Желания

Кэсин считал себя умнее большинства. Будь то человек, призрак, да хоть божество, его это не волновало. Жизнь в Долине призраков убедила его в том, что ему хватало коварства, смекалки, лидерских качеств, чтобы подчинить себе любого, кого только пожелает его жалкая душенька. Но жадность пределов не знает, иначе бы как много историй имело счастливый конец, если бы могли люди держать в узде свои желания. Кэсин был смекалист, силён, красив, обладал властью, что многим и не снилась даже. Скольких красавиц и красавцев повидала его постель, сколько голов было порублено его безжалостной рукой, сколько богатств он получил лишь тем, что скучающе упоминал о желании своём перед призраками. Всего лишь палочка благовоний, и вот уж у ног его все драгоценности мира живых и мертвых. И все же было недостаточно. Кэсин был безумен, это был известный факт, которым делился каждый, кому не лень. Кто же был не в курсе того, насколько сумасшедшим был Хозяин Долины призраков? Вот только кое-что было скрыто: в груди Вэнь Кэсина был бесконечный вакуум. Бездонный колодец, где место было сердцу, требовал уж слишком много, будто его можно было заполнить. Будто если выпить дорогого вина или уложить под себя изящного юношу, то не будет ощущаться неполноценность. Бесчисленное множество способов Кэсин испробовал, это, вероятно, стало настоящей зависимостью — обладать чем-то. Пустота становилась все ощутимее, аппетиты Хозяина долины все более сумасшедшими. Это могло работать. Кэсин действительно справлялся, пока однажды не попался. Ох, он не знал, что за бедолага упал к его ногам, успев лишь схватиться за перерезанное горло и тут же испустив дух. Когда окружили Кэсина фигуры смутно напоминающие тени, он даже не шелохнулся, вальяжно обмахиваясь веером, на котором виднелись уродливые брызги крови,— Я впал в немилость какой-то школы боевых искусств? Прошу прощения, этот юноша оказался излишне смелым, раз уж решил следить за этим добродетельным господином,— На губах Вэнь Кэсина красовалась усмешка, с которой он оглянул скрытые платками лица. Одна из теней, держа руку на мече, выступила вперёд, отчеканив коротко,— Вы на территории императорского дворца. Вам стоит рассказать о цели вашего визита. Вэнь Кэсин вздохнул напыщенно и тут же подошел ближе к неизвестному юнцу,— Кажется, мои ноги сами завели меня сюда,— Сделав небольшую паузу, призрак добавил,— Видимо, это судьба. Не успели брови юноши в полной мере передать его недовольство, как тут же взмыли вверх, услышав едва различимый шорох одежд. Тут же юноша превратился обратно в тень, вернувшуюся в число абсолютно таких же, а перед призраком предстал новый незнакомец. О, Кэсин ни секунды не сомневался, что этот мужчина уже был на абсолютно другом уровне. Шаги, тише шороха листвы, были легки, но уверенность походки убеждала в неоспоримом превосходстве. Призрак скользнул взглядом к лицу и, о боже, он никогда так не проклинал вуали. Точёные скулы не прикрыла бы ни одна жалкая тряпка, а глаза, такие холодные, отстраненные, но властные, не менее властные, чем у самого Кэсина. Они пронзали насквозь, заставив призрака застыть и тут же ахнуть, сложив свой веер и сразу склонившись в почтительном поклоне. — Что за чудесное создание передо мной? Мужчина тут же издал тихий хмык, а затем и руки за спиной сложил,— Раз уж нас свела судьба, то вам стоит представиться, господин. — Вэнь Кэсин,— Призрак даже не задумался о том, чтобы что-то утаить. Он словно заворожённый впитывал образ прекрасного встречного, а он был прекрасен, Кэсин не сомневался, и с безумным азартом глядел, ожидая. Подняв руку, незнакомец ухватился за край вуали, мягким движением освобождая лицо от ткани. Кожа на кистях мужчины отдавала сиянием фарфора в лунном свете, от чего Кэсин почувствовал непреодолимое желание коснуться губами изящных костяшек, но это желание тут же переменилось на нечто большее. — Чжоу Цзышу, я ожидал встречи с вами, Хозяин долины,— Несмотря на почтительные речи, на губах мужчины тут же заплясала усмешка, выдающая несерьезность Цзышу. Тот не испытывал трепета перед Кэсином, не боялся смертоносного оружия и не стремился угодить. Лишь усмехался ему в лицо. Кэсин не помнил каково это — умереть, но сейчас, видя обезоруживающую улыбку на тонких губах, он был уверен, что ощущает это вновь. Погиб, абсолютно пропал, превратился в ничто, точнее, в сгусток первородного желания. Он хотел Чжоу Цзышу.