Пусть все будет так, как ты захочешь

Пусть всё будет так, как ты захочешь, Пусть твои глаза, как прежде, горят, Я с тобой опять сегодня этой ночью, Ну а впрочем, следующей ночью, Если захочешь, я опять у тебя. (Чайф — Пусть всё будет так, как ты захочешь) Утро принесло с собой если не радужные перспективы, то, по крайней мере, какое-то подобие самообладания. Я знала, что рана в моем сердце никогда не перестанет болеть. Со временем станет легче — все так говорят. И наплевать, заживет ли мое сердце или нет — главное, чтобы Джейкобу стало лучше. Чтобы он снова мог найти свое счастье. Проснувшись, я сразу пришла в себя. Открыла глаза — наконец-то сухие — и увидела встревоженный взгляд Эдварда. — Привет, — сказала я. Голос прозвучал хрипло. Эдвард промолчал. Смотрел на меня и ждал, когда начнется. — Нет, со мной все в порядке. Больше никаких истерик. От этих слов он слегка прищурился. — Белла… ты уверена? Уверена, что сделала правильный выбор? Я никогда не видел, чтобы тебе было так больно… — На последнем слове голос Эдварда дрогнул. Мне не хотелось расстраивать его напоминая о том времени, когда он оставил меня — боль была такая же. Я опустила голову и вздохнула. Хорошо, что он не может читать мои мысли и видеть те черные воспоминания, когда сердце раскалывалось на куски от одного упоминания его имени. Шрам в груди отозвался стоном, как старые раны перед непогодой. Я невольно обхватила себя руками, в страхе снова рассыпаться. Этого не произойдёт, если Эдвард всегда будет рядом. Но я переживала, что он бросит меня опять. Джейк был прав, я была наркоманом, жаждущим новую дозу вампирской любви. Панически боясь остаться без Эдварда, я цеплялась за него в надежде навсегда забыть тот ад разлуки. — Я решила. Я знаю, без кого не в силах жить, — я потянулась к холодным губам и запечатлела невесомый поцелуй, — Я хочу выйти за тебя замуж. — Может быть не стоит торопиться, я помню, что сам настаивал на свадьбе, но сейчас… — он вдруг замолчал и опустил голову. — Я, правда, приняла решение. — Значит Лас-Вегас? — Нет, поручим это Элис. Уверена, она организует самую пышную церемонию в истории Форкса. Не удивлюсь, если она уже присмотрела платье невесты. А Чарли будет великолепен в смокинге. Все будет так, как было бы 100 лет назад. — Зачем? — Эдвард внимательно посмотрел на меня, — почему ты стараешься всем угодить, но забываешь про себя? Я тщательно обдумывала ответ, в поиске нужных слов исследуя край футболки. Когда ткань изрядно помялась, я тихонько произнесла: — Я совсем не забываю о себе. Я думаю о главном, и у меня есть условие. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я знаю, что в твое время свадьба была не просто красивой традицией, а обещанием любить, заботиться и беречь спутницу всю жизнь. Это важно и я хочу поддержать тебя и таким образом доказать свою любовь. — Дорогая… — Подожди, пожалуйста. Я знаю Элис, — продолжила я, — и она точно не простит мне, если мы поженимся втихаря. И если уж свадьба все равно будет, пусть твоя сестра тоже порадуется. — Ты не должна думать об Элис… — А еще Чарли, — перебила я, — вчера у нас был странный разговор. И уж если я собираюсь расстаться с ним навсегда, пусть он хотя бы проводит дочь к алтарю. Он это заслужил. Понимаешь? Эту часть истории я могу ему рассказать, и возможно тогда ему будет легче пережить мою смерть. — По щекам потекли соленые капельки, я судорожно вздохнула. — Мне очень жаль, что придется так жестоко поступить с ним. Чарли стал для меня близким человеком и я буду скучать по нему. — Слова давались с трудом, и под конец я разревелась уткнувшись в твердое плечо. Эдвард гладил меня по волосам, повторяя: — Все совсем не так. Ш-ш-ш. Глупенькая. Все хорошо. Ш-ш-ш. Мы что-нибудь придумаем. Он запел мою колыбельную, а я всхлипывая все реже, наконец успокоилась. Отвлекая меня от больной темы Эдвард спросил: — А про какое условие ты говорила? — У меня только одна просьба: свадьба не должна быть позже 13 августа, — чуть слышно прошептала я, но Эдвард, с его идеальным слухом услышал бы, даже если б я это сказала в другой части дома. Он слегка улыбнулся, протянул руку и погладил ледяными пальцами по розовой щеке. — Могу я спросить, почему именно 13 августа? — — Белла, я же вижу, что ты делаешь. Ты поступаешь так ради других. Ты не любишь вечеринки и внимание, но соглашаешься на грандиозную свадьбу. У Элис нет чувства меры, поэтому событие будет эпичным, я боюсь представить масштабы. Но ты, понимая это, все равно собираешься попросить ее организовать торжество. Он сделал глубокий вдох и продолжил: — И мне ничего не надо доказывать. Ты думаешь о моих чувствах и воспоминаниях, но я, как и ты, живу в 21 веке. И если жители этого времени не желают обременять себя узами брака раньше 30 лет, то я могу их понять. Я пытаюсь их понять. Я стараюсь понять тебя. Эдвард взял мои руки в свои, слегка поглаживая большим пальцем по теплой коже, — Что касается Чарли, я слышал ваш разговор. Он готов отпустить тебя. Ему тяжело, но он справится, если ты будешь счастлива. Мы можем просто уехать, например в Европу. Ты будешь писать ему письма и отправлять открытки. Мы даже можем редактировать наши фотографии, добавляя на них признаки старения. Он будет знать, что у тебя все хорошо и этого будет достаточно, чтобы быть спокойным за тебя. — наклонившись, он дотронулся холодными губами моего лба, — Все что я хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты захочешь свадьбу через год, через 10 лет, через 100 или вообще не захочешь выходить замуж — я приму это. Приму, как любое другое твое решение. Я больше не буду тебя торопить или ставить условия. Сделаем так, как хочешь ты. Мы устроим твое превращение прямо сегодня или в любой другой день. Я поговорю с Карлайлом, возможно хорошая доза морфия поможет тебе справится с болью. Пауза затянулась, но я молчала обдумывая его слова, — Белла, я называл тебя упрямой, но я сам был слеп в своих намерениях. Я хотел защитить тебя, посмотри сама, что из этого вышло: все мои решения были ошибочными. Ты сама знаешь, как лучше тебе и отныне я буду слушать тебя и поступать так, как ты считаешь нужным. Ты можешь жить по-своему и это будет единственное правильное решение. — Эдвард обнял меня и посадил к себе на колени. — И не волнуйся, я помню, чего еще ты хотела. Он нежно поцеловал меня. Губы двигались осторожно, но настойчиво набирая обороты. Холодные пальцы проскользили по боку, рисуя фигуры от бедра к пояснице. Он оторвался от губ и целовал шею и плечо. Изучая каждый миллиметр кожи, опускаясь ниже к ключице. Я не могла поверить, неужели он решился? Мой упрямый Эдвард отказался от свадьбы, согласился превратить меня в вампира сегодня же, еще и целенаправленно соблазняет меня. Не думая о моей душе и не боясь навредить мне. Что-то в этом было, какой-то подвох. Я хотела остановить его, спросить, но вместо этого выдала протяжный стон. Мое тело отзывалось на его прикосновения, он был ледяным, но мне было горячо. Вторая рука Эдварда забралась под футболку, широкая ладонь кружила по спине. Я откинула голову назад, предоставляя больше возможностей для поцелуев. Взлохмаченные после сна волосы падали на лицо и попадали в рот — мне было все равно. Я блуждала в бронзовых кудрях, пряди утекали сквозь пальцы и я играла с ними, проводя ногтями по коже головы. Очень осторожно, одними подушечками пальцев, я провела линию от мочки уха к подбородку. Мы снова целовались, так страстно, как никогда прежде. Я нащупала ворот его рубашки, пальцы заплетались, но пуговица за пуговицей я расстегнула их все. Лаская гладкую грудь, я скинула с плеч ненужную одежду, оголяя великолепный торс. Я проводила руками по холодному шелку его тела. Я обнимала его и прижималась так близко, как могла. Эдвард зарычал, резким движением стянул с меня футболку и уложил на кровать. Теперь он нависал надо мной. Оставляя дорожку поцелуев на шее, он перешел к налитой груди. Он целовал кожу вокруг и облизывал сосок, рукой сжимая вторую грудь. Из моих губ вырвался стон. Я хотела большего. Все тело дрожало от возбуждающих прикосновений. Мурашки побежали по коже, концентрируясь где-то внизу живота. Просунув пальцы под резинку пижамных штанов он ловко стянул их с меня. И так же быстро снял свои джинсы. Я слегка толкнула его на бок, намекая повернуться и лечь на спину. Он так и сделал, перекинув меня через себя. Теперь я сверху, целуя, ласкала мрамор его кожи. Он не отпускал грудь: они идеально помещались в его ладони. Эдвард то сжимал их, то поглаживал, а иногда сдавливал сосок так, что трусики мои были мокрыми насквозь. Я жаждала продолжения. Он снова перевернул меня. Его губы опускались все ниже, я не заметила, как последняя деталь гардероба слетела с бедер представляя меня совершенно обнаженной. Я раздвинула ноги, приглашая его, и он не заставил меня ждать. Нежные руки прошлись по внутренней части бедра, к самому центру. Он нашел маленький бугорок, и я задрожала от нахлынувшего удовольствия. Палец вошел еще глубже, а нежный язык ласкал набухший клитор. — Я хочу тебя! — сквозь стон умоляла я. Эдвард отстранился, чтобы раздеться, но не успел — громкой трелью зазвонил телефон. Я вздрогнула от неожиданности, Эдвард, казалось, тоже был шокирован от такого исхода. Мы выпали из нашей реальности, не зная, что же делать дальше. Наконец Эдвард встал с кровати, — Это может быть Карлайл. Никто не звонит мне, кроме моей семьи. — он достал мобильник из куртки, — Элис, ты не вовремя, — даже я слышала явное недовольство в голосе. — Какого черта? Хорошо, я тебя понял. Спасибо! — как изменилась интонация, сейчас он говорил с болью. Печаль была в глазах, когда он обернулся и посмотрел на меня. Медленным человеческим шагом Эдвард подошел к кровати, достал одеяло и окутав меня, прижал к себе. — Извини, я не хотел причинять тебе вред, — я совершенно не понимала, что происходит, меня опять колотило, теперь уже от страха. — Ч-что случилось? — У Элис было видение, — он смотрел на меня взглядом полным сожаления, — Наше намерение сблизиться, имеет не очень хорошие последствия. Это была плохая идея. Я чуть не убил тебя. — Но ведь этого не было! — Было бы, если бы Элис не позвонила. Он вдруг начал одеваться, — Мне надо с ней встретиться, я скоро вернусь. Можешь пока приготовить завтрак, — легкий поцелуй и я осталась одна.