землю. Линь Синь громко воскликнула: - Не сражайся! Чжао Цян, если ты хочешь завтра тоже возделывать поля, то давай, бей его! Чжао Цян на самом деле не хотел на данный момент иметь проблемы с Линь Синьюем. Выслушав рассуждения Линь Синь, он просто ослабил хватку на вареном яйце и вернул его Линь Синьюю. Поскольку Линь Синьюй получил то, что хотел, он больше не связывался с Чжао Цяном. Он передал вареное яйцо Линь Синь, словно предлагая сокровище. — Быстро съешь. Яйцо было раздавленным и неприглядным, как кусок мусора. Хотя она не могла вынести, что еда пропадет впустую, она все равно не приняла его. Линь Синьюй осторожно спросил: - Тебе это не нравится? Тогда вместо этого я пойду искать яблоки. Линь Синь, наконец, кивнула и сказала: - Мне это нравится. Она взяла яйцо и медленно очистила его от скорлупы, а затем съела его кусочек за кусочком. Почему на вкус оно соленое? А... Каким-то образом ее слезы падали на каждый кусочек, когда она ела яйцо. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз плакала? В последний раз она плакала, когда умерли ее родители. Это было так давно, что она забыла, каково это - плакать. На самом деле, это чувство было не таким уж плохим. Для человека было естественно плакать, когда заботы обременяют его разум. Глава 15. Сплетник. Линь Синь повернулась спиной к Линь Синьюю и быстро закончила есть яйцо, скрывая слезы. Она не хотела, чтобы Линь Синьюй оставался здесь дольше. — Ты должен поскорее уйти. Линь Синьюй не хотел уходить; он хотел проводить с ней больше времени. — Пойду поищу, где присесть. Линь Синь собиралась отругать его, но в конце концов не смогла сказать ничего обидного. — Если декан увидит тебя здесь, он может снова наказать нас. Ты должен уйти быстро. Линь Синьюй посмотрел на нее с тревогой. Если директор поймает его с ними, у Линь Синь определенно будут большие проблемы. Болезненный мальчик послушно побежал обратно в приют. Добравшись до заднего двора, он бросил быстрый взгляд на Линь Синь вдалеке, прежде чем развернуться и, наконец, войти в здание. Увидев, как он ушел, Линь Синь вздохнула с облегчением. Она взглянула на солнце, висевшее высоко в небе, затем посмотрела вниз и продолжила свою тяжелую работу, разрыхляя почву. Чжао Цян подошел к ней и спросил: - С каких это пор ты стала так мила с ним? Линь Синь огрызнулась в ответ: - Забирай свою задницу и уноси ее на свою сторону поля. Чжао Цян фыркнул и молча продолжил копать землю. Время от времени он поднимал глаза и смотрел на Линь Синь, думая про себя: «Почему она вела себя так осторожно?» Она как будто отказывалась говорить то, что думала, потому что чего-то боялась. Двое детей работали на поле до трех часов дня. Чжао Цян не осмелился вернуться в приют без согласия декана. Видя его уступчивость по отношению к декану, Линь Синь думала о нем как о ребенке, который мало знаком с миром. Но с ее личностью она должна действовать так же, как и он; если взрослые говорят ей что-то сделать, она не должна быть слишком напористой или вызывающей. Они сидели на краю поля, ожидая, пока декан или какой-то другой взрослый позовет их. Чжао Цян не мог усидеть на месте. От скуки он осторожно выкопал несколько корней белой травы с стеблями, пока ему не удалось выкопать два-три покрупнее. Мальчик сильно встряхнул стебли, чтобы удалить землю, прежде чем взять один из корней и прожевать его. От голода он откусывает еще один кусочек, а затем предлагает один из корней Линь Синь. Линь Синь уставилась на эту, и задваясь вопросом, съедобна ли она. - На вкус ничего так, — сказал Чжао Цян. То, что Чжао Цян смог это съесть, не означает, что оно не ядовито. И как это "ничего так"? Линь Синь с сомнением протянула руку, взяла корень и медленно прожевала. Немного сладковато. Но вкус какой-то... как у мыла. Она немного пожевала, прежде чем выплюнуть. Чжао Цян подумал, что она просто недовольна тем, что он дал ей так мало. Так что он выкопал еще два, чтобы они поделились. Двое детей сидели на земле и грызли эту скудную закуску. Солнце медленно начало садиться на запад, где несколько облаков плыли по горизонту. Солнечный свет мягко падал на лицо Линь Синь, пока оно не было закрыто плывущими облаками. Она чувствовала покой, который нельзя было выразить словами, наслаждаясь видом заходящего солнца. Внезапно послышался звук приближающихся шагов. Директор кашлянул и поправил очки в черной оправе, прежде чем мягко спросить: - Вы закончили вскапывать все поле? Чжао Цян нетерпеливо вскочил и воскликнул: - Да, директор, мы разрыхлили землю, мы все вскопали. Директор не хвалил и не критиковал его, а вместо этого посмотрел на Линь Синь. — Я слышал, что ты серьезно заболела полмесяца назад? -Да, — ответила Линь Синь, не поднимая головы. Директор продолжил: - Кажется, Линь Синьюй очень любит тебя и часто говорит о тебе. Услышав его многозначительные слова, Линь Синь не посмела выказать дискомфорт и могла только ответить ровным тоном: - Я вижу в нем своего младшего брата. Директор снова заговорил: - Но, кажется, ты моложе его. Линь Синь спокойно ответила: - О, он старше меня? Я думала, что он моложе меня, потому что он намного меньше меня. Губы директора изогнулись в легкой улыбке, и он снова поправил очки в черной оправе. Чжао Цян нетерпеливо добавил: - Директор, ты не знаешь, насколько хороши ее отношения с Линь Синьюй! Я даже видел, как он давал ей есть яблоки. Улыбка директора внезапно исчезла. Он посмотрел на Линь Синь с ничего не выражающим лицом и спросил: - Это так? Внутри Линь Синь была в ярости. Проклятый длинный язык Чжао Цяна. Ничего хорошего из этого рта никогда не выходит! Сплетник намного хуже, чем бабка на лавочке! Ей в самом деле хотелось врезать ему в зубы со всей дури. Глава 16. Предупреждение директора. Чжао Цян все не затыкался: - Это правда. Если бы ее не было в ту ночь, Линь Синьюй не остановил бы тебя и не помешал бы тебе увидеть нас. - Чжао Цян, тебе не нужно все время говорить, чтобы доказать всем, что ты не немой, — Линь Синь отругала его с тревогой в голосе, надеясь, что он наконец поторопится закрыть рот. Услышав ее слова, Чжао Цян понятия не имел, что он сказал не так. На самом деле он просто хотел, чтобы директор обратил на него внимание. Но теперь кажется, что он упомянул что-то, чего не должен был. Что ему теперь делать? В этот момент директор хищно улыбнулся. Его взгляд упал на Чжао Цяна: - Я не ожидал, что у Линь Синьюя и Линь Синь будут такие хорошие отношения. У Чжао Цяна все еще не было понимания ситуации; он с сомнением кивнул, затем украдкой взглянул на более низкую Линь Синь, но на этот раз уже не осмелился сказать ни слова. Директор стал внимательно рассматривать эту непривлекательную маленькую девочку, думая, что она, видимо, не так проста, как кажется. Он засмеялся и сказал: - Поскольку поле вскопано, ваши задачи выполнены. Ты иди. А ты, Линь Синь, останься, мне нужно еще кое-что сказать тебе. - О, - мягко ответила Линь Синь. Она стояла тихо и ждала выговора директора. Чжао Цян чувствовал, что с ситуацией что-то не так. Он отошел на несколько метров, но, поразмыслив, быстро подбежал к ней и сказал: - Я подожду тебя у черного хода. Давай поужинаем вместе. Линь Синь ободряюще улыбнулась ему. Чжао Цян подумал, что если она может вот так улыбаться, то не должно быть никаких проблем. Что тут может пойти не так? С радостным лицом он направился к приюту. Когда директор увидел, что мальчик ушел достаточно далеко, он снял свои очки и начал протирать их уголком рубашки. Медленно водя тканью по стеклу, он многозначительно спросил Линь Синь: - Значит, Синьюй тебя очень любит? Глаза директора враждебно сузились, когда он посмотрел на Линь Синь. Она спокойно ответила: - Кажется, так оно и есть. — О, тогда тебе лучше держаться от него подальше. Мужчина надел очки и вернулся к своим обычным мягким манерам. - Ты умная девочка. Мне не нужно рассказывать тебе о последствиях. - Директор, я знаю, что должна держаться подальше от Линь Синьюя, но он всегда хочет следовать за мной. Я прогнала его раньше, но он все еще отказывался держаться подальше. — Тогда продолжай каждый раз отгонять его. Линь Синь запаниковала: - Но как еще я могу избавиться от него? Директор просто ответил: - Тогда убирайся из приюта. Линь Синь вздрогнула от его холодных слов. Она старалсь не смотреть ему в глаза, когда сказала: - Я поняла. — Хорошо, что поняла. После этого директор больше ничего не говорил. Он развернулся и пошел к задней двери приюта. Спина Линь Синь была мокрой от пота. Она упала на землю и задыхалась, пытаясь успокоиться. Директор был гораздо опаснее, чем она себе представляла. На самом деле оказалось, что все не так просто, как она думала изначально. Глядя на тьму, клубившуюся в его глазах... Кто знает, не совершит ли он что-нибудь безумное? Мышление сумасшедшего может сформировать только ужасные идеи. Линь Синь немного отдохнула, чтобы восстановить силы. Она взяла свою железную лопату и потащила ее обратно в приют, пока не добралась до заднего двора. Когда она открыла дверь, то увидела Чжао Цяна, сидящего на земле и ожидающего ее. Сердце Линь Синь сразу же наполнилось теплом, и она сказала дружеским тоном: - Привет, пора ужинать. Почему ты все еще сидишь здесь? Когда Чжао Цян заметил ее хорошее настроение, он вздохнул с облегчением. - Эй, когда директор прошел здесь, выражение его лица было таким страшным. Он даже не ответил, когда я окликнул его, поэтому я подумал, что ты сказала что-то, что разозлило его. Вот почему я не посмел вернуться и позвать тебя. Ты вроде легко теряешь самообладание. Линь Синь улыбнулась: - Чжао Цян, я думаю, что директор не может вспомнить твою внешность, поэтому каждый раз, когда ты перед ним суетишься, он в конечном итоге игнорирует тебя. Это предложение задело Чжао Цяна за живое. Какой ребенок не хотел бы внимания своих родителей? В его случае роль родителей естественным образом занял директор. Каждый раз Чжао Цян хотел привлечь внимание директора, но тот смотрел только на Линь Синьюя. Чжао Цян взорвался от гнева и яростно воскликнул: - Это не твое дело! Неожиданная дружба, над созданием которой они так усердно работали, рухнула сразу и моментально. Мальчик схватил лопату и зашагал прямо к столовой. Линь Синь стряхнула пыль с рук и последовала за ним. К тому времени, когда все выстроились в очередь за обедом, Чжао Цян стоял в середине очереди, а опоздавшая Линь Синь должна была стоять в самом конце. Поскольку все, что ей перепало в тот день, это одно вареное яйцо - к вечеру она была голодна. Линь Синь тянула ноги вперед, словно они были сделаны из железа. Она кропотливо продвигалась вперед, шаг за шагом, пока не подошла ее очередь наполнять поднос. Поскольку она была последней в очереди, для нее осталось только немного супа и маленькая тарелка риса. Есть ли что-нибудь более несчастное, чем не иметь достаточно еды для питания? Линь Синь кисло посмотрела на свою маленькую миску с рисом, прежде чем направилась в укромный угол. Как только она села, У Анан подошла и пересыпала половину своей миски с рисом на тарелку Линь Синь. Несмотря на ее добрые дела, Линь Синь не любила У Анан. Если кто-то страдал от снега, люди могли выбрать помощь двумя способами: они либо давали древесный уголь, чтобы обеспечить тепло, либо бегали вокруг с шутками и прибаутками, чтобы поднять настроение. У Анан могла предложить только последний вариант. Однако Линь Синь мысленно похвалила ее хотя бы за попытку. Не все готовы бегать и сыпать шутками, даже если у них много свободного времени. - Спасибо, — сказала Линь Синь. - Я не могла доесть все это. - О. — Моя сестра заберет меня завтра. Линь Синь был удивлена. - Так скоро? Разве это не должно было быть на следующей неделе? - Позвонила старшая сестра и сказала, что перенесла на завтра. Она сказала, что чем раньше я уеду, тем лучше. - Я рада, что ты можешь воссоединиться со своей сестрой, — искренне сказала Линь Синь. Когда они говорили об У Пинпин, У Анан улыбнулась, и ее ресницы затрепетали. Она была очень счастлива, как влюбленная женщина. - Эй… Внутри у Линь Синя росли какие-то сложные чувства. В это время Линь Синь вдруг заметила, что Линь Синьюй вдруг нарисовался из ниоткуда. Он положил поднос на стол и улыбнулся, садясь рядом с ней. У Анан, сидевшая напротив них, взглянула на Линь Синьюя, прежде чем сказать Линь Синь: - Не забудь прийти и проводить меня завтра. Я поела, так что вернусь в общежитие. У нее все еще оставалось больше половины миски риса, но она не смущаясь назвала такую ​​неправдоподобную причину ухода. Однако Линь Синь не хотела ее смущать, указывая на это. — Хорошо, во сколько завтра? - Около десяти утра. После того, как У Анан ушла, заговорил Линь Синьюй. — Хочешь попробовать мое мясо? Он открыл свою коробку для еды, и она увидела сверху большую порцию красного тушеного мяса. Мальчик еще не знал о ее конфронтации с директором; если бы он знал, что за разговор у них был ранее, он не был бы настолько наивен, чтобы ходить за ней по пятам. Раз он не знал об этом, то было бы лучше, если бы и не узнал. Она просто ответила: - Сегодня я не хочу есть мясо. Она не посмеет. Она знала, откуда он это взял. Зачем ей к этому прикасаться? Линь Синьюй в отчаянии склонил голову и закрыл коробку с обедом. Если она не хотела это есть, то и он не хочет. Жалко было выбрасывать вот так. Хотя он привык каждый раз выбрасывать мясо, на этот раз ему было жаль делать это. У Линь Синь были те же мысли, что и у него. Она считала, что если человек совершил грех, этот человек несет ответственность за свои действия. Но объекты, которые он использовал для достижения своих целей, не виновны в преступлении. Точно так же эта запеченная докрасна свинина: она не совершала никаких ошибок, поскольку была просто куском мяса. Выкинуть... это ничего не решит. — Посмотри на себя, тебе нужно больше есть. - Я не люблю есть мясо. Ты можешь взять это. Линь Синь притворилась рассерженным и настаивала: - Я сказала, что ты должен съесть это, так что ешь! Твое тело больно, поэтому тебе нужно много есть, прежде чем ты станешь достаточно здоровым, чтобы бегать. Она пыталась сохранить резкий тон, но ближе к концу ее голос неосознанно стал мягким. Мальчик не хотел, чтобы она разочаровалась. Он закрыл глаза и откусил кусочек красного мяса. Слова Линь Синя, казалось, заколдовали тушеную свинину, как будто сделав ее нежной и вкусной. Глава 17. Оставить позади. Хотя она никогда не спрашивала его, Линь Синь могла догадаться, что Линь Синьюй часто отказывался есть то, что давал ему директор. Как то яблоко. Теперь, когда она увидела, как он жует тушеную свинину, ее охватило необъяснимое счастье. Она бессознательно подняла руку, чтобы коснуться его головы, но рука замерла в воздухе, прежде чем снова опуститься. Линь Синь наблюдала за мальчиком, пока тот не закончил свою трапезу, съев последние пару ложек риса. Она хотела попросить его держаться от нее подальше, но по какой-то причине не могла подобрать слов. Прошло много времени, прежде чем Линь Синьюй все съел. Наконец Линь Синь заговорила: - С этого момента не следуй за мной. Линь Синьюй спросил: - Почему? Она могла только настаивать на выдуманных причинах: - Потому что мне не нравится, когда ты ходишь за мной. Это нельзя было считать уважительной причиной, но с другой стороны - человеку не нужна причина для того, чтобы что-то ему не нравилось. На сердце Линь Синьюя стало тяжело. Очевидно, Линь Синь была очень нежной, когда смотрела, как он заканчивает свою трапезу; почему она вдруг стала такой холодной в следующий момент? Линь Синьюй чувствовал себя обиженным, но мог только проглотить свои слова. Он взял свой поднос и вышел из-за стола. Некоторое время мальчик стоял у входа в столовую и долго смотрел на Линь Синь, прежде чем молча уйти. Когда он ушел, Чжао Цян подошел к Линь Синь. Покончив с едой, пухлый мальчик был полон энергии. Он даже забыл ее оскорбительные слова на заднем дворе. - Линь Синь, ты не должна играть со слабыми, как Линь Синьюй. Он думал, что на этот раз она хотела изолировать Линь Синьюй. - Он и мы - из разного теста. Линь Синь посмотрела на Чжао Цяна и насмешливо сказала: - А человеком из какого теста я являюсь? Такого, как у тебя? Или, может быть, как У Анан? В последний раз, когда я проверяла, я была совсем не такой, как ты или У Анан. Будь то ты или она, я считаю, что никто здесь не имеет и куска собственного "теста". Ее слова были полны игл и шипов, чтобы спровоцировать гнев Чжао Цяна. К сожалению, Чжао Цян был слишком простодушным; он покачал головой в ответ, но не мог понять истинного смысла ее слов. Однако он чувствовал недовольство Линь Синь. После их последних нескольких взаимодействий даже глупый Чжао Цян знал, что Линь Синь была человеком с безжалостным духом и сильным разумом. Несмотря на ее небольшой рост, нельзя недооценивать ее силу, когда она набрасывается. Чжао Цян не хотел снова провоцировать ее после страданий в двух последних боях, но он все равно отказывался быть на стороне проигравших. Мальчик громко хлопнул подносом по столу и воскликнул: - Все-таки вы с Линь Синьюем не принадлежите к одному типу людей! Линь Синь не беспокоил его гнев, поэтому она взяла свой поднос и отошла в тихий угол. Ее безмолвный ответ снова разозлил его. Не желая гнаться за ней, Чжао Цян закричал ей вслед: - Эй! Эй, ты! Я с тобой разговариваю! Линь Синь внезапно повернулась и холодно посмотрела на него, заставив Чжао Цяна отпрянуть. Его мужество тут же рухнуло, и он не осмелился снова заговорить. Он все еще не хотел сдаваться и уходить, поэтому последовал за ней к раковине, где она мыла посуду. Мальчик встал рядом, чтобы ополоснуть свою тарелку. Когда вода смыла остатки мыльной пены, Линь Синь внезапно спросила его: - Кто-нибудь приходит в приют со стороны? Чжао Цян очень хотел нарушить их неловкое молчание, поэтому, когда она задала этот вопрос, он начал нетерпеливо бормотать: - Иногда люди приходят в приют, чтобы усыновить. Возможно, ты знаешь старшую сестру У Анан, У Пинпин. Семья благосклонно отнеслась к ней. Больше, чем к ее сестре. Поэтому они предложили ее удочерить. Но она не хотела разлучаться с У Анан. Вот почему У Пинпин сразу же как получила удостоверение личности в 16 лет - пошла работать, чтобы усыновить и содержать свою младшую сестру. На самом деле в приюте нет недостатка в детях, которые больны или лишены конечностей, но все же есть люди, готовые усыновить их, как обычных детей. На самом деле даже была семья, которая хотела усыновить Линь Синьюя. - Правда? — спросила Линь Синь. — Даже если ты мне не веришь, у меня нет причин тебе лгать. Семья, которая хотела его усыновить, приехала из-за границы; они сказали, что Линь Синьюй должен уехать за границу, чтобы вылечить его болезнь, но он отказался от их доброты. Семья вскоре уехала из страны, а Линь Синьюй остался терпеть свои потери, так как с тех пор никто не хотел его усыновлять. Линь Синь подумала про себя: "Боюсь, нежелание Линь Синьюя быть усыновленным возникло не просто так. Скорее всего, это директор не хочет, чтобы это произошло. Если бы его усыновили, его болезнь сердца была бы уже излечена". - Да ты понятия не имеешь! Чем старше сирота, тем меньше вероятность, что его усыновят. Чаще всего берут тех, кто уже не совсем младенец, но и в приюте долго побыть еще не успел. Это те, кому от трех до пяти лет. - Есть ли кто-нибудь, кто сказал, что хочет тебя усыновить? Чжао Цян откинулся назад: - Да, но я не захотел идти с ними. - Почему? - Мне не понравилась та семья. Линь Синь чувствовала, что он скрывает часть истории, поэтому она не стала расспрашивать дальше. Ей было совершенно не интересно копаться в чужих личных делах. Пока она рассеянно слушала болтовню Чжао Цяна, ее мысли обратились к Линь Синьюю. Помыв свою посуду, она вернулась в общежитие. Линь Синь заснула сразу, так как утомилась за целый день. Около трех или четырех часов утра она проснулась, чтобы сходить в туалет, и с трудом снова заснула. Она не спала до рассвета, думая о Линь Синьюе. Сестра У Анан, У Пинпин, пришла на час раньше, чем планировалось. Она приехала с первым автобусом, неся большой чемодан и несколько вещей. Каждый ребенок в приюте получил подарок; они окружили У Пинпин и с энтузиазмом звали ее. Даже дурак Чжао Цян был среди них. Линь Синь не хотела выделяться, поэтому последовала за остальными детьми, чтобы принять подарки У Пинпин. Она только слышала с чужих слов, что У Пинпин была красавицей. Теперь, когда она смогла встретиться с ней лично, Линь Синь благоговейно затаила дыхание. Она всегда думала, что У Анан красива, но ее сестра была просто потрясающей, на совершенно другом уровне. С ее овальным лицом и миндалевидными глазами, чистой кожей и идеальной формой губ... Даже ее темперамент и поза добавляли ей привлекательности! Она не была похожа на выходца из приюта, скорее, она была похожа на драгоценную дочь знатной семьи. У Пинпин легко заметила Линь Синь в толпе детей. Она нетерпеливо позвала: - Линь Синь, иди сюда! Голос этой обольстительной женщины также был изысканным. Его звонкий тембр был приятен, как песня соловья. В прошлой жизни Линь Синь легко привлекала красота. Когда она переселилась в этот мир, одна из причин, по которой У Анан ей нравилась больше, чем Линь Синьюй, заключалась в том, что она была красивее. Линь Синь подошла и имитировала крики других детей: - Старшая сестра Пинпин! У Пинпин достала из чемодана красивое платье и протянула ей. - Я слышала от Анан, что ты былв ее лучшим другом. Ты определенно будешь хорошо смотреться в этом платье. Это было бело-голубое матросское платье; качество ткани было первоклассным, поэтому цена определенно была недешевой. У Пинпин, должно быть, довольно богата. Линь Синь невольно посмотрела на платье У Пинпин. На ней было голубое приталенное платье в цветочек уникальным фасоном подола. Это контрастировало с ее белоснежной кожей, подчеркивая ее изящную фигуру. Когда Линь Синь заметила небольшой логотип, вышитый на манжетах платья, она стала вполне уверена, что это люксовый бренд, который она видела в своей прошлой жизни. Стоимость одежды У Пинпин была достаточной, чтобы кормить их приют в течение всего года. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ей, что 17-летняя девушка без диплома способна заработать столько денег за несколько лет, Линь Синь ни на грош бы в это не поверила; она, скорее всего, предположит, что тот, кто делится новостями, просто выдумывает сказки. Глава 18. В пламени. В это время У Анан открыла дверь и вошла в зал; на ней было матросское платье того же фасона, что и у Линь Синь, и блестящие черные кожаные туфли. Она была похожа на маленькую девочку, вышедшую из японской манги — милую и полную юности. - Старшая сестра, я переоделась в это платье. Хорошо выглядит? У Анан покружилась, чтобы показать свою новую одежду во всей красе. У Пинпин улыбнулась: - Выглядит великолепно. Две сестры были радостными и солнечными - теперь, когда они, наконец, воссоединились. После того, как девушки раздали подарки, они с радостными лицами попрощались со всеми в приюте. Дети проводили их до ворот. Линь Синь была частью этой толпы. - Вы все можете вернуться, вам не нужно нас провожать! У Пинпин помахала всем и добавила: - Наша машина скоро приедет, так что теперь все могут вернуться. Услышав слова У Пинпин, дети больше не следовали за ними. Они медленно возвращались в приют один за другим, пока, наконец, на месте происшествия не остались только Линь Синь и Чжао Цян. Чжао Цян зевал от скуки, а Линь Синь с тревогой ждала возможности поговорить с У Анан. Но как ей сказать девочке, что любимая старшая сестра однажды предаст ее в будущем? Поверит ли она таким словам? Очевидно, любые ее предупреждения будут бесполезны. Линь Синь отбросила мысли о подобных попытках и решила оставить это дело. После того, как У Пинпин села в машину, Линь Синь внезапно обняла У Анан, которая еще не сел в машину. Она прошептала ей на ухо: - Анан, мир очень жесток. Не слишком разочаровывайся. У Анан не могла понять ее слов предостережения. Она предположила, что Линь Синь не хотела расставаться с ней и все это время действительно считала ее другом. У Анан крепко обняла ее и ответила: - Хорошо, - она также прошептала ей на ухо, - Линь Синь, настроение директора, кажется, изменилось. Убедись, что ничем не провоцируешь его. - Я знаю. Водитель вдруг закричал: - Быстрее в машину! Мы уезжаем. У Анан отпустила Линь Синь и наконец села в машину, направлявшуюся в город С. Линь Синь знала, что ее слова совершенно бесполезны, но почувствовала облегчение, поделившись ими. Она посмотрела на голубое небо, а затем тихой вернулась назад в приют. Чжао Цян последовал за ней и с любопытством спросил: - О чем вы шептались с У Анан? - Ничего особенного, я просто сказала ей позаботиться о себе. Чжао Цян закатил глаза: - Я не верю ни одному твоему слову. Линь Синь чувствовал, что этот ребенок становится все более раздражающим; он, казалось, каждый день следовал за ее задницей, как приклеенный, и расспрашивал о ее делах. Как женщина, жаждущая сплетен. Линь Синь отругала его, сказав: - В чем твоя проблема? Чжао Цян был так расстроен, что решил закрыть рот, не задавая больше вопросов. Когда они вдвоем возвращались, Линь Синь вдруг вспомнила, что не видела Линь Синьюя целый день. Она спросила Чжао Цяна: - Почему мы не видели Линь Синьюя с самого утра? Чжао Цян раздраженно ответил: - Директор велел ему прийти к нему в кабинет. Он оставался в кабинете директора весь день? Линь Синь была ошеломлена. В ее голове пронеслись сотни вариантов, и она вдруг поспешила к приюту. Придя в здание, она обнаружила, что за так называемым «кабинетом» находилась спальня директора. По сути, комната была разделена на две части: с одной стороны был кабинет, а с другой — внутреннее помещение с кроватью. Линь Синь с тревогой направилась к спальне. Дверь была закрыта, а на окне - задернута занавеска, скрывающая происходящее в комнате. Линь Синь повернула дверную ручку, затем попыталась открыть дверь грубой силой. Безуспешно толкнув два или три раза, она подняла ногу и чуть было не двинула ей по двери. Чжао Цян быстро остановил ее. - Что ты делаешь! Если директор внутри, он снова накажет нас обоих! Линь Синь вдруг почувствовала, что она слишком импульсивна. Скорее всего, то, что директор сделал с Линь Синьюем, произошло не в первый раз. Если она не сумеет положить этому конец, то и не в последний. Ее сердце пронзило болью, когда она вспомнила широко раскрытые заплаканные глаза Линь Синьюя. Линь Синь не могла просто оставить это дело в покое. Ей нужно спасти Линь Синьюя как можно скорее. С последствиями она разберется позже, а пока - это самое главное. Лин оглядывалась вокруг, пока ее взгляд не остановился на растопке, сложенной в углу. Рядом с ней лежали порубленные дрова. Линь Синь велела Чжао Цяну разложить растопку рядом с дровами. Она спросила его: - Сделал? - Да. Он вынул из кармана полпачки спичек, которые тайком стянул на кухни, когда они были заперты там той ночью. Линь Синь видела, как он крал эти спички, но она никак не ожидала, что он будет носить их с собой до сих пор. Она выхватила коробок и поспешно попыталась зажечь спичку. Раз, потом второй - безуспешно. Чжао Цян недоверчиво уставился на нее: - Что ты хочешь сделать? Линь Синь просто ответила: - Поджечь. Чжао Цян не мог не подумать: «Неужели Линь Синь сошла с ума?» Зачем ей пытаться разводить костер средь бела дня? Не лучше ли зажечь его вечером? Он поспешно шагнул вперед и выхватил спичку из ее рук: - Зачем тебе делать что-то настолько безумное? - Отдай обратно! — приказала Линь Синь. Холодный блеск в ее глазах заставил Чжао Цяна задрожать и отказаться от всякого сопротивления. Чжао Цян слишком боялся ее останавливать. Он присел на корточки и помог ей разжечь огонь. Чтобы зажечь спичку, нужно умение; количество силы должно быть правильным, а удар - не слишком быстрым и не слишком медленным. Чжао Цян хорошо разбирался в подобной механике и легко мог зажигать одну спичку за другой. Зажженные спички одна за другой падали на растопку, и пламя быстро обрело значительные размеры. Через некоторое время огонь распространился и на дрова, в результате чего образовался густой дым, который распространился в воздухе. Когда огонь начал сильно разгораться, Линь Синь вытащила Чжао Цяна и побежала прочь. В такой яркий и солнечный день с хорошей погодой большой пожар - это последнее, чего можно было ожидать. Линь Синь оттащила мальчика в укромный уголок, чтобы смотреть оттуда на двор. Первым, кто обнаружил огонь, был семилетний ребенок с заячьей губой и умственной отсталостью. Когда он заметил разгоревшееся пламя, он быстро побежал к людям, восклицая: - Огонь, огонь, огонь, огонь!!! Вскоре как многие дети были привлечены к сцене. К этому времени огонь перекинулся на внешние стены, в результате чего белая штукатурка быстро почернела. Когда Линь Синь заметила, что дверь комнаты все еще закрыта, она повысила голос и громко спросила: - Там пожар? Где директор? Пойдем позовем директора… Когда ребенок сталкивается с таким крупным событием, для него естественно искать взрослого. Никто не подумал, что с ее предложением что-то не так. Когда дети расспрашивали друг друга о местонахождении директора, один из сирот внезапно сказал: - Кажется, директор в своей комнате. Один из сирот, который был немного старше остальных, поспешил ко входу в кабинет. - Директор, директор! Горим! Там большой пожар… Через некоторое время директор открыл дверь и вышел из своей комнаты. Его рубашка болталась свободно и не была заправлена, а волосы выглядели взъерошенными, как будто он только что встал с постели. Линь Синь почувствовала тошноту, но могла только прикусить язык и подражать реакции толпы и словам остальных детей. Директор заметил, что интенсивный огонь неуклонно распространяется к восточной стороне, в результате чего большая часть помещения была сожжена пламенем. Он побежал босиком за ведром воды, но когда он вылил это ведро в огонь, пламя разгорелось еще сильнее. Увидев, что его собственная комната вот-вот сгорит, директор громко закричал: - Все, идите и принесите воды, чтобы погасить огонь. Быстро! Услышав его гневный приказ, дети быстро побежали искать какую-то тару, в которой бы можно было носить воду. Все кастрюли и сковородки были взяты, и воцарился хаос. Никто не заметил Линь Синь, которая пробралась в кабинет директора. Это был первый раз, когда она вошла в эту комнату. Помещение было обставлено просто - стол, пара стульев; книги были аккуратно разложены в книжном шкафу, и все выглядело безупречно аккуратно. Линь Синь вдруг вспомнила строчку из фильма: «Если в комнате мужчины слишком чисто и нет посторонних запахов, значит, этот мужчина либо гей, либо маньяк». Она сделала еще несколько шагов внутрь. Дверь в спальню была оставлена ​​приоткрытой; на полу у входа лежала пара сброшенных брюк. Линь Синь была уверена, что видела их раньше; это были штаны, которые обычно носил Линь Синьюй. Но теперь они были жалко брошены на пол. Глава 19. Во тьме. Линь Синь не могла заставить себя идти дальше; ее ноги замерли у входа. Мир никогда не был чисто белым; она знала это давным-давно, но боялась столкнуться с тьмой. Внезапно мимо нее пронеслась фигура и вошла в спальню первой. - Линь Синьюй, почему ты разделся? Лин Синьюй, почему ты в постели директора? Лин Синьюй, ты… Голос Чжао Цяна стих наконец, и в этой удушающей комнате не осталось никакиз звуков. Только неловкое молчание. Линь Синь шагнула вперед, в темноту, которой она боялась. В полумраке комнаты Линь Синьюй был похож на беспомощного оленя; его глаза были мокры от слез, и его маленькие руки крепко сжимали одеяло, в которое он был завернут. Он задрожал, когда Линь Синь вошла в комнату. Еще до того, как это произошло, он уже заметил знакомую обувь в щели под дверью и понял, что это она. Он горячо молился, чтобы она не вошла и не увидела, насколько он грязный. Он настолько грязный, что никто больше не захочет с таким играть. Линь Синь была его единственным другом. Он не хотел ее терять. Линь Синь так и не подошла к нему. Вместо этого она посмотрела на него прямо со своего места и спокойно сказала: - Тебе следует одеться, иначе ты простудишься. Ее спокойствие оставило Линь Синьюя в растерянности. Линь Синь сделала вид, что просто не может всего этого понять, и с улыбкой сказала: - Мы долго тебя искали, чтобы поиграть с тобой. Оказывается, ты вздремнул здесь с директором. Линь Синьюй протер глаза и вздохнул с облегчением. "Она не поняла ничего, правильно? Да, все верно. Она продолжит играть со мной позже." Продолжая вытирать слезы, Линь Синьюй радостно оделся. Он сказал ей: - Тебе придется больше играть со мной в будущем. Я отдам тебе всю еду, что у меня есть. Линь Синь отвернулась, пока Линь Синьюй переодевался; она стояла и тихо ждала, в то время как ее сердце было охвачено тревогой и болью. Она повернулась к нему лицом, как только почувствовала, что мальчик закончил одеваться. Чжао Цян, который стоял у стены в полном ошеломлении, медленно пришел в себя. В середине дня Линь Синьюй лежал голый на кровати директора, и не так давно на этой самой кровати лежал сам директор. Чжао Цян был не настолько глуп, чтобы не понять, что происходит. Это было настолько шокирующе, что на мгновение ему было трудно поверить, что человек, которого он считал в своем роде отцом, на самом деле был таким зверем в человеческом обличье. Чжао Цян хотел покинуть эту душную комнату и вдохнуть свежего воздуха, чтобы прийти в себя. Не глядя на Линь Синь, он направился прямо к выходу. Как раз в тот момент, когда он собирался коснуться ручки, дверь внезапно распахнулась и врезалась ему в грудь, в результате чего мальчик упал на пол. Линь Синь подняла голову, когда услышала громкий треск. Директор стоял у входа и смотрел на растянувшегося на земле Чжао Цяна. Когда пожар только обнаружили, у него не было другого выбора, кроме как сначала разобраться с чрезвычайной ситуацией. Теперь, когда его потушили, он бросился обратно к Линь Синьюю, но он никак не ожидал найти в этой комнате еще двух человек. — Как вы двое оказались здесь? - спросил он Чжао Цяна. Чжао Цян был мальчиком, который не умел хранить секреты. Как только он увидел директора, он тут же явно запаниковал. - М-мы… Боясь, что он сейчас растреплет вообще все, Линь Синь быстро вмешалась: - Дверь была широко открыта, поэтому мы вошли, чтобы посмотреть, не играет ли здесь Линь Синьюй. Мы тоже хотели поиграть здесь. Чжао Цян поспешно кивнул: - Д-да, да, верно. Директор повернулся к Линь Синьюю и спросил: - Это так? Линь Синьюй кивнул и попятился, спрятавшись за спину Линь Синь. Брови директора недовольно сдвинулись. Он подошел к хилой фигурке, протянул руку и вытащил Линь Синьюя, прежде чем угрожающе выдохнуть девочке в лицо: - Держись от него подальше. Линь Синь не удержалась и выпалила с отвращением: - Директор, растление ребенка — уголовное преступление, наказуемое тюремным заключением. Выражение лица директора внезапно изменилось, и его сердце на мгновение охватила паника. Но потом он смерил Линь Синь взглядом сверху вниз и подумал, что это забавно; как такой взрослый мужчина, как он, может испугаться слов маленькой девочки? Чего ему было бояться? Он спросил: - Что толку от твоей болтовни? Линь Синь ответила: - Даже если вы попытаетесь разыграть драму и обмануть власти, я не единственный свидетель. Есть еще. Линь Синь указала на Чжао Цяна и Линь Синьюя. — Когда мы сообщим в полицию, я думаю, они поверят нам троим, а не тебе. Директор не ожидал, что такая мелкая девчонка, как эта, так много знает. Если она действительно обратится в полицию, что ему делать? Однако, в конце концов, это ему принадлежит последнее слово касательно того, сможет ли она вообще встретиться с полицией, чтобы сообщить об этом. Уголки его губ приподнялись в зловещей улыбке. Директор поправил очки в черной оправе, прежде чем закричать: - Ван Ма, я поймал двух маленьких воришек! Быстро иди сюда. Когда хозяйка столовой Ван Ма услышала его громкий крик, она ворвалась в комнату с полотенцем в руках и воскликнула: - Директор, где они? Директор указал на Чжао Цяна, стоящего у двери, и сказал: - Это вон тот мальчик и девочка рядом с ним. - Они вдвоем устроили пожар, прежде чем побежать в кабинет, чтобы украсть вещи. В прошлый раз они украли еду в столовой, но я дал им еще один шанс. Я не ожидал, что в конце концов они окажутся такими неблагодарными. Ван Ма, возьми их обоих и свяжи. Брось этих двоих в сарай для дров и дай им поголодать несколько дней, чтобы они надолго запомнили этот урок. Линь Синь не ожидала, что директор открыто выплеснет на них «грязную воду», технично не дав возможности объясниться. В самом деле, какие у них будут возможности сообщить о нем в будущем? Последнее слово останется за директором. Линь Синь вдруг пожалела о своих импульсивных словах. Если бы она была терпеливее, они бы не оказались в таком положении. Ван Ма была равна по силе Чжао Цяну, но мальчик не посмел сопротивляться, когда она связывала его. У Линь Синь же не было сил сопротивляться, поэтому она была вынуждена просто принять реальность. Два человека были связаны и отведены к сараю, где хранились дрова. Ходили слухи, что этот сарай раньше был местом исполнения наказаний. Здесь был земляной пол, толстые прочные стены и дверь с решеткой; к тому же, это было на отшибе, и ни один человек в приюте не смог бы услышать стук или какой-либо другой шум, доносящийся отсюда. Самым тяжелым наказанием, которое когда-либо получал Чжао Цян, было перекапывание земли и пропуск приема пищи. Но теперь его спеленали, как фарш в голубце, и бросили в темную комнату. Мальчику сразу же пришли на ум все те истории о привидениях, которыми делились его друзья в приюте. Они говорили, что когда это еще была психлечебница, предыдущий владелец этого места, главврач, превратил его в настоящее прибежище кошмаров и чудовищных преступлений. И в девяти случаях из десяти все эти ужасающие истории были связаны с этим самым помещением, в котором они сейчас находились. Как только они попали сюда, Чжао Цян начал чувствовать леденящие касания жутких сквозняков; перед глазами сгущались странные тени, и ему все время казалось, будто кто-то неразборчиво шепчет прямо рядом с его ушами. — Я слышал, что в этом месте кто-то умер, - сказал Чжао Цян, наклонившись к Линь Синь и толкнув ее локтем. Линь Синь была материалисткой до переселения, поэтому изначально она не верила в призраков или богов. Но тогда как можно объяснить, что ей удалось войти в мир романа? Теперь она определенно верит в сверхъестественные явления. Так что сейчас, когда она услышала от Чжао Цяна, что кто-то скончался в этом месте, она действительно почувствовала себя немного неловко. Однако, поскольку ей было за двадцать в ее первоначальном мире, она не хотела позволять смеяться над собой и признавать, что она боится. - Если ты не сделал ничего плохого, чего тебе бояться, даже если в твою дверь постучат призраки? Ты согрешил как-то против них? Если нет, то чего тогда бояться? Линь Синь успокаивала Чжао Цяна и себя одновременно. Чжао Цян почувствовал, что она говорит правду, поэтому больше не боялся. Он хотел было расспросить ее о директоре и Линь Синьюе, но в конце концов проглотил свои слова; несмотря на то, что у него в голове были тысячи вопросов, он не осмелился произнести что-либо вслух. Глава 20. Грязная вода. Двое детей не могли ничего делать после того, как их связали, поэтому они решили сесть спиной друг к другу. Обнаружив, что земляной пол грязный и влажный, Линь Синь немедленно встала, не решаясь снова сесть. Она прислонилась к железной решетке двери, чтобы выглянуть наружу. Снаружи сарай был огорожен, чтобы предотвратить любой контакт между внешним миром и детьми, запертыми в сарае. Поскольку не было видно ни окон, ни других отверстий, было очевидно, что директор не хотел, чтобы другие знали, когда здесь кто-то есть. С таким количеством детей в приюте маловероятно, что кто-нибудь обнаружит, что они заперты в этом месте. Кроме того, даже зная, кто стал бы что-то делать? У Анан сегодня покинула приют, а Линь Синьюй опять застрял в комнате директора. Таким образом, единственной девочки, которая захотела бы им помочь, уже здесь нет, а единственный взрослый - тетя из столовой - полностью на стороне директора. Сам приют в прошлом был психиатрической лечебницей, а это означает, что окружающие их нынешнее место заключения заборы куда выше, чем обычно в приютах; из-за таких высоких железных заборов таким полувзрослым детям, как они, чрезвычайно трудно сбежать. Линь Синь была немного испугана. Она не могла сидеть на месте и стремилась найти выход. Расхаживая взад и вперед по грязному полу, она снова и снова просчитывала варианты побега, но в итоге могла лишь отбросить каждый из этих планов один за другим. Когда Чжао Цян заметил, что она расхаживает туда-сюда прямо перед ним, он сказал расстроенно: - Ты можешь остановиться?! Линь Синь посмотрела на него и ответила: - Нет. - Почему нет-то?! Линь Синь не была в настроении объяснять ему серьезность ситуации. Она подошла к железной решетке и поднявшись на цыпочки взглянула на замок на двери снаружи. Самый простой способ — открыть дверь и сбежать. Возможно, они могли бы просунуть руки через решетку, а затем отпереть дверь ключом, но о чем говорить, если ключа у них его не было? А поскольку у них, вдобавок, связаны руки, они вообще ничего не могли сделать. Линь Синь в унынии прислонилась к двери; она никогда не испытывала такого разочарования, как сайчас, глядя на этот замок снаружи. Через некоторое время девушка собралась с духом и взбодрилась. Как говорится, «всегда есть выход». Она не верит, что это место может запереть «Линь Синь» в ловушку навсегда. Заметив ее измененившееся настроение, Чжао Цян спросил: - Что ты видела за дверью? Голос мальчика вызвал в голове Линь Синяь появление прекрасной идеи. - Чжао Цян, что ты использовал в прошлый раз, чтобы открыть дверь в столовой? - Металлическую проволоку. - Когда ты использовал проволоку, ты ведь открыл там замок? - Ну да, я пошурудил пару раз и втолкнул язычок внутрь. Чувствуя себя так, как будто она только что выиграла джек-пот, Линь Синьюй поспешно сказала: - Посмотри на замок снаружи этой двери. Чжао Цян не совсем понял, куда она клонит. Он подошел к двери по ее команде и краем глаза глянул на замок снаружи. Он ничем не отличался от замка на двери столовой, разве что был больше. - Итак, как ты думаешь - ты сможешь его разблокировать? Присмотревшись, Чжао Цян ответил: - Смогу... Но прежде чем он успел закончить свой ответ, он почувствовал, что что-то не так. Мальчик настойчиво спросил: - Зачем тебе его отпирать?! Линь Синь улыбнулась: - Конечно, чтобы мы могли сбежать. Или ты думал, что мы тут просто в игры играем? Чжао Цян отступил назад и запаниковал. - Линь Синь, в прошлый раз нас уже заставили поле перекапывать. На этот раз нас могут подержать тут несколько дней. Но если мы откроем эту дверь и сбежим, это будет совсем другое дело. Нас… нас могут выгнать из приюта! Линь Синь усмехнулась: - Чжао Цян, ты думаешь, директор просто закроет нас на несколько дней? Мы оба видели, что он сделал с Линь Синьюем. Думаешь, он нас так просто отпустит? Боюсь, что нет! - Чжао Цян, ты слишком наивен. В этом мире есть люди, которые рождаются злыми и будут совершать неприглядные преступления, не моргнув глазом. Директор именно такой человек, иначе он бы никогда не поступил так с Линь Синьюй. В таком случае, как вы думаете, как он поступит с нами? - Помнишь, как я болела некоторое время назад? Если бы я тогда умерла, это просто был бы мой конец. И все. Это нормально, если пара детей умрет в детском доме. В любом случае, у нас нет ни родителей, ни родственников, которые заботятся о нашей жизни. Слова Линь Синя, казалось, попали прямо в больное место Чжао Цяна. На самом деле он не был глупцом; мальчик был настолько же развит, насколько это характерно для большинства детей его возраста. В прошлом он ревновал к Линь Синьюю, но теперь у него в сердце была только симпатия к жертве. В этот момент слова Линь Синь заставили его сердце сильно биться, когда он заново обдумывал ситуацию. С одной стороны, он чувствовал, что директор является отвратительным зверем, а с другой, он думал, что Линь Синь несколько преувеличивает ситуацию, пытаясь напугать его без всякой причины. Он никак не мог поверить, что директор действительно причинит им вред; худшее, что могло случиться — это наказание, а об убийстве не могло быть и речи. Видя колебания Чжао Цяна, Линь Синь продолжила: - Веришь ты в это или нет, ты должен помочь мне открыть дверь. Я убегу одна, поэтому, когда директор вернется и увидит тебя здесь, просто скажи ему, что я убежала своими силами. Чжао Цян не сразу согласился; сначала он спросил: - А если директор узнает, что я помог тебе, что мне тогда делать? Линь Синь подумала про себя: «Он сейчас колеблется. Если повернуть разговор правильно, он обязательно согласится помочь мне». Она засмеялась и уверенно сказала ему: - Чжао Цян, теперь мы с тобой друзья. Между друзьями есть такое понятие, как «доверие». Если ты отказываешься мне помочь даже в такой мелочи, о каком доверии может идти речь? Слово «доверие», казалось, задело сердце Чжао Цяна. Дети без родителей и родственников всегда будут искать своего рода компенсацию вокруг себя. То, что стоит за понятием «доверие», было тем, что Чжао Цян очень ценил. Чжао Цян поднял голову и, как будто набравшись смелости, прикусил губу: - Хорошо, я помогу тебе. Линь Синь наконец вздохнула с облегчением; с помощью Чжао Цяна все станет намного проще. Пленники сели, чтобы обсудить, как открыть дверь. Первоочередной задачей было развязать руки. Линь Синь осмотрела веревки и обнаружила, что они не были завязаны особо надежно. Это означало, что они могли использовать свои зубы, чтобы развязать узлы. Она начала развязывать веревки Чжао Цяна. Мальчик стоял спиной к Линь Синь, в то время как Линь Синь сидела на земле, используя свои зубы, чтобы кусать и тянуть узел понемногу. Все оказалось не так просто, как она думала вначале. Через несколько минут она сильно вспотела и уже собиралась сделать перерыв, как вдруг услышала шаги за дверью. Двое детей ахнули от страха и быстро сели спиной к спине. Достаточно скоро дверь широко распахнулась, и перед ними появился директор в чистой белой рубашке и джинсах. Проникающий снаружи свет окружил его сияющим ореолом, заставляя его нежную улыбку выглядеть совершенно ангельской. Линь Синь не смела пошевелиться. Она вздернула подбородок и посмотрела на этого лицемера. Директор присел на корточки, почти опустив глаза до ее уровня, и указательным пальцем приподнял ей подбородок. Он внимательно осмотрел ее лицо, поворачива то влево, то вправо, прежде чем с недовольством прокомментировать: - Такое обычное лицо. Как ты можешь нравиться Линь Синьюю? Линь Синь почувствовала такое отвращение, что ей естерпимо захотелось разорвать его фальшивую маску. — Тьфу! — Она плюнула директору в лицо. Брови мужчины слегка нахмурились, когда он прищурился на Линь Синя. Внезапно он поднял руку и сильно ударил ее по левой стороне лица, затем поднял вторую руку, и по ее правой щеке тоже ударила безжалостная ладонь. Линь Синь почувствовала, как в ее глазах потемнело, а потом как будто посыпались искры из глаз. Все ее лицо болезненно горело. После этого ноги директора обрушились на Линь Синь серией пинков и ударов, тяжело, как каменный дождь, приземляясь на ее лицо, талию и ноги. Она торопливо обхватила голову и сжалась в комок. Девочку избили так сильно, что она даже не могла шевельнуться. После того, как директор пинал Линь Синь более десяти минут, он, наконец, заметил, что ребенок больше не издает ни звука и не шевелится, и остановился. Он поправил свои очки в черной оправе и со зловещей улыбкой сказал: - Это всего лишь маленькое наказание для тебя. Позже следи получше за своим поведением. Глава 21. Лицо зверя. Директор повернулся к безмолвному Чжао Цяну, застывшему рядом с ним, и мягко улыбнулся. - Ты намного лучше, чем она. Если ты будешь так же послушен позже, ты очень понравишься этому директору. Чжао Цян кивнул головой и все так же молча смотрел, как директор выходит из дровницы. Дверь «захлопнулась». Словно сбросив давление, мальчик вдруг разрыдался, громко всхлипывая. Поплакав некоторое время, он в конце концов затих. Вскоре он вспомнил о Линь Синь, которая лежала на земле. Он мягко подтолкнул ее ногой и тихонько пробормотал: - Л-Лин Синь, Линь Синь… проснись, пожалуйста, проснись… Какое-то время он выкрикивал ее имя, но девочка так и осталась лежать на полу без малейшей реакции. Чжао Цян вдруг воскликнул: - Она мертва?! Он наклонился и приложил ухо к носу Линь Синь. Почувствовав слабое дыхание, он глубоко вздохнул с облегчением, прежде чем лечь на землю, тяжело сопя. Ветер задувал в узкое решетчатое окно, издавая свистящий звук, похожий на плач человека. Словно кто-то рассказывал ветру о своих несчастьях. Чжао Цян почувствовал еще больший страх в своем сердце. Директор заставил его понять, как на самом деле выглядит «зверь с человеческим лицом». Его нынешняя ситуация заставляла его чувствовать, что он может умереть в любой момент. Он не мог больше оставаться здесь; ему хотелось как можно скорее покинуть это пугающее место. Он позвал Линь Синь еще пару раз, прежде чем она, наконец, отреагировала. Девочка скривилась и закашлялась, затем медленно открыла глаза. Когда Чжао Цян увидел, что она пришла в сознание, он взволнованно закричал: - Ты проснулась, ты все еще жива, все еще жива! Осознание того, что она все еще жива, было его величайшим утешением. Линь Синь чувствовала боль во всем теле. Боль пронизывала ее до костей, не оставляя в покое ни на миг. Она сосредоточила свой взгляд на ребенке и ободряюще улыбнулась ему. Она понятия не имела, что в его глазах ее багровое, опухшее лицо с улыбкой выглядело еще более ужасно. Чжао Цян не смел смотреть на ее лицо. Он опустил голову и сказал: - Давай сбежим и уйдем отсюда. - Да! Давай убежим отсюда! Сонный разум Линь Синь, казалось, прояснился. На самом деле решение было очень простым: все, что им нужно сделать, это покинуть это место и отправиться во внешний мир. От мыслей об этом боль Линь Синь, казалось, немного уменьшилась. Она неловко села и сказала: - Давай развяжем веревки. На этот раз Чжао Цян был очень старателен. Линь Синь использовала свои зубы, чтобы развязать веревки мальчика, и он изо всех сил сотрудничал, крутя запястьями, чтобы ослабить узел. Хотя по его коже всткоре струились два маленьких ручейка крови, мальчик изо всех сил старался не обращать на это внимания. После того, как оба ребенка были освобождены от веревок, Линь Синь вытащила из своих волос черную заколку-невидимку и передала ее Чжао Цяну, чтобы тот открыл дверь камеры. В это время уже наступила полночь. Поскольку все остальные спали, к воротам приюта двое детей добрались гладко. Ворота тоже были заперты на большой висячий замок. Чжао Цян снова применил свое умение, и вскоре дужка замка бесшумно распахнулась. Лунный свет лился с небес, прозрачный и чистый, как вода. Звезды дремали в вышине. Большая Медведица в небе, казалось, указывала им путь, как компас. Чжао Цян слегка приоткрыл дверь, сделав небольшую щель. Как только он сделает шаг, он выйдет во внешний мир... Хотя Линь Синь внешний мир как таковой не интересовал - там она, по крайней мере, сможет держаться подальше от всей этой грязи из приюта. Просто... тот хилый мальчик тогда останется здесь совсем один. Линь Синь оглянулась в направлении того блока, где жил Линь Синьюй. Умоляющий взгляд его прекрасных глаз в те моменты, когда он вручал ей подарки, полученные от директора, всплыли в ее памяти. В мире всегда будет изрядно злых людей, которые совершат преступление без причины, но также будут в мире и те, кто сможет относиться к вам хорошо. Что действительно редкость, которую трудно найти, так это человек, который будет хорошо к вам относиться просто так, без всякой причины, и ничего не прося взамен. И Линь Синьюй был для нее таким человеком. Встав у ворот, Чжао Цян крикнул ей: - Линь Синь, чего ты там застряла? Тебя скоро обнаружат, если ты не начнешь двигаться! Линь Синь подняла на него взгляд и сказала с улыбкой: - Ты иди, а я останусь. Линь Синьюй все еще здесь. Чжао Цян в отчаянии топнул ногой: - Ему смерть не грозит, но если мы здесь останемся, то обязательно умрем. Если ты не пойдешь, я просто уйду один. Линь Синь кивнула и указал на Большую Медведицу в небе: - Ориентируйся по звездам и иди на север. Чжао Цян посмотрел в указанном направлении и больше не пытался ее убеждать. - Ты будешь сожалеть об этом. - Спасибо за все. Иди вперед; нет нужды ждать меня. Глядя, как силуэт мальчика растворяется в темноте снаружи, Линь Синь не могла думать ни о чем другом, кроме необходимости сразу же найти Линь Синьюя. Если у нее получится забрать его сегодня, они смогут уйти вместе. Если не получится - придется сделать следующий шаг. Она ни в кого не верит и ни к чему не стремится, все ее помыслы и уверенность сосредоточены лишь на одном: она должна освободить его из этого места. В лунном свете Линь Синь тихо пошла к комнате Линь Синя, но прежде, чем она смогла пройти пару десятков шагов, из густых теней внезапно выступил человек и преградил ей путь. — И куда это ты направилась? Знакомый голос напугал Линь Синь. Она сделала несколько шагов назад и посмотрела на фальшиво-издевательскую маску "заботы" на лице директора. Почему-то она почувствовала, что больше ей терять нечего. - За Линь Синьюем, — честно ответила она. — Похоже, тебя недостаточно избили. Он снял очки с переносицы и протер их уголком рубашки. — Было бы лучше, если бы ты просто ушла. Это положило бы конец проблеме. По какой причине ты вернулась? С директором было труднее иметь дело, чем она ожидала. Линь Синь недооценила своего противника. Шансов на победу было немного; теперь оставалось всего один или два процента. Линь Синь спокойно сказала: - Я вернулась, чтобы найти его. Директор снова надел очки, и в линзах отразился яркий холодный лунный свет. Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем сказал: — Я действительно недооценил тебя. Ты совсем не похожа на ребенка. Линь Синь выпрямила спину: - Спасибо. Директор приподнял уголки губ и внезапно бросился к Линь Синь. Поскольку в прошлом она уже потерпела от него безоговорочное поражение, на этот раз она сразу отступила. Однако она забыла, что ее тело все еще было детским — совсем не похоже на тело 28-летней девушки с поясом в тхэквондо. Директор сильно ударил ее ногой в живот. Линь Синь свернулась калачиком, пытаясь прикрыть его; у детского тела совсем не было сил сопротивляться, и вскоре она упала на землю. Несмотря на свое жалкое состояние, она по-прежнему смотрела на директора непокорно. Ее глаза были свирепыми и устрашающими, как глаза дикого зверя. Директор почувствовал опасность, и ему пришла в голову мысль, что нельзя давать этому странному ребенку еще один шанс. На этот раз он не просто забьет ее до полусмерти; теперь он обязательно покалечит ее. Как раз в тот момент, когда он собирался поднять ногу, чтобы прицельно раздробить ей кость ноги, другой ребенок внезапно обнял его сзади за ногу. Он обернулся и посмотрел на жалобное лицо Линь Синьюя. — Директор, директор, отпустите ее. Пожалуйста, отпустите ее, — умолял мальчик. Голос у него был приятным на слух, как у котенка. Красота Линь Синьюя отличалась от красоты У Пинпин и У Анана. В нем была какая-то кристально чистая, прозрачная и нежная прелесть. Всякий раз, когда он умолял директора, тот не мог отказать. Хотя эта девчонка действительно коснулась его нижней линии, он не хотел, чтобы этот его прекрасный кристалл разбился, поэтому на этот раз решил уступить. Директор больше не стал бить Линь Синь, решив про себя, что она все равно "умрет от болезни" в ближайшем будущем. Зрение Линь Синя было затуманено. Когда она услышала, как мальчик умоляет от ее имени, она повернулась на звук и посмотрела на него. Маленькое тело приблизилось к ней, чтобы помочь подняться. Когда она увидела встревоженное выражение лица ребенка, она хотела облегчить его беспокойство, но больше не могла держаться. Линь Синь упала на землю, прежде чем полностью потерять сознание. Глава 22. Терпение. Линь Синь почувствовала пронзительную боль во всем теле. Еще она чувствовала невыносимую жажду; ее сухие потрескавшиеся губы совсем слиплись. Казалось, вокруг нее раздавались какие-то неясные звуки, и она не могла понять, откуда они доносятся - но они поддерживали ее. Как будто невидимая рука из другого мира держала ее и давала этим надежду на выживание. Она как будто вернулась в свою прежнюю жизнь, и голос ее родителей звучал в ушах. - ...Синь Синь, с днем ​​рождения! Тебе нравится?... - ...Синь Синь, тебя приняли в университет, какой подарок ты хочешь?... - ...Линь Синь, ты уже выросла школе. Ты еще не завела себе парня?... ... Финальная сцена фиксируется на остывших трупах ее родителей. Их жизни были настолько хрупкими, что они не смогли пережить того небольшого удара в автокатастрофе. Линь Синь опустилась на колени, обхватив руками голову. Она не желала мириться со смертью своих родителей. Больничная палата, пропахшая дезинфицирующим средством, осталась пустой; там больше никого не было, кроме нее. Если бы она могла вернуться в свою прежнюю жизнь, она не прочь была бы обменять десять или даже двадцать лет своей жизни лишь на то, чтобы в тот день сказать родителям: - Мама, папа, пожалуйста, не выходите сегодня на улицу. Останьтесь со мной дома! С тех пор, как Бог переселил ее сюда, она знала, что перерождение не должно быть невозможной вещью. Но почему из всех мест она была отправлена именно ​​в этот мир? Все эти нынешние страдания не должны были стать ее судьбой! Она отказывается кланяться мучителям и зверям в человеческом облике. Как по ней, она готова относиться к тем, кто любит ее, с большей любовью. Тогда как те, кто причинил ей боль, должны получить ту же боль, но в двойном размере в качестве возмездия! Только ей решать ее судьбу. Линь Синь мучительно боролась, пока ей, наконец, не удалось открыть глаза. Ее пересохшие губы слабо пошевелились, когда она хрипло прошептала: - Воды... Линь Синьюй, наблюдавший за ней, поспешно поднял миску с водой и помог ей сделать глоток. Все тело Линь Синь болело, делая каждое движение чрезвычайно трудным. Но она велела себе не сдаваться, поэтому стиснула зубы и заставила себя выпить всю миску воды. - Голодна? Линь Синьюй вытащил из кармана вареное яйцо и очистил его от скорлупы, прежде чем накормить ее. Линь Синь вытерпела боль и быстро съела яйцо. После этого Линь Синьюй достал яблоко, разрезал его на кусочки, а затем скормил ей по одному кусочку за раз. Линь Синь больше не беспокоило, откуда взялась эта еда; все, что имеет значение сейчас, - это то, что она должна выжить. Только будучи здоровой и сильной она сможет сделать то, что хочет. Сейчас ей нужно продержаться, чтобы подготовиться к возвращению в будущем. После еды чувства ее тела, казалось, немного восстановились, из-за чего боль стала намного острее, чем раньше. Она также осознала, что у нее высокая температура. Линь Синь легла в постель и посмотрела на мелкую пыль, танцующую в лучах света, падающего из окна. Она вдруг спросила Линь Синьюя: - Вся эта еда была... для тебя? Линь Синьюй кивнул. Затем Линь Синь спросила: - Ты не чувствуешь себя грязным? Чувствительный мальчик замер; эти слова пронзили его сердце, как нож. Он боялся, что вместо того, чтобы ненавидеть эту еду, она на самом деле презирала его самого. Чувствуя себя так, как будто его сердце разбилось, Линь Синьюй схватился за грудь и задохнулся: - Ты ненавидишь меня? Линь Синь холодно ответила: - Я не могу сказать, что ненавижу тебя, но ты мне определенно не нравишься. Что было более обидным, чем ненависть, так это безразличие. Лицо Линь Синьюя побледнело. Она видела все в тот день; она видела все. Он - грязный, грязнее всех, как бы он ни старался умыться и очиститься. Он недостоин не только иметь друзей, но и быть другом. Его губы дрожали, но он все еще набирался смелости, чтобы спросить: - Мы все еще друзья? Несмотря на ее слова, он не хотел сдаваться. - Я ненавижу трусов и ненавижу людей без достоинства. Я буду дружить только с такими, как я сама. Линь Синьюй чувствовал себя заключенным, приговоренным к смертной казни. Он сидел застывший, не плача и не смеясь. Линь Синь не осмеливалась смотреть ему в глаза, иначе у нее вырвалось бы все то, что действительно было у нее на уме. Она сказала бы: правда в том, что ты очень хороший человек. Ты совсем не грязный. Нет, на самом деле, ты намного чище, чем кто-либо другой! То, что произошло, не было твоей ошибкой; виноваты те, кто причинил тебе вред. Я не могу сказать тебе это сейчас, тебе придется подождать меня. Однажды я отсеку от тебя всех тех людей, которые причиняют тебе боль; и после того, как я это сделаю, я скажу тебе, что ты самый чистый человек в этом мире. Но Линь Синь не произнесла ничего из этого вслух. Двое детей сидели вместе в тяжелом молчании. Через некоторое время дверь открылась, и медленно вошел директор. Он по-отечески похлопал Линь Синьюя по спине и утешил: - Не волнуйся, все будет хорошо. Линь Синьюй опустил голову, но его дрожащее тело выдавало, какое горе он чувствовал внутри. — Она будет в порядке, пошли. Мальчик безжизненно последовал за директором к двери, но перед тем, как выйти, он вдруг обернулся и сказал с яркой улыбкой: - Увидимся завтра. Он вел себя так, как будто Линь Синь не наговорила ему только что тех обидных слов, и они просто прощаются, как прежде. Линь Синь отвернулась и не осмелилась взглянуть в ясные глаза Линь Синьюя. Она сжала кулаки и снова и снова говорила себе оставаться спокойной и собранной. Сначала они должны выжить. После этого визита дверь снова открылась; в проеме стоял директор. - Не притворяйся, что спишь. Он далеко. Линь Синь открыла глаза и изо всех сил попыталась сесть. Когда она проснулась ранее в этот день и обнаружила Линь Синьюя рядом с собой, она знала, что все не так просто, как кажется. Как она и ожидала, директор наблюдал за ними и подслушивал их разговор где-то вне поля зрения. Теперь, когда директор вернулся в эту комнату, он должен что-то сказать ей. Что касается того, что именно, то у Линь Синь было несколько догадок. — Тогда я открою окно. Директор снял очки, помассировал брови, затем снова надел очки. - Синьюй еще ребенок, поэтому ему нравится держаться за тебя. Если ты будешь отталкивать его, как сегодня, он в конце концов перестанет ходить за тобой. Линь Синь не могла не подумать про себя: «Это действительно отвратительно, когда слова «еще ребенок» исходят из его уст». Она криво усмехнулась ему и ответила с отвращением: - Меня сейчас не интересуют ваши отношения; вы - мерзость, и он - такой же, как вы. Я просто хочу знать, когда вы пришлете мне доктора. Поскольку я не буду утруждать себя вашими делами, пожалуйста, просто оставьте меня в покое. Я не хочу терять свою жизнь. Директор размышлял. Это не редкость, что, когда человек оказывается на грани жизни и смерти, его мысли и мотивы резко меняются. Просто эта Линь Синь едва ли может быть измерена по тем же стандартам, что и обычные люди. То, что она только что сказала, звучало более изощренным, чем даже то, что обычно говорят в такой ситуации взрослые. Где она могла научиться быть такой? Почему он не замечал в ней этого раньше? Но, какой бы она ни была, он больше не может позволить ей уйти. Единственный способ, которым он мог гарантировать ее смерть, предполагал нахождение ее в приюте. Основная причина, по которой он пришел сюда сейчас, заключалась в том, чтобы обмануть ее. Заверить, что пока она не будет связываться с Линь Синьюем, он не усложнит ей жизнь. — Ты останешься здесь и отдохнешь, пока не поправишься. Пока ты будешь послушной, ты можешь безопасно оставаться в приюте. Я позабочусь о том, чтобы ты хорошо поправилась. В этой ситуации, по мнению Линь Синь, самым простым и быстрым решением было бы покинуть приют и найти кого-то, кто спасет Линь Синьюя. Но, очевидно, директор достаточно умен, чтобы понимать это. И пока он руководит приютом, он может контролировать здесь все. Если бы он позволил Линь Синь сбежать прошлой ночью, директор никогда не почувствовал бы себя в безопасности. Как чувствует сегодня. Линь Синь ответила: - Я быстро поправлюсь. Директор рассмеялся и сказал: - Это хорошо. Эти двое достигли «консенсуса» таким образом. После того, как директор ушел, кто-то доставил ей еду и лекарство от лихорадки. Линь Синь смогла хорошо выспаться после приема лекарств. К тому времени, когда она проснулась, было уже темно, а картина за окном представляла собой темный небосклон, усеянный звездами. Сегодняшняя луна была настолько тусклой, что звезды вокруг нее, казалось, ожили и засияли еще ярче. Линь Синь оделась и с трудом подобралась к окну. Она хотела открыть его, чтобы посмотреть на звезды без преград, но тут ей на глаза попалось большое красное яблоко, неподвижно лежащее на подоконнике. Линь Синь откусила от яблока и ощутила сладость с привкусом соленого. Этот привкус, как оказалось, яблоку придали ее собственные слезы. Когда она жевала, сладкий вкус, казалось, проникал прямо в сердце, наполняя все ее существо теплом заботы Линь Синьюя. Но яблоко кончилось, и тепло рассеялось, оставляя ей лишь затяжную сердечную боль. Глава 23. Восстановление. На следующий день Линь Синь нашла на подоконнике еще одно яблоко от Линь Синьюя. Оно лежало там вместе с несколькими конфетами. Девушка стояла у окна, жуя яблоко, и долго смотрела на улицу, прежде чем вернуться в кровать. Через два-три дня раны Линь Синь постепенно начали заживать, и она, наконец, смогла встать с постели. Дети в приюте знали лишь то, что она сейчас находится в отдельной комнате из-за болезни. Но что это за болезнь и что послужило ее причиной, никто не знал. Когда они увидели, что Линь Синь вышла из здания, то подбежали к ней, приветствуя. Вокруг нее столпилось так много детей, что Линь Синьюй был отброшен в сторону примерно на пару метров. После того, как дети расспросили Линь Синь, как она, интерес спал и они вскоре разбежались. Состояние тела имеет ключевое значение. Линь Синь знала, что сможет вылечиться от серьезной болезни, только укрепив себя физически. Девушка медленно ходила вдоль стены, делая таким образом посильные упражнения. Сделав три шага, она останавливалась, чтобы отдохнуть. В это время Линь Синьюй тайком следовал за ней сзади, как маленькая собачка. Так они обошли весь двор два-три раза. Когда Линь Синь почувствовала усталость и не могла больше двигаться, она нашла камень, чтобы сесть на него и погреться на солнышке. Линь Синьюй придвинулся ближе к ней. Он хотел поговорить с Линь Синь, но боялся, что она прогонит его, поэтому не решался подойти и открыть рот. Когда он увидел тонкие струйки пота, стекающие по ее лбу, он подумал про себя: «Должно быть, она устала, и хочет пить, и она также может быть голодной». Он думал, как бы передать ей яблоко. Линь Синьюй знал, что Линь Синь презирает его. Он был так разбит и подавлен, когда она сказала ему те обидные слова, что попытался убедить себя больше не дружить с ней. Но когда наступал вечер, он всегда думал про себя: «Неужели она сидит там голодная в своей комнате?» Посреди ночи он тайком пробрался и положил ей на подоконник яблоко. В итоге она его съела. И он почувствовал себя очень счастливым. Это продолжалось и на второй день, и на третий… Момент, когда она впивалась зубами в яблоки, которые он принес, приносил ему радость, которая была больше и важнее, чем та боль, которую он переживал из-за ее безразличия к нему. Из-за того, что он все еще следовал за ней несмотря ни на что, Линь Синьюй чувствовал себя так, будто в него вселился демон. Но что с того? Он все еще чувствовал себя воодушевленным. Те обидные слова... не имели значения. Линь Синь догадывалась, что упорства у этого мальчика куда больше, чем у обычных людей. Пытаясь относиться к нему с безразличием, она продолжала бороться с чувством вины в своем сердце, снова и снова повторяя себе: «Просто игнорируй его, ты просто должна игнорировать его». Но это причиняло ей постоянную внутреннюю боль. Вот и сейчас Линь Синьюй все-таки подошел и спросил: - Хочешь яблоко? Линь Синь опустила голову: - Это грязно. Линь Синьюй взял яблоко и вытер его о штаны, а затем протянул ей. — Теперь чистое. Линь Синь огляделась по сторонам, особенно бдительно проверяя укромные углы, чтобы убедиться, что директор не смотрит на них откуда-нибудь. Она хотела предупредить мальчика об этой опасности, но не могла рисковать. Наконец, Линь Синь стиснула зубы и решила взять яблоко из его рук. Линь Синьюй радостно посмотрела на нее и искренне помолилась, чтобы она съела его полностью, как она делала много раз в прошлом. Если она его съест, он будет счастлив. По крайней мере, это было все, что ему было от нее нужно. Линь Синь откусил яблоко, потом еще и еще. Линь Синьюй дождался, пока она сделает четвертый укус, прежде чем услышал: - Ты счастлив, просто наблюдая, как я ем яблоки? Мальчик опустил голову. - В эти дни я съела много яблок. Я делаю это не потому, что ты мне нравишься. Я ем их просто потому, что очень люблю яблоки. Глаза Линь Синьюя загорелись, когда он услышал, как она сказала: «очень люблю яблоки». Он выглядел как ребенок, которого похвалила мать. Линь Синь продолжала говорить раздраженным тоном: - И еще потому что твои действия беспокоят меня. Я очень мягкосердечный человек, который не может смотреть на несчастных людей. Она меня жалеет? Она, вероятно, с самого начала чувствовала ко мне жалость. Вместо того, чтобы испытывать душевную боль или неудовольствие, Линь Синьюй почувствовал, что ему повезло. Это значит, что он смог заставить ее беспокоиться о нем. Глава 24. Лицемер. Однако осознание того, что его присутствие беспокоит ее, заставило Линь Синьюя почувствовать стыд. Он опустил голову и решил впредь держаться подальше, чтобы она не обиделась на него. Видя, что мальчик ничего не отвечает, Линь Синь знала, что он уйдет в плохом настроении. Кто бы мог подумать, что, когда он начал уходить, он вдруг обернулся, посмотрел ей в глаза и сказал: - Как думаешь, я могу не беспокоить тебя, если буду достаточно далеко? Сердце мальчика было чистым и ясным, как кристалл, излучая ослепительный свет в этом темном и грязном мире. Как она могла не чувствовать себя виноватой? Линь Синь сдержала свое рвущееся изнутри желание утешить ребенка. Вместо этого она слегка приподняла подбородок, окинула Линь Синьюя презрительным взглядом и спокойно сказала: - Ты не только доставляешь мне неприятности, ты также являешься причиной того, что я пострадала. Разве ты не знаешь, почему директор избил меня? Она закатала рукава, чтобы обнажить свои синяки, кровоподтеки и ссадины, выглядевшие особенно ужасно под солнечным светом. — Это из-за тебя я так пострадала. Думаешь, это можно решить, просто держа дистанцию? В этот момент Линь Синьюй больше не мог обманывать себя и избегать этой проблемы. Он действительно понимал ситуацию, но не хотел признавать. Она пострадала из-за него, но он все еще пытался придумать предлог, чтобы быть рядом с ней. Он пытался убедить себя, что нужен ей, но, в конце концов, это только подвергло бы ее еще большей опасности. Линь Синьюй побледнел. Он попятился и случайно наткнулся на кого-то позади себя. Когда он оглянулся, оказалось, что это был директор. Мужчина погладил его по голове и спросил: - Что случилось? Все в порядке? Линь Синью покачал головой и потянул директора прочь, прежде чем сказать: - У меня болит голова. Ничего, если я приму лекарство? Директор сказал вибрирующим голосом: - Пойдем со мной и возьмешь лекарство. Он отвел Линь Синьюя в свой кабинет и забыл о Линь Синь. Сжатые кулаки Линь Синь наконец расслабились. Она знала, что директор наблюдал за ними из какого-то темного места, и, как и ожидалось, он вышел, услышав эти обидные слова. Это был его лицемерный акт утешения мальчика, чтобы он мог представить себя перед ним «хорошим человеком». Линь Синь не могла позволить себе грустить по этому поводу. Ее самой главной целью сейчас было восстановить свое здоровье. Она съела яблоко, которое дал Линь Синьюй, и еще два раза обошла двор, прежде чем вернуться в свою комнату. После приема лекарства от лихорадки она вскоре почувствовала сонливость. Проспав целую ночь, она почувствовала себя не так плохо, как накануне, но все еще чувствовала некоторую спутанность сознания. Даже после хорошего ночного сна ей все равно хотелось снова лечь в постель. В этот момент Линь Синь поняла, что что-то не так. Основываясь на ее предыдущем опыте болезни, даже если ее физическое состояние не улучшилось полностью после нескольких дней отдыха, по крайней мере ее разум должен быть достаточно ясным. Но сейчас она чувствовала как раз обратное. Что-то не так? Может ли проблема заключаться в лекарстве? Линь Синь заподозрило, что это произошло из-за противовоспалительного лекарства, которое она пила один раз в день. На этот раз когда кто-то доставил ей лекарство, она тайно спрятала таблетку. После того, как прошел день без приема таблетки, она почувствовала себя намного бодрее. «Должно быть, это устроил директор». Линь Синь спрятала лекарство и продолжала притворяться, что спит весь день, так как боялась, что ее враг может что-то заподозрить. После этого директор пару раз приходил проверить ее и видел, что она продолжает лежать в постели. Тем временем он приказал своим людям давать ей больше еды, чтобы показать свою заботу. Линь Синьюй не навещал ее и не давал ей еды в то время, когда она слилась со своей кроватью. Через несколько дней декан увидел, что она побледнела и даже начала истекасть кровью. В конце концов он ослабил бдительность, подумав про себя: «Ребенок — это просто ребенок. Даже если кто-то пытается дать отпор, взрослый все равно лучше знает, что к чему. Как ребенок может победить взрослого? И Линь Синьюй уже давно не ходит за ней хвостиком. Что ж, теперь можно просто оставить ее так. В любом случае, она вряд ли сможет прожить дольше, чем ближайшие несколько дней. Линь Синь казалась почти полумертвой, когда лежала в своей кровати. Было ли это преднамеренно или непреднамеренно, но директор рассказал другим детям, что она заразилась тяжелой инфекционной болезнью. С тех пор другие сироты больше не беспокоились о ней, как раньше; когда она выходила на улицу, на солнечный свет, все остальные дети прятались от нее, опасаясь, что эта инфекция распространится и на них. Через полмесяца распустились прекрасные розы и другие цветы, росшие вдоль стен и по краю двора. В это время года в приют приезжало много семей. За одну неделю детский дом принял три-четыре семьи. Линь Синь тайно наблюдала за этими семьями и обнаружила, что большинство из них являются парами, которые не могут иметь собственных детей и хотят усыновить ребенка. Это были не самые подходящие кандидаты для целей Линь Синь. Жестокая реальность не потерпит от нее ни единой ошибки; если она сделает неосторожный выбор, то потеряет всякую надежду на выживание. Через два дня приют посетила состоятельная семья. Когда богатая мадам вышла из своего личного автомобиля, Линь Синь поняла, что ее час настал. Это была очень красивая дама лет тридцати, в шляпке и элегантном платье в тон. Когда она вышла из машины и посмотрела на детей, ее глаза были полны сострадания. Она грациозной походкой вошла в приют и раздала всем еду, которую принесла, спрашивая, нравится она им или нет. Судя по ее манерам, у нее хорошее образование и значительный социальный статус. Ее также сопровождал привлекательный 14-летний мальчик. Он был одет в черный костюм с белой рубашкой под ним. Также мальчик носил узорчатый галстук-бабочку. Его волосы были тщательно причесаны, а на черных кожаных туфлях не было ни пылинки. Этот подросток смотрел на детей в приюте с поджатыми губами и надменным выражением лица, как будто имел дело с группой странных животных. Холодный взгляд его глаз был необычен для человека его возраста. Сопровождавший их мужчина средних лет помог женщине раздать еду детям, не забывая напоминать своим работодателям: - Мадам, пожалуйста, помедленнее. - Молодой господин, перед вами камень. Юноша перешагнул через камень и последовал за женщиной вперед. В это время директор вышел, чтобы поприветствовать их, прежде чем провести гостей в зал, где собрались дети. Даже Линь Синь, которая все еще притворялась больной, присоединилась к этой толпе. Дама и красивый подросток сидели посреди зала. Мужчина лет пятидесяти, который, похоже, был их дворецким, передал своей хозяйке чашку чая. Женщина сделала глоток, прежде чем спросить сына: - Сяо Тянь, есть кто-нибудь, кто привлек твое внимание? Подросток встал и внимательно оглядел аккуратно выстроившихся детей, словно стопку товаров. Однако ни один из них не мог удовлетворить его требованиям. Сяо Тянь недовольно нахмурился и ответил: - Мама, выбирай сама - то, что считаешь подходящим. Мадам посмотрела на него и сказала: - Не мне нужно выбирать - это тебе требуется товарищ по учебе. Если ты пока не можешь выбрать кого-то одного, пусть каждый подойдет и представится. Поиск компаньона по учебе был последним, что он хотел сделать. Однако его родители не хотели, чтобы он чувствовал себя одиноким из-за отсутствия братьев и сестер, поэтому они привезли его сюда, чтобы усыновить ребенка. Зная характер его матери, если он не выберет кого-то прямо сейчас, она обязательно позаботится о том, чтобы вся эта толпа представилась ему один за другим. Это была бы такая головная боль, если бы ему пришлось слушать каждого из них! Итак, надо просто выбрать кого-то и покончить с этим… Взгляд Сяо Тяня блуждал по детям, стоящим в зале, пока не упал на бледную девочку с опущенной головой. Поскольку она была болезненной, выбрать ее было бы идеально. Этой девушке посчастливится получить лечение. А если она умрет в постели, его мать все равно больше не будет пилить его насчет поиска партнера по учебе. В этот момент Линь Синь как раз задавалась про себя вопросом, как же ей привлечь их внимание. Она никак не ожидала, что этот подросток укажет прямо на нее. Глава 25. Посетители в приюте. Линь Синь вышла из толпы детей и встала прямо, глядя на женщину, сидевшую на главном сиденье. Она понятия не имела, почему подросток назвал именно ее из всех остальных; но ее целью был не он, а сама госпожа. Когда женщина обнаружила, что ее сын выбрал больного ребенка, она нахмурила брови, прежде чем поинтересоваться ситуацией девочки. Директор никак не ожидал, что молодой мастер с первого взгляда заметит Линь Синь. В последние несколько дней она была очень послушной, что избавило его от необходимости делать ей внушения. Кроме того, как он и хотел, она не общалась с Линь Синьем напрямую. Но по какой-то причине она испускала незримое давление, которое мог излучать только взрослый человек. Это несколько тревожило директора, когда он обдумывал ситуацию. Директор поклонился мадам и прошептал: - Девочка слишком болезненная. Доктор сказал, что ее состояние слишком трудно вылечить. Он извинился перед богатой женщиной и молодым господином за то, что представил им больную девочку. Мадам повернулась, чтобы посмотреть на лицо Линь Синь, и обнаружила, что оно было призрачно бледным. Девочка выглядела такой болезненной для этого возраста! В десять лет она должна была бы пышно цвести. Но этот бедный ребенок может только тихо уйти. Женщина не могла не испытывать жалости и сострадания к этому несчастному ребенку. Если бы ее можно было вылечить, все было бы хорошо, но если нет, то не пострадала бы она еще сильнее? Мадам бросила на сына многозначительный взгляд. Всего один взгляд, и подросток понял намерения своей матери. Сяо Тянь изначально указал на девушку, когда заметил, что она больна, но он забыл, что его мать была мягкосердечным человеком. Подросток тут же заметил: - Я думаю, будет лучше, если мы усыновим мальчика. Женщина тут же согласилась: - Тогда выбирай кого-то другого. Она, возможно, даже будет какое-то время грустить, если эта девочка умрет. В конце концов, любая жизнь была драгоценной. Хотя женщина уже пожертвовала деньги приюту во время этого визита, она планировала специально задержаться и отвести эту девочку к врачу. Когда Линь Синь услышала слова подростка, ее сердце охватила тревога; это была возможность, которую она не могла себе позволить потерять. Она выпрямила спину и сказала ровным тоном: - Вы должны меня удочерить, я не хочу умирать здесь. Подросток поднял бровь и испытующе посмотрел на Линь Синь. Девочка казалась хрупкой, но ее глаза были ясными и решительными, несмотря на истощенное и неразвитое худое тело. Хотя она была ребенком, ее тон был необычайно спокойным. Он хотел посмотреть, что она может сделать, чтобы убедить его. Молодой человек возразил: - Почему я должен выбрать тебя? Было бы пустой тратой времени усыновлять такую, как ты. Линь Синь взглянула на директора, который стоял рядом с мадам; было что-то необычное в том, как они смотрели друг на друга. В этот момент Линь Синь зловеще улыбнулась, как будто объявляя ему войну: "Подожди у меня"... Именно эта непримиримая, несломленная, насмешливая искра в ее взгляде беспокоила директора. Это ребенок, выросший в детском доме! Тот, кто вырос в этой среде, никогда не должен иметь подобного выражения глаз. Он снял очки и протер их рубашкой, чтобы скрыть панику. Линь Синь усмехнулась про себя, прежде чем заговорить спокойным голосом: - У меня фотографическая память. Я даже могу назвать число «пи» и его десятичные дроби с точностью до десятков и тысяч. Она не просто хвасталась. В своей предыдущей жизни она могла преуспеть в школе с отличными оценками из-за своей безупречной памяти и способности к вычислениям. Мальчик слегка наклонил голову вбок и сказал, явно заинтересованный: - Раз ты говоришь, что можешь такое - докажи. Он попросил директора передать Линь Синь какую-нибудь книгу. "Всеобъемлющий учет и контроль в помощь менеджменту". Линь Синь была слегка удивлена, увидев эту знакомую книгу. Кажется, что этот мир и ее собственный имеют много общего. Она открыла первую страницу и обнаружила, что содержание было точно таким же, как и в книге из ее прошлой жизни. Пролистав до пятой страницы, она бегло пробежала ее глазами, закрыла книгу, вернула ее юноше и сказала: - Я готова. После этого она процитировала содержимое пятой страницы книги слово в слово. Подросток был ошеломлен, но все еще не был полностью уверен, что ее память действительно так хороша. Он попросил директора дать ей другую книгу, менее популярную, и Линь Синь снова начала листать страницу за страницей. Пролистав несколько страниц, она в совершенстве процитировала их ему. — Ты хочешь, чтобы я еще зачитала тебе число «пи»? Линь Синь бросила юноше вызов. Ее лицо было исполнено уверенности, а улыбка бессознательно несла нотку превосходства, которое она когда-то привыкла демонстрировать на протяжении своих последних двадцати лет. Подросток понял, что эта девочка разделяла такое же чувство превосходства, как и он; неистребимая уверенность в себе, которая была куда выше, чем у среднего человека. Он прищурился и сказал: - Мама, я выбираю ее. Мадам сначала колебалась, но потом, наконец, уступила, зная, что окончательное решение остается за ее сыном. Она встала и повернулась к директору: - Мы ее заберем. Директор хотел переубедить ее: - Но мадам, ее болезнь… Подросток обернулся и резко посмотрел на директора: - Кого я выберу - это мое дело. Или это ваше право, вмешаться в мои решения? Директор вздрогнул и в страхе отступил на шаг. Он незаметно кинул взгляд на Линь Синь, проклиная в своем сердце: «Эта мелкая сучка!». Линь Синь торжествующе улыбнулась ему; ее нежные щеки окрасил здоровый румянец, что не соответствовало ее прежнему виду, в последние несколько дней крайне болезненному. Между тем молодой мастер не мог не задуматься: «Ребенок с таким высоким IQ и несравненной самоуверенностью, как у нее, совершенно не похож на человека, выросшего в детском доме. Почему ее еще не усыновили?" Сяо Тянь продолжал с интересом смотреть на эту загадочную девочку. Он взглянул на потрепанную одежду Линь Синь и спросил своего слугу: - Линь Бо, ты взял с собой одежду для девочек? Мужчина средних лет, стоявший рядом с мадам, подошел к нему и ответил: - Молодой господин, я пойду и заберу ее из машины. У юноши было обсессивно-компульсивное расстройство, и он не мог терпеть ничего грязного, поэтому дворецкий подготовил перед поездкой несколько комплектов новых вещей для мальчиков и девочек. На случай, если они вдруг понадобятся. Линь Бо взял из машины комплект одежды и обувь, передал это все Линь Синь и приказал ей принять ванну. После того, как она переоденется в чистую одежду, они планировали забрать ее с собой из приюта. Линь Синь получила беспрецедентно привилегированное отношение. Тетя из столовой специально принесла ей ведро теплой воды помыться, и она в одиночку заняла всю детдомовскую баню. Погрузившись в теплую воду, она сидела в деревянной бочке и обдумывала следующий шаг своего плана. Тем временем свежий бриз пронесся по зеленому плющу, заставляя его шелестеть и колебаться, словно волдны, ласкающие берег. Под высокой стеной сада, увитой плющом, красивый мальчик неотвязно следовал за богатым юношей. Всякий раз, когда хорошо одетый подросток делал шаг вперед, мальчик позади него тоже делал шаг вперед. Когда юноше останавливался, мальчик тоже останавливался, как вкопанный. Подросток резко обернулся, чтобы увидеть, как красивый ребенок быстро спрятался, подобно вору. Но, конечно, такая плохая игра не могла его обмануть. Незадолго до этого, сразу после того, как подросток решил усыновить Линь Синь, он проигнорировал просьбу своей матери проявить сострадание к другим детям и ушел один. Сяо Тянь не брал на себя труд общаться с другими детьми, так почему же этот мальчик прицепился и последовал за ним? Красивый ребенок, который следил за ним, был Линь Синьюй. Когда он услышал, что Линь Синь собираются усыновить, он рискнул выйти, надеясь увидеть ее в последний раз. Услышав, что она ушла в душ, мальчик стал ждать за дверью. Он больше всего боялся, что больше никогда не увидит ее. Когда Линь Синьюй заметил молодого мастера, идущего по двору, он захотел посмотреть, что за человек хочет усыновить Линь Синь, поэтому последовал за ним. У Линь Синьюя не было скрытых мотивов. Но подросток сказал холодно: - Почему ты следишь за мной? Линь Синьюй робко опустил голову и сделал два шага назад. Он тихо прошептал: - Ты хочешь забрать Линь Синь? Молодой мастер подумал: «Кто такой Линь Синь? О, это, должно быть, та девочка с высоким интеллектом и непоколебимой уверенностью в себе». Он просто ответил: - Да. Линь Синьюй поднял голову и внимательно посмотрел на стоящего перед ним подростка. Он выглядел всего на два-три года старше его, а также был на голову выше. Глава 26. В клочья. Линь Синьюй еще раз поклонился и спросил: - Ваша семья очень богата? Откуда эти глупые дети? Разве у вас нет глаз, чтобы увидеть, богат кто-то или чертовски беден? Кроме того, не грубо ли прямо спрашивать, есть ли у кого-то деньги? Подростку было лень обращать внимание на мальчика, поэтому он развернулся, чтобы уйти. Линь Синьюй внезапно шагнул вперед и преградил ему путь. Молодой мастер нахмурил брови. Никто никогда прежде не преграждал ему путь. Его острый взгляд вонзился в мальчика, как нож. Линь Синьюй задрожал от его взгляда; он склонил голову и отступил на два шага, прежде чем тихо сказать: - Линь Синь любит красное мясо. Она любит спать. Ей нравится греться на солнышке. И она… — Он мог перечислить несколько ее любимых вещей, но на самом деле он не очень много знал. Они не провели много времени вместе, а теперь она и вовсе должна уйти. Хотя он знал, что теперь ее ждет лучшая жизнь, он все равно чувствовал печаль. Линь Синьюй не мог сдержать слез; капли влаги падали на его одежду, и он задыхался, силясь найти слова. Глядя на прекрасное дитя, истекающее слезами, юный господин испытывал бесконечное отвращение. Плачут только самые некомпетентные люди, и из всех детей это на самом деле был мальчик! Сяо Тянь отступил на два шага, чтобы избежать этого трусливого существа. Линь Синьюй подумал, что подросток собирается уйти, но он еще не сказал молодому мастеру всего, что хотел сказать. Он быстро потянул Сяо Тяня за руку и начал умолять: - Пожалуйста, ты должен позаботиться о Линь Синь. Подросток воскликнул: - Отпусти! - и с силой оттолкнул мальчика вниз. Линь Синьюй упал на землю и схватился рукой за грудь, прежде чем посмотреть вверх с бледным лицом. В этот момент Молодой Мастер наконец понял, почему он возненавидел этого мальчика; потому что никчемный сирота был таким глупым, самодовольным человеком без какого-либо такта и мозгов. Какой-то ребенок просил его позаботиться о девочке по имени Линь Синь? Подросток сказал холодно: - Отвали. Его властный импульс не допускал никакого пространства для дискуссий. Молодой мастер заставил Линь Синьюя почувствовать кризис до самой глубины своего сердца. Это была его проснувшаяся мужская интуиция. Но что это за кризис, он все еще не мог понять. Он чувствовал, что юношеская энергия подростка очень похожа на энергию Линь Синь; они были харизматичными людьми, уверенно идущими вперед в этом мире. В то время как он сам был просто отбросом, прячущимся в своем темном углу. Как раз в тот момент, когда девочка впустила луч солнца в его тьму, этот свет внезапно собрался покинуть его, чтобы вернуться в свой собственный мир. Он больше не может поймать его и не может удержать. Лин Синьюй пытался убедить себя, что это к лучшему. По крайней мере, теперь у нее будет лучшая жизнь. Но он по-прежнему не хотел принимать вещи такими, какие они есть. Линь Синьюй вытер слезы и поднялся с земли. Он выпрямился и приподнял подбородок, когда сердито сказал: - Ты думаешь, я просто отвалю, только потому, что ты мне так скажешь? Сейчас его гордый вид был точно таким же, как у Линь Синь. Молодой человек был ошеломлен внезапной переменой мальчика. Он безмолвно уставился на ребенка, не понимая, что заставило его вдруг так перемениться. В это время неподалеку раздался крик. Это было в том направлении, где купалась Линь Синь. Дурное предчувствие охватило молодого мастера. Он быстро рванул на своих длинных ногах в сторону звука, а Линь Синьюй последовал за ним сзади. Оба бросились к бане. Дверь распахнулась настежь, и первое, что они увидели, было опрокинутое на землю ведро. Теплая вода, смешанная с кровью, покрывала пол. Когда подросток увидел количество крови, его кожа на голове онемела, и он не мог заставить себя сделать шаг вперед. Но Линь Синьюй не медля ни секунды ворвался в комнату, лихорадочно озираясь в поисках Линь Синь. Наконец он увидел ее с белым полотенцем, накинутым на интимную зону. Ее спутанные волосы падали на обнаженную фигуру, а на плече виднелись заметные красные отметины. В дрожащей руке она держала окровавленные ножницы. Глаза девочки были пусты, и она бессвязно пробормотала: - Директор, умоляю тебя, отпусти меня, отпусти меня. Пожалуйста, не подходи, не подходи… Ноги Линь Синьюя стали тяжелыми, как будто налились свинцом. Он с трудом брел к Линь Синь, шаг за шагом; затем поднял руки, чтобы дотянуться до красных отметин на ее теле. Как только его рука была в паре миллиметров от ее кожи, она замерла. Мальчик задыхался; другая его рука сжалась в кулак и размеренно била себя в грудь. Ему казалось, что он может умереть прямо сейчас. Но, несмотря на свое состояние, он сопротивлялся оцепенению. Опомнившись, Линь Синьюй выхватил ножницы из рук Линь Синь и шагнул по кровавому полу к директору. Бледное лицо Линь Синьюя сейчас было подобно бушующему огню, адскому огню, который мог сжечь все дотла. Директор, которому и так уже было невыносимо больно, внезапно оцепенел от страха, когда увидел, как мальчик шагает к нему, словно ужасный демон. Мужчина не мог не попытаться оттащить свое тело назад. Без предупреждения Линь Синьюй безумно полоснул ножницами в направлении директора. Мужчина попытался увернуться, и ножницы лишь царапнули его лицо, оставив длинный кровавый след. Он закричал и дважды перекатился в сторону, схватившись за более тяжелую рану на нижней части тела. Его боль стала еще более невыносимой. Линь Синьюй поднял ножницы и снова бросился к директору. Внезапно пара сильных рук крепко схватила его за запястье, обездвиживая. Линь Синьюй холодно посмотрел на подростка, вставшего у него на пути. Невыразимая ненависть поднималась из глубин его сердца, когда он закричал: - Я хочу убить его, я хочу убить этого зверя! Молодой мастер ответил: - Убийство не решит проблему. Только самый глупый человек пойдет на убийство. Подавляющая сила молодого человека остановила Линь Синьюя на месте. Мальчику некуда было выплеснуть свой гнев; он продолжал держаться за ножницы, отказываясь отпускать их, хотя это и было бесполезно. Линь Синьюй спросил: - Ты знаешь, что он с ней сделал? Молодой человек взглянул на Линь Синь, которая дрожала в углу, но не сказал ни слова в ответ. Линь Синьюй продолжил: - Ты понятия не имеешь. То, что директор сделал с ней, он делал и с ним в прошлом; но к этому моменту мальчик давно уже оцепенел. А она... она была другой. Она все еще была… чистой и белой, как лист бумаги. И директор разорвал эту бумагу на куски. Потребуется целая жизнь, чтобы собрать все клочья этой бумаги, но как этот лист сможет быть снова целым? Всегда будет отсутствовать какой-то кусок, что оставит этот лист бумаги неполным и неполноценным. Навсегда. Он не хотел, чтобы она стала таким человеком, как и он. Молодой мастер опустил голову и сказал: - Я знаю. Ему было уже пятнадцать лет, поэтому он знал о деликатных темах происходящего между мужчинами и женщинами. Но, увидев такую ​​ситуацию впервые, он не мог прямо смотреть на подобную ​​сцену. - Ах! Внезапно крик прервал слова юноши. Мать молодого мастера стояла в дверном проеме, глядя на окровавленную землю. Она услышала какой-то шум издалека, но никак не ожидала увидеть такую шокирующую ​​сцену. В чем дело? Куда делся ее Сяо Тянь? Когда молодой мастер услышал встревоженный голос своей матери, он побоялся, что она испугается кровавой сцены внутри, поэтому крикнул: - Мама, не входи! Услышав крик сына, оробевшая было мадам набралось храбрости. Она на миг закрыла глаза и шагнула в дверь. Как только она вошла в комнату, то увидела директора с окровавленной нижней частью живота, лежащего без сознания на полу. Кожа ее головы онемела, и она не решалась двигаться вперед. Вместо этого она обернулась, ища фигуру своего сына. Когда она обнаружила, где он стоит, и поняла, что он не ранен, она, наконец, вздохнула с облегчением. В это время из угла раздался голос Линь Синь: - Не подходите, не подходите, не… Сердце госпожи сжалось от напряжения, когда она наконец поняла, что произошло. В отличие от безрассудных и беспечных мальчишек в комнате, женщина знала, что делать. Она сняла пальто и завернула в него Линь Синь. Линь Синь вздрогнула от страха и подняла к женщине исполненное паники лицо. Ее отсутствующий взгляд медленно приобретал фокусировку, пока она, наконец, не осознала, что за человек перед ней показывает ободряющую улыбку. Линь Синь взяла мадам за руки, положила щеку на эту мягкую ладонь, затем посмотрела на женщину взглядом беззащитного щенка, жалко крича: - Мама, мама, ты пришла забрать меня! Мама, мама, я очень скучала по тебе! Директор лежал в метре от них, его нижняя часть тела была запачкана кровью; из-за боли он продолжал сжимать чувствительную область. Когда он очнулся и заметил Линь Синьюя, его глаза, наполненные болью, покраснели от гнева. Он поднял руки, чтобы схватить мальчика, но Линь Синьюй даже не обратил на него внимания и поплелся прямо к девочке. Глава 27. Власть над чужими судьбами. Мадам почувствовала, как будто ее сердце оборвалось; она расплакалась, крепко сжимая руку Линь Синь и притягивая хрупкую девочку в утешительные объятия. - Не бойся, не бойся. Все будет хорошо, да, все будет хорошо! Линь Синь дрожала в ее руках, как испуганный котенок, и крепко держалась за руку женщины, как будто боялась, что ее бросят или прогонят. Рука мадам нежно коснулась ее спины, и она напевала красивую колыбельную. Через некоторое время Линь Синь, казалось, погрузилась в глубокий сон. Но ее рука, крепко сжимавшая руку женщины, не ослабла. За пределами здания во дворе пятеро полицейских по одному допрашивали детей, чтобы узнать, получали ли они какое-либо «предпочтительное отношение» от директора. Обнаружив, что ни у одного другого ребенка не было этой проблемы, женщина - офицер полиции - сделала несколько заметок, а её подчиненные тем временем посадили директора в полицейскую машину. Полицейские сообщили о ситуации дворецкому Линь Бо. Они сказали дворецкому, что надеются, что Линь Синь сможет пройти с ними в полицейский участок, чтобы они могли собрать больше информации, как только девочка придет в себя. Лин Бо посмотрел на двух мальчиков, которые стояли вдалеке, наблюдая за ними, рядом с госпожой, обнимавшей девочку. Он спросил офицера: - С этим ребенком все будет в порядке? Та кивнула: - Она действовала в рамках самообороны. С ней все будет в порядке, но мы должны тщательно расследовать дело и попросить ее лично дать показания. Линь Бо немедленно достал визитку и передал ее полиции: - Я не хочу, чтобы вы снова вовлекали этого ребенка и беспокоили ее. Если у вас возникнут проблемы, позвоните по этому номеру телефона. Он обо всем позаботится. Женщина-офицер хотела сказать больше, но в конце концов проглотила слова. Это дело имело большое значение. Получив предупреждение, она позвонила по номеру телефона, указанному на визитке; человек на другом конце линии сказал, что это дело будет «идеальным». Что он имеет в виду под «идеальным»? Это означает, что все процедуры будут проведены полностью в соответствии с пожеланиями защищающейся стороны. Она знала, что это дело было неприятным, но никак не ожидала, что чье-то присутствие принесет жертве столько пользы. Девочка без какого-либо статуса и поддержки, в конце концов, порезала мужчину ножницами, пусть и в порядке самообороны. Можно считать большой удачей, что она смогла встретить могущественного покровителя, который расставил все по местам таким образом. Если бы малышку собиралась удочерить обычная семья, было бы трудно гарантировать, что директора посадят, а девочку не обвинят и не затравят за совершение преступления. Женщина-полицейский сунула визитку в карман рубашки и повернулась, чтобы уйти. Тем временем вперед вышли два мальчика; высокий подросток подошел к Линь Бо и прошептал что-то ему на ухо. Дворецкий кивал: - Да, да… Получив инструкции, Линь Бо сказал сотруднице полиции: - Офицер Ван, я надеюсь, что вы справитесь с этим делом беспристрастно. Этот человек причинил нам большой вред. Я надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу этого человека. Это намек на то, что нужно приговорить преступника к пожизненному заключению? Женщина-полицейский заметила, что подросток смотрит на неё холодным, невыразительным взглядом, как будто запрещая любое сопротивление. Офицер Ван подумала про себя: «Это важный человек; его импульс уже в таком юном возрасте нельзя игнорировать. Когда он созреет, кто знает, кем он станет». Она почтительно поклонилась и вернулась к полицейской машине, чтобы раздать указания подчиненным. После этого полиция уехала из детского дома. Линь Синьюй смотрел на полицейские машины, которые уезжали вдаль. В его голове проносилось множество мыслей; подумать только - только один телефонный звонок привел все пять местных полицейских машин. Мало того, слова подростка заставили офицера относиться к нему очень уважительно. И, судя по тому, что сказал Линь Бо... Следует ли понимать, что они смогут приговорить директора к пожизненному тюремному заключению?... Всего одно слово подростка могло решить судьбу человека, а все, что он сам мог сделать, это нанести директору небольшую рану на лице. Этот мир так несправедлив! Есть люди, которые родились, имея все, а остальным приходится трудиться ради пропитания, как муравьям. Это особенно заметно, глядя на такое проявление силы. Этот подросток не намного старше него может решать чью-то жизнь и смерть, разрушать чужие судьбы и заставлять всех остальных склониться к его ногам. Подросток посмотрел на рассеянного Линь Синьюя и спросил: - Ты все еще хочешь убить его? Сначала Линь Синьюй кивнул, но потом покачал головой. Не было необходимости убивать директора. Линь Синь уже отрезала самую важную часть этого человека, и ему предстоит провести остаток своей жизни в тюрьме. Даже если Линь Синьюй многого не знал, но одно он, по крайней мере, понимал: сохранение жизни директора будет величайшим наказанием для этого человека. Но может ли все решить наказание? Травма, нанесенная в прошлом, все еще оставит свои повреждения в будущем. Прежде, когда Линь Синь не хотела, чтобы он был рядом с ней, он мог только стоять снаружи и представлять, что сопровождает ее. Так и сейчас он стоял в стороне и воображал, как мог бы ей помочь. Но даже в его фантазиях все было напрасно. Когда подросток увидел, что взгляд мальчика скользнул в сторону комнаты, куда увели Линь Синь, он вспомнил о травме девочки. Сначала она была для него сияющей и чистой, как белый лист бумаги. Но теперь... она была в пятнах. Сяо Тянь почувствовал сожаление, но в то же время он разозлился немного; этот умеренный гнев заставил его мысленно продлить тюремный срок директора на неопределенное число лет. Даже на испачканном листе белой бумаги можно рисовать красивые картинки, не говоря уже о том, что эта белая бумага изначально была сделана очень качественно. У него не было причин отказываться от нее. Она по-прежнему была его частной собственностью. К слову, что у этого мальчика с ней? Были ли они любовниками? Возможно ли это? Их отношения казались отличными от отношений брата и сестры. Судя по тому, как мальчик держал ножницы, чтобы убить человека, причинившего девочке боль, ребенок явно был переполнен яростью. Сяо Тянь почувствовал раздражение. Молодой мастер холодно спросил мальчика: - О чем ты думаешь? Он спросил так яростно, что Линь Синьюй сразу же ответил: - Мне интересно, проснулась ли Линь Синь. Как ты думаешь, она захочет пить и есть? Интересно, что бы она хотела съесть сейчас? Молодой мастер подумал: «Экая... мамаша». Он сказал со смехом: - Зачем делать что-то настолько тривиальное? Ей нужны не эти мелочи, ей нужен человек, который сможет ее защитить. Что ты можешь ей дать? Что я могу ей дать?... Казалось, единственным, что он мог предложить Линь Синь в прошлом, была еда. Но даже ее он получал от директора. Человека, который причинил ей вред. Какая нелепость... Он действительно ничего не мог ей дать. Пока он мечтательно думал, что может дать ей самое лучшее, что у него есть в этом мире - именно те самые вещи, которые он дал ей, столкнули ее в пропасть. И теперь она испытала ту же боль, что и он. Какое у него право быть недовольным ее равнодушием? Когда подросток увидел, что мальчик в отчаянии склонил голову, он сказал: - Всего одним предложением я могу заставить умереть человека, который причинил ей боль. А ты никак не мог навредить этому человеку. В этом разница между мной и тобой. Суровая реальность слова молодого мастера вонзилась в грудь Линь Синьюя, подобно окровавленному ножу, обнажающему его слабость перед миром и им самим. Он схватился за грудь и начал задыхаться, пытаясь протолкнуть в себя хоть немного воздуха. Ему хотелось плакать, но он сдерживал слезы, тем более что сейчас он был прямо перед этим человеком. Линь Синьюй стиснул зубы, но его тело больше не могло нести бремя боли его сердца, поэтому он рухнул на землю, задыхаясь. Молодой мастер подошел и снисходительно смерил его взглядом сверху вниз. - Если ничего не можешь дать, даже не пытайся. Как такой слабый и ранимый человек, как ты, может подойти ей? Ветер пронесся по небу, захватив с собой несколько белых облаков, и небо стало ярко-синим. Линь Синьюй лежал на траве и молча смотрел на голубое небо над головой. Если ничего не можешь дать, даже не пытайся. Замкнутый и бесхитростный ребенок, который жил в своем собственном мире, в этот момент вдруг повзрослел. В его сердце возникла мысль, которой у него никогда прежде не было. Я хочу быть сильным, достаточно сильным, чтобы стоять над толпой. Я хочу встать на самую высокую гору и сказать всему миру, что я не слабый человек. Глава 28. Меньше, чем собака. Линь Синь все это время притворялась спящей; она закрыла глаза и крепко сжала руки мадам, зная, что на жизнь и смерть директора повлияет негодование этой дамы о судьбе несчастного ребенка. Линь Синь доверяла ее чувству справедливости. Всего несколько часов назад провокационные взгляды девушки вызвали подозрения у директора, поэтому он проскользнул в ванну, пока Линь Синьюй отсутствовал. Линь Синь ждала его прибытия, поэтому на ней уже было банное полотенце, которое ей дала Линь Бо; она просто села на стул, ожидая. - Вы здесь? — спросила Линь Синь, как только мужчина вошел в комнату. С момента ее первой попытки побега директор никогда не видел в ней нормального ребенка. Талант, который она показала сегодня, вызывал у него панику, а ее провокационный взгляд заставил насторожиться и заподозрить, что все не так просто, как кажется. Когда он вспомнил, какой болезненной она выглядела в последние несколько дней, он не мог не подумать: «Неужели ее болезненный облик был игрой? Но... что с того, даже если она и притворялась? После приема лекарства, которое я ей дал, она наверняка со временем станет идиоткой. Она не вспомнит, кто она такая, и больше не сможет выполнять даже простые повседневные задачи, не говоря уже о том, чтобы совать нос в чужие дела." «Все ее уловки бесполезны». Директор прямо сказал ей: - Если ты хочешь уйти из приюта, то вперед. Как только ты покинешь эту дверь, мы больше не будем иметь ничего общего друг с другом. Но помни, что от меня зависит, смогут ли они усыновить тебя. И, естественно, я могу заставить их отказаться от тебя. Линь Синь встала и обошла вокруг директора. Насмешливо улыбнувшись, она сказала: - В самом деле? Почему же мне кажется, что все наоборот? Судя по тому, что я видела, вы вели себя с ними покорно, как послушный пес. Когда директор услышал слово «пес», его тело напряглось; он кипел от гнева. Он посмотрел на Линь Синя и яростно сказал: - Кого ты назвала псом?! Цель Линь Синь состояла в том, чтобы расстроить его, но она никак не ожидала, что он отреагирует так яростно. Она решила приложить немного больше усилий: - Ты он и есть! Тьфу! Она плюнула ему в лицо и посмотрела на него сверху вниз, с высокомерием и пренебрежением. - В моих глазах ты не так хорош, как собака. Слова «собака» и «верность» не имеют к тебе никакого отношения. Директор был в ярости от ее слов и хотел бросить ее на пол и избить, как он делал несколько раз в прошлом. Но на этот раз он хотел убедиться, что она больше не сможет подняться! Но внезапно его руки остановились в воздухе, и он сказал со смехом: - Ты хочешь, чтобы я ударил тебя, чтобы ты могла пойти к той семье и пожаловаться? Он наклонился и прошептал ей на ухо: - Будь уверена, ты меня не одурачишь. Лицо Линь Синь побледнело, а в глазах появилась паника, как будто она потеряла себя от страха, когда он раскрыл ее замысел. Ее нервозность взволновала директора. Он толкнул Линь Синь на пол, а затем сел на стул, который она использовала ранее. Уголки его губы были приподняты, когда он медленно произнес: - Ты знаешь, почему они пришли навестить этот приют? Это потому, что мой дядя работает в их компании, и он пригласил их, чтобы познакомить со мной. Кстати, я теперь заработаю больше денег. Мой дядя работает на них уже более десяти лет. Как ты думаешь, кому они поверят, выбирая между мятежной маленькой девочкой и своим верным сотрудником? Все, что у тебя есть сейчас, это то, что я дал тебе. Если ты попытаешься уйти, я сам тебя уничтожу. Линь Синь попятилась назад, словно не в силах принять правду, стоящую за этими словами. Она крепко обхватила себя руками, глядя на директора в ужасе и беспомощности. Какое-то затяжное удовольствие нахлынуло на сердце директора. Он поправил очки в черной оправе и улыбнулся: - Что, ты боишься? Не думай, что только потому, что у тебя хорошая память, твоей сообразительности хватит, чтобы контролировать все происходящее. Быть слишком тщеславным нехорошо. Мир не так прост, как ты думаешь, чтобы можно было выжить там, просто прочитав пару книг. Если ты последуешь за этой семьей, ты сможешь жить богато. Пока ты забудешь все, что здесь произошло - сможешь жить так, как тебе хочется. Между нами будут только хорошие отношения. Если ты не согласишься на это, я позабочусь о том, чтобы ты осталась здесь навсегда. Когда Линь Синь услышала слово «навсегда», она закричала: - Кого ты думаешь обмануть? Мир так огромен, ты считаешь, что сможешь закрыть небо руками?! Когда директор увидел, что ее психологическая защита вот-вот сломается, он продолжил: - Ты забыла, что этот приют раньше был лечебницей для душевнобольных? Я могу запереть тебя на всю жизнь, чтобы ты никогда не смогла сбежать отсюда. Ты забыла? И… Он сделал паузу и процедил с зубастой ухмылкой: — Я. Могу. Заставить. Тебя. Умереть. Здесь. Жуткий холодный блеск играл в стеклах его очков в черной оправе. Его взгляд был острым, как меч, словно хотел пронзить ее. Лицо девочки побледнело, а на лбу выступили капельки пота. Похоже, этот ребенок все-таки знает, как бояться смерти! Значит, она думала, что сможет залезть на такое высокое дерево, как та семья, и сбежать от него? Что ж. Все ее замыслы у нее на лбу написаны. Их нетрудно угадать и предотвратить. Директору нравилось видеть устрашенный вид девочки, это вызывало у него волнение. Директор с гордостью сказал: - Значит, ты собиралась спровоцировать меня ударить тебя, а потом пожаловаться мадам? Ты думаешь, я такой дурак, чтобы попасться на это? А если я скажу усыновителю, что у тебя инфекционное заболевание? Наверняка они будут держаться от тебя подальше. Тогда ты сможешь спокойно умереть в приюте! Правда, конец просто идеальный! Линь Синь свирепо смотрела на него, сжав губы и выпрямив спину, словно желая сохранить остатки своего достоинства. Директор снял очки и протер их уголком рубашки. — Если ты примешь мои условия, я отпущу тебя. Я человек, который держит свои обещания. Ему нравилось ломать гордость кого-то упрямого. Линь Синь по-прежнему отказывалась сдаться. Ее спина все еще была прямой, как меч, когда она стояла неподвижно на месте. Видя это, директор засмеялся: - Ты можешь продолжать стоять там, а я могу выйти отсюдв и сказать им, что у тебя СПИД. В этот момент мятежная поза Линь Синь сникла. Ее спина сгорбилась в поражении, и она медленно шагнула к мужчине. Увидев ее неохотные шаги, директор торжествующе рассмеялся. Когда она подошла к нему, он указал на свою ногу и сказал: - Теперь протри мои туфли начисто. Линь Синь остановилась. - Что, не хочешь? Тогда можешь просто остаться здесь на всю жизнь! Линь Синь ничего не ответила. Она наклонилась к его ногам и собственными руками вытерла грязь с туфель. С каждым вытиранием нога директора продвигалась вперед; он гордо улыбался, наслаждаясь скрипом своих ботинок всякий раз, когда девочка их протирала. Директор сидел и счастливо хихикал, пока его туфли не стали полностью чистыми. Он с удовлетворением посмотрел вниз, прямо в заплаканные глаза Линь Синь. Девочка выглядела так, как будто она изо всех сил пыталась вынести свое унижение. Он приказал: - Принеси мне стакан воды. Линь Синь была послушна, как служанка, почтительно налив ему стакан воды. Декан принял стакан и выпил его. Поставив его, он спросил: - Ты знаешь, как следует обращаться ко мне? Линь Синь таинственно улыбнулась; ее волосы падали на лицо, закрывая большую его часть, из-за чего выражение этого лица было трудно разглядеть. В ее внешности была какая-то леденящая жуткость. Директор вздрогнул. Линь Синь хихикнула и сказала со зловещей улыбкой: - Да, я знаю. Ее поза вдруг стала уверенной, а тонкая угловатая фигурка в этот момент, казалось, излучала красоту, которая не могла ей принадлежать. Сердце директора непроизвольно сжалось от страха. Прежде, чем он смог сесть, Линь Синь вытащила ножницы и посмотрела на них. Когда острые лезвия блеснули, раскрывшись, она спросила его: - Ты знаешь, для чего это? Директор понятия не имел, что она имела в виду под этим. Он хотел встать и выхватить ножницы из ее рук, но обнаружил, что совсем потерял силы, а ноги стали мягкими, как будто у него не было костей. Кроме того, у него не было силы поднять руки. Он мог только лежать на стуле, как лужа грязи. Глава 29. Пятно (кровавые сцены, жестокость). Линь Синь улыбнулась, стягивая с себя банное полотенце и обнажая тонкую ключицу. От ее шеи до груди была "посажена клубника". Она улыбнулась и сказала: - Я знаю, что тебя не интересуют женщины, поэтому я сделала на себе несколько отметин. Немного больно, но по сравнению с болью, которую ты мне причинил, это ничто. Кроме того, спасибо за лекарство, которое ты мне дал. Хотя я и не знаю, что это было, но, кажется, это работает, судя по тебе сейчас. Был ли это тот стакан воды, который она только что налила? Директор беззвучно кричал в своем сердце. Он быстро спросил: - Чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы другие подумали, что я тебя изнасиловал? Линь Синь взяла ножницы и медленно провел по его шее вниз. — Думаешь, я отпущу тебя так просто? Сначала я отрежу твою «фишку», а потом заставлю их поверить, что ты меня изнасиловал. Нет, или я могла бы сказать, что не могла вынести твоих действий, и, наконец, в тот день, когда кто-то усыновил меня, я отрезала то, что ненавидела больше всего, пока боролась против очередного насилия. Женщина из богатой семьи встанет на мою сторону и добьется справедливости, отправив тебя в тюрьму. А я... хе-хе!... Смех Линь Синь был слегка безумным, словно напоминание о проклятии, лежавшем на сердце директора. Он закричал: - Ты сумасшедшая! Сумасшедшая! Но ему не хватало силы легких, и его полузадушенные крики звучали, как хрип кошки. Линь Синь усмехнулась: - Я рекомендую вам говорить поменьше. Поберегите силы, чтобы потом кричать и держаться за рану. Ножницы скользнули вниз по его рубашке к ремню. Она сняла с него ремень, а затем - штаны. С ножницами в руках она перешла к его нижней половине. Ее лицо было спокойным, пока она размышляла, как сподручней начать. Ледяные ножницы коснулись кожи. Директор увидел ниже своей талии ядовитую гадюку, открывающую пасть. В следующий момент она укусит и заставит его потерять свое мужское достоинство. Он бормотал: - Черт, черт… Десятилетняя девочка спокойно примеривалась, собираясь кастрировать мужчину. Чем еще можно объяснить подобное, кроме дьявольского вмешательства? Линь Синь сказала под нос: - Судя по расположению кровеносных сосудов, положение на расстоянии двух пальцев отсюда является оптимальным. Не будет сильного кровотечения и человек не умрет. Не двигайся; если я ошибусь из-за твоего ёрзанья - не вини меня потом, что умрешь. Директор и не мог пошевелиться. Но он все еще был в полном сознании. Он смотрел широко раскрытыми глазами, как ножницы двигались к нему, касались его. Он с отчаянием наблюдал, как они вонзились в плоть. - Ааааа! Он потратил все свои оставшиеся силы, испустив этот крик боли. Кровь брызнула и окрасила пол в красный цвет. Расцвел кроваво-красный цветок. Линь Синь взяла окровавленные ножницы и пнула ведро с водой. Вода размыла кровь на полу. Все слилось воедино и потекло в сток. Линь Синь столкнула его со стула и опрокинула еще несколько предметов. Она сказала: - Было бы слишком милостиво с мое стороны просто забрать твою жизнь. Ты должен гнить в аду и нести самую суровую кару, надеясь на смерть каждый миг своего существования. Директор онемел, его тело неудержимо дрожало. Его глаза, обезумевшие от боли, смотрели на Линь Синь с ненавистью. Он хотел съесть ее, убить, но у него не было сил даже поднять руку. Линь Синь слегка приподняла подбородок. Подобно королеве, осматривающей своих подданных. - Я никогда не причиняю людям вреда без причины. Но те, кто заставил меня страдать, никогда не получат хорошей концовки. Линь Синь воспользовалась преимуществом, которое создала сама, когда директор потерял бдительность. И теперь она смогла успешно... убрать его с занимаемой должности. Девочка лежала в объятиях мадам и некоторое время притворялась жалкой; однако в душе она не могла не радоваться. У нее возникло желание как можно скорее отыскать Линь Синьюя, взять его за руку и сказать наконец, что злодей наказан по заслугам и что впредь никто не будет его запугивать. Однако она знала, что сейчас не время для этого; сейчас ей нужно было разыграть последний акт ее прелставления. После вырезания самой важной интимной части директора ей пришлось полностью положиться на заботу мадам. Линь Синь слушала, как женщина пела ей колыбельную и утешала ее, чтобы она не боялась. Мягкий женский голос снова и снова звучал в ее ушах. Линь Синь почувствовала, как напряженные нервы расслабляются, и на нее наваливается усталость. Ее сознание уплыло, но она не была уверена, действительно ли уснула, или потеряла сознание. Когда мадам увидела, что Линь Синь крепко спит, она уложила девочку в постель и вышла из комнаты, чтобы проверить двух других детей, которые ждали снаружи. Женщина огляделась, но не смогла найти фигуру Линь Бо. Когда она собиралась спросить, молодой мастер пояснил: - Мама, полиция забрала директора Ли Я. Такой... такой человек должен сидеть в тюрьме до конца жизни, верно? Мадам кивнула: - Я никак не ожидала, что племянник Ли окажется таким человеком. Ах… Причина, по которой она и ее сын посетили этот приют, заключалась в дяде Ли Я, Ли Мин Шуне. Он сказал, что его племянник является очень добросердечным молодым человеком, активно занимающимся благотворительностью. После окончания известного университета Ли Я отклонил приглашение на работу от известной компании и вместо этого решил поехать в этот пригородный приют в качестве директора. Кто бы мог подумать, что его мотивом была не забота об этих десятках детей, а возможность безнаказанно совершать преступления! Здесь, на окраине, за городом, где сообщение с цивилизацией практически отсутствовало, а дети были слишком малы, чтобы сопротивляться его авторитету... в таком месте он свободно мог вести себя хуже животного и прятать все концы в воду. Увидев тяжелое психическое состояние девочки, можно предположить, что она попала в такое состояние не за один-два дня. Тот факт, что она смогла вытащить свое истерзанное тело на встречу с госпожо и ее сыном в момент их приезда, не был случаен; чтобы поскорее покинуть это жуткое место, она раскрыла собственные таланты. К сожалению, ей не удалось избежать своего последнего унижения в лапах директора. В возрасте десяти лет бедный ребенок должен был испытать такие страдания! Кто знает, что с ней будет, когда она проснется. Как жаль. С ее талантами она могла бы взлететь в небо и стать фениксом в любой семье. Хозяйка с сожалением вздохнула и сказала: - Позаботься о ней. Время было уже не раннее, около 16:00, и Ли Бо была увезена полицией. Но в чем виноват ребенок? Но... Когда невинность девочки запятнана, какая семья захочет ее усыновить? Это действительно большая проблема. Мадам спросила сына: - Как ты думаешь, нам все еще стоит ее удочерять? Подросток удивленно посмотрел на нее и ответил: - Почему бы и нет? Женщина прошептала: - Я хочу найти тебе сестру. В будущем я хочу, чтобы она вышла замуж за того, кого наша семья выберет. Она, она… Ей было сложно сказать больше своему пятнадцатилетнему сыну. Но молодой мастер уже понял, что она имела в виду. На Линь Синь есть грязное пятно, особенно разрушительное для девочки. Это пятно, которое невозможно будет стереть за всю её жизнь. С этим она не может быть достойна стать членом семьи Сяо. Его сердце действительно терзали сомнения, но не из-за полных житейского лицемерия слов его матери или того самого пятна Линь Синь. Перед его мысленным взором возникло её уверенное лицо во время первой встречи; он не мог увязать ту ​​умную девочку с дрожащим , испуганным существом в той комнате. Как будто это были два совершенно разных человека. Молодой мастер чувствовал, что он что-то упускает, но не мог понять, что именно. Возможно, это все действительно просто потому, что она перенесла слишком много мучений?... ------------------------------------ Глава 30. Ее тайна. Молодой мастер попытался убедить свою мать: - Мама, даже если ты не можешь ее усыновить, ты все равно можешь взять ее с собой. Каждая собака умеет вилять хвостом и благодарить за еду, не говоря уже о людях. Самый рентабельный бизнес — предлагать доброту в обмен на лояльность. Зная, что у сына с детства были свои устоявшиеся взгляды, мадам не стала возражать против его выбора. В это время небо сильно потемнело. Женщина подумала, что возвращаться так поздно было плохой идеей, поэтому она сообщила об этом своему сыну, прежде чем отправиться к Линь Бо, чтобы обсудить ситуацию. После того, как его мать ушла, подросток повернулся к Линь Синьюй, стоявшему у двери, и спросил: - Почему ты все еще здесь? Мальчик ответил: - Как Линь Синь? -Моя мать сказала, что заснула. Вероятно, она не проснется до завтрашнего утра. - Тогда я пойду и присмотрю за ней. Прежде, чем подросток успел ответить, мальчик открыл дверь и поспешно вошел. Когда Линь Синьюй увидел, что девочка спокойно лежит в постели, его сердце успокоилось. Подойдя к ее постели, он заметил слегка приподнятые уголки ее губ. Казалось, ей снится хороший сон. Сердце мальчика было отягощено горькой болью. Ему хотелось плакать, но, зная о том, что позади него стоит подросток из семьи, которая собирался удочерить Линь Синь, Линь Синьюй постарался скрыть свои эмоции. Он подавил слезы и затаил дыхание, чтобы убедиться, что случайно не разбудит ее. Когда он поправил одеяло, чтобы укрыть ее, он непреднамеренно коснулся ее запястья и обнажил нежную кожу девушки под ним, покрытую розовыми пятнами засосов. Директор пообещал ему, что он перестанет бить Линь Синь и будет кормить ее каждый день. В тот день Линь Синьюй поверил словам мужчины, но кто знал, что результат будет таким. Его обманывали, ему лгали все это время. Я такой наивный. Когда он вспомнил прежние самоуверенные и бесстрашные глаза Линь Синь, мальчик почувствовал, как будто его сердце пронзили ножом. Он мог только сжать кулаки и выдержать боль в сердце, тяжело задыхаясь. Вскоре боль утихла, и он понял, что это не так страшно, как он себе представлял. Он не умер; он был еще жив. Получается, что вся его боль со временем исчезнет, ​​если он стойко ее вынесет. Линь Синьюй натянул одеяло, чтобы накрыть плечи девочки, затем убрала волосы с ее щек, обнажив острый подбородок. У нее было совсем еще детское лицо; маленький рот, плоский нос и тонкие брови. Она явно выглядела как ребенок, но всегда вела себя как взрослая, поднимая кулак и говоря: «Если другие ударят тебя, иди и ударь их в ответ». Если бы он дал отпор, как она сказала ему раньше, сегодня эта девочка не лежала бы здесь беспомощно. Трусость и терпение только навредят тем, кто ему дорог, оставив их на попрание и надругательства. Линь Синьюй осторожно поправил волосы девочки и молча наблюдал за ней, ожидая, пока она проснется. Он хочет стать самым сильным человеком в мире. Как бы она ни выглядела, когда проснется, он будет стоять рядом с ней и защищать ее от всех тех, кто попытается причинить ей вред. Когда молодой господин вошел в комнату, он увидел Линь Синьюй, сидящего у кровати и пристально наблюдающую за девочкой. Он мог видеть, что глаза мальчика полны нежности и любви, и эти двое вместе создавали тихую сцену, похожую на картину. Как будто мальчик был и художником, и героем картины; и ничто другое в целом мире не имело для него значения. В этот момент внутри Сяо Тяня зародилась некая неконтролируемая эмоция, побуждающая его сделать шаг вперед и уничтожить эту картину. Неожиданно девочка, лежащая в постели, медленно открыла глаза и остановила взгляд на Линь Синьюе. Она смотрела на него, широко улыбаясь. Просто и невинно, как обычная придорожная трава, каждое утро приветствующая восходящее солнце хрустальными капельками росы. Линь Синьюй был ошеломлен. Линь Синь, которую он знал, была человеком, который всегда смотрел на него холодно и говорил, что он ей не нравится, призывая его держаться на расстоянии. Она никогда не улыбалась ему так счастливо, как сейчас. Она... как будто полностью изменилась. Линь Синьюй боялся, что она действительно станет совсем другим человеком. Он боялся, что она больше не та Линь Синь, которую он знал. Тот факт, что она не будет тем человеком, который холодно отвергал его в прошлом, на самом деле обеспокоил его больше, чем что-либо еще. Линь Синьюй отшатнулся и осторожно посмотрел на девочку, желая убедиться, что это все еще она. У него была тайна. Секрет, которого никто не знал. Нынешняя душа Линь Синь была... кем-то другим. Он заметил, что она совершенно изменилась после болезни. У Анан и все другие сироты думали, что она просто забыла все свои прошлые воспоминания, но только он знал, что она больше не являлась той «Линь Синь», которой была в прошлом. Он один понимал симпатии и антипатии каждого в приюте. Прежняя Линь Синь никогда не ела зеленый лук, а нынешняя Линь Синь за милую душу уплетала рис, смешанный с зеленым луком. Мисками! Как могут измениться привычки человека из-за потери памяти? — Ты проснулась? Резкий голос молодого мастера прервал размышления Линь Синьюя. Сияющая улыбка девочки тут же исчезла, как будто была лишь иллюзией. Она бдительно посмотрела на молодого мастера, а затем скользнула поглубже в одеяло, словно нашла безопасное место, чтобы спрятаться. Подросток был весьма удивлен ее реакцией. Он покосился на девочку в постели и спросил: - Как ты могла отрезать XXX этого мужчины? Его тон, казалось, подразумевал: «Что за неправильное лекарство ты приняла сегодня, чтобы вести себя так странно?» Он никогда не думал, что его слова могут ранить ее чувства. Молодой человек и сам не понимал, что это была за «странность» в ее поведении, пока не произнес эти слова только что. С самого начала он не относился к ней как к ребенку, воспринимая как к человека, с которым он мог говорить на равных. Интеллект и зрелость Линь Синь, а также ее уверенность в себе, заставляли его чувствовать, что она не из тех, кто легко сдается. Даже если кто-то сломает ей кости, она не впадет в депрессию и растерянность. Однако, даже если кто-то может лгать и притворяться, то как обьяснить следы от поцелуев на ее коже? Может ли она на самом деле быть жертвой и страдать от последствий произошедшего? Сейчас, увидев ее улыбку, похожую на восход солнца, он почувствовал, что его подозрения усилились. Молодой человек хотел знать, какие мысли крутятся у нее в голове, поэтому он не мог не высказаться. Внимательный взгляд Сяо Тиана был острым, как у орла. Сердце Линь Синь было в смятении, когда она поспешно спряталась под одеяло. Поскольку она не была хорошей актрисой, лучшее, что она могла сейчас сделать, это спрятаться и что-то бормотать себе под нос; уже поздно притворяться глупой или рыдать. Не стоило так рано праздновать победу. Что теперь будет?... По мнению Линь Синьюя, девочка спряталась, потому что ее чувства были задеты. Ведь он свято верил: Линь Синь полностью бесстрашна. Линь Синьюй внезапно встал и ударил подростка своим маленьким телом. Застигнутый врасплох, молодой господин отшатнулся на два шага назад и приземлился на пол. Маленький мальчик сердито закричал на подростка: - О чем ты ее спросил? Ты осмелишься сказать это снова?! Раньше молодой человек просто чувствовал, что с девочкой что-то не так, поэтому он не принял во внимание чувства Линь Синь, когда задал этот вопрос. Он понимал, что сексуальное насилие оставит психологический шрам у жертвы, но он не понимал травмирующей боли, стоящей за таким опытом. Что удивило его еще больше, так это то, что этот слабый мальчик действительно смог столкнуть его на пол! Подросток сел и задрал подбородок, требуя ответа: - Кто ты для нее? Поскольку ты оставил ее на моем попечении, твои отношения с ней на данный момент окончены! Я заберу ее завтра, так что, нравится тебе что-то или нет, последнее слово за мной. Линь Синьюй только сейчас осознал эту проблему. Несколько часов назад он дал молодому мастеру свое благословение, надеясь, что с этого момента он сможет подарить Линь Синь новую жизнь. Но всего через несколько часов он не хотел ее отпускать. Его мысли полностью переменились. Линь Синьюй не знал, как опровергнуть слова молодого мастера, и мог только молчать. Увидев, что лицо мальчика побледнело, молодой мастер торжествующе улыбнулся. Глава 31. Аура главного героя. Молодой господин прямо указал, что Линь Синьюй не имеет квалификации. Чувство беспомощности и ничтожности вновь пронзило сердце мальчика, но на этот раз Линь Синьюй не действовал так безрассудно, как раньше. Он просто хотел знать, как быстро и эффективно опровергнуть слова подростка. Он вдруг захотел испугать этого насмешливого юношу и тем самым скрыть собственную неполноценность. Линь Синьюй тихо ухмыльнулся тем, что сам считал угрожающей улыбкой; однако его внешний вид был всего на три очка враждебным, а на семь очков - беспомощным. Это противоречивое выражение безнадежно уменьшило воздействие его запугивания. Подросток насмешливо рассмеялся, глаза его были полны презрения. Подумать только, он действительно только что чуть не счел этого мальчика своим противником. Он действительно был слишком высокого мнения о нем. Линь Синьюй смущенно посмотрел на смеющегося подростка. Его бледное лицо стало багровым, из всех выражений оставив только беспомощность и ненависть к собственной некомпетентности. Тем временем Линь Синь, лежавшая в постели, внезапно сказала: - Линь Синьюй, иди сюда. Ее голос пронзил воздух и прорвался сквозь ауру доминирования подростка. Сказанное принесло Линь Синьюю такое облегчение и радость, что он почувствовал себя заключенным, которого наконец помиловали. Он повернулся к девочке и подошел к ее постели. Знание того, что взгляд Линь Синь остановился на нем, наполнило его сердце теплом. Когда он оказался всего в пятидесяти сантиметрах от ее кровати, он остановился и не осмелился подойти ближе. Линь Синь протянула руку и повторила: - Иди сюда. Мальчик шагнул вперед и положил руку на ее ладонь. В это время Линь Синь накрыла его холодную руку второй ладонью и растерла замерзшую ладошку. Вскоре его руке стало комфортно; не слишком холодно, не слишком горячо; все казалось... правильным. Улыбка Линь Синь дала ему душевное спокойствие. В этот момент она была как мать, уговаривающая своего ребенка: «Не волнуйся ни о чем, я здесь, с тобой». Линь Синьюй так давно ждал, надеясь, что однажды она улыбнется ему в ответ. Это ожидание, казалось, длилось целый век; все - только для этого момента. Конечно же, он не смог сдержать слез. Кап, кап, кап… Линь Синь хотела обнять его и утешить. Она сказала: - Не плачь, не плачь, я буду с тобой, когда поправлюсь. Однако присутствие молодого господина напомнило ей, что сейчас не время. Не сейчас. — Я в порядке, правда. Она никак не могла найти правильный тон и нужные слова. Оставалось только сделать такое простое заявление. Молодой господин стоял в метре от кровати, наблюдая за этой сценой. Увидев, как маленький мальчик расплакался, он внезапно сказал: - Меня зовут Сяо Тянь. В будущем я позволю тебе взять мою фамилию. Линь Синь почувствовала себя так, как будто в ее голове взорвалась бомба. Кто мог бы сказать ей, почему вдруг главный герой романа появился здесь, и именно в это время? И раз уж появился он и разные второстепенные персонажи, то где же главная героиня? Когда Сяо Тянь увидел ее ошеломленное выражение лица, то предположил, что она шокирована возможностью получить фамилию их престижной семьи Сяо. Подросток с гордостью похвастался: - Не каждый может носить фамилию "Сяо". Действительно. Эта семья олицетворяла нескончаемое богатство и высшую власть. Линь Синь все еще не могла оправиться от шока. Она внимательно наблюдала за Сяо Тянем. Четырнадцатилетний юноша был ростом где-то метр семьдесят и обладал изящно вылепленными чертами лица. Он был похож на будущего красивого и властного главного героя, уже сейчас обладая глазами, чем-то похожими на орлиные - острыми и, казалось, способными видеть людей насквозь. В романе говорилось, что он взял на себя семейный бизнес в возрасте двадцати лет и оказался ужасающим гением. Его нынешняя привлекательная внешность вместе с ореолом главного героя позволит ему сокрушить кого угодно на этой земле. Ясно, что этот детский дом не является обычным местом. Ведущие героини второго плана, такие, как У Анан, красавица по имени У Пинпин, а также похожий на драгоценный кристалл Линь Синьюй - все оказались здесь. Естественно, что такое место также привлекло Сяо Тяня, главного героя романа. Его семья была очень богатой и могущественной. В средней и поздней частях романа второй герой-мужчина предпринял несколько шагов против главного героя. Из-за этого Сяо Тянь понес много потерь, но он всегда мог твердо стоять на ногах, полагаясь на глубокие и запутанные корни своей семьи. Он, безусловно, был самым большим золотым бедром в этой книге. Ухватиться за него было равносильно тому, чтобы держать весь мир на ладони! Линь Синь отчаянно нуждалась в поддержке, чтобы получить достаточно средств - она хотела как можно скорее оплатить операцию на сердце для Линь Синьюя. Она не могла позволить себе ждать, пока она созреет, чтобы наконец начать зарабатывать деньги. Линь Синь нуждалась в них уже сейчас. Глава 32. Ее выбор. — Вы все еще удочерите меня? — тихо спросила Линь Синь, — Даже если я такая? Ее скромные умоляющие глаза восхищали Сяо Тяня. Он сразу же ответил: - Да, мы удочерим тебя. Затем Линь Синь спросила: - Можете ли вы усыновить его вместе со мной? Сяо Тянь не согласился: - Нет. Он был не против поднять еще одного человека, но это не мог быть Линь Синьюй. Линь Синь изначально догадывалась, что он не согласится. - Хотя я молода и не имею возможности работать и зарабатывать деньги, я верю, что в ближайшем будущем я смогу помочь вам получить значительную прибыль. Доходность составит 100% и даже больше. Она говорила с ним об условиях своего удочерения, как будто это были деловые переговоры. С ее способностями и психологическими качествами она, безусловно, сможет вести бизнес со стабильной прибылью. Молодой господин был готов признать, что сначала у него было намерение удочерить ее именно с этой целью, но теперь его мотивы изменились. Теперь он больше интересовался ею как личностью, чем ее способностью зарабатывать деньги. С самого рождения он никогда не встречал другого человека с таким же уровнем интеллекта. Самое примечательное, что она была всего лишь маленькой девочкой, которая была на несколько лет младше него. Это просто трусливый мальчишка. Хмм. Сяо Тяню он определенно не нравится. Нет, он его даже возненавидел. - Я не против взять с собой еще одного человека. Но я считаю, что в будущем у тебя есть возможность поддержать нас, а у него - нет. Если ты будешь настаивать на том, чтобы взять его с собой - извини, но тогда мы тебя не удочерим. Линь Синьюй не осмеливался прервать их разговор. Он также не смел смотреть на Линь Синь. Незадолго до этого он увидел, как сила и влияние могут решить судьбу человека одним предложением. То, что обещал ей Сяо Тянь, было ключом к большому богатству и изменению всей ее судьбы. Это концепция, которую он даже никогда не представлял себе до этого момента. Теперь он жаждал этого для нее, с одной стороны. А с другой - боялся, что Линь Синь оставит его ради этого шанса. Линь Синь не ожидала, что Сяо Тянь отклонит ее предложение. Он явно был бизнесменом до мозга кости, так почему же он принял такое решение? Осознав глубину самоуверенности юного господина - как будто он мог контролировать каждого, включая мысли и волю, - она начала злиться. Когда она только что услышала разговор Сяо Тяня и Линь Синьюя, она еще подумала: как уродливо, когда взрослый уже парень с сильными конечностями пытается подавить маленького невинного ребенка. Что с ним не так! У-у-у! Если он не планирует усыновлять мальчика, то и не надо. Почему он должен был высказать все те вещи, да еще прямо перед Линь Синьюем? Если она в такой ситуации решит оставить мальчика, то для него это будет новая травма, равносильная той, что он получил, когда его покинули родители. В ее недавнем спектакле с директором Линь Синь пришлось демонстративно потерпеть поражение на глазах у многих людей. Она была вынуждена в определенной степени рискнуть своей безопасностью и пожертвовать репутацией, чтобы падение директора было достаточно глубоким. Все это было сделано, чтобы он больше не мог представлять для них угрозы в будущем. Если бы она не заставила себя пасть и проиграть перед всеми, в конечном итоге ситуация в приюте еще больше вышла бы из-под контроля. Чтобы достичь своей цели, ей пришлось кое-что вытерпеть. Это естественно. Также правда, что именно Сяо Тянь помог ей так быстро реализовать этот план относительно директора; без него она никогда бы не добилась того, чего хотела. Однако есть некоторые вещи, с которыми нельзя мириться. - Тогда я не согласна на удочерение. Сяо Тянь недоверчиво посмотрел на нее. Еще никто и никогда не отказывался от оливковой ветви, которую он предлагал. Эта девочка, кажется, и не подозревает, что, как бы она ни старалась, она не достигнет той высоты, на которую он может ее вознести. Между ним и Линь Синьюем она фактически выбрала последнего! Этот несносный трус, Линь Синьюй! С учетом его высокомерия и гордости молодой господин больше не хотел и лишней минуты оставаться здесь. Он встал и сказал: - Удачи. Надеюсь, ты не пожалеешь. После этого он вышел из комнаты без каких-либо сожалений. Уходя, он случайно столкнулся со своей матерью, которая пришла навестить Линь Синь. - Мама, я не хочу удочерять ее. Давай выберем другого ребенка. Он хотел немедленно и на практике доказать, что выбор девочки был полнейшей ошибкой. Госпожа Сяо спросила сына: - Должны ли мы профинансировать этот приют? - Почему бы и нет? Глянув на закрытую дверь, он подумал про себя, выделение средств на благотворительность будет его способом еще раз показать той девочке, насколько широки их возможности и до чего нелепым был ее окончательный выбор. Интуиция Линь Синь подсказывала ей, что Сяо Тянь уже не вернется после ухода. Как она и ожидала, дверь больше не открылась. Она лежала в постели и с улыбкой смотрела на Линь Синьюя: - Иди сюда, мне нужно тебе кое-что сказать. Линь Синьюй приблизил ухо к губам девочки и внимательно прислушался. — Директор никогда не прикасался ко мне. Ранее, когда она увидела, как Линь Синьюй хватает ножницы, чтобы убить директора, она сильно перепугалась за него. К счастью, Сяо Тянь вовремя остановил мальчика. Линь Синьюй недоверчиво расширил глаза. Спустя долгое время он, наконец, спросил: - Ты... как ты это сделала?... Линь Синь была так счастлива, что хотела с визгом качаться и крутиться в постели. Она подавила волнение и просто завернулась в простыню, затем чопорно села и пояснила: - Я не скажу тебе. Линь Синьюй был еще ребенком, поэтому рассказы о подобных вещах окажут на него дурное влияние. Хотя Линь Синь не ответила на его вопрос, мальчику все равно было любопытно. - Но, э... как ты… Он не решался спросить, опасаясь, что она подтвердит его догадку. Линь Синь стянула простыню, чтобы показать след от поцелуя на шее: - Ты спрашиваешь об этом? Линь Синьюй не смел смотреть. Он медленно кивнул. - Вот так! Линь Синь ущипнула себя за руку и вывернула захваченный участок кожи, в результате чего на ее руке появилась красная отметина. Она имела тот же вид и форму, что и засос. У Линь Синьюя отвисла челюсть от удивления: - Все твои отметки были сделаны вот так?! Линь Синь кивнула и погладила его по голове. Она нежно утешила его: - Это не страшно, все в порядке. Это не очень больно. Линь Синьюй в сомнении покачал головой. Он также ущипнул себя за руку и вывернул ее, но от боли у него аж зубы заныли. В конце концов, он мог только сдаться, так и не оставив красного следа. А ведь у этой девочки такими покрыто почти все тело. Сколько боли она перенесла? У нее было много шансов уйти, но при каждой возможности она предпочитала остаться ради него. По сравнению с тем, чем она пожертвовала для него, то, что он мог предложить ей, было совершенно незначительным. Ему хотелось обнять ее и сказать, что впредь он больше не будет таким трусливым. «Я стану сильным и буду защищать тебя». С этой мыслью он без предупреждения обнял Линь Синь и вздохнул в ее объятиях. На ее белой обнаженной коже виднелись красные отпечатки, похожие на цветки персика. Мальчик нежно поцеловал каждый из них, как будто он целовал лотос у ног Будды - чисто и с глубокой преданностью. Первый, второй, третий… он целовал каждый след, пока, наконец, не уткнулся лицом ей в грудь и не заплакал. Слезы мальчика потекли по груди Линь Синь, смыв все ее сомнения на его счет. Она похлопала его по спине, словно держала на руках ребенка, и прошептала, утешая: - Все в порядке, не плачь. Рыдания Линь Синьюя постепенно утихли, и он медленно заснул. Линь Синь уложила его и заснула с ним рядом. Лунный свет струился в окно полутемной комнаты, как вода. Как рука влюбленного, тянущаяся приласкать другого человека - и находящая лишь пустоту. Мысли Линь Синь блуждали где-то в другом мире, из которого она пришла. Она вспомнила, как спала в своей постели, держа в руках плюшевого мишку. Мать и отец по очереди поцеловали ее в лоб и сказали: - Спокойной ночи, детка. Когда дверь закрылась, она вдруг оказалась в этой странной комнате и без плюшевого мишки в руках. Вместо этого она увидела прекрасного ребенка, крепко спящего рядом с ней. Она нежно поцеловала Линь Синьюя в лоб и сердечно сказала: - Спокойной ночи. Спокойной ночи, мама и папа. Надеюсь, вы оба счастливы на небесах. Мне здесь хорошо с моей новой семьей. Хотя жизнь по-прежнему очень трудна, она стала намного лучше по сравнению с теми темными днями, которые наступили, когда вы оба покинули меня. Я предпочитаю свою нынешнюю жизнь. Такую, какая она есть. Глава 33. Его преданность. Сяо Тяню еще никогда не отказывали. Конечно же, его высокомерие не позволяло ему испытывать какую-либо ностальгию по Линь Синь. Даже если он был заинтересован в ней, его интерес был ничтожен по сравнению с отчуждением, вызванным её выбором. Что касается тех сомнений в отношении Линь Синь, возникших у него - молодой человек не хотел спрашивать снова. И, несмотря на то, что он ненавидел Линь Синьюя, он не заботится о том, чтобы уничтожить его. Она выбрала его, так что пусть они будут вместе. В будущем он будет стоять на высотах, на которые они могут только смотреть. Дать ей понять, от чего она отказалась. Это лучшее наказание для нее. После того, как мать Сяо Тяня и Линь Бо урегулировали вопросы с приютом, они усыновили другого ребенка. В день их отъезда Линь Синьюй спрятался в углу и смотрел, как они уезжают. Лишь когда он больше уже не мог рвзглядеть их машину, он наконец вернулся в комнату Линь Синь со спокойной душой. Линь Синь не пострадала, и ее тело было здоровым. Она просто не хотела вставать с постели, ленясь, и сейчас перекусывала, спрятавшись под одеялом. Увидев, что вошел Линь Синьюй, она быстро спросила его: - Этот Сяо Тянь уехал? Линь Синьюй увидел нетерпение в ее взгляде и подумал: кажется, она хочет, чтобы Сяо Тянь ушел? Он мягко кивнул: - Да. Линь Синь проглотила последний кусочек еды во рту, и груз на ее сердце немного ослаб. В оригинальной книге персонаж Сяо Тяня был эталоном властного президента. Он принадлежал к влиятельной семье, имел высокий IQ и сильное чувство собственничества, особенно по отношению к главной героине. С этой женщиной обращались как с тряпкой, которую использовали или выбрасывали в зависимости от его прихоти. И даже когда он ее не хотел, он все равно ревностно охранял женщину, особенно когда Линь Синьюй был рядом с ней. У него было критически обостренное собственничество. Однажды он даже снял с главной героини одежду и запер ее в комнате. Всякий раз, когда он хотел XXOO, он делал XXOO. Главная героиня забеременела, а он не знал, что привело к выкидышу. После всех этих мучений и фиаско она, наконец, вышла за него замуж. Как бы хэппиэнд. Насколько велика была дыра в мозгу автора, чтобы написать такую ​​концовку? Довольно забавно думать об этом. Кто захочет попробовать провернуть подобное со мной - прирежу, а потом забью сковородкой. Или в другой последовательности. Не зная, что он Сяо Тянь, Линь Синь не была достаточно осторожна и невольно создала некоторую напряженность между ними. Если бы она изначально знала, кто он такой, Линь Синь не осмелилась бы пренебречь манерами. Когда она отказалась от удочерения, в глубине души она беспокоилась о том, что Сяо Тянь отомстит ей. Или, что еще хуже, отзовет свою помощь с делом директора. В конечном итоге он просто ушел, ничего не предприняв. Как она может быть недовольна? С его гордостью можно было не сомневаться, что возлюбленный сын небес не предпримет ничего, чтобы вернуться к этому вопросу в будущем. Что же касается сюжета... Героиня еще даже не появилась, так что к черту сюжет; мы пересечем этот мост, когда доберемся до него. Позже она разберется, как изменить историю. Ха-ха! И жить хорошо, и жизнь хороша! Линь Синь перекатилась по кровати пару раз и помахала Линь Синьюю: - Иди сюда, иди! Линь Синьюй увидел такой энтузиазм и сразу понял, что она счастлива. Он подошел к кровати, достал из кармана вареное яйцо и протянул ей. — Я его не надкусывал. На второй день после приезда Сяо Тяня питание в приюте улучшилось. Сегодня здесь даже появился свеженанятый специализированный персонал для заботы о питании детей. Завтрак состоял из яйца, молока и хлеба. Однако Линь Синьюй намеренно удержался от поедания самого вкусного и приберег яйцо для Линь Синь. Линь Синь взяла яйцо, почистила и разломила на две половинки. Она засунула одну половину в рот Линь Синьюя: - В будущем не беспокойся о том, чтобы приберегать для меня что-то. У меня достаточно еды, а ты все еще растешь. Линь Синьюй улыбнулся, жуя яйцо. Он налил Линь Синь стакан воды, затем сел у кровати и терпеливо ждал, пока она напьется. Выпив воду, Линь Синь взяла Линь Синьюя за руку. Она чувствовала, что он хотел скрыть свою боль глубоко в сердце. Надеясь смягчить его раны, она раскрыла все свои мысли, вылившиеся в одну фразу: - Пока я рядом, никто больше не причинит тебе боли. Линь Синьюй тоже хотел сказать ей что-то в этом роде, но был бессилен. Вчерашняя сцена была шокирующей, но, к счастью, постановочной. Только если бы это и правда произошло, что он смог бы сделать? Линь Синь заметила его молчание. Подумав, что ему напомнили о его травме, она обняла его, как когда-то мать обнимала ее, когда она была несчастна. Нежно поглаживая его по спине, она сказала: - Он ушел, все прошло, я здесь. ...Мама любит тебя. Объятия матери могли излечить ее боль и придать ей большое мужество и силу. Она считает, что сможет дать ему такое же лекарство. Любовь — это то, что нельзя увидеть. Она течет в воздухе, в крови и ненароком касается вашего сердца. Она может заполнить все пустоты в вашей жизни и заставить вдруг почувствовать, что все вокруг прекрасно и наполнено солнечным светом. Этот самый свет уже начал сиять в его темных углах. Она была подобна солнцу, сияющему над ним. Весь его мир стал ярким, и тьма больше не окружала его. Он почувствовал тепло и увидел надежду на счастливое будущее. Он хотел захватить этот свет и не дать ему сбежать. Никогда. Он крепко обнял Линь Синь, держа ее так, как она держала его. Сила его хватки была настолько велика, что Линь Синь невольно издала сдавленный звук. Затем проворчала, усмехаясь: - Впредь не показывай снова такое горькое лицо, мне это не нравится. А ну-ка подари своей старшей сестре улыбку! Губы Линь Синьюя сжались: - Я старше тебя. Увидев, как он серьезно защищает свой возраст, Линь Синь не могла не рассмеяться: - Хорошо, хорошо, ты старше меня, я намного младше тебя. Я буду звать тебя старшим братом в будущем. В любом случае, у нас обоих фамилия Линь. Линь Синьюй радостно поймал ее на слове: - Это ты та, кто это сказал! Теперь тебе придется называть меня старшим братом! «Брат»... странное слово. Она не придавала этому большого значения; это было просто обращение, используемое между братьями и сестрами - как родными, так и названными. Таким образом, она была счастлива играть вместе с ним в подобныые словесные игры. Глава 34. Всегда рядом. Эти двое снова веселились в комнате. Вечером Линь Синьюй хотел, чтобы все было так же, как прошлой ночью, и попытался присоединиться к Линь Синь, пока она спала на кровати. Ей двенадцать, ему тоже двенадцать. Вчера в той ситуации не было другого выхода, но сегодня все иначе. Она прогнала Линь Синьюя. Перед его уходом она не забыла дать ему наставление. Мужчинам и женщинам не разрешается целоваться. Также мальчики и девочки не могут случайным образом спать в одной постели. Хотя Линь Синьюй знал, что это неправильно, он все же хотел остаться с ней подольше и задержался в ее комнате на некоторое время, прежде чем уйти. На следующий день в приют пришел новый директор. Это оказалась тетя лет сорока, пухленькая, с модными кудряшками и в очках в золотой оправе. Посмотрев на детей в приюте как добрая мать, она попросила их звать ее мамой Ли. С ее приходом также прибыла большая сумма спонсорских денег. Обстановка в детском доме претерпела качественные изменения. Место, где они спали, больше не было темным и сырым маленьким помещением. Детей было немного, и теперь у каждого была своя отдельная комната. Была добавлена ​​библиотека, в ежедневное питание включили мясо, и был нанят профессионал для их обучения. Теперь каждый праздник большое количество людей добровольно оказывают волонтерскую помощь и присылают пожертвования. Изначально отдаленное и безлюдное место оживилось. Приют стал местом, где появляются богатые люди; а там, где атмосфера денег сильна, всегда появляется много коррупции. Но их пока это не коснулось. Самым большим изменением для них двоих являлось то, что Линь Синьюй внезапно влюбился во все виды спорта. Подвижные игры, бег и даже изучение тхэквондо вместе с Линь Синь. Уже вскорости его пинок мог сломать деревянную доску; прогресс просто потрясающий. Благодаря регулярным упражнениям его здоровье сильно улучшилось, в волосах появился блеск, а на лице - румянец, как у здорового ребенка. Личность теперь также уже не такая интровертная; с некоторых пор Линь Синьюй может поддерживать беседу с незнакомыми людьми. Из-за своей красоты, вежливости и скромности он всегда привлекает много внимания. Он стал центром приюта, и его окружало много людей. Линь Синь посмотрела на Линь Синьюя, который становился все более и более веселым, участвуя с кем-то в разговоре. Она чувствует, что маленький ребенок ее семьи наконец вырос. Наряду с физическими упражнениями Линь Синь не забывала приучать Линь Синьюя читать больше книг. В связи с увеличением числа спонсоров в детском доме теперь есть библиотека. В основном это детские книги и классика мировой литературы. Линь Синь прочитала несколько известных книг уже здесь, плюс ее знание книг из предыдущего мира было на неплохом уровне. Теперь она видела все, что у них есть, и не хочет перечитывать. Каждое утро в течение двух часов, отведенных на чтение в библиотеке, она дремлет там на столе. Линь Синьюй же взял за правило читать как можно больше. «Джейн Эйр», «Анна Каренина»... Что это в руке Линь Синь? «Путешествие на Запад»? Выглядит, как будто она только что читала эту книгу. Ей так нравится Сунь Укун? Из-за всемогущества и способности сотрясать небо и землю? Ему также следует стать человеком, который может все. Затем он почитал еще немного и сделал для себя несколько заметок. Если Линь Синь говорит, что он должен прочитать много книг для его же пользы, то... он будет читать как можно больше. Когда Линь Синь проснулась, она увидела, как Линь Синьюй внимательно читает книгу и делает записи. Полуденное солнце брызнуло в окно солнечными зайчиками, и они упало на читающего ребенка, придав ему слабое сияние. Кожа мальчика была прозрачной и нежной, и весь его чистый образ напоминал ангела, случайно попавшего в мир смертных. Линь Синьюй почувствовал ее взгляд и повернулся, чтобы спросить: - На что ты смотришь? - Я смотрю на тебя. Он смущенно склонил голову: - У меня что-то на лице? Линь Синь усмехнулась. — Ты хорошо выглядишь, ах! После того, как они вырвались из лап лиректора, она неизменно осыпала его похвалами и любовью. Она хочет, чтобы он знал, что он самый чистый и красивый ребенок в мире. Линь Синьюй часто слышал от нее эти слова, но все равно каждый раз, когда она это произносила, он был неизменно счастлив. И каждый раз он был застенчив, как ребенок, получивший свой первый комплимент. Линь Синьюй попытался скрыть свое смущение, сосредоточившись на написании заметок. Линь Синь встала, царапая пол стулом, и подошла к нему. Она присела рядом, поставила локоть на стол и подперла голову, глядя на него. Затем наклонилась, чтобы посмотреть, что написал Линь Синьюй. Голова ее находилась почти под подбородком Линь Синьюя, и перед его глазами отчетливо маячил нежный пух ее волос. В этот момент ее нос по-детски чесался из-за вдыхания пыли. Она застонала и зевнула, выражение ее лица было живым и забавным. Линь Синь всегда вызывала у него ощущение какой-то... нереальности. Она спустилась с неба, как бог, победила дьявола и перенесла его в другой мир. Она все знает, все умеет... но все равно она на несколько месяцев моложе его! Ему казалось, что он спит, и очень боялся вдруг проснуться в своем изначальном темном мире. Забавное сморщившееся чихающее личико Линь Синь заставило его почувствовать небольшое облегчение. Она действительно была в его жизни. Настоящее и живое присутствие, к которому можно было прикоснуться. Он украдкой приобнял ее и наслаждался ощущением этих объятий. Линь Синь пробежала глазами по записям, сделанным Линь Синьюем, и наткнулась на отрывок из письма Рочестера. «Я иногда испытываю к тебе странные чувства. Особенно сейчас; когда ты подходишь ко мне, будто струна туго стягивает мои ребра - и играет. Решения не найти. Если бурные проливы и двести миль земли отделят нас друг от друга, тогда мое сердце обожжется». Что это, черт возьми?! Линь Синь подняла глаза и уставилась на Линь Синьюя. Этот ребенок прочитал «Джейн Эйр» и скопировал для себя именно такой абзац? Разве суть этой книги не должна заключаться в чем-то вроде: «Я могу быть бедной, скромной и некрасивой, но когда наши души приходят к Богу через могилу, разве не все мы равны»? Глава 35. Наконец-то сегодня! Линь Синьюй почувствовал ее пытливый взгляд. - Что? Она покачала головой: - Ничего. Необходимо пересмотреть выбор книг для чтения. Она хотела, чтобы он задумался о жизненных вещах. Вместо этого он скопировал целый абзац о «любви». Это действительно... непростой вопрос для него. Если уж говорить о делах между мужчинами и женщинами, Линь Синь, естественно, не могла не вспомнить о том, что с ним сделал директор. Не факт, что, пройдя через такое, он вообще сможет жениться и иметь детей в обычном порядке. Видя, как он становится все ярче в спокойные дни последних месяцев, ее страхи понемногу уменьшились. Она сочла, что пока она будет с ним, он будет расти и развиваться, как любой другой здоровый ребенок. Забыть несчастья прошлого — вопрос времени. Линь Синь взяла со стола две книги - «Джейн Эйр» и «Анна Каренина», - подумав: Джейн Эйр ослеплена любовью, и эта Анна тоже бросила все ради любви. Я не могу показать ему подобное, когда у ребенка еще не сформировались основные взгляды и принципы. Она схватила «Путешествие на Запад», лежащее в сторонке, и подтолкнула к Линь Синьюю: - Лучше прочитай это. Спроси меня потом обо всем, что ты не поймешь. Линь Синьюй перелистнул несколько страниц «Путешествия на Запад». Он определенно пришел к выводу, что ей очень нравится этот главный герой-обезьяна. Иначе она не заставляла бы его читать эту книгу, не дав закончить две другие. Все, что нравится ей, понравится и ему. Он усердно учился, спрашивая всякий раз, когда встречались слова, которые он не понимал. - Что значит это слово? Линь Синь вытянула шею и посмотрела вниз: - «Цие (挈), синоним «契 (ци)» в «Династия Хань: обзор холмов и рек» — запись, принадлежащая наследию Императора. Появляется в "魏受禅表 Вэй Цзи" - Дзен-табличке Вэй. И... это глагол. Линь Синьюй прищурился. - Э... Что?... Линь Синь замолчала на пару секунд. - Это означает "поднять, вести или направлять". Линь Синьюй склонил голову и посмотрел в книгу; он чувствовал, что в его голове воцарился полный хаос. Взяв ручку, он начал старательно записывать в блокнот то, что только что сказала Линь Синь. «Цие... синоним…» Он прилагал излишнюю силу к каждому штриху, как будто пытаясь мысленно выгравировать каждый символ на своих костях. Лин Синьюй не хотел быть слишком далеко от нее, поэтому много работал, много учился и изо всех сил пытался догнать Линь Синь. Однако чем упорнее он преследовал, тем большую разницу чувствовал между ними. Он мог видеть только ее спину, никогда не касаясь ее плеча. Значит, ему придется работать больше. Сегодня вечером он должен не только дочитать это «Путешествие на Запад», но и научиться декламировать его наизусть. Все слова внутри должны быть поняты! Линь Синьюй тихо читал «Путешествие на Запад». Видя, что он вернулся к учебе, Линь Синь от души почувствовала, что он действительно хороший ребенок, который очень любит читать. Просто подождите, пока он закончит младшую школу, пойдет в среднюю школу, старшую, университет, а затем найдет работу! Как обычный человек, ведущий мирную и тихую жизнь. Наблюдать за тем, как он растет, будет просто замечательно. Линь Синь, опасаясь, что она отвлечет мальчика от чтения, вернулась к своему столу и снова заснула. За день дочитать до конца «Путешествие на Запад» — очень сложная задача для обычного человека, не говоря уже о Линь Синьюе, у которого проблемы с сердцем. Он совсем не любил читать, и описываемые в тексте события не могли его увлечь. Забравшись вечером в постель, он снова и снова перечитывал это «Путешествие на Запад». Оно было сухим, как сено, и вызывало ойкое ощущение, будто он пытается жевать мыло, что в конечном итоге вызвало у него сердечные боли. Но затем он подумал, что пока он с трудом осиливает несколько страниц, не поняв там половину слов, Линь Синь наверняка прочитает весь текст, а затем начнет объяснять ему основные идеи книги... Он действительно почувствовал себя полностью некомпетентным. Линь Синьюй продолжал мучать себя в течение недели, чтобы завершить все «Путешествие на Запад». В тот момент, когда он наконец закончил книгу, он потерял сознание по дороге к Линь Синь. В то время Линь Синь занималась тхэквондо на крытом стадионе. Дети в приюте в панике прибежали к ней с криками: мол, что-то случилось, что-то пошло не так. Она обтерла лицо полотенцем и небрежно предложила: - Что бы ни случилось, не волнуйтесь. Просто расскажите мне медленно. Дети кричали и ахали: - Линь Синьюй! Это Линь Синьюй… Линь Синь тут же отбросила полотенце и выбежала босиком, прежде чем ребенок закончил говорить. Недалеко от двери в зал кто-то лежал в окруженни группы детей. Заходясь от паники, Линь Синь мгновенно кинулась туда. Когда все расступились, стало видно, что на земле лежит Линь Синьюй с иссиня-белым лицом, сжимая в руках «Путешествие на Запад». Инфаркт? Линь Синь первым делом подумала об этом. Она схватила лекарство, которое всегла носила при себе, и выхватила одну таблетку, скормив её Линь Синьюю. - Воды! — крикнула она. Дети испуганно толпились, робко глядя на все, что происходит перед ними. Линь Синь подняла руку и указала польцем на одного из них: - Ты, подойди к крану и принеси мне немного воды! Ребенок услышал приказ и поспешил к крану. Линь Синь расстегнула пуговицы на рубашке Линь Синьюя и приложила ухо к его груди, прислушиваясь к его сердцебиению: «Дон, дон, дон…». Подсчитав количество звуков, она определила, что частота его сердцебиения находится в пределах нормы. Она вздохнула с облегчением, взяла воду, которую принес ребенок, и напоила Линь Синьюя. Убедившись, что с его сердцем все в порядке, она взяла хрупкое тело на руки и направилась к нему в комнату. Через пару шагов она заметила, что у нее как-то чересчур сильно болит нога. Посмотрев вниз, Линь Синь обнаружила, что наступила на осколок стекла, и кровь окрасила ее правую ступню. Она нагнулась, усадила свою ношу и, стиснув зубы, вытащила застрявшее в плоти стекло. Затем Линь Синь использовала влажную землю, чтобы залепить рану и остановить кровь*, и понесла Линь Синьюя в его комнату. Земля остановила кровотечение, так что после этого она просто пошла искать помощи. Врачей в приюте нет, но г-жа Ли немного разбирается в медицине. Выслушав описание Линь Синь, она последовала за ней со стетоскопом в комнату Линь Синьюя. Осмотрев мальчика, она сказала Линь Синь, что Линь Синьюй сильно переутомился. С учетом того, что ребенок изначально имел нездоровое тело, ситуация осложнилась, что и привело к обмороку. Задав несколько вопросов о сердечных заболеваниях, Линь Синь, наконец, отпустила свое беспокойство и со спокойной душой проводила госпожу Ли. Г-жа Ли сделала несколько шагов к двери, но вдруг остановилась и повернулась к Линь Синь. - Его болезнь нельзя просто взять и вылечить здесь. Ты же знаешь, что средства приюта ограничены. Она вздохнула. - Самый быстрый способ помочь Линь Синьюю — это найти человека, который может оказать финансовую помощь для проведения операции на сердце. У него врожденный порок сердца, и ему нужно пройти обследование в крупной больнице. Затягивать дело, оставляя все в таком виде, нельзя. Последние шесть месяцев Линь Синь наблюдала, как его телу постепенно становилось все лучше, и искренне считала, что можно подождать еще несколько лет. Подождать, пока ее нынешнее тело станет старше; затем, в возрасте шестнадцати лет, она подаст заявление на получение удостоверения личности, чтобы быть в состоянии зарабатывать деньги на операцию. Но реальность никого не ждет. Из-за того, что мальчик только что потерял сознание, Линь Синь почувствовала, что у нее опускаются руки. Это чувство в ее сердце... Бессилие?... Безнадежность... Так же, как когда ее отец и мать внезапно покинули ее - она вообще не представляла, что делать. Она не позволит этому повториться. Г-жа Ли увидела, что она задумалась, и сделала паузу, прежде чем сказать: - На самом деле, у меня есть очень хорошее предложение. - Какое предложение? - Есть состоятельный мужчина, который хочет усыновить детей вашего возраста. Мальчика и девочку. Это можете быть вы с Линь Синьюем. Линь Синь не могла поверить, что может быть такое большое совпадение. - Кто он? - Пойдем со мной, я покажу тебе детальную информацию. Линь Синь последовала за госпожой Ли в ее кабинет, где та и вручила ей папку с информацией. Линь Синь почувствовала некоторую тяжесть после просмотра, раздумывая, стоит соглашаться или нет. Г-жа Ли пояснила: - Я знаю его очень давно; у него превосходный характер и темперамент. У моего друга доброе сердце, он определенно не злонамерен. После того, как вы попадете в его дом, вам нужно будет только играть роль хорошего сына и дочери. - Ты сможешь ходить в школу в городе С. И что более важно - он врач, заместитель начальника больницы, что облегчит лечение Синьюя. Последние слова тронули сердце Линь Синь. Тем не менее, она спросила: - Почему именно мы? Госпожа Ли объяснила: - Он хочет пару тесно связанных детей вашего возраста, похожих на брата и сестру. Как самая умная, ты определенно справишься. Причина, по которой господа Ли пришла в этот приют, Линь Синь не была известна. Тем не менее, она действительно хороший администратор: просто полагаясь на прискорбно маленькую поддержку Сяо Тяня, она смогла покрыть расходы приюта. Она превратила приют в место, где богатые могут похвастаться своими деньгами перед всеми. Демонстрируя доброту к сиротам, они получают возможность при помощи пожертвований удовлетворить свое тщеславие и улучшить репутацию. Таким образом г-жа Ли добилась инвестиций, а затем использовала эти деньги, чтобы приютить еще больше брошенных детей. В глубине души Линь Синь не соглашалась с ее подходом и считала, что все слишком уж коммерциализировано. Боясь, что Линь Синьюй заразится этой плохой атмосферой, всякий раз, когда богатые приходили в приют, чтобы проявить «заботу», она брала мальчика с собой и пряталась подальше. Госпожа Ли видела все это, но никогда ничего не говорила. Все, в чем нуждались дети, было обеспечено; для всех, включая Линь Синь. А Линь Синьюю даже уделялось особое внимание. Каждые полмесяца госпожа Ли вызывала врача для планового осмотра Линь Синьюя. По ее глазам было видно, что она искренне любит детей и относится к здешним сиротам как к своим собственным. Линь Синь решила попробовать, независимо от того, была приемная семья такой хорошей, как описывала госпожа Ли, или нет. В настоящее время они должны как можно быстрее отправиться в город С и найти лучшего врача для лечения Линь Синьюя. Вот что действительно важно. Тело Линь Синьюя не позволяет ей дальше ждать. После того, как Линь Синьюй проснулся, Линь Синь уже получила информацию и все ему объяснила. Линь Синьюй всегда слушал все, что она говорила; ее решение было его решением. Линь Синь очень быстро дала ответ госпоже Ли, и на следующий день пришел человек, который должен был их усыновить. В папке, предоставленной г-жой Ли, Линь Синь видела резюме усыновителя. Ченг Цинжун: мужчина, 46 лет, окончил Медицинский Университет Ю, главный врач, 20 лет работает практикующим врачом и занимает должность заместителя начальника Второй государственной больницы города Ю. Этот мир слишком сильно пересекается с ее первоначальным миром. Она помнит, что Вторая государственная больница в городе С славилась операциями на сердце, и это одна из причин, по которой она подчинилась выбору госпожи Ли. Ченг Цинжун водил обычную Ладу. Он выглядел на десять лет старше своего реального возраста, был обут в туфли ручной работы и черно-серый костюм из льна. Спина мужчины выглядела немного сутулой, как будто его долго давили и он оказался больше не в состоянии стоять прямо из-за степени искривления. Издалека он был похож на одного из тех дедушек, которые занимаются тай-цзы в городских скверах. Его руки были единственным видимым знаком принадлежности к его профессии. Ногти на идеально чистых пальцах были идеально коротки, и каждый кончик пальца словно излучал соответствующую энергию. Когда его рука опускалась вниз, казалось, что она все еще зажимает скальпель. ---------- * От переводчика: не используйте такой метод, он повышает вероятность подхватить столбняк. В такой ситуации - если вы босиком, ничего при себе не имеете и очень спешите - оторвите кусок одежды и перемотайте рану, чтобы не собирать грязь при ходьбе. Крупных артерий в ступне нет, вы не истечете кровью до смерти, если отложите остановку кровотечения до момента, когда будет возможность обработать рану нормально. В любом случае, залепить землей - не лучшая идея. Из разряда - отличный народный способ, все рекомендуют, потому что те, кто убедился в его пагубности, уже никому ничего об этом не скажут. Глава 36. Дары. Заметив двоих детей, он протянул им бумажный пакет. — Это для вас. Линь Синь разобрала подарки; это оказалась пара кроссовок и небольшая красиво упакованная коробочка. Внутри коробочки была красивая хрустальная заколка для волос и миниатюрные клипсы в виде ромашек с двумя листиками. Свежие и милые, очень подходящие для ее нынешнего возраста. Чэн Цинжун сказал: - Мальчики должны пройти десять тысяч миль и прочитать десять тысяч книг. Девочкам нужно просто красиво одеваться. Линь Синь молчала. Думая, что ребенок просто робеет, он достал из коробки заколку, явно желая прикрепить ее к волосам Линь Синь. Линь Синь инстинктивно отступила назад; ей не нравился физический контакт, особенно с незнакомцами. Чэн Цинжун улыбнулся и подобрал кросовки, протянув их Линь Синьюю. - Примерь их. Линь Синьюй намеревался подражать поведению Линь Синь. Если бы подарок Линь Синь понравился, он бы тоже его принял. Ну а раз нет, то и он тоже откажется. Он оттолкнул кросовки и сделал шаг вперед, прикрывая своим телом Линь Синь. Госпожа Ли быстро подошла, чтобы все уладить. - Дети, ведите себя хорошо. Господин, не торопитесь. Чэн Цинжун убрал руку и поставил кроссовки у ног Линь Синьюя. Он выпрямился и спросил, на три очка заискивающе, на пять напряжённо: - Что вам нравится? Я куплю это для вас. Линь Синь вспомнила своих отца и мать. В университете ее мнение по какому-то вопросу так сильно конфликтовало с мнением ее родителей, что они на полмесяца застряли в чем-то вроде холодной войны. Однажды отец, точно так же, как и этот мужчина сейчас, встал у дверей ее комнаты и спросил: - Что ты хочешь съесть сегодня вечером? Я куплю это. Она тогда все еще опасалась, что ее грубо подкупают, но устоять была не в состоянии. До прихода Чэн Цинжуна Линь Синь боялась, что им предстоит столкнуться с проблемами, однако, похоже, он хорошо ладит с детьми. Маловероятно, что он питает какие-то тайные намерения и планирует причинить им вред. Кроме того, даже если это так - обстоятельства не позволяют Линь Синь тщательно все обдумать. Им нужно срочно покинуть приют и отправиться в город С. Так что... Ладно. Сейчас они могут делать только один шаг за раз. Линь Синь взяла хрустальную заколку из рук Чэн Цинжуна и приколола ее к своим волосам. Затем она повернула голову и спросила у Лин Синьюя, хорошо ли это смотрится. Все женщины любят быть красивыми, и двадцатилетняя Линь Синь не исключение. Линь Синьюй теперь уже на полголовы выше ее. Он переместил заколку немного вниз и поставил ее в правильное положение. - Выглядит неплохо. Прежде чем Чэн Цинжун пришел встретиться с детьми, госпожа Ли объяснила ему их ситуацию. У них очень близкие отношения, как у брата и сестры. Линь Синь моложе, но у нее сильный нрав и рассудительный характер. Их решения полностью зависят от Линь Синь. Когда он увидел, что Линь Синь решительно прикрепляет заколку для волос, он понял, что дело уже удалось наполовину. Его нервничающее сердце расслабилось, а на лице появилась улыбка. Эти дети становились все более и более приятными на вид, чем больше он на них смотрел. Вскоре он просто думал лишь о том, чтобы поскорее поприветствовать их дома. После завершения всех формальностей под руководством госпожи Ли, Линь Синь и Линь Синьюй покинули приют. Глядя в щаднее стекло машины на детский дом, удаляющийся все дальше и дальше, Линь Синь немного взгрустнулось. Она не могла не оглядываться. По сравнению с ее явной ностальгией Линь Синьюй казался гораздо более спокойным. Он смотрел на проплывающий за окном пейзаж и был лишь немного взволнован. Он был в этом приюте столько, сколько себя помнил, никогда не видя внешнего мира. Хотя перспективы их новой жизни пока неопределенны, с Линь Синь, сопровождающей его, он ничего не боится. Некоторое время машина ехала неспешно, а затем разогналась до более высокой скорости. Чэн Цинжун, наблюдавший за ними в зеркало заднего вида, сказал: - Сяо* Ли... о, я имел в виду, госпожа Ли... она рассказала вам о моих обстоятельствах, не так ли? Линь Синь кивнула: - Мм, она это сделала. Чэн Цинжун продолжил: - Очень трудно найти похожих детей - хороших, с такими прекрасными отношениями между ними. Я очень хотел усыновить вас из-за моей жены. Линь Синь промолчала. - Вам не нужно менять свою фамилию. Просто называйте меня папой, и пусть любой подарок моей жены вас устраивает. Моя жена очень добра, их будет много. Я дам вам образование; кроме того, хорошо позабочусь о болезни Синьюя. Вам не нужно специально ничего делать, кроме как каждый день ходить в школу и показывать себя моей жене. Линь Синь не совсем верила его словам. Но, словно искренне убежденная, она издала невнятный звук, который он воспринял как согласие. Линь Синьюй не уделял утверждениям Чэн Цинжун того же внимания, что и она. Мальчик то и дело указывал на вещи, быстро пролетающие мимо, и постоянно спрашивал о них. - Линь Синь, что это? - Наружная реклама. - Смотри! Разве эти здания не чересчур высокие?! - В будущем ты увидишь более высокие здания. Остаток путешествия был потрачен на удовлетворение любопытства Линь Синьюя. Еще не доезжая до дома, Чэн Цинжун сбавил скорость. Сначала они отправились в торговый центр, чтобы купить им обоим подходящую одежду, а затем - в фотостудию, чтобы сделать несколько снимков. Вскоре они получили свои фотографии. В общей сложности три: одна с Линь Синьюем и Линь Синь вдвоем, и две с каждым из них по отдельности. Отдельно - Линь Синь тайно подсмотрела - Чэн Цинжуну выдали семейный портрет из четырех человек в интерьере дома. Она и Линь Синьюй уже были размещены на нем. На портрете Чэн Цинжун выглядел моложе лет на десять и стоял с прямой спиной. Осанка и общее впечатление от молодого человека на портрете сильно отличается от его же нынешней внешности; их легко можно было принять за двух разных людей. Рядом с ним сидит женщина. Лицо у нее круглое и немного пухленькое, как дынька; блестящие глаза не слишком большие и не слишком маленькие; гладкие волосы до плеч. Она некрасива, но очень мила. Теплая, нежная и элегантная. Скорее всего, это жена Чэн Цинжуна. Линь Синь одновременно хвалила чудесные возможности фотошопа и рыдала из-за того, что Чэн Цинжун так быстро состарился - лет на 20 по виду. Линь Синьюй потянулся за фотографией, на которой он был с Линь Синь, и замер, восхищенно лаская ее, как будто получил редкое сокровище. В конечном итоге, воспользовавшись тем, что Линь Синь не обращала на него внимания, он тайком сунул их совместную фотографию во внутренний карман. ---------- * Сяо - малышка, малыш; произносится с именем, чтобы придать ему уменьшительно-ласкательное, нежное звучание. Обычно используется в семье (чаще к детям) и между близкими людьми. Глава 37. Дети для терапии. После посещения фотостудии Чэн Цинжун отвел двоих детей в супермаркет и купил немного закусок и овощей. Когда они вернулись домой, было уже темно. Толкнув дверь, они вошли в незатейливо оформленный дом с четырьмя спальнями. Площадь дома была немаленькой, более двухсот квадратных метров. Благодаря большим окнам от пола до потолка в доме было отличное освещение. Выглянув в окно, можно увидеть небольшой спальный район внизу. Наблюдение за людьми, которые приходят и уходят там, внизу, также можно рассматривать как некий вид местных развлечений. Чэн Цинжун вытащил из обувного шкафа две пары старых тапочек, розовые и серые; обе как раз их размера. Он удовлетворенно кивнул: - Должно подойти. Чэн Цинжун разложил купленные продукты на кухне и повел Линь Синь и Синьюя в их новые комнаты. Комната Линь Синь была оформлена в стиле принцессы. Вся оклеена розовыми обоями, два больших банта украшают кровать европейской принцессы, а открыв шкаф, стоящий у стены, вы встречаете его интерьер, полный однотонно-розовых платьев для маленьких принцесс. Глядя на все это, Линь Синь почувствовала легкую боль в голове. Она никогда не носила такие "платья принцессы" после того, как ей исполнилось восемь. Комната Линь Синьюя намного проще. Белые обои и книжные полки, полностью забитые трудами в области медицины. В шкафу лежат простые футболки и джинсы; их размер как раз для Линь Синьюя. Линь Синь не знала, была ли эта одежда подержанной или новой. Когда она представляла, что кто-то носил это все раньше, ей было немного не по себе. За ужином она прямо сказала о своих впечатлениях Чэн Цинжуну. Ченг Цинжун сначала тупо смотрел на нее, а потом сказал: - Сяоюань и Сяоинь погибли в огне. Из того, что у них было, ничего не осталось. Этот дом... тоже был куплен позже. Линь Синь сразу же стало стыдно за свои мысли. - Мне жаль. Чэн Цинжун улыбнулся: - Ничего. Когда завтра я отвезу Хуэйхуэй домой, не забудь называть меня «отец». Жена Чэн Цинжуна потеряла обоих своих детей из-за непредвиденной катастрофы десять лет назад. В это время ее психическое состояние начало ухудшаться. Иногда она стояла у дверей своего дома, глядя на детей по соседству. Когда она высматривала кого-то того же возраста, что и ее сын или дочь, она принимала их за своих и цеплялась за них, отказываясь отпускать. Ее состояние снова и снова резко колебалось от плохого к худшему. Временами она приходила в сознание, и ее мысли прояснялись, но потом ее болезнь снова начинала проявляться, и она кричала и плакала, пытаясь найти своих детей. Чэн Цинжун не хотел отправлять ее в психиатрическое отделение, поэтому нанял медсестру, которая работала посменно - то у него дома, то в больнице. В последние несколько лет периоды времени, когда его жена теряла связь с реальностью, увеличились. В присутствии Чэн Цинжуна с ней все будет в порядке. Но когда он не присматривал за ней, медсестра могла только успокаивать ее. Он хотел усыновить двоих детей еще несколько лет назад. Во-первых, потому что Чэн Цинжун считал, что после этого он уже не сможет иметь собственных детей, а во-вторых, потому что это могло помочь облегчить состояние его жены. Просто 14-летнего мальчика и 12-летнюю девочку найти очень сложно. Некоторые люди также советовали ему усыновить маленького, невежественного новорожденного, чтобы воспитать его в качестве замены. Не то, чтобы он никогда не думал об этом, но он уже истощил свои силы, ухаживая за своей женой, не говоря уже о том, чтобы дополнительно заботиться о маленьких детях. Этот вопрос постоянно откладывался, пока Сяо Ли не позвонила ему полмесяца назад, сообщив, что есть двое детей, очень подходящих для его семьи, и спросила, не хочет ли он их усыновить. Получив информацию об этих детях, он все еще колебался. Сяо Ли посоветовала ему не думать слишком много; мол, эти двое - славные ребятишки, и ему стоит относиться к этому, как к накоплению хорошей кармы. Сяо Ли раньше работала медсестрой в их больнице. В молодости у нее случился выкидыш из-за несчастного случая, и в результате травмы она потеряла шанс когда-нибудь стать матерью. Вскоре после этого муж Сяо Ли развелся с ней. С тех пор она особенно полюбила детей. Между Сяо Ли и его женой завязалась дружба, и она даже стала крестной матерью его сына и дочери. Ее проницательность была действительно на высоте. Лишь раз взглянув на детей, он принял решение усыновить их. Их рост - один высокий, другая низкая, - и даже пропорции тела оказались идентичны тем, что были у его сына и дочери. Более того, несмотря на то, что между ними нет ни малейшего сходства, они производят впечатление брата и сестры. Как минимум - родственников. Эта атмосфера между ними превосходит все остальное по важности. Линь Синь была в довольно тяжелом настроении. Чэн Цинжун оказался намного лучше, чем она себе представляла, и из-за этого она почувствовала себя очень обремененной психологически. Перед злодеями она может быть уверенной и может ожесточить свое сердце, но перед хорошими людьми она... беспомощна. Она боится и того, что не сможет хорошо сыграть роль дочери, и собственно встречи с этой «матерью». Одним словом, это очень тяжелый груз ответственности, внезапно приземлившийся ей на плечи. Пока она ворочалась в постели, не в силах уснуть, из-за двери донеслись тихие шаги, а затем негромкий стук. Линь Синь открыла дверь и увидела, что Линь Синьюй стоит там, обнимая одеяло, и выжидающе смотрит на нее, как питающий надежды маленький щеночек. - Линь Синь, я не могу уснуть. Могу я... могу я поспать с тобой? Линь Синь подумала: он впервые оказался во внешнем мире, он определенно еще не приспособился. Она взяла одеяло из рук Линь Синьюя, отнесла его к своей кровати и постелила там, позволив Линь Синьюю улечься с ней валетом в одной постели. После того, как свет выключили, Линь Синьюй прошептал Линь Синь в темноте: - Линь Синь, внешний мир оказался таким большим. - Нет, это просто наш мир был слишком маленьким. - В супермаркете я увидел, как дядя Чэн достает карту и проводит ей. Потом они просто позволили нам забрать их вещи. Что это было? - Это называется "банковская карта". В ближайшем будущем её заменит Alipay. Подумав, Линь Синь продолжила: - ...Мобильные телефоны смогут обеспечить людей покупками и развлечениями... - ...Электронная коммерция и микропредприятия будут совершать десятки тысяч продаж с помощью устройств, что повлияет на устоявшееся положение вещей в отрасли... - В традиционной розничной торговле наступит период упадка; почти весь оборот бизнеса перейдет в ведение собственников, и никто не захочет брать в аренду коммерческие магазины. Следовательно, предприятия, связанные с недвижимостью, столкнутся с рецессией... - ...Мало того, что традиционная розничная торговля столкнется с ценовыми войнами, она также будет изучать историю потребления пользователя, изучая сетевые транзакции пользователя, регулярно предлагая скидки и рекомендуя продукты... - ...Бум системы онлайн-покупок распространится по всей стране, ориентируясь на клиентов, которые не любят выходить на улицу, внедряя системы мгновенной виртуальной примерки и предлагая разные службы доставки... - ...Кибермир будет все больше сливаться с реальностью, двигая прогресс вперед... Линь Синьюй не понял ни одного предложения из длинной и вдохновенной речи Линь Синь. Первоначально он просто хотел знать, можно ли что-нибудь в супермаркете свободно схватить. И еще - была ли эта вещь, которую держал дядя Чэн, тем самым достославным "мобильным телефоном". У него действительно есть много, много вопросов, которые нужно задать Линь Синь. Однако этот шквал странных слов так его ошарашил, что Линь Синьюй предпочел позволить своим вопросам гноиться в его животе. Мать и отец Линь Синь были профессорами университета, оба. Ее отец был известным экономистом, а мать работала на факультете древней литературы. Каждый из них остался преподавать в Университете S после его окончания. Линь Синь с детства слепо следовала за своим отцом, и позже специализировалась в области экономики. Она просто непроизвольно произнесла все эти слова, услышав, как Линь Синьюй упомянул банковскую карту. Глава 38. Не для ваших глаз. Она не излагала это в приступе хвастовства; просто не считала, что подобный рассказ нанесет вред, и небрежно позволила себе вволю наговориться. Но даже после долгого ожидания она так и не услышала никакого ответа от Линь Синьюя. Предположив, что он заснул, она мягко позвала его: - Сяоюй... - Мм? — негромко произнес Линь Синьюй. Именно в этот момент она заметила ненормальность Линь Синьюя. Обычно ему всегда есть что сказать. — Что на тебя нашло? - прямо спросила она. - Ничего. Я просто не привык к этому новому месту, куда мы переехали. - Все будет хорошо. Подожди, пока я ознакомлюсь с местностью; я отведу тебя прогуляться по С-Сити и научу тебя пользоваться компьютерами. В кабинете она увидела старую модель компьютера. Научно-технический уровень этого мира отставал от ее исходного мира более чем на десятилетие. - Мм, - снова ответил Линь Синьюй. Не то чтобы он не хотел говорить, он просто не знал, что сказать. Линь Синьюй не осознавал этого до тех пор, пока в последний раз не потерял сознание в приюте. Он не мог угнаться за ней. Его знания, как он ни бился, не превышали уровня знаний Линь Синь. А об его физической силе и говорить нечего - она не шла ни в какое сравнение с ее возможностями. Чем дольше Линь Синьюй молчал, тем больше беспокойства чувствовала Линь Синь. Ребёнок так хрупок и чувствителен в душе! Но она не знала, где именно у него болело. Она поднялась и наклонилась к его стороне кровати: - Ты... несчастен? Через мгновение Линь Синьюй ответил: - Нет. Я очень рад, что у меня новый дом. - Место неплохое, к тому же дядя Чэн хороший человек. Через два дня он отвезет тебя к врачу. Твоя болезнь неизлечима, но врач, к которому вы отправитесь, очень опытный. Впредь не трудись так усердно, как в прошлый раз, когда ты потерял сознание в приюте. Ты чуть не напугал меня до смерти. После того, как Линь Синьюй очнулся от обморока, Линь Синь не стала спрашивать его о конкретных обстоятельствах; она только обвиняла себя в том, что недостаточно хорошо заботилась о ребенке. Он не стал говорить Линь Синь, что так устал из-за того, что пытался выучитьь книгу наизусть. Только молча говорил себе, что в будущем следует помнить - всему есть предел. Он не должен позволять ей так волноваться снова. — Я знаю. — Все в порядке, пока ты знаешь. Линь Синь повернулась спиной к Линь Синьюю. Весь день она чувствовала себя немного усталой, поэтому сейчас с облегчением закрыла глаза, чтобы уснуть. Но вдруг вспомнив мрачное состояние Линь Синьюя, она повернулась в постели, положила руку ему на плечи, притянула его к себе, крепко прижав, и похлопала по спине. - Если ты чем-то недоволен, просто скажи об этом. У тебя есть я. Линь Синьюй счел, что очень выиграл от небольшого маневра Линь Синь. Его настроение внезапно взлетело, воспарив ввысь к ясным небесам. Он сжался и еще немного плотнее придвинулся к Линь Синь. Их разделяла только тонкая ткань покрывала, но Линь Синь не чувствовала, что что-то не так. Она оставила этот вопрос на его усмотрение. Линь Синьюй был похож на котенка, которому удалось где-то отхватить увесистую рыбину, и теперь он счастливо вцепился в нее, ни на секунду не отпуская. Его голова упала девочке на плечо, пару раз легонько потерлась, а потом - когда никакой реакции не воспоследовало - потерлась еще и еще. Затем ему вдруг стало что сказать Линь Синь… - Линь Синь. Линь Синь не ответила; ее ровное дыхание отчетливо указывало на то, что она погрузилась в сон. В темноте Линь Синьюй мягко скользнул под ее одеяло, обвил руками ее талию и заснул, слушая стук ее сердца. На следующий день Линь Синь проснулась, увидела Линь Синьюя, лежащего в обнимку с ней и укрытого тем же самым одеялом, и подумала про себя: вчера ты, случаем, не принял ли меня за своего плюшевого мишку, чтобы вот так обнимать всю ночь? Охохонюшки, это нехорошо. В будущем нам лучше спать на отдельных кроватях. Чэн Цинжун увидел двух детей, вышедших из одной комнаты; оба выглядели так, как будто только что проснулись. После минутной паузы он сказал: - Вы оба уже большие. Некоторых вещей все же следует избегать, независимо от того, насколько хорошо вы ладите. Услышав это, Линь Синь была ошеломлена. Потребовалось некоторое время, прежде чем она поняла, что он имеет в виду. Он вроде бы говорит о том, что они спали вместе прошлой ночью? Это было довольно неловкое недоразумение. Линь Синь смущенно ответила: - Это больше не повторится. Чэн Цинжун, несмотря на ее слова, все еще испытывал некоторое беспокойство. Он врач, так что знает о физическом состоянии подростков больше, чем кто-либо другой. - Сяо Синь, ты более разумна, чем Сяоюй; ты не должна слишком зависеть от него. Стоящий позади Линь Синь Линь Синьюй немедленно вылез с пояснениями: - Вчера я боялся остаться один, поэтому побежал искать Линь Синь. Линь Синьюй станоыился все более прекрасным по мере взросления. Сейчас его большие глаза выглядели чистыми, сияющими и немного влажными - как у олененка, которого напугали. Чэн Цинжун, увидев выражение лица мальчика, неожиданно не смог открыть рот, чтобы придраться к нему. - Завтрак готов, идите кушать. Как только мы поедим, я привезу Хуэйхуэй, а днем ​​пойду посмотрю на вашу новую школу. Завтрак состоял из обжаренных во фритюре палочек из теста, которые подавались с обычным соевым молоком. Позавтракав, Чэн Цинжун уехал, чтобы забрать свою жену, оставив двоих детей дома - смотреть телевизор и знакомиться с окрестностями. Глава 39. Акупунктура. Линь Синь хотела как можно скорее понять этот мир, и для этой цели телевидение было ее самым быстрым доступным средством. Она включила телевизор и настроила его на канал, посвященный экономике. Как она догадывалась, автор оригинального романа напрямую привнес сюда реалии своего собственного оригинального мира, чтобы сократить работу. Рост Интернета здесь сейчас все еще находился в зачаточном состоянии, и рынок то и дело штормило под потоками очередных новинок. Индустрия недвижимости еще не достигла потолка своего развития, и если бы кто-то сейчас начал инвестировать, через несколько лет рыночная цена вложений увеличилась бы во много раз. Линь Синь смотрела телевизор и думала о том, как быстро и безопасно заработать денег. Со своей стороны, Линь Синьюй взял одну из книг по медицине из своей комнаты и сел рядом с Линь Синь, читая ее с самым серьезным видом. Он выбрал книгу из области традиционной китайской медицины, посвященную акупунктурным точкам человеческого тела. Открыв первую страницу, он нашел схему строения тела человека. На ней было отмечено расположение основных акупунктурных точек, находящихся на поверхности тела. Он перевернул еще несколько страниц и увидел в конце книги объяснение роли разных акупунктурных точек. Его поразило открытие: необычность состояла в том, что когда он думал об определенной точке акупунктуры, ему тут же мысленно представлялось место на человеческом теле, где эта самая точка акупунктуры расположена. Линь Синьюй снова вернулся к первой странице; то, что он видел мысленно, ничуть не отличалось от схемы в книге. Он подумал, что это очень странно, и захотел проверить, действительно ли акупунктурные точки имеют те же эффекты, о которых там пишется. - Линь Синь, Линь Синь! - он ткнул Линь Синь в руку. Та как раз погрузилась в мысли о том, как заработать деньги. Недвижимость была самой надежной инвестицией с самым высоким уровнем прибыли. Однако у нее не было начального капитала. У кого она пойдет занимать деньги? Более того - кто вообще, находясь в здравом уме, одолжит ей деньги? Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, и она начала двигаться в сторону тринадцатилетнего возраста. Занять деньги для осуществления инвестиций? Мечтай больше! Хотя Чэн Цинжун пообещал вылечить Линь Синьюя, он, тем не менее, не доверяет ей. Тем более - в таких вопросах. Полагаться на себя - куда вернее, чем полагаться на других. Звучит хорошо, но лелать-то что? Эй, как тут вообще быть? Она покачала головой, думая, что на ранних этапах придется рассмотреть вывод венчурного капитала... Таким образом, когда Линь Синьюй ткнул ее, она не расслышала, что он сказал. Она только мимолетно прослушала что-то вроде «Тогда я попробую?» и автоматически кивнула, отмахиваясь... Подожди, попробуешь что? Впрочем, пока не было противоречия с ее основными фундаментальными принципами, все, что он хотел сделать, сказать или попробовать - все было хорошо. Она была твердо намерена по мере сил баловать исстрадавшегося ребенка. - Ладно, - небрежно ответила Линь Синь и внось погрущилась в свои мысли. Внезапно она почувствовала онемение в руке, из-за чего пульт дистанционного управления вывалился из ладони и с треском упал на пол. В чем дело? Линь Синь задумалась. Линь Синьюй быстро спросил: - Что-то не так? Затем он осторожно взял ее за руку. Линь Синь пошевелила пальцами и сжала их в кулак; вроде бы все было в порядке. Она вдруг резко захотела спросить у Линь Синьюя, что, черт возьми, только что произошло. Но Линь Синьюй, который держал книгу в руке и выглядел так, будто открыл для себя новый мир, и сам поспешил с радостью продемонстрировать свои новообретенные знания. - Линь Синь, Линь Синь, посмотри на эту книгу, она потрясающая! Линь Синь вытянула шею и посмотрела на карту акупунктурных точек человека, размещенную в книге. Откуда это? Ах да. Правильно. Это из его комнаты. Она перевернула страницу. Акупунктурные точки были плотно распределены по картам разных участков тела. Запомнить их все было несложно, но точно найти точки акупунктуры на реальном теле человека -вот что было действительно трудно. Линь Синь с невозмутимым выражением лица спросила: - Ты только что нажал на акупунктурную точку Ма на моей руке? Линь Синьюй широко открыл глаза и немного нервно покосился на Линь Синь. Он кивнул и подумал: судя по цвету лица Линь Синь, кажется, ее спокойствие совсем не к добру? Линь Синь удивленно посмотрела на Линь Синьюя. Одаренность с детства? Но почему в оригинальной книге не упоминается, что у него есть этот талант? Хорошо, какой бы ни была исходная работа, давайте отбросим ее пока в сторону. Как бы то ни было, без твердых доказательств она не поверит в так называемый "мировой заговор", "власть сюжета" и тому подобное. Ребенок твоей семьи — гений. Какие родители не были бы счастливы, узнав об этом? Линь Синь не могла дождаться, чтобы обнять и подбросить Линь Синьюя вверх, чтобы отпраздновать великое открытие. Причина, по которой она сдерживалась, заключалась в том, что он стал выше ее; она больше не могла его подбросить - разве что поднять, да и то со скрипом. Линь Синь закрыла книгу в руке Линь Синьюя и встала, взволнованно восклицая: - Подойди, быстро подойди и снова поищи точки акупунктуры на моем теле! Она хотела срочно убедиться, что Линь Синьюй действительно является гением. Карта акупунктурных точек человека подобна картинке, ясно отложившейся в уме Линь Синьюя. Изображение накладывалось на тело Линь Синь, как прозрачный и гибкий лист бумаги. Каждая акупунктурная точка и каждый кровеносный сосуд на ней ясно были видны перед его внутренним зрением. Он коротко коснулся одной точки. Когда он это сделал, Линь Синь почувствовал себя немного оцепеневшей. Еще ей стало слегка щекотно, и она не смогла сдержать смешок. - Не балуйся, Линь Синьюй», - упрекнула она мальчика. Линь Синь подняла руку и положила ее на талию Линь Синьюя, готовясь пощекотать его, пока он ломал голову над причиной ее гнева - что? он сделал что-то не так? Ее рука скользнула по тонкой талии, тиская и щекоча, заставляя Линь Синьюя заразительно смеяться. Вскоре они уже рухнули на диван, щекоча друг друга, смеясь и устраивая беспорядок. Покатавшись некоторое время, Линь Синь сознательно немного поддалась. Вскоре Линь Синьюй взял всю инициативу на себя, окончательно сломил сопротивление противника и оседлал Линь Синь, сидя на ее талии. Он завопил: - Я не баловался, это акупунктурная точка на талии! Вдруг вырвавшееся недовольство мальчика и весь его обиженный вид с надутым ртом причиняли боль глазам Линь Синь. Поэтому она обняла несправедливо обвиненного и похлопала по спине. — Ладно, ладно. Ты не виноват. Я уверена, что это было непреднамеренно. В это время открылась входная дверь. Чэн Цинжун стоял у порога и с изумлением смотрел на происходящее. Его взгляды и принципы очень сильно страдали сейчас. — Вы... Вы... Что вы делаете?! Одежда Линь Синь была в беспорядке, и она была прижата на диване под Линь Синьюем. Эта картина действительно не подходила для просмотра вместе с детьми. Нет, подождите, они сами как раз и являются детьми! Что, черт возьми, здесь происходит?! Глава 40. Мать. У Чэн Цинжуна заболела голова. После всех проблем с усыновлением двух детей того же возраста, что и его собственные, почему все так вышло? Он больше не хотел этих двух детей, их нужно было отправить обратно в приют! Но прежде чем отправить их обратно, он должен преподать им урок. Особенно мальчику, Линь Синьюю. Он закрыл дверь, предупредив людей снаружи: - Эта пюарочка, брат с сестрой, устроили в доме беспорядок. Сначала я приберусь; пожалуйста, подождите немного снаружи. Люди за дверью ответили согласным мычанием; нежный голос добавил: - Не бей их. - Не буду, не буду. Сяо Фан, своди тетю Хуэй на прогулку и вернись с ней попозже. Сяо Фан - предположительно, медсестра, стоящая за дверью, - согласилась. Когда Чэн Цинжун убедился, что люди за дверью ушли, он взял бамбуковую чесалку для спины из обувного шкафа и пошел к Линь Синь и Линь Синьюю. Линь Синь все еще ломала голову, как прояснить недоразумение, когда Чэн Цинжун встал перед ними с бамбуковой чесалкой в руке. Он был высоким, худым и обычно выглядел добрым стариком. Однако в этот момент его глаза сияли суровым светом. - Сяоюй, иди-ка сюда. Линь Синь как рвз собиралась выступить вперед, чтобы защитить Линь Синьюя, как неожиданно тот взял на себя инициативу, шагнув вперед и пряча ее позади себя. Он поднял голову и спросил: - В чем дело? Чэн Цинжун, не говоря ни слова, схватил руку Линь Синьюя, поднял чесалку для спины и, с оттягом замахнувшись, направил ее на центр ладони мальчика. Линь Синьюй, с детства привыкший безропотно подчиняться гнету, и на мгновение не мог подумать об уклонении; бамбуковая чесалка для спины безжалостно упала ему на ладонь. Когда Линь Синь увидела, как избивают Линь Синьюя, ее мозг словно взорвался. Она прыгнула вперед и сильно толкнула Чэн Цинжуна. Последние шесть месяцев она неуклонно тренировалась, поэтому ее сила и взрывная мощь были намного выше, чем у большинства ее сверстников. Не ожидавший такого напора Чэн Цинжун потерял равновесие и попятившись на пару шагов назад, тяжело осел на кофейный столик. Защитив Линь Синьюя, Линь Синь на этом не успокоилась и окрикнула Чэн Цинжуна: - Что ты творишь вообще? На каком основании ты собрался бить его? В ее гневных глазах билось ясное «Кем ты себя возомнил?» Она ни в малейшей степени не помнила в этот момент, что они оба зависят от него в их жизненной ситуации. Чэн Цинжун посмотрел на Линь Синь, которая вела себя так, как будто она - тигрица, которую только что нагло вычесали против шерсти, и подумал про себя: эта девочка еще не стала взрослой, но у нее уже свои взгляды на мир и свои планы. Это странно, очень странно. Двенадцатилетние дети могут быть своевольными и настойчиво просить то, чего они хотят. Также они могут быть спокойными и рассудительными. Но и в том, и в другом случае их поведение несет некий налет детства. Линь Синь не хватало именно этого; той наивности и невинности, которая должна быть у каждого двенадцатилетнего ребенка. Это заставило его почувствовать какое-то затаенное, глубинное опасение, от которого шевелятся волосы на затылке; как будто он привлек внимание монстра. В этот момент Линь Синь немного остыла и осознала, что только что была слишком импульсивной в своих действиях и словах. Чэн Цинжун, скорее всего, видел, как они с Линь Синьюем катались по дивану, неправильно понял и, судя по всему, вознамерился просветить их. Как только она увидела, как кто-то избивает Линь Синьюя, она потеряла рассудок и импульсивно выскочила, чтобы защитить его, не принимая во внимание обстоятельства. Это, это было действительно… Линь Синь застенчиво склонила голову и извинилась: - Дядя Чэн, мне очень жаль. Чэн Цинжун вздохнул. Линь Синь смущенно улыбнулась Чэн Цинжуну. Однако она и сама знала: то, что ей удалось натянуть себе на лицо, было неприглядной гримасой, а не улыбкой. Поэтому Линь Синь решила, что ей следует просто остановиться. Примолкнув, она устремила внимательный взгляд на Чэн Цинжуна, желая проверить, что же он скажет. Чэн Цинжун повернулся к Линь Синьюю: - Сяоюй, ты старше ее. И кроме того, ты мальчик. Он помялся. - Есть вещи, с которыми нельзя шутить; нужно вести себя прилично. Правила нельзя нарушать, и вы также не можете играть, как вам заблагорассудится. Если такое повторится, дядя отправит вас обратно в приют. Чэн Цинжун, если начистоту, больше не хотел их усыновлять; но у него было мягкое сердце. Кроме того, какой бы странной ни была Линь Синь, ей всего двенадцать лет. Оба они были детьми, не достигшими и половины его собственного роста. Он не мог сделать что-то настолько жестокое, как отвергнуть их сразу же, как только привел. Линь Синь, услышав его слова, поняла, насколько большим стало это недоразумение, и поспешно открыла рот, чтобы все объяснить. Но в этот момент в дверь постучали. - Цинжун, ах, Цинжун, даже если тебе есть что сказать, объясни это мягко, не бей их. Чэн Цинжун почувствовал, как его сердце сжалось, и сказал обоим детям: - Помолчите какое-то время. Линь Синь кивнула и прошептал Линь Синьюю: - Снаружи должна быть его жена; все, что нам нужно сделать, это вести себя хорошо. У тебя болит рука? — сочувственно спросила она, взяв его ладонь. Линь Синьюй с улыбкой покачал головой: - Нет, совсем не болит. Нисколечко. Входная дверь открылась, и внутрь втолкнули инвалидную коляску с худощавой женщиной лет пятидесяти, одетой в небесно-голубое платье. Ее нежные глаза под ярко засияли под изящными бровями, когда она увидела Линь Синь и Линь Синьюя. - Сяо Юань и Сяо Инь, вы вернулись! Она поспешно дала знак Сяо Фан, медсестре позади нее, подтолкнуть себя к двум детям. Не прошло и минуты, как она обняла Линь Синьюй одной рукой, а Линь Синь - другой. Глава 41. Несчастный случай. - Как вы, ребята, стали такими худыми после поездки за границу в летний лагерь? Линь Синь сразу нашлась: - Американская еда никуда не годится, каждый день одна картошка. Тетя Хуэй улыбнулась, всплеснула руками и тут же пообещала: - Позже папа будет готовить тебе тушеную свинину каждый день. Посмотри только, какая ты худая. Затем она спросила Линь Синьюя: - Ты запугивал свою младшую сестру, пока мамы не было рядом? Линь Синьюй побледнел и взглянул на Линь Синь, которая спокойно стояла рядом с ним. — Я... вовсе нет! - Правильно. Мальчики должны быть такими - великрдушно уступать своей младшей сестре всегда и во всем, ах. В этот момент Чэн Цинжун перехватил инвалидное кресло у Сяо Фан, наклонился и прошептал на ухо тете Хуэй: - Хватит, ты не в лучшем состоянии. Я отвезу тебя в твою комнату, чтобы ты отдохнула. Тетя Хуэй надулась, явно не желая уезжать, и Чэн Цинжун добавил: - Дети только что сошли с самолета, и им нужно отдохнуть. Это будет плохо для их тела, если они слишком устанут. Тетя Хуэй, услышав, что он сказал, немедленно прекратила поднимать шум и позволила Чэн Цинжуну отвезти ее к ней в комнату. Почти доехав до входа, она внезапно повернула голову, чтобы спросить Линь Синь и Линь Синьюя: - Почему ни один из вас ни разу не назвал меня мамой с тех пор, как вы вернулись? Вы... чувствуете себя некомфортно? Линь Синь вздрогнула, а затем посмотрела на выжидающего Чэн Цинжуна, который молча ждал ее ответа. Сказав себе, что все, что ей нужно сделать, это позвать кого-то «мама», и все будет хорошо, она попыталась открыть рот... и не смогла. У нее были отец и мать; как она могла согласиться называть других людей «отцом» или «матерью»? Прежде чем прийти в этот дом, она уже решила относиться к этому просто как к временному соглашению, обычной сделке. Она и Линь Синьюй сыграют для этого человека роль сына и дочери в обмен на то, что он предоставит им возможность обучения в школе и необходимую медицинскую помощь. Если бы их отношения со временем наладились и стали теплыми, то в будущем они могли бы позаботиться об этих людях в старости, чтобы позволить им прожить остаток жизни в комфорте. Однако если бы у них были всего лишь нормальные отношения друг с другом, то, когда она разбогатела бы, просто двла бы им определенную сумму денег и на этом их пути разошлись бы. В ее плане все, казалось, было тщательно продумано. Однако теперь, когда дошло до дела, стало ясно: все не так просто, как ей думалось и хотелось. Она была слишком наивна. Казалось бы, это... всего лишь еще одна форма обращения. Но она не могла, просто не могла этого сделать. Не могла преодолеть барьер в своем сердце. Эта женщина не была ее матерью, и Линь Синь не могла себя заставить видеть в ней мать. Несмотря на длительный период лжи и лицемерия в отношениях с людьми, было кое-что, хранимое глубоко в сердце. Так что некоторые вещи сделали бы ее несчастной, если бы произошли. Линь Синь сделала шаг назад и наткнулась на Лин Синьюя позади нее. Она оглнулась и посмотрела на мальчика. Лечение этого ребенка больше нельзя было откладывать. Она должна что-то предпринять. А потом объясниться с Чэн Цинжуном по поводу недоразумения. Она как раз собиралась открыть рот и сказать: «Мама…» - Мама, — крикнул Линь Синьюй. Слово «мама» в его устах было очень приятным на слух. Оно было негромким, но полным чувства; как будто его произнес ребенок, который долгое время был разлучен с родителями и, наконец, вернулся в объятия матери. Даже нотка капризного своеволия чувствовалась, как будто этот голос принадлежал чьему-то любимому и драгоценному малышу, а не мальчику из приюта. И Линь Синь, и Чэнь Цинжун оба были ошеломлены; они никак не ожидали, что Линь Синьюй, такой обычно застенчивый и молчаливый, так хорошо назовет тетю Хуэй «мамой». Улыбка облегчения, наконец, расцвела на жестком лице Чэн Цинжуна. Он поманил Линь Синьюя: - Сяо Юань, иди сюда быстро. Подойди и обними свою маму. Первоначально болезненные глаза тети Хуэй внезапно загорелись, когда она посмотрела на Линь Синьюя. - Сяо Юань, иди к маме. Линь Синьюй не осмелился сделать шаг вперед. Он посмотрел на Линь Синь, спрашивая глазами «Что делать?» Прямо сейчас у Линь Синь не было хороших идей, поэтому она просто одобрительно кивнула ему. Линь Синьюй шагнул вперед и склонился к коленям тети Хуэй, обнимая ее за талию. Он заметил панику, таящуюся в глазах Линь Синь, и знал, что она боится вступать в контакт с тетей Хуэй. Точно так же, как она не хотела вступать в контакт с детьми из приюта. Она всегда пряталась далеко от всех, в месте, где никто, кроме него, не нашел бы ее. Если ей подобное не нравится, пусть он сделает это за нее. В прошлом, когда там был директор, он так сильно его ненавидел, но сопротивляться не смел и должен был делать вид, что ему все равно. И через какое-то время действительно отвращение стало мнее мучительным. Было не так уж сложно вести себя так, будто ему кто-то нравился. — Мама, — снова позвал он. Тетя Хуэй взволнованно обняла его, затем подняла его лицо, обхватив ладонями, и некоторое время смотрела на мальчика. - Рана все еще болит? Теперь все в порядке. Это уже не больно. Больше болеть не будет. Все хорошо, это мама виновата, во всем виновата мама. Нет, нет, не вини маму. Мама так боится твоей боли, как мама может каждый день видеть, как ты страдаешь. Маме жаль… Пока она говорила, ее слезы лились все сильнее и градом текли по ее лицу. - Прости маму, прости! Чем больше она говорила, тем бессвязнее становилась. Внезапно она вскочила, сбросила Линь Синьюя с колен и побежала прямо на стену. Линь Синь, увидев, что ситуация ухудшилась, прыгнула вперед и схватила тетю Хуэй. Но та ускользнула. В этот момент Линь Синь осенила блестящая идея. Она использовала свое тело, чтобы заблокировать стену, в которую тетя Хуэй собиралась врезаться. - Линь Синь! — воскликнул Линь Синьюй. Было слишком поздно останавливать тетю Хуэй. Женщина изо всех сил врезалась головой о грудь Линь Синь. Линь Синь почувствовала острую боль в груди, а затем ее сознание медленно поглотила тьма. Все ее тело было похоже на кучу грязи, медленно сползающей по стене. С другой стороны, после того, как Чэн Цинжун ввел ей дозу успокоительного, тетя Хуэй потеряла сознание и с помощью медсестры была отвезена обратно в свою комнату. - Линь Синь, Линь Синь… Линь Синьюй обнял ее и закричал в тревоге. Глава 42. Правда вскрывается. Чэн Цинжун хотел проверить состояние Линь Синь, но Линь Синьюй ударил его по руке и резко произнес: - Убирайся. Нам не нужна ваша жалость. В этом мире не было по-настоящему хороших людей. Все они имели эгоистичные, злые души. Даже акт их усыновления был совершен не из благотворительных соображений, а для того, чтобы помочь болезни женщины. Кто бы мог подумать, что они должны будут иметь дело с подобным, и что случится, если его жена совсем сойдет с ума и потеряет контроль над собой? Чэн Цинжун стыдливо опустил голову, но все же настаивал на проверке состояния Линь Синь: - Я врач, дай мне взглянуть на нее. Линь Синьюй не доверял ему, но то, что у Чэн Цинжун была лицензия врача, было фактом. Безопасность Линь Синь была для него крайне важна, и после некоторого колебания он отказался от своей позиции. Чэн Цинжун шагнул вперед, чтобы приподнять веко Линь Синь, а затем проверил ее пульс. Убедившись, что с ней все в порядке, Чэн Цинжун немного расслабился и сказал Линь Синьюю: - Она в порядке. От слов, что Линь Синь в порядке, тревога в сердце Линь Синьюя улеглась. Он обнял Линь Синь и спросил: - Тогда почему она до сих пор не проснулась? - Сильное воздействие может привести к временному шоку, — пояснил Чэн Цинжун. — Она будет в полном порядке после перерыва. Линь Синьюй скептически отнесся к его словам. Он подумал о «возбуждающей акупунктурной точке» на карте тела и попытался ущипнуть ее. Линь Синь медленно открыла глаза. Она пару раз кашлянула, прикрывая грудь, и сказала: - О, Сяоюй, так тяжело было переносить сердечный приступ. Я чувствовала, что умираю. Когда Линь Синьюй увидел, что она проснулась в целости и сохранности и даже может шутить, все его обиды вырвались наружу. Он обнял ее и начал плакать. — Я в порядке, я в порядке, не плачь. Когда он плакал, у нее болело сердце. Чего ты плачешь, я в порядке! Не надо дальше плакать! Линь Синьюй по-детски пожаловался: - Линь Синь, давай вернемся в приют! Здесь совсем нехорошо, я хочу вернуться в приют. Линь Синь похлопала его по спине и предупредила: - Идиот, я в порядке. Если тебе здесь не нравится, я отведу тебя в другое место. Не плачь. Услышав ее слова, Линь Синьюй сдержал слезы и перестал плакать. Он крепко держал правую руку Линь Синь, опасаясь, что она каким-то образом исчезнет из его поля зрения. После того, как Линь Синь утешила Линь Синьюя, она сразу перешла к делу и спросила у Чэн Цинжуна: — Почему твоя жена сходит с ума? Чэн Цинжун опустил голову: - Не выдержав смерти наших сына и дочери, она сошла с ума. Линь Синь выругалась: - Ну ты и лжец! Столкнувшись с гневным взглядом двенадцатилетней девочки, Чэн Цинжун немного смутился. Он не осмелился смотреть ей в глаза: - Мои сын и дочь сгорели заживо, поэтому она сошла с ума. - Я так не думаю. Ваши сын и дочь пострадали при пожаре, были спасены и доставлены в больницу. Они были сильно обожжены, и ваша жена не могла видеть, как они мучаются. Поэтому она лично отправила их в путь, так? Чэн Цинжун поднял голову и испуганно посмотрел на Линь Синь, словно она была свирепым зверем, готовым его съесть. Линь Синь недоверчиво посмотрела на него, невольно похолодев: «Мое предположение было правдой?! Я была права!». Она сделала шаг вперед, поддержала Чэн Цинжуна, который был на грани обморока, и подвела его к креслу. Сев напротив него, она сказала: - Я просто хочу знать правду. И не думаешь ли ты, что наше ясное понимание ситуации было бы лучше и для твоей жены? Чэн Цинжун опустил глаза. Через некоторое время он потерял всякий дух к сопротивлению и признался: - Сяо Инь скончалась по дороге в больницу. Сяо Юань был спасен. Она примерно представляла остальную часть истории, даже если бы ей ничего не рассказали. Его дочь умерла, сына спасли, но с обширными ожогами; малышу было бы очень больно, когда он проснется, и из-за возраста он не мог с этим справиться. Мать отослала своего ребенка, потому что не хотела видеть, как он страдает. Подробности были неизвестны. Это грустная история, и Линь Синь было стыдно за то, что она использовала ее для принуждения людей к выполнению стоящих перед ней целей. Но она не могла найти способ решить их проблемы, который был бы проще или безопаснее, чем этот. Она верила только в себя и поэтому не могла доверять устному согласию Чэн Цинжуна. Для нее это были всего лишь слова, они ничего не гарантировали. Как бы тотни было, она должна убедиться, что он полностью сосредоточится на Синьюе, чтобы тот наверняка получил лечение. Итак, Линь Синь продолжила: - Ваша жена достала кислородную трубку? Чэн Цинжун резко поднял голову, его глаза слегка вспыхнули, когда он сказал: - Нет, как Хуэй Хуэй могла подобное вынести? Она была настолько добросердечна, что, увидев раненых птиц, хотела вернуть их в гнездо или вылечить. Это Сяо Юань умолял ее. Сяо Юань, который проснулся и отчаянно умолял, умолял и умолял ее, побуждая ее согласиться на его уход. Линь Синь подумала о своей матери и о брошенных детях в приюте. Даже увидев своими глазами, сколько их было таких - брошенных и ненужных, - она все еще верила, что большинство матерей в этом мире любят своих детей больше, чем себя. Не в силах вынести мольбы ребенка, она лично отослала его. Сколько решимости ей нужно было, чтобы принять такое решение? Неудивительно, что она сошла с ума, пройдя через столько страданий за один день. Линь Синь ощущала себя презренной из-за того, что использовала эту трагическую материнскую любовь. Неуверенность в правильности такого пути вызывала у нее панику. Но с тех пор, как Линь Синьюй потерял сознание, она чувствовала себя все более и более тревожно из-за его положения. Если бы у нее было много фишек на руках, ей было бы спокойнее и не приходилось бы опускаться до таких грязных приемов. Тем не менее, она не могла рисковать, поэтому Линь Синь подавила свое сочувствие и совесть, спросив: - Полагаете, мы принесем ей пользу? Чэн Цинжун поднял голову и посмотрел на Линь Синьюй. Он выглядел довольным, когда сказал: - Хуэй Хуэй любит Сяоюя. Он также одобрял этого ребенка. Что касается Линь Синь, то он считал ее устрашающе странной. - Мы будем относиться к ней хорошо, пока вы гарантируете, что справитесь с болезнью Сяоюя. Я надеюсь, что все можно будет наладить завтра. Она также хотела упомянуть, что если бы он позаботился обо всем должным образом, они бы не смогли понять, что с его женой что-то не так… Но, в конце концов, она не сказала этого вслух. Чэн Цинжун размышлял, отправлять их обратно или нет. Он боялся Линь Синь, но Линь Синьюй был хорошим мальчиком. Жене он тоже понравился. Взвесив все за и против, он, наконец, решил оставить этих двоих. Чэн Цинжун был старым консервативным ученым. Вспоминая о том, как он наказал Линь Синьюя, он не мог не выступить с поучением: - Я ударил Сяоюя по ладони, чтобы показать ему неприличность его действий; мальчики должны держаться на должном расстоянии от девочек. Линь Синь поторопилась рассказать Чэн Цинжуну, что произошло.